– Временные рамки?
   – Хорошо бы в течение ближайших двух недель. Чем скорее, тем лучше. Бюджет включает еду без де­ликатесов и транспорт.
   – Так как я сомневаюсь, что полицию заботит сексуальное здоровье этой женщины, то предпола­гаю, что это плата за информацию или сотрудниче­ство в каком-нибудь расследовании.
   – Предполагайте что угодно. – Голос Евы тоже стал сухим и деловитым. – У вас есть опытный кол­лега в этом районе? Женщина обладает склоннос­тью к насилию, и я не хочу отправлять к ней новичка.
   – Коллеги найдутся, но почему бы мне самому не оказать вам эту услугу? Я, безусловно, не новичок, и многим вам обязан.
   – Вы не обязаны мне ничем.
   – Я обязан вам Луизой, – напомнил Чарльз, и его тон сразу смягчился. – Дайте мне необходимую информацию, и я включу это в мой график. Причем абсолютно бесплатно, лейтенант.
   Ева колебалась. Ей казалось диким нанимать Чарльза для секса с Марией Санчес, учитывая его прогрессирующий роман с доктором Луизой Диматто.
   «Это его работа, – напомнила она себе. – И ес­ли это не беспокоит Луизу, то почему должно беспо­коить меня?»
   – Гонорар вы получите. Заключенную зовут Ма­рия Санчес. – Ева сообщила ему все нужные сведе­ния. – Спасибо, Чарльз.
   – Вы смущены, и это вам идет. Передайте при­вет Пибоди, а я передам ваши наилучшие пожела­ния Луизе. Только что вошла моя клиентка. Если у вас нет других просьб, то я заканчиваю разговор. Не могу беседовать с копом, когда за столом клиентка. Некоторые вещи могут нарушить хрупкое равнове­сие романтической встречи.
   Он усмехнулся, и Ева покачала головой.
   – Дайте мне знать, когда определите дату и вре­мя. Если у вас возникнут затруднения с администра­цией Докпорта, тоже звоните. Тамошний началь­ник – редкий тупица.
   – Постараюсь не забыть. До свидания, лейте­нант.
   Когда Чарльз отключил связь, Ева позвонила на автоответчик Надин Ферст, оставив краткое сооб­щение:
   – Встречаемся в моем рабочем кабинете в шест­надцать ноль-ноль. Никаких трансляций. Если опоз­даешь, найду себе занятие получше.
   Выйдя из кабинета, Ева направилась в каморку Пибоди.
   – Пошли! – скомандовала она.
* * *
   – Я не смогла найти поставщика цианида через стандартные источники. – Пибоди шагнула в лифт следом за Евой. – Даже для легального его получе­ния требуется куча документов, которые тщательно сканируются. Данн фигурирует в списках опасных преступников, и ее сразу же опознали бы.
   – А как насчет нелегальных способов?
   – Я проверила все случаи отравления цианидом. Эта штука популярнее, чем может показаться, но большинство пополняло запасы через легальные ис­точники. Тот тип в округе Коламбия, у которого раньше отоваривалась Данн, был крупнейшим поставщиком на планете, но его уже нет в живых. Ос­тальные, как правило, мелочь, и занимаются в ос­новном наркотиками – яды для них побочный за­работок, так как прибыль от них небольшая.
   – Возможно, Джулианна нашла выход на ле­гальный источник, но попробуем проверить другие пути. – Ева подошла к своему автомобилю и оста­новилась. – В тюрьме много болтают, и она могла установить контакт там. К тому же она имела доступ к компьютеру и много времени для поисков. Конеч­но, ее источник может находиться за пределами Нью-Йорка, но какие-то ниточки наверняка тянутся сю­да. Есть люди, которые знают очень много. Мы от­правляемся под землю.
   Пибоди – стойкий оловянный солдатик – сразу побледнела:
   – О боже!
* * *
   Под Нью-Йорком находился иной мир – злове­щий город мрака и отчаяния. Одни отправлялись ту­да, чтобы поиграть с огнем, подобно тому как ребе­нок забавляется с острым ножом, чтобы посмотреть, как он режет. Другие наслаждались запахом наси­лия, который соперничал с запахом мусора и нечис­тот. А третьи просто пропадали там.
   Ева оставила куртку в машине – она хотела вы­ставить свое оружие на всеобщее обозрение. Парализатор был прикреплен к лодыжке, а в ботинок она спрятала боевой нож.
   – Возьми. – Ева передала Пибоди маленькую электрошоковую дубинку. – Знаешь, как ею поль­зоваться?
   Пибоди судорожно глотнула:
   – Да, мэм.
   – Прикрепи ее к поясу и держи на виду. Как у тебя с тренировками по рукопашному бою?
   – В порядке. – Пибоди шумно выдохнула. – Я могу защитить себя.
   – Отлично. – Ева хотела, чтобы Пибоди сама в это поверила. – Когда окажешься внизу, помни, что ты паршивая полицейская сука, которая пьет кровь на завтрак.
   – Я паршивая полицейская сука и пью кровь на завтрак.
   – Тогда пошли.
   Они спустились по грязным ступенькам и вошли в туннель. Красные и голубые лампочки освещали карнавал секса, азартных игр и всевозможных низ­копробных развлечений.
   Какой-то детина, явно накачавшийся наркоти­ками, не разглядел кобуру на поясе Евы и с угрожа­ющим видом направился к ней. Чувствуя, что на нее смотрит несколько пар глаз, Ева, не говоря ни сло­ва, ударила его ногой так, что он согнулся пополам и грязно выругался. Не дожидаясь, когда он распря­мится, Ева приставила к его грязной шее острие ножа.
   – Я коп, задница, но это не значит, что я не пе­рережу тебе горло от одного уха до другого! Где я се­годня могу найти Мука?
   – Не знаю я никакого гребаного Мука!
   Рискуя набраться всевозможных паразитов, Ева схватила его за волосы и откинула голову назад.
   – Все знают гребаного Мука. Хочешь умереть сразу или пожить еще один день?
   – Я не слежу за этим членососом! – заверещал детина, снова почувствовав острие на шее. – Может быть, в «Виртуальном аду» – хрен его знает!
   – Ладно, черт с тобой, вали отсюда. – Ева толк­нула его в грязь и неторопливо сунула нож в боти­нок, дабы это видели наблюдатели, прячущиеся в тени. – Если кто-нибудь хочет неприятностей, рада служить. – Она повысила голос, чтобы пробиться сквозь грохот тяжелого рока, доносящийся из-за две­рей. – Если нет, то мне нужен Мук, которого этот великолепный образчик человеческой расы охарак­теризовал как гребаного членососа.
   В тени слева кто-то зашевелился. Ева положила руку на кобуру.
   – Если кто-нибудь будет докучать мне или моей помощнице, мы начнем надирать задницы, и нас не слишком заботит то, сколько обладателей этих зад­ниц окажется в городском морге. Верно, сержант?
   – Верно, лейтенант. – Пибоди молилась про се­бя, чтобы ее голос не дрогнул. – Хотя, если мы по­ставим рекорд за неделю, можем выиграть совокуп­ность ставок.
   – И какая там сумма?
   – Двести тридцать пять долларов шестьдесят центов.
   – Не слабо! – Ева усмехнулась, но ее взгляд был острым, как клинок. – Надеюсь, справимся сами. А то, если сюда явится целая бригада копов, придет­ся делить с ними выигрыш. Мне нужен Мук, – по­вторила она.
   – Он в «Виртуальном аду», – отозвался кто-то в темноте. – Танцует с садомазохистскими автомата­ми. Дешевка!
   Ева молча кивнула, рассудив, что последний эпи­тет относился скорее к Муку, чем к ней.
   – А где я могу найти «Виртуальный ад» в этом очаровательном раю, который многие из вас назы­вают домом?
   Снова послышался шорох. Ева резко поверну­лась, чувствуя, как напряглась стоящая рядом Пи­боди. Сначала она подумала, что видит перед собой мальчика, но потом поняла, что это карлик. Он по­манил ее за собой.
   – Пошли, – скомандовала Ева, и они зашагали гуськом по одному из туннелей.
   Карлик шел первым, быстро двигаясь по сырому зловонному коридору мимо каких-то притонов и за­бегаловок, очень ловко ориентируясь в подземном лабиринте.
   – Насчет морговских ставок ты неплохо приду­мала, – тихо сказала Ева.
   – Спасибо, – отозвалась Пибоди, вытирая пот со лба. – Я живу за счет импровизаций.
   Из темноты вдруг донесся женский крик боли или страсти. Ева увидела мужчину и женщину, за­нимавшихся безобразной пародией на секс прямо на каменном полу туннеля. Рядом какой-то громила пил самогон из грязной бутылки.
   Туннель сменился широкой площадкой, на сте­нах которой светились вывески очередных злачных мест.
   Стены, окна и двери «Виртуального ада» были абсолютно черными. Название заведения горело на черном фоне, как адское пламя. Над ним плясал скверно изображенный Сатана с рогами, хвостом и вилами.
   – Мук здесь. – Голос карлика напоминал ту­рецкий барабан, изготовленный из наждачной бу­маги. – Занят с машинкой мадам Электры. Я полу­чу пятьдесят?
   Ева достала деньги:
   – Получишь двадцать. Выметайся.
   Карлик продемонстрировал серые остроконеч­ные зубы и исчез вместе с двадцаткой.
   – Интересные здесь экземпляры, – дрожащим голосом заметила Пибоди.
   – Держись ближе ко мне, – велела Ева. – Если кто-нибудь попытается напасть, бей, не раздумы­вая.
   – Незачем повторять дважды. – Сжав покрепче дубинку, Пибоди последовала за Евой в «Ад».
 
   Внутри слышались крики, стоны и хрипы, изда­ваемые автоматами и клиентами. Мерцающий крас­ный свет сразу вернул Еву в холодную комнату в Далласе. Звуки грубого секса она слышала и там.
   «Прекрати, Рик! Черт бы тебя побрал, ты дела­ешь мне больно!»
   Чей это был голос? Матери? Или одной из шлюх, которой он пользовался, когда не насиловал свою дочь?
   – Даллас! Лейтенант!
   Дрожь в голосе Пибоди вернула Еву к действи­тельности.
   – Держись поближе, – повторила она, начиная пробираться мимо автоматов.
   Большинство клиентов были слишком сосредо­точены на воображаемом мире, чтобы замечать Еву, хотя в другой ситуации они бы тут же почуяли при­сутствие копа. Ева и Пибоди прошли мимо прозрач­ной кабины с надписью «Хлыст и цепи», где тощая, как палка, женщина в очках для виртуальной реаль­ности визжала в экстазе. Пот катился градом по ее телу, стекая на кожаную набедренную повязку и по­блескивая на цепях, приковывавших ее к консоли автомата.
   – Похоже, мы попали куда надо. А вот и Мук.
   Он тоже был заперт в кабинке. На его мускулис­том теле не было ничего, кроме черного кожаного презерватива и утыканного гвоздями ошейника, ло­патки блестели от пота, а спину пересекали следы ударов хлыстом, свидетельствующие, что он не всег­да довольствовался виртуальными наказаниями.
   Хотя это было не вполне законно, Ева восполь­зовалась своей отмычкой, чтобы открыть кабинку. Тело Мука изгибалось, а губы кривились в гримасе эротической боли. Ева повернула рубильник, от­ключив автомат.
   – Какого хрена?! – Мук сразу обмяк. – Эй, мэм, что вы тут…
   – Для тебя лейтенант, урод! – Ева сорвала с не­го очки. – Привет, Мук. Помнишь меня?
   – Это личная кабинка!
   – Да неужели? А я-то надеялась на групповой секс! Ладно, отложим до следующего раза. А пока что пойдем в какое-нибудь спокойное место и пого­ворим.
   – Я не обязан с вами разговаривать! У меня есть права, черт возьми…
   Другого Ева просто ткнула бы в ребра, но Мук от этого только получил бы удовольствие.
   – Я тебя арестую, и в течение следующих трид­цати шести часов никто не причинит тебе боли. Ты ведь не хочешь провести столько времени без боли, Мук? Давай поговорим, а потом можешь вернуться к мадам Электре и ее шести миллионам пыток.
   – Заставьте меня! – На его лице отразилось воз­буждение.
   Ева пожала плечами:
   – У меня нет настроения. Лучше я сломаю твою механическую истязательницу. Вряд ли в этом при­тоне быстро ремонтируют оборудование.
   – Нет! – протестующе взвизгнул Мук и быстро нажал педаль. Наручники сразу открылись. – Во что вы теперь хотите меня втянуть?
   – Всего лишь в одно из моих каждодневных раз­влечений. Давай найдем еще одну личную кабинку, Мук, но без игрушек.
   Когда Ева шагнула назад, Мук увидел электро­шоковую дубинку за поясом Пибоди и тут же рва­нулся к ней. Пибоди молниеносно выхватила ду­бинку и ткнула ему в грудь. Его тело снова задерга­лось.
   – Благодарю вас!
   – Не поощряй его, Пибоди.
   Крепко взяв Мука за руку, Ева зашагала к бли­жайшей кабинке, где имелся столик. Кабинка была занята парой токсикоманов, пребывавших в разгаре своей незаконной деятельности, но Ева показала им значок, и они тотчас же испарились.
   – Здесь вполне уютно. – Она села за столик. – Следи за дверью, Пибоди, и мы быстро закончим. Кто сейчас занимается нелегальной торговлей яда­ми, Мук?
   – Я не ваша ищейка!
   – Этот факт всегда доставляет мне искреннюю радость. Как и тот, что я могу запереть тебя в оди­ночку на тридцать шесть часов, в течение которых твоя жизнь не будет земным адом, который ты так любишь. За тобой должок, Мук. Не забывай об этом.
   – Я дал показания, – напомнил он ей. – Сооб­щил федералам всю информацию.
   – Верно. Похоже, массовое самоубийство оказа­лось чересчур даже для твоих специфических вку­сов. Но ты не сообщил им, кто поставлял коктейль из кураре и цианида, который преподобный Брэдли смешивал с лимонадом для своей паствы.
   – Мне было не так уж много известно. Я расска­зал им все, что знал.
   – И федералы были удовлетворены. Но я – нет. Назови мне имя, и я уберусь из твоей жалкой жиз­ни. А если станешь упрямиться, я каждый день буду приходить сюда или в другую клоаку, которую ты посещаешь, и прерывать твои садомазохистские иг­ры, покуда оргазм не станет для тебя отдаленным приятным воспоминанием. Каждый раз я буду пор­тить тебе забаву. Прошло уже больше десяти лет с тех пор, как секта прекратила свое существование. Чего тебе бояться?
   – Меня в это втянули! Мне промывали мозги…
   – Да-да, это я уже слышала. Так кто приносил яд?
   – Я не знаю его имени. Они называли его докто­ром. Я видел его только однажды. Тощий старикан.
   – Раса?
   – Белая с головы до ног. Думаю, он тогда тоже выпил эту отраву. Вместе со всеми.
   – В самом деле?
   – Послушайте! – Мук огляделся вокруг и, хотя они находились в изолированной кабинке, понизил голос. – Большинство людей уже не помнит, что там происходило, или вовсе об этом не знает. Если выяснится, что я принадлежал к Церкви Потусто­роннего мира, все вокруг с ума сойдут!
   Ева тоже огляделась, слушая стоны и крики.
   – Ну, я думаю, хуже уже не будет. Выкладывай!
   – Сколько я за это получу?
   Ева достала двадцать баксов и бросила их на сто­лик.
   – Черт возьми, Даллас, на это не купишь даже час виртуальной реальности!
   – Не хочешь – не бери. Тогда дружба врозь, мы поедем в управление, и ты не увидишь мадам Элект­ру с ее изысканными пытками минимум тридцать шесть часов.
   – И почему ты такая стерва? – печально осве­домился Мук.
   – Я задаю себе этот вопрос каждое утро и никог­да не могу дать удовлетворительного ответа.
   Он запихнул кредитки в свой презерватив.
   – Помни, что я тебе помог!
   – Разве я смогу когда-нибудь это забыть?
   – Ладно. – Мук посмотрел сквозь дымчатое стекло кабины и облизнул губы. – Только мне ни­чего потом не пришьют?
   – Обещаю.
   – О'кей. Я как раз собирался рассказать о нем федералам – и тут вдруг увидел его. Он стоял за за­граждениями у церкви, когда оттуда начали вытас­кивать трупы. Ну и зрелище!
   – Я была там.
   – Он смотрел на меня. – Теперь Мук говорил очень серьезно. – Жуткий тип, бледный, как при­видение. Я не хочу подохнуть от яда! Он наверняка знал, что я вошел туда с копами вместо того, чтобы умереть, как остальные. Поэтому мне пришлось принять меры предосторожности. Я просто не упо­мянул о нем. Неужели это так важно?
   – Значит, он жив?
   – Тогда был жив. – Мук пожал массивными пле­чами. – Больше я его ни разу не видел и не жалею об этом. Я не был с ним знаком, клянусь моим чле­ном!
   – Торжественная клятва, ничего не скажешь!
   – Еще бы! – Мук быстро кивнул, довольный, что Ева его понимает. – Я только слышал, как гово­рили, что он был настоящим доктором, но его вы­шибли из Ассоциации врачей. И что он чертовски богат и совсем безумен.
   – Назови имя.
   – Я его не знаю, Даллас, честное слово! Нахо­дившимся в категории раба не дозволялось говорить ни с кем выше ранга солдата. Он был стар и выгля­дел, как труп. Ходил вокруг и время от времени шептался с Брэдли. Смотрел прямо сквозь тебя, так что дрожь пробирала. Ребята называли его доктор Смерть. Вот все, что я знаю. А теперь я хочу вернуться к моей игре.
   – Возвращайся. Но если я узнаю, что ты о чем-то умолчал, то запру тебя в комнате с мягкими по­душками и пейзажами на стенах, где ты все время будешь слушать старинную классическую музыку.
   Его лицо помрачнело.
   – Ну и хладнокровная же ты сука, Даллас!
   – Можешь в этом не сомневаться.
* * *
   – Преподобный Брэдли и Церковь Потусторон­него мира?! – На Пибоди это произвело такое силь­ное впечатление, что она забыла поцеловать троту­ар, когда они оказались на улице. – Вы участвовали в расследовании?
   – Очень косвенно. Это была федеральная опера­ция – местная полиция держалась на заднем плане. Двести пятьдесят человек покончили с собой, пото­му что один старый полоумный монстр проповедо­вал, будто смерть – самое приятное переживание. – Ева покачала головой. – Может, так оно и есть, но мы все рано или поздно отправимся в потусторон­ний мир. К чему торопить события?
   – Я слышала, что не все приверженцы этой сек­ты хотели идти до конца, но те, кого называли сол­датами, заставили их принять яд. И что среди них были маленькие дети.
   – Да, были. – Ева тогда только что окончила академию, и это зрелище запечатлелось у нее в голо­ве навсегда. – Дети, которым матери давали пить яд из бутылки. Брэдли снял всю церемонию на видео. Я тогда в первый раз видела, как плачут федералы… – Ева тряхнула головой, отгоняя воспомина­ния. – Нам придется поискать врачей, которых лишили лицензии где-то от десяти до двадцати лет тому назад. Мук сказал, что этот человек был стари­ком – то есть, согласно его критериям, ему было тогда минимум лет шестьдесят. Сосредоточим поис­ки на белых мужчинах в возрасте от шестидесяти пяти до восьмидесяти лет. Почти все люди Брэдли жили в Нью-Йорке, так что можем обратиться в ме­дицинскую коллегию штата. – Она посмотрела на часы. – У меня встреча в управлении. Вот что, поез­жай в клинику на Канал-стрит и выясни, не знает ли Луиза кого-нибудь, соответствующего описанию этого типа. Если нет, пусть попробует разузнать что-нибудь через медицинские источники. У нее хоро­шие связи, и это может сэкономить время. Ты хоро­шо ладишь с Луизой?
   – Конечно. Она мне нравится. Я рада за нее и Чарльза.
   – Сообщи мне все, что узнаешь, а потом мо­жешь понаблюдать часок за Морин Стиббс.
   – Правда? Спасибо, лейтенант.
   – Завтра, когда меня не будет, можешь также уделить время делу Стиббсов, но текущее расследо­вание прежде всего.
   – Понятно. Один личный вопрос, Даллас. Мо­жет быть, мои родители действуют вам на нервы? Мне показалось, вчера вечером вы с моим отцом старались держаться подальше друг от друга…
   – Нет-нет, все прекрасно.
   – Они пробудут здесь еще несколько дней. Я по­стараюсь их занять в свободное время. Видите ли, я боюсь, что… Единственное, что выводит папу из равновесия, – это когда он узнает чужие мысли или воспоминания без разрешения этого человека. Но я знаю одно: он никогда и никому не причиняет вре­да. – Лицо Пибоди снова прояснилось. – Поеду в клинику на метро. Может быть, нам повезет с Луи­зой.
   Ева кивнула.
   «Должно же нам наконец повезти хоть с чем-ни­будь!» – подумала она.
* * *
   Ева подошла к своему кабинету за пять минут до назначенного времени встречи с Надин. Ее не уди­вило, что Надин была уже там. Закинув ногу на но­гу, журналистка аккуратно подкрашивала губы, глядя в зеркало пудреницы. Ее оператор примости­лась в углу, жуя сладкую плитку.
   – Где вы взяли эту плитку? – осведомилась Ева таким свирепым тоном, что оператор выпучила глаза.
   – В автомате в к-коридоре, – заикаясь, ответила она, протягивая остаток плитки. – Хотите кусочек?
   Ева сверлила оператора взглядом, пока у нее на лбу не выступил пот, и пришла к выводу, что девуш­ка не была вором, коварно крадущим ее сладости.
   – Нет, спасибо.
   Она села за стол и вытянула ноги.
   – Я надеялась, что ты опоздаешь, – заговорила Надин. – Тогда я могла бы этим воспользоваться, чтобы вытянуть из тебя побольше.
   – А я надеюсь, что кто-нибудь здесь научится выполнять свои обязанности. Журналисты должны находиться в помещении, отведенном для СМИ, а не врываться в кабинеты в отсутствие хозяев.
   Ухмыльнувшись, Надин защелкнула пудреницу.
   – Ты сама меня сюда пригласила. А теперь, если ты кончила пугать моего оператора и демонстриро­вать свою стервозность, объясни, о чем идет речь.
   – Об убийстве.
   – С тобой всегда одно и то же. Кто тебя интере­сует? Петтибоун и Мутон? Очевидно, оба преступ­ления связаны друг с другом, но могу сказать тебе сразу, что я не обнаружила ничего, связывающего этих людей – ни лично, ни профессионально. Это касается также их семей и коллег. У Петтибоуна и «Мира цветов» были свои адвокаты. Конечно, они могли встречаться на каких-то социальных меро­приятиях, но, безусловно, не вращались в одних и тех же кругах. Их теперешние жены посещали разные салоны красоты, оздоровительные комплексы и бутики. – Надин сделала паузу. – Хотя думаю, все это тебе известно.
   – Иногда и нам удается выяснить кое-что.
   – Вот почему мне интересно, почему ты предло­жила мне встретиться тет-а-тет, не дожидаясь, пока я буду умолять тебя об этом.
   – Обычно ты не умоляешь, а подлизываешься.
   – Да, и небезуспешно. Так в чем дело, Даллас?
   – Я хочу остановить Джулианну Данн и исполь­зую все доступные орудия. Чем больше СМИ будут освещать это дело, тем больше шансов, что кто-то ее узнает. Она не остановится на достигнутом. То, что я сейчас скажу тебе, Надин, не для протокола. Если ты включишь запись, я не отвечу ни на один вопрос. Так вот, существует более пятидесяти процентов вероятности того, что следующей жертвой намечен Рорк.
   – Рорк?! Господи, Даллас, он ведь не в ее вкусе! То есть он, конечно, во вкусе любой женщины, но ты понимаешь, о чем я. Он слишком молод – и же­нат.
   – Женат на мне, – напомнила Ева. – Для нее этого может быть достаточно.
   Надин задумалась. Она дорожила дружбой не менее, чем рейтингами.
   – О'кей. Что я могу сделать?
   – Освещай эту историю как можно подробнее. Вдалбливай ее всем в головы. Джулианна рассчиты­вает остаться незаметной. Я хочу лишить ее этого преимущества.
   – Хочешь вывести ее из себя?
   – Если она выйдет из себя, то сможет сделать ошибку. У нее вместо крови лед, – вот почему она всякий раз добивается успеха. Пора этот лед расто­пить.
   – Ладно. – Надин кивнула и подала знак опера­тору. – Давай разведем огонь.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

   – Система правосудия не смогла идентифици­ровать Джулианну Данн как активную угрозу для общества и оградить общество от этой угрозы. – Го­лос Евы звучал спокойно и четко. Камера медленно наезжала, пока ее лицо не заполнило экран. – Вина системы в том, что она не смогла наказать Джулиан­ну Данн в соответствии с ее преступлениями против общества.
   – И все же… – Камера устремилась на серьез­ное и заинтересованное лицо Надин. – Вы сами – часть этой системы и должны в нее верить.
   – Я верю. Я говорю с вами как представитель системы и заявляю, что мы исправим допущенные ошибки. Поиски Джулианны Данн продолжаются по всем возможным направлениям, на всех возмож­ных уровнях. Останется она в Нью-Йорке или нет, ее выследят, найдут, арестуют и обвинят в убийстве Уолтера С. Петтибоуна и Генри Мутона.
   – В каких направлениях и на каких уровнях происходит расследование?
   – Я не могу обсуждать детали – скажу лишь, что мы не оставляем без внимания ни одну нить. Мы знаем, что собой представляет Джулианна Данн.
   – И что же?
   – Она убийца и будет убивать, пока ее не оста­новят.
   – Значит, вы, как представитель населения Нью-Йорка…
   – Я не представитель населения Нью-Йорка, – перебила Ева. – Я поклялась служить этому населе­нию и защищать его, и выполню свое обещание, вто­рой раз избавив общество от Джулианны Данн. Я лично отправлю ее за решетку.
* * *
   – Как бы не так! – Джулианна в своей спальне расчесывала недавно позолоченные локоны, глядя на экран. – Самодовольная сучка! Однажды тебе повезло, но это больше не повторится. Ты даже близко ко мне не подберешься, хотя я сижу у тебя под носом! – Она сердито отшвырнула щетку. – Посмотрим, что ты скажешь, когда твой муж сва­лится замертво к твоим ногам! Посмотрим, будешь ли ты такой самодовольной, глядя, как он хватает ртом воздух! Ты идешь по верному следу после смер­ти этих двух жалких стариков, но это ничего не зна­чит. Пришло время расплаты, Даллас! – Джулианна посмотрела в зеркало, и собственное отражение, как всегда, успокоило ее. – Но в одном ты права. Я – убийца. И это занятие у меня очень хорошо получа­ется.
* * *
   «Ловко, – думал Рорк, наблюдая за интервью с его женой. – Очень ловко. Ева повторяет имя убий­цы, чтобы оно запечатлелось в мозгу у всех, кто смотрит передачу. И Надин сыграла свою роль, де­монстрируя различные фотографии Джулианны».
   Ни один из тех, кто видел четырехминутное ин­тервью, передаваемое заново каждые полтора часа, не забудет Джулианну Данн.
   Но точно так же имя и образ Евы Даллас отпеча­таются в голове у Джулианны Данн.
   «Ева пытается сконцентрировать на себе внима­ние Джулианны, чтобы спасти других невинных, – думал Рорк. – В том числе своего далекого от со­вершенства мужа».
   У него были свои идеи на этот счет, и он знал, что они неизбежно приведут к столкновению с Евой. Но пока что им предстоит отправиться в Даллас – навстречу к ее воспоминаниям, которые все еще живут там.