— Дайте же мне закончить!
   В этот момент Чарли застонала, почувствовав очередные схватки. Мысль о том, что ребенок может вот-вот появиться на свет, наконец дошла до сознания святого отца. Набрав в легкие побольше воздуха, он скороговоркой выпалил:
   — Итак, лорд Радклифф согласен взять в жены леди Радклифф. А вы, леди Радклифф, согласны? — Она кивнула. — Лорд Моубри, вы берете в жены леди Моубри, a она согласна, не так ли?
   — Да-да, — закивали оба.
   — Так, что у нас дальше? Ах да, кольца! Давайте же поскорее! — Дождавшись, когда Томас и Радклифф наденут обручальные кольца на пальцы сестер, священник вздохнул с облегчением и торжественно провозгласил: — Все вы объявляетесь мужем и женой! И вы тоже. Снова. Теперь поцелуйте друг друга и уходите.
   Чмокнув Чарли в щеку, Радклифф подхватил ее на руки и помчался по проходу между рядами. Бет и Томас последовали за ним.
 
   Радклифф, Томас и Стоукс уже час вышагивали по просторной гостиной. Мужчины молили Бога, чтобы все произошло поскорее. Наконец, когда стрелки часов над камином почти подошли к двенадцати, раздался крик новорожденного. Ребенок заставил ждать своего появления почти двенадцать часов…
   Приехав из церкви, Бет попросила Радклиффа отнести Чарли в спальню, затем велела им с Томасом ждать внизу Стоукс вместе с племянником сапожника, миссис Хартшир, ее дети и Мэгги — новая служанка Чарли — вернулись из церкви чуть позже в экипаже Моубри. Оставив детей на попечение дворецкого, женщины поспешили на помощь к Бет. Молодые мужья видели, как они то и дело бегали вверх и вниз по лестнице и постоянно о чем-то хлопотали Даже Стоукс и тот от волнения не находил себе места. Дождавшись вечера, он уложил детей спать, сам же присоединился к Радклиффу и Томасу — те с нетерпением ожидали вестей сверху.
   И теперь, когда ребенок наконец громко заявил о себе на весь дом, все трое переглянулись и с облегчением вздохнули. «Крик ребенка свидетельствует о его здоровье, но что с его матерью, что с Чарли?» — думал Радклифф; он совершенно обессилел от бесконечного ожидания и от беспокойства за жену и ребенка. Прошло полчаса с тех пор, как Чарли последний раз пронзительно вскрикнула. И ни звука больше. Лорд посмотрел на лестницу, ведущую к спальне. Никого. Впрочем, и Томас беспокоился.
   — Как думаете, что все это значит? — спросил он.
   Вопрос этот оказался каплей, переполнившей чашу терпения. Радклифф выскочил из гостиной и бросился к лестнице. Томас и Стоукс, переглянувшись, последовали за ним.
 
   Бет заканчивала поправлять сбившиеся простыни и помогала Чарли приподняться, когда раздался стук — в дверь яростно молотили кулаками.
   — Я должен немедленно увидеть жену! — закричал Радклифф.
   Миссис Хартшир пропустила его в комнату и тут же захлопнула дверь перед Томасом и Стоуксом.
   — Чарли! — воскликнул лорд, бросившись к постели.
   Чарли сидела, откинувшись на подушки. Необычайно бледная, с рассыпавшимися по плечам волосами, она держала перед собой ребенка. Когда муж подбежал к ней, она подняла на него глаза, и никогда еще в ее взгляде не было столько любви и столько нежности… Лорд в нерешительности опустился на край кровати.
   Чарли улыбнулась:
   — Неужели вы не хотите взглянуть на своего сына, милорд?
   — Сын? — Он уставился на сверток в руках жены. Значит, мальчик?
   — Да. Желаете подержать его?
   Радклифф осторожно взял из ее рук младенца. Взглянув на своего сына, лорд Радклифф почувствовал, что сердце сжалось в груди. Личико было маленькое и сморщенное, глазки закрыты, голова лишь кое-где была покрыта пушком. Младенец сжал кулачки, и на его красном личике появилось выражение крайнего удовольствия. Радклифф вдруг подумал о том, что сын кажется ему самым нелепым существом на свете — и в то же самое время самым восхительным. В глазах его блеснули слезы радости.
   — Господи, какой же он крошечный! — воскликнул молодой отец, не веря своему счастью. Теперь Радклифф не сомневался: они с Чарли поистине сотворили чудо.
   — Вам не следовало бы так говорить, милорд. Он еще заставит вас понервничать!
   В глазах молодой матери вспыхнули веселые огоньки: перед Радклиффом была прежняя Чарли.
   — На самом деле ребенок не так уж мал, — заметила Бет. — Для младенца даже слишком велик. Больше детей, за рождением которых я наблюдала у нас в Уэстерли.
   — Сестра всегда была очень любознательная, — улыбнулась Чарли. — Если в соседней деревне у кого-то начинались роды или, не дай Бог, случалась болезнь, Бет тут же спешила на помощь.
   — Чарли, можно, я покажу ребенка Томасу и Стоуксу? — спросила Элизабет. — А вы пока побудете одни.
   — Да, конечно.
   Радклифф передал ребенка сияющей тетушке, и все женщины тотчас покинули комнату.
   Муж с женой наконец остались вдвоем.
   — Спасибо, — прошептал он, глядя на нее с восхищением.
   Губы их слились в поцелуе.
   — За что, Радклифф?
   — За нашего ребенка.
   — Кажется, вы тоже приложили усилия, чтобы он появился на свет. — Чарли улыбнулась и откинулась на подушки. — Простите меня за сегодняшнее.
   — За что именно? — удивился Радклифф.
   — За то, что испортила наше венчание. Я, право, не хотела, но не могли же мы с Бет спокойно наблюдать, как бьют ребенка!
   — А если бы что-то случилось?
   — Но не в моих правилах оставаться равнодушной к любой беде!
   — И я ни за что не пожелал бы своей жене равнодушия!
   — Правда? — Конечно! Твое сострадание, Чарли, и чувство справедливости — вот то, за что я особенно люблю тебя. Хотя… — Он вдруг усмехнулся. — Как вы решились наброситься на бедного сапожника — в вашем-то положении?! Честно говоря, я очень удивился, когда выяснилось, что женщина, отчаянно молотившая сапожника каблуками, оказалась вашей сестрой.
   — Я старалась не слишком давать волю чувствам, — тветила Чарли с достоинством. — Кстати, этому учили меня вы, милорд.
   — Значит, мы учимся друг у друга, — улыбнулся Радклифф. — Полагаю, так и должно происходить.
 
   А ночью Чарли рассказала мужу все, что узнала от Норвича о судьбе Мэри и ее мужа Роберта. Рассказ жены ошеломил Радклиффа, но теперь он наконец-то понял, что ни в чем не виноват, потому что в любом случае не сумел бы спасти сестру, даже если бы предложил супругам свой экипаж, снабдил оружием и многочисленной охраной. — Норвич все равно рано или поздно добился бы своего. Никто не мог уберечь Мэри от смерти. Ни Радклифф, ни Роберт. Никто не знал о намерениях безумца.
   — Я так счастлива, Радклифф, — прошептала Чарли.
   — И я, любовь моя. — Он нежно обнял жену.
   — Радклифф, ты всегда выполняешь свои обещания?
   — Конечно.
   — Бет сказала, что роды прошли благополучно и в скором времени я смогу вернуться к прежней жизни. Ты догадываешься, что это значит? !
   Лорд Радклифф немного смутился, тотчас же сообразив, к чему клонит его жена, однако решил поддержать ее:
   — И что же это значит, дорогая?
   — То, что скоро мы поедем в твой клуб.
   — Ох, Чарли, — простонал Радклифф. Вот этого никак не ожидал. — А я-то надеялся, что ты забыла об этой затее, — проговорил он со смехом.
   — Ну пожалуйста, Радклифф. Это будет восхитительно.
   — Да, конечно, — проворчал он. — Ведь кто-нибудь членов клуба непременно раскусит Чарлза, и вскоре все узнают, что этот симпатичный юноша — на самом деле леди Радклифф. После этого мне едва ли удастся переступить порог клуба.
   — Не волнуйся. Мы с Бет уже кое-что придумали, так что тебе ничего не грозит.
   — Очередные игры в переодевание? — Лорд, нахмурившись, взглянул на жену.
   — Да. Тебе следовало бы подумать об этом, дорогой супруг. Я снова предстану перед тобой в бриджах в обтяжку. И только ты будешь знать мою тайну. Возможно, нам удастся найти свободную комнату и… — Чарли загадочно улыбнулась.
   Заглянув в ее мерцающие черные глаза, лорд Радклифф тотчас же вспомнил проведенные с нею сладостные мгновения и вдруг почувствовал, что содрогается, охваченый страстью. Ему чудилось, что он снова в жарких объятиях Чарли и она самозабвенно отдавалась ему. А ведь во время ее беременности, за исключением двух последних недель, они по-прежнему предавались любовным играм…
   Но только Чарли, неугомонная и жизнелюбивая Чарли подумать о любовных утехах, оказавшись в шумном клубе.
   — Так когда же, по мнению Бет, вы окрепнете? — спросил лорд, уже не пытаясь скрыть свои сокровенные мысли.
   Чарли просияла:
   — Я всегда знала, что вы истинный искатель приключений, милорд.