— Твой флот пойдет на острие атаки.
   — Это же корабли и люди, — пожал плечами Беллано. — И то и другое легко заменить, особенно людей. Добычу мы поделим на троих. А что каждый из нас выделит своим войскам — это уже никого не касается.
   — Согласен, — кивнул Главнокомандующий. — И вот что еще. Ни при каких обстоятельствах мои корабли не пойдут в бой под моим флагом.
   — Я бы предпочел, чтобы мы вообще обошлись без флагов.
   Главнокомандующий покачал головой.
   — Если я соглашусь, то мы поднимем флаг Синей принцессы. В конце концов Флот захочет найти и покарать злодея. Почему бы нам не подсказать, кого надо покарать.
   — Превосходно! — улыбнулся Беллано.
   — Следующий вопрос. У Летящих-в-ночи флота нет. Зачем они нам?
   — Мы захватим двадцать семь тонн золота, от которых придется быстро избавляться. Так где же прятать его, как не в империи, объединяющей одиннадцать звезд, заселенных инопланетянами, и не имеющей политических контактов с Олигархией? Девять десятых осядет в их сейфах, а одна десятая появится на рынке в виде украшений в ближайшие десять лет.
   — Может, одна двенадцатая, возможно, вероятно, — подтвердил Миларрр.
   — А чем они расплатятся?
   — Кредитками.
   — Сколько? — спросил Главнокомандующий.
   — Двадцать процентов от рыночной стоимости золота. Главнокомандующий повернулся к инопланетянину.
   — Совещание окончено. Можешь сидеть на своем насесте хоть до скончания веков, толку не будет.
   — Двадцать шесть целых и две тысячи двести тридцать одна десятитысячная, — назвал новый коэффициент пересчета Миларрр.
   Главнокомандующий не смог сдержать улыбки.
   — Как тебе удалось так быстро все подсчитать?
   — Не быстро, не тотчас же, не от фонаря, — заверил его Миларрр. — Это наше абсолютно последнее, крайнее, предельное предложение наверняка.
   — Тридцать процентов, или мы ставим крест на проекте, — ответил Главнокомандующий.
   — Хорошо, тридцать. — И Летящий-в-ночи перепорхнул на соседний подоконник.
   Главнокомандующий посмотрел на Беллано.
   — Сколько ты выставишь кораблей?
   — Сто тридцать пять, может, сто сорок. Главнокомандующий улыбнулся.
   — Сто семьдесят пять.
   — Мне столько не собрать.
   — Вот видишь? Я же говорил, что для лжи время придет.
   — Я же не могу оставить беззащитными собственные владения, — запротестовал Беллано.
   — Ты и не оставишь. Если в операции будут участвовать сто семьдесят пять твоих кораблей, у тебя останутся еще двадцать семь.
   — Двадцать девять, — поправил его Беллано.
   — Придется мне переговорить с моими шпионами, — усмехнулся Главнокомандующий.
   На мгновение в тронном зале повисла тишина.
   — Как я понимаю, пора обговорить подробности, — нарушил молчание Беллано.
   — Не стоит торопиться. Я еще не дал своего согласия.
   — Да?
   — Вот именно, — продолжил Главнокомандующий. — К примеру, не решено, как мы поделим золото.
   — Я полагал, пятьдесят на пятьдесят, — ответил Беллано.
   — Ты предоставляешь половину кораблей?
   — Я предоставляю необходимую информацию.
   — Которую я должен подтверждать по своим каналам.
   — Мы можем разделить золото пропорционально количеству кораблей.
   — Можем, но не будем.
   — Почему?
   — Потому что мои корабли, участвующие в операции, не составят трех четвертей.
   — Вы хотите получить семьдесят пять процентов золота? — взревел Беллано. — Никогда!
   Главнокомандующий пожал плечами.
   — Как скажешь.
   — Шестьдесят на сорок, — предложил Беллано.
   — Названная мною цифра не подлежит обсуждению.
   — Но вы обсуждали проценты с инопланетянином!
   — Он мне понадобился бы, прими я решение об участии в операции. Золото ведь надо кому-то сбыть. Но шестьдесят процентов меня не устраивает.
   — Лучше шестьдесят процентов от двадцати семи тонн золота, чем семьдесят пять от ничего, — заметил Беллано.
   — Я же не выставляю тебя за дверь. Я-то тебе нужен, а вот ты мне, если мы не сможем договориться, — нет. Я прекрасно обойдусь без тебя. — Он усмехнулся. — Да еще выстроится очередь мелких авантюристов, которые почтут за счастье поучаствовать в нападении на конвой за гораздо меньший процент.
   — Я, между прочим, могу предупредить Флот!
   — Если твоя информация подтвердится, а я не ударю палец о палец, не перепроверив ее, предупреждение Флота конвою не поможет. Но одного ты добьешься: Флот припомнит нам наши грехи, чего ни тебе, ни мне не хочется. Но со мной справиться Флоту будет сложнее, чем с тобой. А теперь отвечай прямо: ты согласен на двадцать пять процентов или разговор считаем оконченным?
   Беллано сверлил его яростным взглядом:
   — Согласен.
   — Я знал, что благоразумие возьмет верх.
   — Что еще нужно сделать, прежде чем мы начнем готовиться к нападению на конвой?
   — Сейчас я проверю достоверность твоей информации и способность Летящего-в-ночи упрятать двадцать семь тонн золота, не оставив следов, а потом решу, участвовать мне в операции или нет. — Он кивнул сыну, тот прошел к парадным дверям, распахнул их. — Вас отведут в ваши апартаменты, где вы сможете отдохнуть и перекусить. Встретимся через три часа.
 
   — Где тебя носило, черт побери? — прорычал Главнокомандующий, едва Джастин вошел в его покои.
   — Разговаривал с Летящим-в-ночи, — ответил Джастин. Он пересек комнату со сверкающим полом, сел в кресло ручной работы из дорадуйского дерева.
   — Ты что, мазохист? — Главнокомандующий развернулся на кресле лицом к сыну, приказал двери закрыться. — Слушать его — одно мучение.
   — Если ему что-то нужно, он изъясняется очень даже понятно.
   — И что ему нужно?
   — Слоновьи бивни.
   — Это же охотничий трофей. На рынке за них не дадут и ломаного гроша. Зачем они ему? Джастин пожал плечами:
   — Если я не ошибаюсь, Летящие-в-ночи поклоняются животным. Они обожествляют размер и силу, а таких огромных зубов он никогда не видел. Он думает, что, заполучив бивни, он станет всемогущим.
   Главнокомандующий хохотнул:
   — Для этого требуется несколько большее, чем два куска слоновой кости.
   — Я знаю, — кивнул Джастин. — Но он предложил заплатить сорок процентов от рыночной стоимости золота, если мы согласимся отдать ему бивни.
   — Интересно. — Голос Главнокомандующего, однако, остался бесстрастным.
   — Так что мне ему сказать?
   — Естественно, откажи. Это же первое предложение. Давай поглядим, сколько он накинет — Главнокомандующий помолчал. — И потом, нам есть что обсудить и без бивней. Пока ты болтал с Летящим-в-ночи, я получил подтверждение сведениям Беллано. — Он указал на портативный компьютер с личным гербом. — Все сходится.
   — Тебя это удивляет? — спросил Джастин. — В конце концов сейчас он наш заложник. Он не мог не знать, что ты обязательно проверишь его информацию.
   — И каково твое мнение?
   — Насчет чего, отец?
   — Насчет Беллано. Что, по-твоему, мне делать?
   — Раньше ты никогда не спрашивал моего мнения.
   — И теперь не собираюсь им руководствоваться, — отрезал Главнокомандующий. — Но ты присутствовал на совещании. Я хочу знать, сколь многому оно тебя научило. Так что бы ты сделал?
   — Я бы отослал Беллано домой и забыл о его предложении.
   — Почему?
   — Нам это не нужно.
   — Я-то думал, что двадцать семь тонн золота еще никому не мешали, — саркастически заметил Главнокомандующий.
   — Нам не надо высовываться, — стоял на своем Джастин.
   — Объясни. — Главнокомандующий достал большую сигару из украшенного драгоценными камнями ларца, раскурил ее.
   — Я думаю. Флот не тревожит нас только потому, что мы очень далеко от зоны его деятельности. Миров, подчиняющихся Олигархии, здесь мало, а наше уничтожение потребует неадекватного расхода сил и средств. — Он помолчал. — А вот если мы нападем на конвой, у Флота появится веская причина навалиться на нас всей мощью.
   — Такая возможность присутствует.
   — Но ты в это не веришь. Главнокомандующий покачал головой.
   — Информация Беллано подтверждает то, о чем я догадывался и сам. Силы Флота слишком распылены. И он не может реагировать на каждый чих. В Олигархии больше миллиона миров, и везде Флот должен поддерживать порядок. — Он глубоко затянулся, выпустил струю дыма. — Они, возможно, и рады, что мы действуем в этом секторе. Мы держим под контролем сотню звездных систем, поддерживаем торговлю. Через пару столетий они, конечно, придут сюда на готовенькое.
   — Тогда почему они назначили награду за твою голову?
   — Разумеется, если какой-нибудь авантюрист сможет отправить меня к праотцам, они плакать не будут, — признал Главнокомандующий. — Но они не будут мешать таким, как я, править железной рукой, чтобы со временем присоединить наши владения к Олигархии.
   — Ты готов поставить на кон свою жизнь? — спросил Джастин.
   Главнокомандующий широко улыбнулся:
   — Разумеется, нет. Но я с радостью поставлю на кон жизнь Беллано.
   — Я не уверен, что понимаю тебя.
   — Учись понимать, — жестко бросил Главнокомандующий. — Когда-нибудь все это станет твоим, и тогда тебе придется думать головой.
   — Тебе незачем оскорблять меня, отец.
   — Это еще большой вопрос. — В голосе Главнокомандующего еще слышалось раздражение. Потом он пожал плечами. — Ладно. Я согласен с тобой, потеря трех сотен кораблей Флоту не понравится. Если уж мы решим впутаться в это дело, нам надо указать им, кто злодей, иначе они сами решат, на кого обрушить свой гнев.
   — И злодеем станет Беллано?
   — Должен стать. Они никогда не поверят, что этим злодеем может быть Летящий-в-ночи. — Он пристально посмотрел на сына. — А ты поверил бы?
   — Трудно сказать, — ответил Джастин. — Возможно, если получше их узнать…
   — Олигархия не ставит своей целью понять мысли или действия инопланетян. Они ими правят или их уничтожают. Они будут искать врага среди людей, а флаг Синей принцессы одурачит их разве что на десять секунд.
   — А как ты сумеешь убедить их, что им нужен Беллано?
   — До того как конвой будет полностью уничтожен, я позволю им перехватить кодированное послание одного из подчиненных Беллано своему командиру. Они успеют передать его шифровальщикам Двенадцатого флота, и через несколько часов те узнают, кого надо искать.
   — Если они его найдут, как гарантировать, что он нас не выдаст?
   — Они найдут то, что от него останется, — ответил Главнокомандующий. — В битве его корабль будет уничтожен. Впрочем, как и практически все корабли его флота. — Лицо Главнокомандующего озарила улыбка. — Он угрожает моей безопасности. Так почему не направить на него гнев Флота?
   — Но он может заподозрить, что ты намерен предать его, и постарается обезопасить свою персону.
   — Обязательно заподозрит и примет все мыслимые меры предосторожности. — Он откинулся на спинку кресла, заложил руки за голову, переплетя могучие пальцы, взгляд его остановился на голограмме последней любовницы, парящей над пультом управления, позволяющим наблюдать за любой комнатой дворца. — Флот Беллано примет на себя основной удар конвоя. Когда же мы разделаемся с конвоем, не составит труда добить оставшиеся корабли Беллано нашим Флотом. Мы также подложим пять или шесть тонн золота в разбитый флагман Беллано. В конце концов зачем Флоту искать золото по всем Внешним мирам? Эти пять-шесть тонн убедят их, что остальная часть груза уничтожена в пылу сражения.
   — Ты думаешь, они в это поверят? — В голосе Джастина слышались нотки сомнения.
   — Вероятность того, что поверят, достаточно велика, хотя я и намерен кое-что предпринять на случай, если не поверят. — Он помолчал. — Так или иначе, когда операция закончится, от его флота останется максимум пятьдесят кораблей. Их не хватит для защиты восемнадцати звездных систем. Я думаю, в течение года они перейдут под наш контроль. А потом мы примемся за Синюю принцессу. — Главнокомандующий улыбнулся. — У нас на руках все козыри.
   — Значит, ты ввязываешься в это дело не из-за золота.
   — Золото, конечно, мощный стимул. — Главнокомандующий с удовольствием попыхивал сигарой. — Но мой главный мотив — устранение конкурентов.
   — Не могу поверить, что все будет так легко, как ты говоришь.
   — Какая уж тут легкость. Многие достойные мужчины и женщины сложат головы в этой борьбе.
   — Ты знаешь, о чем я.
   — Если б я постоянно колебался, не зная, что предпринять, не стал бы я Чингисом Марком Александром Августом Рексом. Армии и планеты — что люди. Лучше всего они откликаются на решительные действия своих лидеров. — Он всмотрелся в сына. — Это ты должен осознать, если надеешься удержать то, что мне удалось собрать. Если решение принято, нельзя ограничиваться полумерами. Мы не можем украсть у Флота часть золота, не можем частично обмануть Беллано, не можем захватить лишь половину планет, контролируемых Синей принцессой. Надо брать противника за горло, а если уж взял, так не отпускать. — Главнокомандующий задумался, пытаясь уложить свою мысль в одно предложение. — Всегда надо стремиться получить по максимуму, но само это не дается.
   — Я запомню твои слова, отец, — кивнул Джастин.
   — У того, кто стоит на вершине, нет друзей и союзников? Его окружают лишь подчиненные и враги, и каждый из первых всегда может перейти во вторые.
   — Ты мне это уже говорил.
   — И буду говорить, пока не запомнишь мои слова так же хорошо, как свое имя. — Он наклонился вперед. — А теперь насчет Летящего-в-ночи… Тридцать процентов рыночной стоимости золота — это смешно.
   — Так давай отдадим ему бивни и получим сорок процентов.
   — Нет.
   — Почему нет?
   — Потому что я не понимаю, зачем ему золото, и не доверяю тому, чего не могу понять. — Главнокомандующий помолчал. — Мы продадим ему пять тонн, не больше.
   — Если тебе не нравится цена, зачем вообще продавать? — спросил Джастин. — У нас останется только шестнадцать или семнадцать тонн.
   — Потому что золото всего лишь средство достижения цели. Всегда есть шанс, что Флот разгадает нашу шараду… А если они решат, что Беллано забрал не все золото, и начнут обшаривать Внешние миры в поисках остального, я хочу помочь им в поисках. Если устранение Бедлано обойдется нам в пять тонн золота, почему не отдать еще пять за гарантии того, что Флот никогда не узнает, как все было на самом деле.
   — Но Летящий-в-ночи сообщит Флоту, что остальное золото у нас.
   — А я заявлю обратное. Олигархия склонна верить людям и не доверять инопланетянам. Опять же мы избавимся от нашего золота задолго до того, как они начнут задавать вопросы. — Главнокомандующий всмотрелся в сына. — Ты сомневаешься?
   — Надо быть очень осторожным, предавая существ, которых не понимаешь.
   — Но я их понимаю! Потому-то я и Главнокомандующий.
   — Да, отец, — склонил голову Джастин.
   Прошло одиннадцать дней, налет на конвой завершился в полном соответствии с намеченным планом. Беллано погиб. Флот, по крайней мере официально, поверил, что удалось вернуть все золото, уцелевшее после уничтожения флагмана Беллано. Главнокомандующий потерял только шестьдесят три корабля. В Олигархии в рейде винили только Беллано.
   Главнокомандующий сидел на троне, с хрустальным бокалом в руке, положив одну ногу на чучело ящерицы, смакуя вкус победы. Джастин стоял рядом, тоже потягивая вино, а Миларрр устроился на подоконнике в двенадцати футах от пола.
   — Все прошло более гладко, чем я ожидал, — говорил Главнокомандующий. — Я не рассчитывал, что груз золота, оставленный на флагмане Беллано, их обманет.
   — Тебя есть с чем поздравить, отец, — откликнулся Джастин. — Добавить вина в твой бокал?
   Главнокомандующий кивнул, протянул ему бокал.
   — Спасибо. Спроси нашего друга, не хочет ли он составить нам компанию.
   — Нет, нет, нет, нет! — тут же зачирикал Миларрр. — Я не употребляю опьянителей.
   — Можем мы ему что-нибудь предложить? — спросил Главнокомандующий.
   — О да, о да. — Летящий-в-ночи легко соскочил на пол и шагнул к бивням. — Вот что пьянит по-настоящему. — И он положил руку на больший из бивней.
   — Ты счастлив, просто прикасаясь к нему? — удивленно спросил Главнокомандующий.
   — Он сияет могуществом, светится, сверкает, — объяснил инопланетянин.
   — И ты думаешь, что могущество перейдет на тебя? Миларрр улыбнулся.
   — Когда мы соприкасаемся, я бессмертен.
   — Главное, чтобы ты был доволен, — пожал плечами Главнокомандующий.
   — Доволен, и счастлив, и бессмертен.
   — Тем лучше для тебя. Пятьдесят процентов.
   — Нет.
   — Может, пятьдесят один, возможно, вероятно.
   — Я об этом подумаю.
   — Хорошо! Подумай, поразмысли, пообсуждай, взвесь, а потом мы поговорим, поторгуемся, заключим сделку, произведем обмен.
   Главнокомандующий осушил бокал.
   — А пока давай сменим тему. — Он повернулся к сыну. — Местонахождение оставшихся кораблей Беллано определено?
   Джастин кивнул:
   — Да, отец. У него осталось пятьдесят пять кораблей, и координаты всех внесены в наши компьютеры.
   — Несколько дней уйдет у нас на перегруппировку, а потом мы ударим по ним, прежде чем появится новый лидер и соединит их в единый кулак. — Главнокомандующий протянул бокал. — Прекрасное вино. Налей мне еще.
   Джастин покачал головой.
   — По-моему, ты выпил достаточно, отец.
   — С каких это пор ты стал решать, сколько мне пить? — Главнокомандующий попытался встать и с изумлением обнаружил, что ноги его не держат.
   — Ты выпил достаточно, чтобы умереть, — спокойно ответил Джастин.
   — Ты сошел с ума? — взревел Главнокомандующий. — Ты понимаешь, что говоришь?
   — Уверяю тебя, смерть будет совершенно безболезненной. Потеря чувствительности в конечностях, чувство холода, и все.
   — Охрана!
   — Они не придут, отец, — усмехнулся Джастин. — Теперь они работают на меня.
   — Но почему? — вырвалось у Главнокомандующего.
   — Твое время прошло, отец. Вольница кончилась. — Джастин помолчал. — Ты поверил ложной информации, которую я подсунул Беллано и другим твоим источникам. После этого у меня не осталось ни малейших сомнений, что твои дни сочтены. Неужели ты действительно думаешь, что самая мощная военная машина галактики позволит горстке авантюристов править целыми звездными системами и собирать с них дань? Как ты мог подумать, что флот не сможет обеспечить груз золота надежной зашитой, способной отразить любую атаку?
   — Но мы победили! — запротестовал Главнокомандующий. — Мы их уничтожили!
   Джастин покачал головой:
   — Ты уничтожил корабли с неукомплектованными командами, перед которыми ставилась лишь одна задача: нанести максимальный урон Беллано, а уж потом капитулировать. Сначала я думал разрешить флоту прислать тысячу кораблей поддержки, чтобы уничтожить и наш флот, но потом решил, что он мне еще понадобится, прежде чем пойдет на слом.
   — На слом? Да что…
   — Побереги силы, отец. У тебя их осталось совсем немного. Пока ты воевал с себе подобными, стремясь стать властелином Внешних миров, я по своим каналам убедил флот, что лучше иметь дело с одним губернатором, чем с дюжиной главнокомандующих.
   — Ты? — ахнул Главнокомандующий.
   — Именно. Разве ты не учил меня проявлять инициативу? В качестве жеста доброй воли я преподнес им Беллано и его флот, через день или два они арестуют Синюю принцессу. Твоя смерть окончательно убедит их, что со мной можно иметь дело. В конце концов до тебя они хотели добраться больше всего.
   — Ты все уничтожил, — прошептал Главнокомандующий.
   — Ерунда, — отмахнулся Джастин. — Со временем ты потерял бы свою империю в схватке с более сильным противником, или ее потерял бы я. Я никогда не стремился в военачальники. В этом я не силен, да и не развернешься на этой должности. Ты подмял под себя тридцать звездных систем, я же как губернатор буду править ста шестьюдесятью семью. Разумеется, сначала нам придется кое от кого избавиться, но флот с радостью мне поможет.
   — А золото?
   — Я возьму тонну за свои хлопоты, а остальное возвращу на казначейский планетоид в системе Делуроса. Посылать его сюда не было особой нужды. К услугам наемников флот практически не прибегает, а если случается, то платит наличными. Эти двадцать семь тонн золота послужили наживкой, которую Беллано и проглотил, заключив с тобой союз ради нападения на конвой.
   — Умный ход, — едва слышно прошептал Главнокомандующий.
   — И я того же мнения, — согласился Джастин. — Одним ударом я более чем в четыре раза увеличил твою империю да еще приобрел в союзники Олигархию. — Он помолчал. — Я все сделал правильно, отец? Ты одобряешь мои действия?
   — Ты допустил ошибку. — Джастину пришлось нагнуться, чтобы услышать отца.
   — О? Какую же?
   — Тебе следовало убить инопланетянина. Теперь у тебя нет для него золота.
   — Миларрра? С ним проблем не будет. Ему вполне хватит слоновой кости.
   — Ты дурак, — выдохнул Главнокомандующий и умер.
   Джастин выпрямился, повернулся к Летящему-в-ночи.
   — Он мертв.
   — Печально, и трагично, и душераздирающе, и неизбежно. — Инопланетянин все поглаживал больший из бивней — А теперь обсудим золото, которое хорошее, и блестящее, и прибыльное.
   — Золота не будет, — ответил Джастин.
   — Нет золота? Нет золота? Но я видел золото!
   — Только одну тонну, и оно нужно мне самому.
   — Но здесь я!
   — Я знаю, ты здесь ради золота, но я думаю, что мы сможем найти взаимоприемлемое решение.
   — Взаимоприемлемое, и разумное, и справедливое. Ты предлагаешь, я отвергаю.
   — В знак доброй воля я хотел бы передать тебе эти бивни.
   — Бивни! — воскликнул Миларрр, взлетев на больший из них. — Бессмертен и непобедим я!
   — Вот и хорошо.
   Миларрр недобро посмотрел на Джастина.
   — Теперь золото.
   — Для тебя золота нет.
   — Я знаю, где оно, — напомнил Летящий-в-ночи.
   — После твоего отъезда я перенесу его в другое место.
   — Я возьму его с собой.
   — Ничего ты с собой не возьмешь! — Джастин повернулся к двери. — Охрана!
   — Грустно и печально, они не придут.
   — Почему?
   — Потому что я их перебил.
   — Ты? Как?
   — Я, очень просто.
   Миларрр вытянул вперед руку с когтями-пальцами, и внезапно Джастин упал на колени, хватаясь руками за горло.
   — Бивни у меня, — спокойно продолжил Миларрр. — Я бессмертен. Я непобедим. Я правлю вечностью и бесконечностью. Даже Олигархия теперь меня не тронет, — Ты сумасшедший! — прохрипел Джастин. — Они найдут мой труп и выследят тебя!
   — Им до меня не добраться. Я самый могучий из воинов. У меня бивни!
   — Они были и у моего отца, но не принесли ему бессмертия! — выдохнул Джастин.
   — Есть разница. — Миларрр спрыгнул на пол.
   — В чем она?
   — У меня нет сына.
ТРЕТЬЯ ИНТЕРЛЮДИЯ (6303 г. Г.Э.)
 
   — Дункан?
   Я пробормотал что-то нечленораздельное и перекатился на бок.
   — Дункан!
   Чья-то рука энергично трясла мое плечо.
   — Что случилось? — Я резко сел, едва не ударив головой склонившуюся надо мной Хильду Дориан. — Я проспал?
   — Нет.
   — О. — Я еще не пришел в себя, и сердце стучало, как паровой молот. — Который час?
   — Ровно семь.
   — Вечера? Утра?
   — Утра, — ответила она. — Я вижу, ты и эту ночь провел в кабинете.
   Ко мне вернулась способность соображать.
   — Я вновь нашел бивни, почти через двенадцать столетий после их последнего появления.
   — Правда? Когда и где?
   — На Внешних мирах, в пять тысяч пятьсот двадцать первом году Галактической эры.
   — Менее чем в восьми столетиях от наших дней, — уточнила Хильда.
   — Но есть проблема.
   — Проблем больше, чем ты думаешь.
   — Правда.
   — Давай сначала послушаем твою.
   — Бивнями завладел инопланетянин, так что мне пришлось задать компьютеру другое направление поиска. — Должно быть, я уснул, пока ждал информацию.
   — Хочешь кофе? — слишком уж заботливо спросила Хильда.
   — Не сейчас.
   — Ты уверен? — настаивала она.
   — Да, уверен. С чего такое стремление напоить меня кофе?
   — Есть проблема посерьезнее поиска инопланетного владельца бивней, и я хочу, чтобы ты полностью проснулся.
   — Я проснулся, встал, потянулся. Что ты собираешься мне сказать?
   — Сегодня я пришла на работу пораньше и заказала досье Мандаки.
   — И что?
   Она долго смотрела на меня, словно решая, проснулся я или нет.
   — Его не существует. Я нахмурился:
   — Что значит, его не существует? Он приходил в этот самый кабинет. Он перевел деньги на мой счет. Я на него работаю.
   — Знаю, — мрачно кивнула она. — Но официально он не существует.
   — Компьютер, покажи голограмму Букобы Мандаки, — приказал я.
   Над компьютером возник образ Мандаки.
   — В твоем компьютере он есть, а в архивах Содружества отсутствует.
   — Ты проверяла его голосовой слепок и ретинограмму? Может, Мандака — вымышленная фамилия.
   — Компьютер сейчас этим и занимается. Пока безрезультатно.
   — Галактика большая. Рано или поздно он его найдет. — Я подумал о других направлениях поиска. — Что еще ты выяснила?
   — Его идентификационный номер фальшивый, паспорт — подделка, генеалогическая программа не может назвать родителей.
   — Бред какой-то. Вы проверяли его кредитоспособность, прежде чем я получил разрешение на эту работу?
   — Проверяли. — Она хмурила брови. — В двух банках у него на счету более пяти миллионов, но я не могу определить источник его денег.