— А ну с дороги! — крикнул он, махнув мечом по широкой дуге.
   Удар пришелся по колдуну, и тот упал вниз с рассеченным крылом, а другой гарр, сделав финт в воздухе, достал своей глефой до не защищенного растительной броней крыла Ростислава. Тот вскрикнул от неожиданности, когда иззубренное лезвие достигло перепонки. Меч Огнекрылого сам собой рванулся вперед и воткнулся гарру в солнечное сплетение, выйдя из спины, но тот успел с ревом рвануть клинок вниз и влево, разрывая перепонку крыла.
   Ростислав закричал, одновременно почувствовав, как воздух уходит из-под крыла. Он попытался выдернуть меч, но тот зацепился рукоятью за обмундирование гарра, а лезвие заклинило в его костях. Это было странно, ведь раньше меч вонзался в плоть, будто в масло, легко перерубая и кости, и доспехи, и подставленные клинки. Вес гарра начал тянуть юношу вниз, в Великую Бездну, медленно, но верно. Остальные гарры с криками ринулись вперед, чтобы добить раненого Избранника, но тот нашел в себе силы взмахнуть рукой по широкой дуге, метнув ветвистую молнию. Гарры мертвыми и оглушенными посыпались вниз, но и Ростислав, продолжая махать крыльями, быстро снижался в Великую Бездну. Основание острова, на который упала тригга, уже возвышалось перед ним наклонной стеной, и Ростислав подумал, что даже налегке ему стоило бы неимоверных усилий взлететь туда с разорванным крылом.
   «Брось меня», — раздался в мозгу голос.
   «Мирлас?»
   «Нет. Я Огнекрылый. Брось меч и спасайся».
   — Нет! — крикнул Коротков вслух. — Как же я одолею Аргаррона без тебя?
   «Тебе не нужен я, чтобы победить архидемона, просто верь в себя и в свою любовь, как верил я… отпусти рукоять, дай мне обрести покой».
   — Нет! — опять вслух ответил Ростислав и почувствовал как слезы покатились по щекам. — Я не смогу без тебя!
   «Верь мне».
   Рукоять меча неожиданно стала скользкой, словно натертая маслом, и меч, увлекаемый весом мертвого гарра, выпал из судорожно сжатых пальцев Ростислава.
   — Не-ет! — закричал юноша. — Только не это!
   Мертвый гарр с торчащим мечом в груди, вращаясь, полетел к Великой Бездне. У Ростислава хватило ума не сигать вниз за ним, но он ощущал неполноценность, будто ему отрезали правую руку.
   Труп гарра скрылся в облаках Великой Бездны, а в следующий миг Ростислав почувствовал, как его, словно мимоходом, потрепали по щеке мозолистой ладонью воина.
   «Удачи, Избранник, — в последний раз раздался затухающий голос Огнекрылого. — Прощай…»
   Ростислав, плача, полетел наверх. Рана в крыле причиняла боль при каждом взмахе, но он не обращал на это внимания. Без волшебного меча он чувствовал себя голым и беззащитным.
 
   Когда смертельно раненная тригга тяжело рухнула на камни, Мингару и остальных подбросило к потолку кабины, а затем, когда огромный ящер проехался на боку по земле, их рвануло в сторону. Тригга издала при этом отчаянный рык, который, впрочем, постепенно затих.
   Мингара первой вскочила на ноги и выбежала наружу с саблей наголо. За ней последовал Грэг, который был уже не новичок в авиакатастрофах. Он успел вовремя кинуть молнию, испепелившую какого-то гарра, ринувшегося на бескрылую Всадницу сверху.
   — Назад! — крикнул шакмар, но девушка проигнорировала его, спрыгнув вниз, на каменистую землю.
   Она посмотрела вверх, на кружащих над поверженной триггой гарров, и крикнула, обеими руками сжимая саблю:
   — Ну, ублюдки! Сюда!
   Шакмар выкатился из кабины на землю и помотал головой, приходя в себя после падения.
   — Мингара, нет! — крикнул он, когда увидел пикирующих на нее гарров с пиками и топорами наперевес.
   Он вскинул руку, с которой сорвался веер огненных стрел — его любимое заклинание против массы противников. Нескольких гарров прошило насквозь, и они с криками попадали, но большая часть всё же налетела на Мингару. Та сразила саблей одного, увернулась от пики и пронзила второго, топор третьего оставил на ее боку неглубокую рану, но и этому гарру Мингара рассекла горло своей саблей. Грэг подбежал и метнул свои стрелы еще раз, отогнав группу, летевшую на подмогу к воинам, атаковавшим Всадницу, однако положение это не сильно поправило. Остров представлял собой поросшее редкой растительностью нагромождение камней, в центре которого возвышалась приличных размеров гора. На относительно небольшой высоте виднелись две пещеры.
   Гарры кружили вокруг, изрядно поредевшие, но всё равно в подавляющем большинстве. Кроме того, куда-то делся Ростислав.
   — Грэг! — Голос Лии, еще стоявшей у края кабины, заставил шакмара насторожиться. Он посмотрел туда, куда указывала девушка, и увидел Избранника, перелезающего через край острова.
   Грэг выругался. Ростислав сейчас нуждался в защите не меньше обеих девушек: гарры уже летели и к нему тоже, Мингара была слегка ранена, а небольшая вражеская группа приближалась к умирающей тригге и кружила наверху, явно выжидая, когда кабину окончательно покинет Лия.
   Неожиданно раздалась громкая команда гаррского офицера, потом послышались испуганные крики остальных гарров. Все они быстро начали отлетать прочь от острова, причем явно от кого-то убегая. Вряд ли их так могли напугать недавние противники, которые по-любому не справились бы и с третью того числа гарров, что нападали на них.
   — Какого лешего? — спросил шакмар вслух и заозирался в поисках того, что испугало гарров.
   На острове все было по-прежнему. Скала безмолвствовала, из пещер никто не вылез, и на небе не видно было флота из Радужного Города.
   — Чертовщина какая-то, — сказал Грэг и взглянул на Мингару. Та потрясала саблей вслед улетающим гаррам и орала злым голосом, в котором слышались слезы:
   — Стойте! Сражайтесь, трусы!!! Ублюдки! Ненавижу! Скоты! Я перебью вас всех!
   Лия уже успела подбежать к обессиленному Ростиславу и помогла ему подняться на остров. Юноша тяжело дышал, а на его лице еще не высохли дорожки от слез. Перепонка крыла была разрезана и наскоро зашита стеблем, который рос из растительной брони Мирласа.
   Грэг пошел к ним. Проходя мимо неподвижной туши тригги, он заметил, что та еще жива. Умирает, но жива. Грэг случайно встретился с ней взглядом и увидел в ее глазах столько муки, что сердце болезненно сжалось.
   — Я отпущу тебя, — сказал шакмар и подошел к огромному ящеру.
   Он обнял триггу за шею, и та закрыла глаза. По рукам Грэга пробежала молния, уходя в тело смертельно раненного животного. Бронированный бок всколыхнулся в последний раз и опал, а глухие стуки трех сердец тригги смолкли, судорожно выбросив в умирающую плоть последнюю дозу крови.
   — Лети на Небо, храбрая тригга, — сказал шакмар. — Скорее рождайся на свет заново.
   — Спасибо, — сказали сзади.
   Грэг обернулся и увидел Мингару. Та стояла, уже убрав в ножны саблю, а на ее лице была почти такая же скорбь, как и при гибели ее первого ящера, Агрона.
   — Мне… прости… — сказал шакмар, отводя взгляд. — Я подумал…
   — Всё правильно. — Мингара всхлипнула и сердито утерла выступившие слезы. — Ее было не спасти даже магией…
   — Почему?
   — Потому что погибла одна из голов. — Мингара вздохнула. — Тригги вообще странные существа. Если бы мы вылечили ее магией, то она всё равно осталась бы на треть парализованной.
   — Понятно. — Грэг снял руку с шеи затихшей тригги. — Может, нам ее сжечь?
   — Не выйдет, тут даже огонь не из чего развести… Оптимально было бы сбросить ее в Великую Бездну, но мы ее не сдвинем…
   Подошли Лия и Ростислав. Последний был бледным как мел и с красными глазами.
   — Что случилось? — спросил Грэг. — Ростислав, что с тобой?
   — Меч… — сказал юноша упавшим голосом. — Меч Огнекрылого…
   — Где? — спросил шакмар, но тут же до него дошло. — Там? — Он мотнул головой в сторону обрыва.
   Ростислав кивнул.
   — В Бездне. Нам конец, я ничего не стою без него.
   — Брось, — сказала Лия. — Давайте лучше выясним, что так напугало гарров.
   — Похоже, я знаю, — сказал Грэг, показывая наверх. Все задрали головы и увидели спускающееся кругами существо, прекраснее которого никто из них не видел никогда в жизни, но тем не менее каждый сразу же его узнал.
   Могучие перепончатые крылья, размеренно вспарывающие воздух, длинная шея с острым гребнем золотистого цвета, покрытое броней чешуи кошачье тело и хвост с лезвием на конце. Дракон.
   Теперь Ростислав понял, почему лурпо и тригг называли родичами этой могущественной расы: и первые, и вторые были похожи на драконов, но по грации и красоте не могли сравниться с ними, так же как никогда не сравниться с величественными орлами всем другим птицам.
   Ростислав, открыв рот, наблюдал за грациозным спуском Царя небес. Тот опустился на скалу, и ни один камень не упал из-под внушающих благоговейный трепет когтей. Лазурная, словно высокогорное небо, чешуя сверкнула в свете солнца, на смертных внимательно посмотрели янтарные глаза. Хвост обвился вокруг лап, а шея изогнулась буквой S.
   Первой на колени опустилась Мингара, за ней Грэг. Лия склонилась в поклоне максимальной учтивости, а Ростислав всё смотрел и смотрел на дракона, завороженный красотой этого существа. Он забыл думать даже о мече Огнекрылого, навсегда теперь потерянном, всего мысли были заняты лишь созерцанием дракона.
   Юноша чувствовал, как по его щекам катятся слезы восхищения. Теперь, когда он своими глазами смотрел на это царственное существо, он понял, что прожил свою недолгую жизнь не зря. Его взгляд встретился с драконьим, и янтарные глаза, казалось, заглянули в самую душу парня.
   — Госпожа… — сказал он, уверенный, что перед ним самка. Это было видно по самой манере держаться, а не по каким-либо внешним признакам. Спроси кто сейчас Ростислава, на чем основана его уверенность, он бы не смог дать связный ответ.
   «Ты мне нравишься, — мысленно отозвалась драконесса. — Ты смелый и в то же время не дерзкий. Ты восхищаешься мной, а не благоговеешь от страха».
   — Мм… — Юноша не знал, хотела ли драконесса сделать ему комплимент или еще что, поэтому к чувству восхищения ею прибавилось смущение. — Я… Здравствуй, уважаемая драконесса, я Ростислав.
   Юноша всё же вспомнил о манерах и слегка поклонился, но больше из вежливости.
   «Пусть твои друзья встанут, — передала мысленное пожелание драконесса. — Я посланница к Избраннику от народа драконов, обитающего в мире, который вы зовете Каенором».
   Спутники Ростислава распрямились. Тот скосил на них взгляд и действительно различил черты страха на их лицах. Видимо, о драконах в Каеноре ходило немало мрачноватых легенд.
   Мингара покосилась на мертвую триггу и отвернулась. Ее плечи вздрогнули, но она не издала ни звука.
   — Как твое имя? — спросил Ростислав, посмотрев на драконессу снизу вверх.
   «Оно переводится, как Небо-высоко-в-горах-что-немного-темнеет-к-западу-когда-начинается-вечер. — Драконесса чуть повела головой. — Но вы можете звать меня Небесной».
   — Отлично, — Ростислав кивнул, затем представил спутников: — Это Грэг, маг из Шакмарии, это Лия, ворожея из Радужного Города и моя возлюбленная, а это Мингара, отважная Всадница…
   «Знаю… я давно прочла мысли всех, кроме тебя».
   — Почему кроме меня?
   «Тебя прикрывает лотофаг, что живет в твоем теле». — Драконесса шевельнулась, и чешуя, соприкоснувшись с камнем, издала тихий шелестящий звук.
   — А, да. — Ростислав дотронулся до своей растительной одежды. — Это Мирлас, которому лидер лотофагов Абратос поручил нам помогать.
   «Мне велено доставить Избранника к нам, — сказала Небесная. — Каенор в нешуточной опасности, и мы не можем оставаться в стороне».
   — Я уже перестаю удивляться, что меня таскают по всяким экзотическим местам, подвергая различным испытаниям. — Юноша улыбнулся и вздохнул. — Более того, я начинаю привыкать.
   Драконесса приоткрыла пасть и оскалила ряд белоснежных зубов, наверняка острых как бритва, причем самый маленький из них был размером с полторы ладони Ростислава. Тот далеко не сразу понял, что это ответная улыбка.
   «Тогда летим, — передала драконесса. — Надо спешить».
   — Я не могу лететь без моих друзей, — сказал Ростислав. — Наша тригга погибла, а на Небесную Тропу могут встать не все.
   Драконесса задумалась, даже прикрыв глаза. Потом шевельнула крыльями и опустила голову так, что ее морда оказалась прямо напротив Ростислава.
   «Всадница и бескрылый маг могут полететь на мне, — сказала она, — а ты и твоя возлюбленная встанете на Тропу».
   Ростислав посмотрел на Лию, та кивнула.
   — Мы всё слышим, — сказала девушка. — Не беспокойся за меня.
   Ростислав снова повернулся к драконессе.
   — Хорошо. Но что меня ждет на Острове Драконов? Испытания?
   Драконесса фыркнула и снова выгнула шею.
   «Что за глупости… Ты уже и вправду привык, что тебя подвергают испытаниям на прочность твоего разума и духа. Нет. Старейший решит, чем лучше помочь тебе…»
   Мингара вдруг вскинула голову и сказала:
   — Я никуда не улечу, пока не похороню Шунми… — Она погладила бронированный бок тригги. — Шунми заслуживает большего, чем сгнить тут на радость змеемухам и маргарратам.
   «Отойдите все, — сказала Небесная, делая глубокий вдох через ноздри. — Пусть тригга покоится с миром в пламени…»
   Все спешно отступили от мертвой тригги. Едва все встали невдалеке от драконессы, как та разинула пасть и выдохнула струю синего пламени, такого горячего, что Ростислав сплел вокруг всей компании щит из мороза, который, впрочем, начал очень быстро истощаться. А огонь, ударивший в мертвую триггу, поглощал в мгновение ока всё: толстую чешую, плоть, кровь и кости. Не прошло и нескольких минут, как на месте огромной туши осталось только пятно выжженной и оплавленной земли.
   Поток огня иссяк, и драконесса несколько раз вздохнула, выдыхая дым через ноздри.
   «Достаточно ли достойно твоей тригги, Всадница?» — спросила драконесса, взглянув на Мингару.
   — Лучшего погребения не придумать, царственная. — Мингара отвесила поклон.
   «Надо спешить, — сказала драконесса. — У нас меньше времени, чем кажется».
   Она опустила на землю крыло, по которому на ее спину зашел Грэг, а Мингара ловко запрыгнула, словно ковбой на лошадь. Оба уселись у основания шеи, где гребень не был остер, а словно специально образовывал нечто вроде седла.
   Ростислав покосился на Лию. Та уже поднималась в воздух, а от ее крыльев исходило белое свечение — ворожея плела заклинание для восхождения на Небесную Тропу. Юноша улыбнулся и взлетел. Тропа открылась легко, стоило протянуть сознание к стихии Воздуха. На этот раз Ростислав не стал закрывать глаза, как он делал обычно, и увидел, что вокруг него словно собрался коридор из прозрачных струй воздуха, сплетающихся затейливыми спиралями.
   Стены коридора расступились, пропуская драконессу, и Ростислав снова не мог не восхититься ее движениями. Каждое движение лазурных крыльев было преисполнено величия и силы, красоты и изящества. Тропа засветилась, когда она, Ростислав и Лия полетели по ней к Острову Драконов, где, по слухам, никто еще не был, кроме его исконных обитателей, на протяжении многих столетий…
 
   Боль постепенно уходила. Память возвращалась неохотно, рывками… перед глазами мелькали образы из детства, из бурной юности под началом Повелителя, который вел в бой бесчисленные орды гарров… и позже, после горького поражения, когда победоносная армия откатилась назад, на остров Грамб… унижение от надменных квостров и последующие годы жалкого существования без цели и смысла… «Я — Император… так меня зовут… последние сто лет, по крайней мере… что со мной?..» — спокойной чередой шли мысли.
   — Проснись, брат мой, — проник в сознание чей-то голос. — Встань и прими имя от меня.
   Тот, кого раньше звали Императором, проснулся. Боль ушла, а перед глазами мелькали неясные образы. Нити магии теперь было видно невооруженным глазом, как и разноцветные всполохи вокруг каждого живого существа. Император знал, что именно это называлось аурой и являлось отражением личности.
   — Где я? — спросил Император. — Что со мной?
   Аргаррон склонился над ним и негромко сказал:
   — Ты теперь такой же, как я, брат. Твое имя отныне — Шанургаррон, что значит «Рожденный служить».
   — Повелитель… — бывший Император вспомнил всё и приподнялся, опираясь на сгибы могучих крыльев. — что ты сделал?
   — Дал тебе то, что по праву твое. — Аргаррон помог своему новому слуге встать с черного алтаря, измазанного кровью. — Ты теперь бессмертен, брат.
   Шанургаррон огляделся. Они находились в заклинательном покое архидемона, неподалеку стояла Офелия, робко переминаясь с ноги на ногу, на полу была очерчена сложная магическая фигура, а в стороне возвышалась куча трупов рабов. Всё кругом было забрызгано кровью и пропитано эманацией боли, которая всасывалась в тела присутствующих демонов. Шанургаррон прислушался к ощущениям и довольно рыкнул — ядовито-зеленые всполохи эманации были вкусны и желанны, словно изысканный обед.
   Аргаррон, весь вымазанный в крови и в содержимом внутренностей жертв, оглядел творение рук своих. Шанургаррон получился на славу: могучее тело, напоминающее гаррское, но более массивное, могучие крылья, ороговевшая броня и шипы, две пары рук.
   Шанургаррон встал и осмотрел себя. Воспоминания отрывками возвращались в память, и новоявленный демон вспомнил, как накануне Аргаррон пришел к нему и сказал, что даст Императору бессмертие, если тот согласен служить ему, Аргаррону, вечно. Император согласился не задумываясь, после чего Повелитель привел его в этот зал, положил на алтарь и начал произносить заклинание. Дальше память обрывалась в какой-то вспышке то ли боли, то ли еще чего-то.
   — Повелитель, — сказал он. — Благодарю тебя…
   — А, брось. — Аргаррон махнул рукой. — Всё, торжественная часть закончена, отдыхай. Как только будешь готов к работе, продолжай то, что делал. Понял?
   — Да… — Демон неуверенной походкой побрел к выходу. Вид у него был озадаченный: видимо, он ожидал от своего превращения чего-то более эпического.
   — Я с ним, — сказала Офелия. — Вдруг ему понадобится помощь?
   Блудливая потаскуха, подумал Аргаррон безо всякой злобы, просто констатируя факт про себя.
   — Иди, — сказал он вслух.
   Архидемон проводил суккуба взглядом и подавил ревность. Еще чего не хватало — ревновать суккуба, у которого такое поведение заложено в саму суть бытия. Он жестом руки подозвал зомби и отдал распоряжения насчет приборки — заклинательный покой должен был содержаться в чистоте, за исключением крайней необходимости.
   Мертвяк молча выслушал инструкции и так же молча пошел исполнять их вместе со своими сородичами, которые когда-то были карликами. Предстояло убрать тела, скормив их различного рода тварям из зверинца, а также протереть всё, избавившись от крови и грязи.
   Зомби были не особенно торопливы и старательны, но Аргаррон на опыте уже давно убедился, что живые рабы на подобной службе сходили с ума самое большее через полгода.
   Он прошел по коридорам своего нового флагманского острова и оказался в логове Асмургаррона. Однако самого демона дома не оказалось, что, в общем, было делом обыденным, если бы не то обстоятельство, что исчезли и его вещи. Не было ни оружия, ни нескольких предметов из волшебного арсенала.
   — А ты всё же умнее, чем я думал, — сказал Аргаррон вслух. — Понял, что тебя скоро отправят куда подальше, и сбежал. Что ж… Похвально.
   Он развернулся и вышел. Произнеся короткое слово, отсек демона от магического канала, который позволял тому сохранять материальную форму на этом уровне бытия. Теперь Асмургаррону придется искать себе другой источник силы в замену тому, что обеспечивал Аргаррон, в противном случае его тело будет теперь стареть, а магия истощаться. Другими словами, Асмургаррон станет обычным смертным, если не найдет достаточно сильный источник магии для себя.
   Архидемон вернулся к себе и вызвал генерала, которому было доверено командовать войсками в отсутствие Императора. Генерал этого доверия вполне заслуживал, но был немного удивлен приказу Аргаррона выступать немедленно.
   — Повелитель, я думал, что подготовка…
   — А ты меньше думай, — спокойным голосом сказал архидемон. — Я за тебя сам подумаю, так и быть.
   — Прости, Повелитель. — Генерал склонил рогатую голову.
   — Ничего. Поднимай войска, Император вскоре возглавит вас.
   Он провел рукой над шаром Эха Тьмы, выключая связь. Всё. Пути назад нет. Главная часть плана начала выполняться, и теперь одно из двух: либо Аргаррон победит и станет богом-претендентом, либо снова вернется в Бездну. Причем в последнем случае, как ему казалось, второго шанса выбраться и напороться на готового помочь простачка не будет.
 
   Армада гарров двинулась вперед с двух направлений: одна стартовала с Горнагара, вторая — с Бросовых Островов, где архидемон набирал наемников. Летучие острова, корабли, дирижабли и крылатые порождения Тьмы и Хаоса — такой силы в Каеноре не собирал еще никто и никогда.
   Аргаррон стоял вместе с Шанургарроном на одной из смотровых башен флагманского острова. На оскаленной морде новоявленного демона играла торжествующая гримаса.
   — Смотри же, брат! — крикнул архидемон, обведя рукой заполненное войсками небо. — Разве существует в Каеноре мощь, способная сокрушить эту силу?
   — Только если все объединятся против тебя, — сказал Шанургаррон. — Но этого не будет.
   — Вот именно. — Архидемон положил руку брату на плечо. — Всадники и коргуллы теперь никогда не договорятся, спасибо нашему дражайшему Эйдолону, который как никто умеет сеять раздор.
   — Согласен, это конек лордов Хаоса — устраивать свары и беспорядки. Плюс ко всему они отличные солдаты.
   — Да, иногда я даже жалею, что не мои… — Аргаррон перехватил удивленный взгляд Императора и пояснил: — Я их призвал, но как только они решат, что мне больше служить не надо, то предадут. Это же Хаос, стихия еще больше непредсказуемая, чем Воздух.
   — Понятно.
   Мимо пролетела стая гарров, увешанных зачарованным оружием, которое наделали колдуны в казематах Горнагара. Мечи и топоры, способные резать любой металл, раны от которых нельзя залечить обычными способами, жезлы, заряженные энергией Тьмы, от которой всё живое гибло и разлагалось. Гарры были закованы в черную сталь, поглощающую светлую магию, у каждого на поясе или перевязи висел игломет, произведенный по чертежам карликов.
   Аргаррон постарался всех гарров экипировать подобным образом. Пушечное мясо вроде гросков, шакмаров и зомби могло обойтись и обычным оружием, но гарры, которых он планировал взять с собой на астральный уровень, должны были быть первыми во всём.
   — Шанургаррон, — сказал архидемон, и тот преданно уставился на своего Повелителя. — Лети в главную цитадель и принимай командование. Ты должен будешь вести все войска, пока я готовлюсь к решающей схватке.
   — Но разве ты сам…
   — Нет. По крайней мере, не сразу. Я подготовил достаточное количество боевых магов, чтобы заменить меня на первое время. Кроме того, я думаю, что и Лоарин вступит в бой не сразу, а только тогда, когда смертные армии достаточно измотаются боем. Поверь, я вмешаюсь именно тогда, когда нужно, ни минутой раньше или позже. Понял?
   — Да, Повелитель.
   — Смотри, не вздумай погибнуть или отступить. — Аргаррон посмотрел в глаза бывшему Императору. — Если ты подведешь меня, то даже у Костлявой от меня не спрячешься.
   Шанургаррон склонил голову в знак того, что уяснил.
   — Лети, брат. — Аргаррон дружески дотронулся до своего слуги, и тот, поклонившись еще раз, расправил крылья и взмыл в небо. Через короткое время он уже сидел в главной башне флагманского острова, где перед его командным троном висело сразу девять шаров Эха Тьмы. Аргаррон достал шар Эха Тьмы и провел над ним рукой.
   — Эйдолон! — позвал архидемон, и в шаре проявилось лицо легата, закрытое забралом.
   — Мы немного заняты сейчас, — сказал воин Хаоса. — Сюда заявился сам Лоарин, как мне кажется. Долго мы не продержимся.
   — От вас этого и не требуется, — хмыкнул Аргаррон, — держитесь, сколько сможете.
   — Не понял?
   — Я говорю, продержитесь часок-другой, затем можете уходить. Лоарин вам не по зубам, даже если бы он был один. А он не один. Ясно?
   — Теперь — да. — Легат кивнул и отключил связь. Аргаррон начал нервно дергать хвостом. Лоарин вылез из норы раньше, чем предполагал архидемон, и немного скомкал идущий по графику план.
   «Ладно, — подумал архидемон, — когда всё идет по плану, это даже неинтересно…»
   Он подошел к установленному на треноге кристаллу неправильной формы и прочитал несколько заклинаний. По неровным граням пробежали волны зеленоватого цвета, после чего над кристаллом появилось трехмерное изображение Каенора. Двумя черными стрелками были обозначены наступающие армии, которые должны объединиться на подходе к Алашому, у какой-то незначительной крепости шуолов. Несколькими разноцветными флажками отмечались ключевые личности Каенора. Избранник со товарищи, Архимаг Лоарин со своими прихвостнями и он, Аргаррон. Флажки Офелии и Шанургаррона располагались там, где войска. Асмургаррона видно не было. Очевидна, замаскировался и затаился на дне. Что ж, другого ему и не остается.
   Вот только фишка Избранника, вместо того чтобы быть в Радужном Городе или на Бросовых Островах, стремительно двигалась на самый край Каенора, туда, где не было ничего живого, за исключением драконов и их пищи.