Крик Деймоса резко оборвался. Лия и Грэг вглядывались в жуткое зеленое марево, пытаясь что-то разглядеть, но тщетно. Зеленый туман редел, но медленно, сквозь него можно было различить только золотое лезвие меча Избранника, неподвижно торчащее вертикально.
   — Ауррин Всеблагой, — зашептала Лия. — Приди, Свет! Развейся, Тьма!.. Направь нас на пути твоем, пошли нам светоч твой…
   — Эй, хватит, — поморщился шакмар. — Не думаю, что он тебя слышит здесь, в храме Аргаррона.
   — Может, обратишься к своему богу, чтобы он ниспослал нам зрение в этом тумане?
   — Я бы мог. — Шакмар усмехнулся. — Но для этого мне пришлось бы спариться, скажем с тобой.
   — Что?!
   — Я говорю, что прямое обращение к Шааль-Кииру требует определенных ритуалов и что все они требуют от жреца некоторых… хм… действий, которые могут не понравиться светлым. Мне это противно, тебе, полагаю, тоже.
   Лия кивнула и снова посмотрела на место схватки. Лезвие Огнекрылого всё так же светилось в зеленой мгле, которая, похоже, не собиралась рассеиваться. Ворожея двинулась вперед, держа за руку шакмара, чтобы и на него распространялся щит, защищающий от проклятого воздуха.
   — Ростислав! — Она вдруг кинулась вперед, и Грэг поспешил следом, едва не выйдя за пределы щита. Ворожея склонилась над распростертым на полу телом Избранника, а Грэг взглянул на груду красных доспехов, в которых когда-то пребывала сущность лорда Деймоса. Из кучи красного металла торчал воткнутый в нее светящийся меч Огнекрылого. Почему-то шакмару казалось, что на этот раз жуткий призрак действительно мертв.
   Лия, захлебываясь слезами, продолжала трясти Ростислава. Юноша не отвечал. Он больше не светился, дыхание было слабым и прерывистым, и только сердце бешено билось в ребра, гоняя обедненную кровь по жилам. В общем, все симптомы магического перенапряжения были налицо. На его груди, оплетя туловище, рос цветок лотофага, которым мог быть только Мирлас, но ни на какой зов он не отвечал. Видимо, был занят чем-то более важным, чем болтовня, или же зеленый туман блокировал псионику.
   — Грэг! — позвала ворожея. — Помоги мне его отсюда вытащить.
   — Угу. — Шакмар если не с легкостью, то без явного напряжения, взвалил на спину Избранника, замотав того в его собственные крылья. — Быстрее на корабль.
   Они поспешно вернулись на летающую машину, после чего та со скрежетом вылезла из бреши и начала подниматься в прокопченное небо острова Горнагар.
   Когда в зал осторожно заглянули несколько гросков, корабль Радужного Города был уже далеко…
 
   Свет. Такой яркий, белый, словно снег высоко в горах, но не слепящий. Теплый, согревающий, но не горячий или обжигающий. Ростислав летел в этом свете то ли вверх, то ли вниз, а может быть, и висел на месте, ведь у него не было никакой возможности определить свое местоположение относительно чего-либо. Кругом был только яркий белый свет. Ни верха, ни низа, ничего. Ростислав не видел собственного тела, да и не чувствовал его. Вообще нечто подобное имело место в мороке лотофагов, но здесь ощущения были несколько иными.
   — Где я? — спросил Ростислав, и голос прозвучал четко и громко, но без малейшего эха. Значит, и стен тут никаких не было.
   Юноша прислушался. Вроде бы где-то на самой границе слуха играла тихая музыка, словно кто-то перебирал тонкие струны линшела. Причем мелодия поразительно напоминало ту, что когда-то играл Эай на перилах балкона в Радужном Городе.
   Ростислав сосредоточился и потянулся сознанием к музыке. В следующий миг его куда-то потащило, и вскоре он оказался висящим в бескрайнем небе, наполненном мягким пухом облаков и какими-то сгустками яркого света, напоминающими яркие звезды примерно с дом величиной. Ростислав висел возле одной из таких звезд. Он снова чувствовал тело, но крыльями махать не требовалось — гравитации тут, похоже, не было.
   — Где я? — спросил Ростислав и тут же схватился за голову — настолько сильным был мысленный ответ. Не слова — поток образов, ощущений, чувств…
   «Твое тело — в Каеноре. Твоя душа — вне его». Ростислав не привык общаться псионически на таком уровне, поэтому продолжил спрашивать вслух:
   — Хорошо, тогда где моя душа?
   В следующий миг он снова болезненно поморщился от потока пси-энергии.
   «Ты перешел грань между мирами, когда призвал в свое тело слишком много Светлой Силы. Твоей душе не нашлось там места после того, как ты сразил лорда Деймоса. Ты можешь вернуться, но навсегда потеряешь часть сил…»
   — Да наплевать! — воскликнул Ростислав. — Мне тут делать нечего!
   «Ты еще не выслушал о возможных…» — начал голос.
   — И слушать не хочу, — перебил юноша. — Отправляйте меня назад.
   В следующий миг небо и свет исчезли, а вместо них пришла Боль…
 
   Грэг вел машину третьи сутки. За это время пришлось отбиться от восьми аэрродов и трех гаррских команд, которые, видимо, пылали жаждой мести к убийцам своего генерала. Только нападения заставляли Лию отходить от лежащего без чувств Ростислава. Тот не приходил в себя, а очнувшийся Мирлас попросил дать ему еще пару дней, не объяснив причин. Сам Избранник выглядел ужасно: истощенное тело, искаженное мукой лицо, мертвенная бледность. Это было или последствие сильного магического истощения, или действие проклятия погибшего лорда Деймоса — никто с точностью сказать не мог.
   Именно поэтому Лия велела Грэгу гнать что есть мочи к Радужному Городу, к Силе его целителей. Она, как обычно, сидела возле кровати, на которой лежал Ростислав, когда тот неожиданно дернулся, захрипел и выгнулся дугой. В следующий миг в сознании Лии раздался голос Мирласа: «Лия, он возвращается!»
   Но ворожея уже и сама знала, что делать в таких случаях. Она схватила дергающегося Ростислава за руки и произнесла короткое заклинание, передающее часть боли самой Лии, а поток исцеляющей энергии устремился в тело юноши. Ворожея самым жалким образом пискнула от боли, обрушившейся на нее, почувствовала, как по щекам покатились слезы. Впрочем, Ростиславу приходилось еще хуже — он орал хриплым голосом, а из его рта и носа обильно текла кровь.
   Мирлас, который до этого просто лежал на груди Избранника, теперь начал, стремительно разрастаясь, оплетать Ростислава стеблями, словно какой-то зеленый спрут щупальцами. Юноша бился недолго, спустя пару минут он резко расслабился и рухнул на постель. Лия тут же обняла его и прижала к себе, сотрясаясь от сдавленных рыданий.
   Ростислав открыл глаза и вяло обнял любимую рукой.
   — Ну всё, — тихо сказал он. — Я вернулся… вернулся…
   — Ростик… я так боялась за тебя. — Лия подняла на него полные слез глаза. — Твоя душа покинула тело после…
   — Да, да… мне уже сказали… — Избранник улыбнулся.
   — Кто? — спросила Лия, вытирая влажным платком кровь с лица Ростислава.
   — Я не знаю, — ответил тот. — Но их было много, и они были похожи на… на огни в небесах.
   — На огни?.. Как звезды?..
   — Вроде того. А откуда ты знаешь?
   — Потом… всё потом, — Лия прильнула к юноше. — Как ты?
   — Ужасно, — Ростислав улыбнулся. — Устал, как не знаю кто…
   — Ты чуть не устал до смерти. Протащил сквозь тело столько Светлой магии, сколько при желании могло бы испепелить довольно большой остров. И это всё вытеснило твою душу из тела. А когда всё ушло, твоя душа не вернулась…
   — Погоди, как всё происходило? — спросил Ростислав, приподнявшись на локте. — Я ничего не помню с того момента, как скрестились наши с Деймосом мечи.
   — Мы тоже не видели, — ответила Лия, сев рядом и словно невзначай обняв юношу мягким крылом. — Всё заполонил проклятый дым, который из раны Деймоса вышел.
   «Я видел, — подал голос Мирлас. — Ростислав, на этом маг мог бы сделать диссертацию. Ты пропустил через себя такую массу Светлой энергии, которая попросту вынесла твою душу вон. Как ты вернулся — это вообще загадка. Обычно после такого развоплощаются, если Свет уходит, или еще что-нибудь не лучше… Кстати говоря, именно в таком состоянии Огнекрылый нанес решающий удар Аргаррону».
   — Да, и после этого его душа нашла пристанище в мече, — сказал Ростислав. — Я не знаю, с какими сущностями общался, но они сказали, что такой силы у меня больше не будет, если я решу вернуться.
   — Это всё не изучено до конца, — сказала Лия. — Предполагается, что это какие-то слуги Ауррина, а то и обитатели Плоскости Света…
   — Погоди, — встрял Грэг. — Но разве вторичные стихии имеют Плоскости?.. Нас учили, что сила вторичных стихий исходит не от слоев эфира, а от богов…
   — Есть много теорий, и это просто одна из них. — Лия дернула крыльями. — Всё равно сведений мало, и исследования толком не велись со времен первого падения архидемона. Может быть, Ломдар-Каюн что-нибудь знает об этом, он, насколько мне известно, лучший теоретик среди магов Радужного.
   — А почему только теоретик? — спросил Ростислав, которому стало немного обидно за учителя.
   — Ну, согласись, на практике старика надолго не хватало — сказала ворожея. — Скажем, на поле боя от Ломдар-Каюна будет мало толку, но как кладезь мудрости и знаний он просто незаменим.
   Ростислав хотел что-то сказать, но корабль вдруг резко тряхнуло, да так, что Ростислав слетел с койки, а Лия, потеряв равновесие, неловко села на пол. Грэг, с помощью хвоста удержав равновесие, выбежал из каюты, чтобы разобраться, что произошло.
   Снаружи грянул гром, сопровождаемый характерным звуком, какой обычно издают молнии, бьющие в цель. Раздался голос Грэга:
   — Ростислав, Лия! Скорее сюда!
   Юноша, слегка пошатываясь от тряски, выбежал наружу, за ним последовала Лия, держащая на руках клубок из стеблей и соцветий, в виде которых сейчас было тело Мирласа.
   Грэг стоял у борта и спешно ставил вокруг корабля магический щит. А снаружи клубились облака, терзаемые магическими потоками, сверкали молнии, бьющие почему-то точно в корабль. Среди вспышек можно было различить четырех странных существ, с хохотом носящихся в потоках ветра и молний. Внешне они выглядели как синие шуолы, но ниже пояса у всех были голубоватые вихри, в которых изредка проскальзывали молнии.
   — Джинны! — выкрикнул Ростислав то, что и так было всем понятно.
   Лия молча положила Мирласа на палубу, а он вдруг, резко распрямившись, прыгнул на Ростислава. Тот ойкнул от неожиданности, но потом понял, кто это, и успокоился. В считаные секунды на Избраннике вновь выросли латы из прочных листьев, а в его голове раздался голос: «Прости, что так неожиданно… Времени нет». «Ничего», — ответил Ростислав.
   Джинны, сделав круг над кораблем, устремились вперед. Вокруг них почти мгновенно сформировался смерч, готовый разнести утлый кораблик в щепы. Все понимали, что в таком вихре не помогут даже крылья — несущие плоскости мгновенно будут изломаны бешеным потоком воздуха.
   — А ну, разом! — крикнул Грэг, метая в джиннов очередь огненных стрел. С руки Лии сорвалось копье из сияющего света, а Ростислав ударил по высшим элементалам, или, как было принято говорить, гениям, их же оружием — несколькими комками сжатого до опасного состояния воздуха.
   Джинны, не став испытывать судьбу, бросились врассыпную, оставив в покое созданный ими вихрь, который мгновенно распался, всего лишь качнув корабль остаточной силой. По отдельности джинны перемещались столь быстро, что за ними едва мог уследить глаз. Огонь с корабля не достиг какого-либо успеха: даже те заряды, которые чудом нашли цель, беспомощно разбились о надежные щиты.
   — Не справимся! — заявил Грэг, перекрикивая вой ветра и крики джиннов. — С одним я бы потягался, но с несколькими…
   — Надо синхронизировать усилия, — сказала Лия. — Объединиться, как это делают ворожеи в круге.
   — Как? — На треугольной морде Грэга появилась грустная усмешка. — Навык синхронизации вырабатывают годами.
   «Возьмитесь за руки и сосредоточьтесь, — сказал Мирлас. — Синхронизацию обеспечу я, если позволите».
   Ростислав хотел бы задать пару вопросов, но серия молний по щиту ясно дала понять, что сейчас не время. Он протянул руки в стороны, и за них взялись Грэг и Лия. По рукам, словно вьюнки, поползли стебли лотофага. Через минуту к затылку каждого из друзей прикоснулся небольшой цветок, а сознание всех троих начало плыть. Ростислав расслабился и даже прикрыл глаза. Сопротивление сейчас было бы глупостью.
   В следующее мгновение разумы трех магов слились воедино. Не было больше ни одной из личностей, остались лишь сложенные магическая сила и холодный рассудок, направленные на отражение атаки джиннов.
   Для Лии такое состояние было не в новинку, возможно поэтому именно ее разум сохранил доминирующую роль в круге. Мирлас в круг не включился — видимо, поддержка синхронизации потребовала слишком много сил. Лия сосредоточилась, подтаскивая к себе нити магических потоков Каенора. Виртуозно составленное в кратчайшие сроки заклинание, взяв всё лучшее от трех магов — опыт Лии, внимательность Ростислава, усердие Грэга, — ударило в атакующих…
   Джинны на этот раз сыпали в корабль шаровыми молниями. Но когда вдруг из-под истощенного щита ударил ослепительно-белый луч, один из гениев протяжно закричал, развоплощаясь. Пораженный джинн рассыпался облаком пара и молний, мгновенно унесенных поднявшимся ветром.
   Вопреки ожиданиям остальных гениев, поразив одного из них, луч не исчез. Он плавно переместился и ударил во второго джинна, разделившего судьбу первого. Оставшиеся два сочли за благо отлететь от корабля на безопасное, как им казалось, расстояние. Неожиданно облако, в котором оказался третий джинн, превратилось в ком снега, и этот ком стремительно полетел вниз, чтобы через несколько мгновений исчезнуть в Великой Бездне вместе с заточенным в нем гением.
   Единственный уцелевший элементал счел за благо перейти в форму вихря и отступить. Что бы там ни было, джинны имели полноценный разум и дорожили своей материальной формой, доставшейся им с огромным трудом. А те, кто был насильственно развоплощен, вряд ли смогут возродиться в виде джиннов. Скорее всего, станут аэрродами, а если не повезет, то и сильфами, причем от личности джинна мало что останется.
 
   Ростислав судорожно вздохнул, приходя в себя. По его рукам как раз скользили стебли, втягиваясь в тело Мирласа. «Тоже мне, локальная сеть». — Юноша усмехнулся про себя.
   «Гораздо эффективнее, — отозвался Мирлас. — Я посмотрел в твоей памяти данные о думающих машинах, надеюсь что ты не против… Занятно, но неэффективно. Впрочем, при отсутствии магии и псионики…»
   «Перестань, а?» — мысленно попросил Ростислав, подняв взгляд на Лию. Мирлас смолк.
   Та стояла, чуть раскачиваясь и расправив крылья. На ее лице играла чуть заметная улыбка. Грэг, помотав головой, залез в сумку и бросил в пасть какие-то ягоды.
   — Лия, как ты? — спросил Ростислав. Голос казался чужим после эйфории слияния разумов. Вначале это походило на дрему, но потом, когда синхронизация стараниями Мирласа достигла апогея, она стала сладостной судорогой, прошедшей по всему телу. Разум при этом отошел на второй план, но ощущения запомнились.
   — Я нормально. — Лия повернулась к Ростиславу. — Мне не впервой. А ты как?
   — Это… — Он задумался. — Это ни на что не похоже…
   — На оргазм похоже, — сказал Грэг. — Но не на простой, а на тот, который возникает в храме Шааль-Киира.
   Лия брезгливо поморщилась. Культ Шааль-Киира был отвратителен с точки зрения квостров, да и Ростислав считал его порочным. Его служители обращались к своему божеству в процессе совокупления, и жертвы приносились подобным же образом. А то, что на алтарях вытворяли появляющиеся аватары бога Похоти, вообще не поддавалось никакому воображению.
   — Курс на Радужный, — сказала Лия. — Нам еще долго лететь, а Аргаррон дремать не будет. Такой щелчок по носу получить…
   — У нас говорят по-другому, — усмехнулся шакмар.
   — Как? — спросил Ростислав.
   — Сказали бы примерно так: «Это не предварительные ласки, его только что поимели».
   — Скабрезная пошлятина, — фыркнула Лия. — Грэг, ты не очень устал?.. Тогда направь, пожалуйста, корабль к Радужному Городу.
   Ростислав облегченно вздохнул, но вдруг вскинулся:
   — Шар! Шар с душами моих родителей! Где он?
   «В каюте посмотри», — сказал Мирлас, и юноша тут же бросился вниз. Лия поспешила за ним, а шакмар остался отдавать приказы заточенному в автопилоте аэрроду.
   В каюте Ростислав обнаружил цветок, похожий на вытащенную из воды кувшинку, но растущий, как казалось, прямо из досок стола. В соцветии, словно на подушке, покоился магический шар, в котором всё еще были заточены две родные Ростиславу души.
   Юноша облегченно вздохнул, сзади к нему прильнула Лия, мягко пощекотав его крыло своим и положив парню голову на плечо. Ростислав вывернул голову, чмокнул возлюбленную в щеку и улыбнулся. Всё было нормально. Все летели домой.
   По зачарованному килю потрепанного корабля пробежали искры, и судно полетело в сторону владений Света в Каеноре, оставляя за кормой разоренную страну карликов…
 
   — Кто отвечает за это?! — ревел Аргаррон в замке на флагманском острове. — Я всех отправлю в Великую Бездну! Нет! Я всех четвертую, а потом еще живые части сброшу в Бездну! Кто был назначенным сатрапом в той провинции?
   Перед архидемоном стоял строй из десятка гарров, дрожащих от ужаса. В своих ленных владениях каждому из них была дарована почти неограниченная власть, от них требовалось лишь одно: выполнение поступающих директив Аргаррона.
   Напротив гарров стояла шеренга из военных боссов гросков. Им тоже было не по себе: в козлы отпущения могли назначить и их в том числе. Аргаррон ходил между шеренгами взад и вперед, хлеща хвостом. Давно, очень давно ему не наносили таких точечных, наглых и болезненных ударов. Нынешний Избранник, мальчишка, выскочка, клюнул на умело заброшенную удочку, но, образно выражаясь, заглотал и наживку, и грузило, и поплавок, умудрившись при этом еще и оборвать леску! Архидемон при мысли об этом рыкнул и снова повернулся к шеренгам:
   — Итак. Упущена партия пленников — это раз. Похищены души ключевого значения из-под самого нашего носа — это два, я уж не говорю о разоренных запасах. Перебита гвардия Деймоса — это три… а там были лишь отборные рыцари смерти! И, наконец, сам лорд Деймос пал от руки Избранника! Деймос! Который пережил даже изгоняющее заклинание Архимага! Теперь его сущность полностью развоплощена, а все порабощенные и поглощенные им души обрели свободу! И кто ответственен за это?
   На негнущихся ногах из строя вышел гарр в богато отделанных латах. Трясясь от ужаса, шагнул вперед один из гросков.
   — Я не спрашиваю, как вы это допустили, — уже тише сказал архидемон. — В том, что произошло, есть и часть моей собственной вины — я недооценил Избранника. Однако именно вы двое были ответственны за тот регион… Один — за воздушные силы, второй — за сухопутные, как я понял…
   — Осмелюсь заметить, Повелитель, — подал голос стоящий за спиной архидемона Император, — что в том регионе эти двое выполняли свои функции лишь косвенно, реальный контроль взял на себя лорд Деймос…
   — Ну допустим, — отозвался Аргаррон не оборачиваясь. — Но это ведь не извиняет их?
   — Определенно нет. Но что толку бить по хвостам?
   — Действительно. — Аргаррон перевел взгляд на двоих назначенных виноватых и сказал: — Уйдите с глаз моих! Сдадите должности заместителям, и чтобы я вас больше не видел в рядах армии!
   Двое военачальников поклонились и вышли. Гарр был доволен, что легко отделался — у него еще был призрачный шанс сделать карьеру на гражданской службе или, в конце концов, вернуться домой. Гроск же был мрачен. На его родине возвращение с позором означало одно: он будет презираемым изгоем до конца дней.
   — Чтобы спасти честь… — сказал гроск и достал кинжал.
   Гарр обернулся на товарища по несчастью, но не успел ничего сделать: гроск с размаху всадил клинок длиной в две ладони себе в живот. Впрочем, бывший гаррский генерал и не стал бы препятствовать гроску. В конце концов, распоряжаться своей жизнью — это личное право каждого.
   Когда Аргаррону доложили о суициде опального военачальника, архидемон только дернул крыльями и велел сделать из тела гроска лидера отряда зомби.

10

   Армада приближалась к Алашому. Острова двигались день и ночь, несомые вперед древней магией, природа которой была до сих пор не изучена до конца. Просто некоторые глыбы камня, добытые в каменоломнях, могли летать и подчиняться воле магов, а другие оказывались просто бесполезными валунами. Впрочем, и их можно было «подвесить» над Великой Бездной в гравитационных аномалиях, которые получили название «зоны легкости»…
   Такие зоны с ослабленной гравитацией были довольно распространены в Каеноре. Иногда в них скапливались огромные пузыри с водой, иногда гнездились сверхлегкие стаи воздушного планктона. Экспедиции различных рас пытались неоднократно исследовать подобные колодцы ослабленного тяготения, но успехов не добились. На определенной высоте эти зоны прекращали свое действие, и выход оттуда был сопоставим с выныриванием из воды, когда тело резко тяжелеет и тянет обратно в приятную негу невесомости. Ну а источник столь загадочных явлений прятался в Великой Бездне, недосягаемой ни для магов, ни для техники. Даже вездесущие сильфы не могли пробиться к Великой Бездне и объясняли это тем, что там «больно и быстро». Большего от них маги добиться не сумели.
   Что же касается летающих островов, дирижаблей и крылатых животных, то они предпочитали облетать «зоны легкости» стороной. Экспериментировать с силой тяжести, везя грузы, пассажиров или солдат, не хотелось никому. Впрочем, в населенной части Каенора эти явления встречались крайне редко, в основном они находились за пределами архипелага еще западнее владений коргуллов.
   Бывало, маги разрабатывали заклинания для вызова таких «колодцев» без гравитации, но широкого распространения это не получило. Просто никто не придумал им нормального практического применения.
   Сейчас перед армадой архидемона встал целый невидимый вал огромной зоны легкости. Адмиралы велели приостановить движение, послав адъютантов к Аргаррону. Тот, выслушав доклад, приказал остановиться. Звериное чутье подсказывало ему, что здесь какая-то ловушка, но какая — разгадать было довольно проблематично. Архидемон предпочел не рисковать армией.
   — Повелитель! — Раздумья Аргаррона прервал вбежавший в зал Император. — Флот шуолов!
   — Где? — вскинулся архидемон, вскочив на ноги.
   — С тыла! Они прижали нас к этой зоне легкости! Не представляю, как мы могли их пропустить…
   Аргаррон немного подумал, потом спросил:
   — Квостров много?
   — Несколько подразделений, которые никак не назвать главными силами Радужного Города.
   — То есть?
   — Мало… два квода ворожей, вроде бы сильный маг вместе с ними… две когорты рыцарей Радуги. Вот и всё. Остальные силы — корабли и острова шуолов.
   — Видимо, замаскировались магией и пропустили нас, а затем атаковали… — Архидемон хмыкнул. — Что ж, подыграем. Разворачиваемся.
   Император поклонился и выбежал вон, на ходу выкрикивая приказы в черный шар Эха Тьмы.
 
   Флагманский корабль Машали Первого представлял собой величественное зрелище: огромный, с экипажем в четыре тысячи матросов и солдат, несущий в своем чреве огромное количество магической силы и мощную эскадрилью бойцов на гигантских птицах рух, которые у Ростислава могли бы вызвать ассоциации с исполинскими соколами. Весь корабль был обшит мощной броней, борта ощетинились тремя сотнями орудий магического воздействия, а на носу стояло устройство, способное метнуть во вражеский корабль несколько тонн горящего горного масла. Остальной флот выстроился вокруг флагмана в красивый боевой порядок, эффективность которого была подтверждена прошлыми битвами, когда шуолы делили владения с Братством Молота и Всадниками.
   Стоящий рядом с адмиралом Олланар покосился на готовых к бою ворожей, которые, взявшись за руки, образовали два магических круга. Два квода, восемь прекрасных аристократок Радужного Города, которые были готовы рискнуть жизнью ради спасения союзников. Сам воздушный маг припас в арсенале самые убийственные свои наборы заклинаний. Кроме того, он заранее навызывал аэрродов и нескольких джиннов. И хотя поддержка печатей Покорности и требовала от мага некоторой сосредоточенности, это стоило того. По крайней мере, неспособность шуолов летать была бы хоть чем-то компенсирована.
   Командующий воздушными силами адмирал Шулх поднял к лицу подзорную трубу и взглянул на разворачивающуюся армаду Аргаррона, которую они очень ловко пропустили мимо, чтобы оказаться в тылу. Несложные маскирующие чары — и армада шуолов стала невидимой на всё время, необходимое для засады.
   — В атаку! — приказал шуол, вытащив богато инкрустированную саблю. — Артиллерия — огонь! Пилотам — на вылет!
   Голос Неба, небольшой хрустальный шарик которого висел в петлице мундира, на автомате передавал команды нужным войскам.