Хетрир вытащил Огненный Меч, на конце которого была не линза, а маленькая стеклянная лампочка. Джайна недоверчиво смотрела на этот явно фальшивый меч.
   — Смотри, — сказал Хетрир Лузе. Лампочка вспыхнула, затем погасла.
   — Теперь возьми его, — Хетрир протянул меч Лузе.
   Луза повиновалась.
   — Зажги его, — сказал Хетрир, — как это сделал я.
   Луза нерешительно вертела меч в руках, пытаясь понять, как он действует.
   — Шевели мозгами, — нетерпеливо сказал Хетрир. — Смотри еще.
   Он кивнул новоиспеченному юному имперцу. Тот вынул свой Огненный Меч, клинок которого немедленно вспыхнул.
   Его Меч отличался от Меча дяди Люка, который оживал при помощи Силы. А Хетрир дал Лузе фальшивый меч.
   Она наверняка смогла бы зажечь настоящий Меч! Джайна вдруг поняла, что ее подруга способна прибегнуть к помощи Силы. Конечно, Луза не имела никакого опыта в этом и никогда не тренировалась, но у нее явно были природные способности. Джайна представила себе, что они с Лузой — Рыцари Джедаи, путешествующие по Галактике и побеждающие дьяволов.
   Таких как Хетрир и его проклятая Империя.
   Но власть Хетрира нависла над Лузой и блокировала ее талант. Лампочка фальшивого меча оставалась темной.
   — Это нечестно! — крикнула Джайна. В тот же миг холодное мокрое одеяло Хетрира окутало ее. Она начала задыхаться. Луза бросила меч и обняла Джайну, пытаясь помочь ей, но Сила Хетрира швырнула ее на землю. Луза заплакала, тщетно пытаясь подняться.
   — Что ж, ничего у тебя не вышло, — сказал Хетрир.
   Двое помощников подняли Лузу и потащили ее.
   — Нет! — кричала она. — Нет!
   — Ты напрасно не повинуешься мне, — сказал Хетрир. — Я все делаю для твоего же блага.
   Джайна подбежала к Лузе и обняла ее за шею. Вирвулф беспокойно бегал взад и вперед, глухо рыча. Джайна и Луза плакали.
   Власть Хетрира медленно оттаскивала их друг от друга. Джайна изо всех сил цеплялась за шею Лузы, но постепенно пальцы ее слабели и наконец окончательно разжались. Луза протянула ей руки, и Джайна успела схватить их.
   «Пока я держу ее за руки, — думала Джайна, — все будет хорошо, пока я держу…»
   Их руки разжались.
   Луза пронзительно крикнула. Джайна пыталась тянуться к ней, но власть Хетрира обрушилась на нее в виде мокрого песка. Она потеряла равновесие и упала.
   Встать ей не удавалось. Она лежала на песке, плача от ярости и отчаяния. Внезапно она услышала крик Джесина, который бросился к ней, но, побежденный мощью Хетрира, тоже рухнул на песок.
   Они продолжали лежать все то время, пока Хетрир тестировал остальных детей. Некоторые из них смогли зажечь свет, но большинству это не удалось. Засыпанная мокрым невидимым песком, Джайна не могла разглядеть, обманывает кого-нибудь из них Хетрир или нет.
   Хетрир использовал свой тест, чтобы разделить детей на две группы — одну с Джайной и Джесином, другую с Лузой. Девочка-кентавр стояла с опущенной головой, вся дрожа. У ее ног, тяжело дыша, лежал вирвулф. Хетрир его не тестировал, а лишь указал на него, и тотчас два помощника подошли к вирвулфу, пристегнули цепи к тяжелому ошейнику и потащили его прочь.
   Все дети были страшно напуганы — кто кричал, кто плакал, кто выл, кто трясся, как в лихорадке, — словом, каждый выражал свои эмоции так, как это было принято на его родине.
   Все дети из группы Джайны принадлежали к человеческому роду. В группе Лузы преобладали другие биологические виды, хотя и там оказалось несколько маленьких людей. Какая странная у них судьба, подумала Джайна. Все Прокторы и помощники тоже были людьми, но можно ли, их назвать таковыми? Еще более странная судьба!
   Луза обернулась и посмотрела на Джайну.
   — Возьмите меня! — в отчаянии крикнула Джайна Хетриру. — Не увозите ее, возьмите меня вместо нее! Не обрезайте ей рога!
   Хетрир проигнорировал мольбы Джайны. Прокторы строем двинулись ко входу в коридор, сверкая при свете прожекторов медалями и эполетами. Часть помощников повела группу Лузы в другую сторону, двое из них тащили на цепях рычащего вирвулфа.
   Крик Лузы эхом прокатился по туннелю.
   — Луза! — что есть силы закричала Джайна. Врам скорчил ей отвратительную рожу.
   — Ну ты и дура! Ну ты и ду-у-ура! — пропел он.
   Джайна не обратила на гадкого бычка никакого внимания.
   «Может быть, их как раз сейчас ведут обратно в свои комнаты, — в отчаянии думала Джайна. — А меня, наоборот, Хетрир отправит в другое место — и Джесина тоже! и, вероятно, Ана-кина! — потому что мы самые непослушные! Они не обрежут нам рога, потому что у нас их нет. Если увезут нас, а Луза останется здесь, она будет спасена!»
   Хетрир подошел к Джайне и посмотрел на нее сверху вниз. Его взгляд обжег ее. Ощущение, что она с ног до головы засыпана мокрым песком, исчезло. Она поднялась на ноги, Джесин тоже. Они обняли друг друга.
   — Итак, — мягко сказал Хетрир. — Возвращайтесь в свои классы и усердно учитесь. Те дети будут отправлены в другие места, потому что они не такие хорошие, как вы. Вы можете остаться, потому что я жду от вас многого. Когда-нибудь вы докажете, что вами можно гордиться.
   — Никогда! — крикнула Джайна. — Луза такая же хорошая, как и я. И я никогда ничего не сделаю, чтобы вы мной гордились!


ГЛАВА 5


   «Альтераан» вышел из гиперпространства. Резко прочерченный след вел в холодные темные области космоса, где ближайшая звезда находилась на расстоянии нескольких световых лет.
   Этот след вспыхнул в мозгу Леи лишь на несколько мгновений, когда ей удалось укротить ярость и боль. К ней вернулось ощущение присутствия детей, все ее существо наполнилось любовью, и она увидела красную нить, по которой она направила курс корабля.
   И вдруг взрыв боли, страха и отчаяния уничтожил след.
   Лея закричала.
   «Если они ранили моих детей…— проносилось у нее в голове. — Если хоть один волосок… если они…»
   Постепенно боль проходила.
   «Я не чувствовала смерти, — подумала Лея. — Я что-то почувствовала, но не смерть! Не смерть ни Джайны, ни Джесина, ни Анакина. Но кого? Что это было?»
   Лея откинулась в кресле и сделала глубокий выдох.
   Потом спокойно настроила наружные сенсоры. Она смотрела и слушала, затаив дыхание. И она нашла корабль!
   — Вот он! — воскликнула Лея. — Я нашла тебя!
   Она с трудом поборола в себе желание немедленно атаковать его Ведь там ее дети!
   В пилотскую кабину вкатился Арту.
   — Я все еще не разговариваю с тобой! — сказала Лея.
   Арту снял показания с сенсоров и сравнил с показаниями своей записи следа корабля похитителей.
   Корабль, который сейчас был в поле их зрения, и корабль похитителей не имели между собой ничего общего.
   — Нет! — крикнула Лея. — Это тот самый корабль! Я же преследовала его с самого начала! Может быть, он как-то изменил свои параметры, замаскировался…
   Она внимательно рассматривала неизвестный корабль и пришла к ошеломляющему выводу. Это был огромный, неповоротливый пассажирский фрейтер, один из тех, что использовали имперцы для перевозки колонистов с планеты на планету. Имперцев не заботило, что колонисты — политические заключенные, преступники и другие нежелательные лица — навсегда теряли связь со своими семьями и друзьями. Фрейтеры передвигались в пространстве чрезвычайно медленно, неся на борту свой спящий груз. Колонисты спали, погруженные то в грезы о новом мире, который радушно встретит их, то в кошмары о неведомом мире, который убьет их. Они были рабами во всем, кроме собственного имени. Их посылали как первопроходцев в новый мир, и они жили там до тех пор, пока хозяева не отправляли их еще куда-нибудь.
   «Мы разыскивали эти корабли, — думала Лея. — Пытались помочь несчастным вернуться на родину. Но нашли не всех».
   Лея нахмурилась. Хозяева бросили фрейтер на произвол судьбы, и он медленно дрейфовал в неведомом направлении. Системы управления не работали, в двигателе едва теплилась жизнь.
   — Что он здесь делает? — спросила Лея. — Мы не могли чисто случайно натолкнуться на него. Как-то слишком много совпадений!
   Сенсоры «Альтераана» уловили еще один корабль, потом еще один.
   — Не может быть… не верю… — прошептала Лея.
   Добрых две дюжины кораблей уже находились в зоне восприятия сенсоров «Альдераана».
   Лея нашла целое кладбище брошенных кораблей. Они плавно покачивались в каком-то медленном хаотическом танце.
   Внезапно раздался полный отчаяния крик Чубакки.
   Лея вскочила и бросилась к нему.
   — Зачем ты встал? Я же сказала — тебе надо спать! Ты что, собрался… — Она прикусила губу. Если она обвинит Чубакку в том, что он решил убить себя, то не исключено, что вуки так и сделает.
   Чубакка неуклюже прошел в кабину и тяжело рухнул в кресло второго пилота. Только после этого он посмотрел на Лею. Она ответила ему испепеляющим взглядом, но только на миг. Ее гнев пропал.
   — Прости меня, Чубакка, — сказала Лея. — Я сердилась на тебя. Я не знаю, что произошло, но что бы это ни было, ты не виноват. Ты не мог помешать этому. Я и сама бы не смогла. Может быть, даже Люк не смог бы ничего сделать.
   Чубакка дотронулся до своего горла, покрытого густым коричневым мехом. Он поднял подбородок, раздвинул пальцами шерсть и обнажил пятно мертвых белых волос, потом снова опустил голову.
   — Это…— Лея не смогла договорить.
   Чубакка утвердительно зарычал.
   Чубакка когда-то был рабом. Не рабом-колонистом, а личным рабом одного имперского офицера. Лее немного было известно о том периоде его жизни. Она знала только, что его похитили из дремучих загадочных лесов его родины. Чубакку заковали в цепи и заставляли работать до изнеможения, наказывая за малейшую провинность.
   Его освободил молодой Хэн Соло, служивший тогда в имперском флоте. Хэн спас ему жизнь, потому что ни один вуки долго в неволе не живет.
   — Это то, что случилось здесь? — спросила Лея. — Имперцы напали на корабли и похитили их пассажиров? Но какой в этом смысл?
   Она показала на дисплей, высвечивающий данные сенсоров.
   — Это же имперские колониальные корабли! Имперцы не забрали бы рабов со своих собственных кораблей, они уже рассматривали этих людей как своих рабов. И они не бросили бы корабли, а стали бы опять их использовать. Это было бы рациональнее.
   Лея еще внимательнее вгляделась в показания сенсоров.
   — О нет…— прошептала она.
   На кораблях все еще находились пассажиры, многие из них были мертвы. Но некоторые подавали признаки жизни. Едва-едва.
   Ксаверри шла впереди, показывая дорогу, которая вела к другому куполу. Это была узкая тропинка, обрамленная со всех сторон вьющимися растениями, столь густыми и запутанными, что они создавали совершенно непроходимые стены. Тропинка петляла и извивалась, уводя все дальше и дальше в какие-то дебри.
   «Выглядит как западня, — подумал Хэн. — Но я доверяю Ксаверри. Я всегда доверял ей и ни разу об этом не пожалел».
   Хэн шел позади Ксаверри, за ним Люк, и замыкал шествие Трипио. Тропинка была столь узкая, что вдвоем пройти по ней было невозможно.
   «Эх, Чубакку бы сюда!» — подумал Хэн, уже не в первый раз за время их экспедиции.
   — Посмотрите, Мастер Люк, — сказал Трипио. — Все листья имеют различную форму. Смотрите, они сразу падают, как только я дотрагиваюсь до них.
   Когда до Хэна донесся ворчливый голос Трипио, он впервые обратил внимание на листья. Трипио был прав, они действительно были смешанной формы. Хэн протянул руку к ветке, и несколько листьев тотчас, шурша, упало на землю.
   — Мне хотелось бы знать, — снова подал голос Трипио, — вернемся ли мы в космопорт, чтобы проверить безопасность нашего корабля? Я верю, что купола выдерживают любые дозы радиации, но место стоянки «Сокола» арендуется частным лицом. Можем ли мы быть уверены, что это лицо примет все меры безопасности по защите нашего корабля?
   Трипио продолжал еще что-то бубнить, но Хэн уже не слышал, так как сделал еще один поворот. Он быстро приблизился вплотную к Ксаверри, испытывая желание поговорить с ней наедине.
   Но едва он коснулся ее плеча, как слова застряли у него в горле. Хэну хотелось узнать, как она жила все эти годы, с тех пор как они расстались, но почему-то он не мог решиться об этом спросить. Он испытывал непривычную для себя робость.
   — Ты узнала Люка? — сказал он первое, что пришло в голову.
   — Да.
   — А он говорил, что никто его не узнает.
   — Я потребовала каких-нибудь доказательств, что он действительно представитель Новой Республики, и он сбросил маску.
   — То есть сначала он предстал перед тобой другим?
   — Совершенно другим. Это произвело на меня очень сильное впечатление, Соло, — она слегка поежилась. — Скайвокер большой мастер своего дела.
   — Да, он талантлив. Но самое ужасное, что он еще постоянно совершенствуется.
   — Это небезопасно.
   — А он только и ищет опасности.
   — Я слышала… какие-то слухи по этому поводу.
   — Неужели? А мы думали, что держим это в тайне от широкой общественности.
   — Это ты так думал. Но я не принадлежу ни к какой общественности и… у меня есть свои каналы связи.
   — И некоторые из них даже лучше, чем мои?
   — Они просто другие. Соло. Ты теперь многого не замечаешь. Но на свете есть еще молодые способные контрабандисты, а не только Генералы Республики.
   Хэну не хотелось признавать, что он так сильно изменился, стал уже не тот, кем был в старые добрые времена, но все же это было правдой.
   — Ты могла бы быть ценным человеком для Республики, — сказал он серьезно.
   — Я? — Ксаверри усмехнулась. — Ну уж нет. Как только я буду принадлежать Республике, я стану бесполезной.
   — Твоя работа может быть секретной.
   — Секретного ничего не бывает. И ты это знаешь, Соло.
   — Тогда почему ты пошла на контакт с нами? Чего ты хочешь?
   — От тебя я ничего не хочу, — сердито сказала она. — Республика очень осложнила мою работу. Вы ничего не стоите как добыча — вы все такие благородные — и такие скучные!
   Ксаверри метнула на него свирепый взгляд, но потом вздохнула, и лицо ее приняло прежнее сосредоточенное выражение.
   — Я услышала о каких-то загадочных и непонятных явлениях, весьма опасных, и решила исследовать их. Я думаю, они представляют угрозу Республике.
   — Ты же только что сказала, что не любишь Республику, — раздался у Хэна за спиной голос Люка.
   Хэн вздрогнул. Все это время Люк совершенно бесшумно шел за ним! Интересно, слышал ли он, как они с Ксаверри обсуждали его подвиги?
   — Она не говорила, что не любит Республику, — сказал Трипио. — Если быть точным, то…
   «Еще и Трипио здесь, — подумал Хэн. — Вся компания в сборе!»
   — Я сказала, что не хочу иметь дела с Республикой, — отчеканила Ксаверри. — Я утратила свои позиции, но мне много для жизни и не надо. Возможно, я скоро уйду на заслуженный отдых.
   — Но ты же говорила…— начал Хэн.
   — Ты должен помнить, как все это было, — оборвала его Ксаверри. — Когда правил Император, его штурмовики врывались в наши дома. Когда правил Император, единственной нашей защитой был подкуп и шантаж. Когда правил Император, я требовала у вас больших сумм, чтобы защитить наши дома от облав, чтобы спасти моих друзей от смерти, чтобы спасти их детей от колоний. И все равно, иногда… мои усилия были напрасны.
   Ее голос дрогнул. Хэн сжал ее руку, и она ответила ему коротким, но сильным рукопожатием.
   — Да, — глухо сказал он. — Я помню, как это было.
   — Ну, а теперь, как видишь, — ее голос обрел прежнюю твердость, — благодаря Республике я больше не нуждаюсь в больших гонорарах. — Ксаверри усмехнулась. — Только в весьма умеренных.
   — Сколько нам еще идти? — вдруг спросил Люк.
   — Уже совсем немного. Ты устал, Джедай?
   — Мне просто любопытно.
   — Наберись терпения, малыш, — сказал Хэн. Ну прямо как в старые добрые времена, когда Люк был неугомонным и нетерпеливым юнцом! В последнее же время он развил в себе способность погружаться в какое-то сверхъестественное спокойствие. Хэна это немного настораживало.
   Тропинка, по которой они шли, становилась все уже и уже. Ветви растений, наклонявшиеся над ней, мешали идти в полный рост. Было отчетливо слышно, как они скрежетали о металлические бока Трипио.
   Хэн все ниже и ниже опускал голову, у него уже начала болеть спина, и эта милая прогулка окончательно перестала напоминать ему старые добрые времена.
   Наконец, когда он уже собирался остановиться и потребовать отдыха, туннель кончился, и перед ними возникла стена прозрачного купола. Ксаверри нырнула в открытый дверной проем и исчезла. Хэн последовал за ней, слыша позади себя шуршание плаща Люка.
   — Подождите пожалуйста, я не могу так согнуться, чтобы сюда пролезть, — раздался голос Трипио. Лязгая и брякая, он неуклюже протиснулся, наконец, в отверстие, называемое дверью, и присоединился к своим спутникам.
   Хэн всматривался в новый купол. Тут было почти так же сумрачно, как и в лиственном туннеле. Но жуткая растительность туннеля все же была живой, а эти сумерки подавляли какой-то мертвящей беспросветностью.
   Вокруг них неясно вырисовывались огромные серые камни. Неподалеку виднелась высокая скала, откуда, видимо, и летели время от времени эти камни. Может быть, там даже был вулкан.
   Хэн вздохнул. Веселенький пейзаж, ничего не скажешь!
   Ксаверри взобралась на вершину высокого камня. Хэн последовал ее примеру и убедился, что это отличный наблюдательный пункт, с которого весь купол был виден как на ладони.
   В центре его находилось несколько освещенных золотым светом зданий, которые составляли единый комплекс.
   — К нему вело несколько дорог. Непрерывный поток людей, представителей самых разных миров, двигался в сторону комплекса. В обратную сторону движения не было.
   — Это и есть наша цель, — сказала Ксаверри.
   — А что нам тут нужно? — спросил Хэн. Ксаверри помолчала, потом взглянула на него.
   — Если ты сам все не увидишь, ни за что не поверишь.
   Люк уже пробирался вперед между камнями. Ксаверри быстро спустилась вниз и подошла к нему, слегка коснувшись его руки.
   Хэн тоже спрыгнул за ними.
   — Малыш, ты чего?
   Люк взглянул на него и отвернулся. Бледный и взволнованный, он держал руку на рукоятке Огненного Меча.
   Трипио с озабоченным видом подошел к Люку и дотронулся своим длинным пурпурным пальцем до его лба. Люк с безумным видом отпрянул и потряс головой.
   — Я боюсь, что Мастер Люк немного нездоров, — сказал Трипио. — Его температура ненормально низкая. Вероятно, какой-нибудь тропический вирус…
   — Трипио,-устало сказал Люк.-Ты забыл, что твои сенсоры покрыты пурпурным лаком.
   Огорченный, Трипио принялся изучать кончики своих пальцев.
   — И тем не менее Трипио прав, — сказал Хэн. — У тебя очень нездоровый вид. Что с тобой?
   — Я… я не знаю, — сказал Люк. — Здесь.. здесь что-то есть, но я не могу… я никогда…
   — Джедай! — сказала Ксаверри. Люк неохотно взглянул на нее.
   — Позволь мне вести тебя, — сказала Ксаверри. — Меня здесь принимают. Здесь есть потайная тропа. Я бы хотела, чтобы больше никто не знал об этом запасном выходе.
   Люк разглядывал камни с таким видом, как будто собирался перепрыгнуть через них.
   «А что — такой, пожалуй, может!» — подумал Хэн.
   — Ну ладно, — Люк взглянул на Ксаверри. — Веди.
   Выполняя приказание Хетрира, Тигрис шел к нему в приемную, неся на руках спящего Анакина. Малыш спал уже так долго, что Тигрис начал немного беспокоиться.
   Хетрир построил свою личную приемную из лучших пород дерева, отобранных по всей старой Империи. Стены были отделаны так называемым телесным деревом, походившим на человеческую плоть. Плоть людей, населявших леса, откуда вывозили эти деревья. Когда Император провозгласил свою абсолютную власть, он щедро одарил привилегиями своих ближайших соратников. Хетрир в качестве награды за преданность получил лицензию на экспорт телесного дерева. Именно с этой лицензии и начался взлет Хетрира. Разбогатев, он установил монополию на торговлю телесным деревом и стал единоличным хозяином этих лесов.
   Тщательно отполированная поверхность телесного дерева была бледно-розовой, с переливчатыми прожилками, напоминавшими сосуды человеческого тела. Тигрис всегда думал, что оно живое. И в самом деле — поговаривали, что оно умеет мыслить. Поговаривали, что оно кричало, когда его рубили и пилили. Может быть, оно даже истекало кровью.
   Тигрис знал это. В свое время лорд Хетрир оказал ему высокую честь натереть до блеска красные и голубые прожилки, так похожие на сосуды.
   Тигрис шел по коридору и размышлял о том, что лорд Хетрир так мало доверяет ему серьезных поручений. Конечно, он так и не справился с первым тестом лорда, но он будет стараться и когда-нибудь докажет свою преданность!
   В приемной лорд Хетрир принимал гостей. Вошедшие лорд Какьюкью, леди Юкси и лорд Кнорек склонились в низком поклоне. Хетрир ответил на их приветствие легким кивком головы и сел в высокое кресло с золотыми и меховыми подушками.
   Тигрис замер на пороге. Хетрир жестом указал ему на маленький коврик рядом со своим креслом.
   Затаив дыхание, Тигрис опустился на коврик. Лорд Хетрир никогда еще не позволял ему сидеть у его ног!
   Как только Тигрис сел, Анакин зашевелился и проснулся. Тигрис испуганно смотрел на него, решив, что сделал что-то не так и нечаянно разбудил малыша.
   Но Анакин посмотрел Тигрису в глаза, сунул в рот палец и, привалившись к его плечу, снова заснул.
   Гости приблизились к Хетриру, продолжая кланяться.
   — О, да он совсем маленький, не правда ли, лорд Хетрир? — заискивающе улыбаясь, елейным голосом проговорил лорд Какьюкью.
   — Да, совсем маленький, — сказал Хетрир, задумчиво глядя на Анакина. — Мы дадим ему подрасти — или отправим его обратно.
   — Обратно, мой лорд? — воскликнула леди Юкси. — Но это было бы неразумно… — Она осеклась, поняв, что нанесла лорду Хетриру жестокую обиду. — Я хотела сказать… о, конечно, как это глупо с моей стороны… конечно, вы хотели сказать, что вы сотрете его память и потом отправите обратно. Вы так мудры!
   — Или, может быть, вы разрешите мне взять его? — сказал лорд Кнорек. — Я думаю, это было бы превосходно. Вам не пришлось бы возиться с ним, я сам бы подготовил его к служению вам.
   — Я оставлю его, — сказал Хетрир. — Он забавляет меня. И он больше никогда не будет принадлежать Новой Республике.
   Все три гостя снова поклонились. Тигрис вникал словам Хетрира с благоговейным трепетом. Он понимал, что лорд Хетрир ни секунды не колебался — оставить Анакина при себе, отправить обратно или отдать кому-нибудь. Этот ребенок был своего рода ключом к его планам. А над гостями Хетрир просто издевался.
   Гости боялись Хетрира, хотя каждый из них обладал собственной вооруженной флотилией кораблей. После падения Империи им удалось спастись и сохранить свои богатства. Им удалось спрятать корабли и оружие в местах, не контролируемых Новой Республикой.
   Они изъявили свою преданность лорду Хетриру. Когда настанет решающий час и Возрожденная Империя уничтожит Новую Республику, лорд Хетрир станет Императором. Это было уже решено.
   Тигрис мечтал быть в рядах его сторонников, Мечтал носить светло-голубой мундир юного имперца или хотя бы голубую униформу Проктора. В конце концов, он был согласен и на оранжевую тунику помощника.
   Он хотел, чтобы лорд Хетрир признал его.
   Анакин зашевелился в его руках. Тигрис погладил его по голове и пошептал на ухо успокаивающие слова, опасаясь, что Анакин может помешать лорду Хетриру общаться с гостями.
   «Я должен доказать самому себе, — думал Тигрис, — что я достоин большего, чем быть нянькой при малыше».
   — У меня уже не так много времени сегодня, — сказал Хетрир. — Давайте побыстрее закончим наши дела.
   Между стеной из телесного дерева и гостями возникло сотканное из невидимых тканей изображение детей, отобранных из учебной группы. Гости внимательно рассматривали их.
   — Скоро мы полетим на Станцию Крси, чтобы закрепить мой союз с Вару, — сказал Хетрир. — Мои последователи уже собираются. Каждый может выбрать себе кого-нибудь из этих детей.
   Он показал на изображение детей. Гости бесстрастно изучали их.
   — Вы можете предложить каждый свою цену за лицензию на исключительное право владеть распространением этого товара, — и лорд Хетрир назвал стартовую цену. Он улыбнулся и указал на огромное черное-пречерное существо. — Вот этот не в счет, я просто подарю его тому, кто выиграет лицензию.
   — Хороший вуф, — тихо сказал Анакин.
   Тигрис опять погладил его по голове и удивился, поняв, что Анакин не просыпался. Он увидел вирвулфа во сне в тот самый момент, когда Хетрир говорил о нем.
   Гости посмотрели друг на друга, потом на Хетрира. Стартовая цена шокировала их.
   Тигрис тоже был поражен величиной суммы. Но он знал, что лорд Хетрир всегда прав. Группа, которую он предложил, была исключительной — она предназначалась для укрепления союза с Вару!
   — Это огромная сумма…— протянул лорд Кнорек, забыв даже выразить подобающее почтение лорду Хетриру.
   Хетрир нахмурился.
   — Мой лорд! — торопливо добавил лорд Кнорек.
   — Разве я не делал вам добра, Кнорек?
   — Да, мой лорд!
   — Вы успешно процветаете благодаря сотрудничеству со мной?
   — Да, лорд Хетрир! Но…— лорд Кнорек замолчал, но было уже слишком поздно.
   — Но? Кнорек, «но» что?
   — Ничего, мой лорд.
   Хетрир молча смотрел на лорда Кнорека.
   Кнорек дрогнул, не выдержав его взгляда.