Террорист и шпион в равной степени являются тайным, внутренним врагом. Кто он? Кому служит? Что замышляет? Разумеется, нечто ужасное...
   Однако, между обоими, считал Сирилл Клинско, есть существенное различие.
   Выявленный или подозреваемый шпион имеет "хозяина". Ответственные за засылку нелегала могут быть установлены, "репарации" востребованы и адекватные репрессалии предприняты. Одно правительство в этом случае имеет дело с другим правительством, частная организация с такой же и инцидент улаживается в относительно джентльменской манере, даже если речь идет о самых гнусных выходках шпионов.
   Группы террористов не имеют обозримого, юридически определяемого "хозяина". Нормальным считается, что слова "талиб", "мусульманин", "палестинец" или "чеченец" воспринимаются как синонимы слову "террорист". Соответственно этому находятся и ответы на вопросы - кто истинные вдохновители терракта, кому и где наносить удар возмездия?
   И здесь возникает одна из серьезных опасностей, которую приходиться учитывать шпиону по найму. Разведывательные службы в оперативной практике прибегают к тем же методам, какие присущи и действиям террористов. "Агент активного действия" по сути своих приемов не отличается от "городского партизана". Секретные разведывательные организации, правительственные и частные службы испокон веков втянуты в не менее мерзкие и смертельные варианты подрывных игр, чем те, которые приписывают террористам, возможно, не без подсказки самих этих служб. От подрядов, которые внепланово перерастают в боевое столкновение, ни один нелегал поэтому не застрахован.
   Студента Гаврилу Принципа, чьи выстрелы в наследника австрийского престола в Сараево в 1914 году дали формальный повод для Первой мировой войны, "подогревали" мастера из спецслужб. Это установленный факт. Турок Мехмет Али Ага, поднявший руку на Папу Римского 67 лет спустя, тоже имел, вне сомнения, "хозяина", хотя тот и остался формально не выявленным. По немецкому телевидению прошел репортаж, из которого следовало, что бомбардировки Сербии в 2001 году были спровоцированы подстроенными взрывами в общественных местах...
   Подобные "па-де-де" шпионаж и террор исполняют на протяжении веков.
   Затеваемый конфликт требует повода. Для этого подбирается "извинительная" причина для государственного, корпоративного или личного нападения, замысел которого вынашивается по тщательно скрываемым политическим, экономическим, финансовым и другим мотивам. Это забота политическая, она в компетенции "высших кругов". Повод же фабрикуется непосредственно перед "наездом" и занимаются этим специалисты, то есть спецслужба.
   Провокация - особая шпионская операция. Существенным её элементом является абсолютная секретность. Исполнителем выступает шпион, мастерство, методы и роль которого становятся ключевыми для успеха и операции, и обмана общественного мнения.
   Само по себе проведение акции не обязательно засекречивается, она лишь обставляется как чужая работа. Выполнить задачу и свалить вину на жертву дезинформации считается высшим классом шпионского искусства. Предварительный подогрев слухов, маскарад с переодеванием, выход на линию огня и эффектная концовка выполняются не просто безупречно - с блеском. Обман должен восприниматься свидетелями как нечто действительно случившееся. Сомнения заподозривших что-то или докапывающихся до истины снимают агенты "второй линии", ординарного разряда, или заготовленные на этот случай "одноразовые" из подставной террористической группы.
   Нелегал, выполнявший основную работу, конечно, помнит, что к истине он подходил ближе всех. И поэтому быстрее этих всех позаботиться о своей безвестности, говорил цинично Клинско, "чтобы не попасть post mortem в учебник истории рядом с основным героем".
   Существует аксиома: шпионы в состоянии предсказать, спровоцировать и предотвратить конфликт, но войны выигрывают или проигрывают только армии.
   На Алексеевских информационных курсах имени профессора А. В. Карташова курс "Военные открытия XX века, стратегия и структура вооруженных сил XXI века" читал Теофил Барсуков, выпускник 1939 года Высших военно-научных курсов в Париже, работавших по программе бывшей петербургской Императорской Николаевской академии Генерального штаба. Его отец, Лавр Барсуков, унтер-офицер Русского легиона в составе Марокканской ударной дивизии, одной из лучших во французской армии, в мае 1918 года участвовал в "последней русской штыковой атаке" у Суассона, задержавшей наступление немцев на Париж.
   Русские стали "зуавами", то есть марокканскими стрелками, добровольно.
   После Брестского мира, заключенного в 1918 году, российские полки Экспедиционного корпуса во Франции разоружались. Переброшенные с Восточного фронта германские дивизии развивали наступление на Париж. Русских в лицо называли предателями. Удрученные беспорядками дома, оскорбленные в своей национальной гордости, несколько сот офицеров и солдат просили вернуть их на фронт. Французский генштаб, поколебавшись, разрешил формирование Русского Легиона.
   О бое под Суассоном и Русском Легионе остались обрывочные сообщения французской прессы:
   "Полковник Лягард приказал контратаковать атакующих немцев. Отряд русских с офицерами впереди бросается вперед со штыками наперевес сквозь ряды залегших под огнем зуавов. Из 150 бойцов 110 пали на вершинах Вобан. Но противник вынужден был отступить... Бой стоил 85% состава Русского Легиона и почти всех его офицеров".
   "Русский Легион пополнен волонтерами. Сформирован батальон, который будет участвовать в прорыве укрепленной линии Гинденбурга".
   "2 сентября 1918 года. Русский Легион захватил укрепленный опорный пункт немцев Терни-Серни. Стойко выдерживает контратаки".
   "12 сентября 1918 года. Русский Легион после двухчасового кровопролитного боя преодолел три ряда железобетонных укреплений, вклинился в германскую систему обороны, с налету взял массу пленных и крупную добычу. За бой Легион удостоен "Военного Креста" с двумя пальмами на знамя, его чины - "Фуражера" (Разновидность аксельбанта на левое плечо, В.С.).
   Утром 11 ноября 1918 года легионеры получают приказ остановить свои боевые действия. Противник принял условия союзников. Русский Легион маршем проходит Лотарингию, Эльзас, Саар и пересекает границу Германии. На Рейне легионеры становятся гарнизоном во Фридрихсгавене, откуда перебазируются в назначенный для оккупации город Вормс. Командир записал в дневнике: "Удивление и негодование немцев узнавших, что их оккупируют русские, неописуемо. Поднят бело-сине-красный флаг. Слово чести, данное Государем и Россией союзникам, сдержано в лице Русского Легиона".
   После войны легионер Лавр Барсуков изучал оружейную футурологию на Высших военно-теоретических курсах в Париже и затем их белградском отделении. По мнению его сына, Теофила, прозрениями будущего вооружения пехотинца Лавр поклялся заняться, если останется живым, когда хоронил товарищей, павших в "русской штыковой атаке" под Суассоном. Старший Барсуков предвидел "фауст-патрон", который называл "ручным ракетным жалом", и предсказывал ему будущее "личного оружия гренадера XX века". Унтер, вооруженный "7,62 миллиметровой винтовкой образца 1891 года конструкции С. И. Мосина, масса со штыком 4,5 кг", предугадал появление "Стингера", пробивающего бетон и сжигающего "самодвижущиеся и летающие броневые машины". Он сравнивал "ракетное жало" по последствиям своего появления с аркебузой и пушкой, которые превратили доспехи рыцарей и каменные стены замков в картон, полностью поменяв правила войны.
   Его потомок, Теофил Барсуков, консультировал корпорации, производящие вооружения, и считался специалистом по "ручной артиллерии". Он в свою очередь предсказывал, что "запуск с плеча" ядерного заряда "опустит" военные конфликты до уровня диверсионных операций, с одной стороны, и "поднимет" стычки дозоров регулярных армий - спецназ против спецназа - до высот "космической убойности" по причине мощи оружия одиночного бойца, с другой. Танки, самолеты и ракеты пехотинец будет уничтожать "так же, как охотник бил крупную дичь из лука или ружья".
   Концепция безопасности XXI века, утверждал Теофил, складывается как безопасность потребителей. Граждане западных демократий пристально отслеживают, как далеко политики готовы зайти в намерениях развязать войну. Сытый, приобщившийся к спорту не хочет участвовать в боях, за исключением сражений с автоматами, стреляющими шариками с краской. Обыватель считает, что выполнявшаяся призывниками, "пушечным мясом", затем наемниками, "псами войны", работа должна теперь делаться машинами. Развитый Запад настолько превосходит по качеству военной техники другие страны, что вполне готов воевать безопасно для своего населения, то есть со спутников или, скажем, самолетов-невидимок. Избиратель диктует политикам: ведите "чистые" войны с больших высот или вообще перенесите боевые действия в космос, а ещё лучше совершенствуйте разведку, чтобы упредить потенциальную угрозу и нанести "точечный" превентивный удар.
   Войны, ожидающие человечество, Теофил Барсуков называл "асимметричными", поскольку скорость поляризации качеств солдатских сообществ с каждым годом становится стремительнее. В одних странах солдаты могут позволить себе использовать в войне новейшие технологии и технику, в других - нет. Тоже относится к здоровью, питанию и одежде бойцов. В XXI веке сформируется "закрытый клуб" трех или четырех стран, которые Барсуков-младший называл "государствами имеющими", с одной стороны, и неорганизованная, разношерстная "орава не имеющих", с другой. Не имеющие не в состоянии позволить себе развитие или покупку современных военных технологий. Физическое и культурное состояние их недокормленного и недоразвитого населения не даст качественных бойцов и потому армиям "не имеющих" уже никогда, даже в будущем, не суждено сравняться с вооруженными силами "имеющих". По этой причине "бедные" армии в конфликтах поведут себя иначе, чем "богатые". Им придется, избегая прямых столкновений, прибегать к террористическим методам, использовать шпионов-смертников для ударов не по вооруженным силам "клуба", которые им не по зубам, а по их мирному населению, а также применять для этого дешевое оружие, скажем, биологическое или химическое.
   Аналогичные американским системы ПРО и ПВО, с помощью которых можно сбить самолет-невидимку или летящую на цель ракету, в XXI веке смогут позволить себе единичные страны, а возможно и только одна в мире. Однако купить грузовик, начинить его взрывчаткой и подогнать к казарме противника - да. Или катер, чтобы вогнать в борт вражеского ракетоносца. Другими словами, говорил Теофил Барсуков, если я не в состоянии изменить технику войны, саму игру, мне остается одно - поменять её правила по своему произволу.
   Уже в 1980-х становилось все заметнее, что "западные" военные стандарты становятся неприемлемыми в бедных странах. Из-за того, что США ушли слишком далеко, во многих регионах, в особенности после советского вторжения в Афганистан, начался откат в прошлое. Плохо управляемые армейские группы, вооруженные словно "Безумный Макс", совершают хаотичные налеты, исчезают, снова появляются... Регулярные войска стран, которые "не имеют", просто волею обстоятельств обречены вырождаться в орды.
   Классический пример Барсуков видел в Афганистане: ракетная установка, снятая с вертолета, была поставлена на джип. После каждого выстрела, джип заваливался на бок. "У моджахедов не было вертолета, - говорил Теофил, только ракеты. Они приспособили оружие к своим обстоятельствам. До этих людей западные концепции дойдут не скоро... Если вообще это произойдет. Такие армии - просто частные шпионские банды".
   В XXI веке страны "имеющие" приступили к реализации технической революции в вооруженных силах. Готовятся дивизии роботов, которых будут поддерживать ракетные установки, самолеты и танки с дистанционным управлением. Патрульную и дозорную службы возложат на электронные устройства, отслеживающие передвижения противника. Самолеты-разведчики размером с ладонь зависнут над полем боя. Каждый пехотинец "из плоти и крови" получит по несколько роботов-оруженосцев. Его новое оружие обладает высочайшей избирательностью. Оно позволяет наносить точечные удары и только по тщательно выбранным целям.
   Беда в том, что в предстоящей войне "имеющие" будут сражаться с врагом, а "не имеющие" - с кем попало, не отличая солдат от детей и женщин. Чем точнее становится военная технология у одних, тем грубее и неразборчивее средства террора у других.
   Наиболее приемлемым способом борьбы с "Безумными Максами" и терроризмом потомственный футуролог Барсуков считал массированное развертывание шпионажа и контршпионажа, изыскания в области машинных средств сбора информации о потенциальном противнике. Нелегалы, массами внедряемые "странами имеющими" в "страны не имеющие", представлялись ему в виде "молекулярных роботов". "Мета существа", бесцветные словно плексиглас, пластичные как вазелин, размазывающиеся, вытягивающиеся, рвущиеся и снова восстанавливающиеся... По их наводке разведывательные дозоры спецназа со спутников из космоса уничтожают ядерными мини-стингерами выявленные на земле "кассы взаимопомощи", в которых террористы скапливают деньги на покупку грузовика или катера с взрывчаткой, а, может быть, и пары кульков со штаммами сибирской язвы.
   Разумеется, "молекулярные роботы" не смогут подобно легионерам под Суассоном в 1918 году, говорил Теофил Барсуков, держать "в своем лице слово чести", данное отцам-командирам. Биороботы тоже роботы, их мораль будет моралью молекул. Ремеслу современного шпионажа, таким образом, предстоит все-таки выродиться и деградировать, поскольку выродятся и деградируют коррупция и предательство, зависть и тщеславие, а также многое в этом же роде, что и составляет основу ремесла. Шпионов-людей заменит "обволакивающая противника пульпа-невидимка, отсасывающая информацию прямиком в соответствующие центры". (?)
   Это, однако, не умаляет роль человеческого фактора в разведке и контрразведке. "Молекулярные роботы" только открывают новые горизонты для творческого шпионажа, избыточные возможности для взлома информационных банков. Роботы, конечно, будут стоить дешево, но все же и они, признавал Теофил Барсуков, не сделают жизнь дорогостоящих, капризных и эгоистичных шпионов-людей кошмарной из-за перспективы потери доходного занятия. Напротив, она станет намного комфортней и, скорее всего, сведется к просиживанию штанов за компьютером, который будет подавать команды молекулярным собратьям. Виртуальная игра для детей. Шпиономания в электронной версии... Но тем более массированная из-за того, что страх перед шпионами ещё больше усилиться.
   Теоретически станет допустимым, что, скажем, цифровая запись одновременно становится и синхронным излучением секретной информации, которую обеспечит для своей штаб-квартиры "молекулярный робот". Это, во-первых. А, во-вторых, нелегалы, шпионы-люди, охотящиеся за планами правительств или правлений корпораций, тоже увеличатся в числе, поскольку информация "молекулярных" и её анализы в свою очередь вызовут на шпионском рынке бум спроса на "намерения".
   3
   Еще издревле формировалась правительственная и корпоративная практика, согласно которой серьезные политические, военные, финансовые и прочие неудачи, провалы и преступления сопровождаются массированной дезинформацией, провоцированием маний. Эти мании, в особенности шпиономании, вызывают определенный настрой, лишающий массы людей способности адекватно оценивать обстановку. Такие общественные паранойи организуются и проводятся только спецслужбами и, прежде всего, их агентурой в средствах массовой информации.
   Социальные мании представляют собой периоды возбужденности, поводы для которых дают заранее подготавливаемые "дела" о коррупции, интригах в "верхах" и в особенности об активности вражеских шпионов с рассчитываемой заблаговременно реакцией политиков, прессы и просто законопослушных граждан. Воров, террористов, шпионов видят повсюду, общественная честность "других" падает везде и повсюду. Внимание от истинных неудач и виновников провалов отвлечено. Действительно серьезные дела обволакиваются пеной, которую взбивают вокруг надуманных тем.
   Для толкового нелегала или террориста общественные состояния шпиономании весьма благоприятны. В ходе таких кампаний серьезные охотники за шпионами оказываются, обычно против собственной воли, втянутыми в дутую суету, которой по политическим или корпоративным соображениям придается ложная значимость. Верно поставленный классический вопрос - "Кто извлекает выгоду из происходящего?" - дает нелегалу отличные возможности для расширения своего поля деятельности именно в тех кругах, которые как раз и заинтересованы в нагнетании тревоги в собственных политических или корпоративных целях.
   Шпион постоянно оценивает информацию, поступающую от контактных операций, то есть предоставляемую агентурой, относительно затеваемых анти-шпионских или анти-террористических кампаний. Если шпионов или террористов ищут везде, это значит, что их не ищут на самом деле нигде, ресурсы соответствующих служб распылены без учета вариантности уязвимости различных информационных баз или организаций. Приоритетов защиты у объекта разведывательного интереса нет. Другими словами, пока охотники за шпионом "гонят пену", заняты политикой, шпион может спокойно бить точечно.
   Шпион является секретным оружием. Само существо работы заставляет его оставаться тайной. И эта таинственность, неизвестность, скрытность вызывает страх. Это, наверное, единственный надежный друг нелегала в стане противника. Если этот друг отвлекает на себя толпу, которая втягивает в панику - стихийно или по расчету "верхов" - собственные службы безопасности, правительственные или корпоративные, это прекрасно. Такой друг создается впрыскиванием "капельки" заразной тревоги в нужное время и в нужном месте.
   Спустя несколько дней после 11 сентября 2001 года составитель блока новостей одной из американских телекомпаний получил сообщение, что спутник контроля за движением воздушных судов над городом, в том числе и тех, которые врезались в башни ньюйоркского Всемирного торгового центра, подвергся хакерской атаке и был в момент нападения выведен из строя. В результате аварийное предупреждение, которые спутник дает об объектах, покинувших воздушный коридор, не поступило.
   Сведения об "электронной" хакерской атаке, однако, не подтвердились. Попытки найти упоминание о ней в иных источниках, предпринятые в последующие три недели, ни к чему не привели. По всей вероятности, информацию засекретили.
   Что же это было?
   Сирилл Клинско, будь он в добром здравии, наверное, посчитал бы это примером запуска террористических информационных "миазмов" в "канализацию мировой электронной паутины" или чем-то ещё в этом роде. Теофил Барсуков, скорее всего, охарактеризовал бы хакерскую выходку как поступок "Безумного Макса". Вывод из строя спутника контроля за полетами с помощью Интернета он представил бы как продолжение стрельбы из ракетной установки, привинченной к джипу, который заваливался на бок после каждого запуска. Некто в который раз поменял правила войны на собственные, доступные и "по карману".
   Десятки, а возможно и сотни специалистов, шпионов про найму осваивают ремесло программистов: где и как хранятся пароли, как они устроены и как организовать их подбор при взломе, как проскальзывать в "сеть", растворяться в ней и исчезать из неё бесследно, каким образом после определенной доработки откормить на "бэзик-стрит" жирненького сетевого червя, как запустить вирус. Хакер, порезвившись в чужом сайте, с удовольствием оставляет на его титульной странице подобно домушникам свою "кучку". Он невидим, не выявляем, а, стало быть, неуязвим и безнаказан.
   Для нелегала, начинавшего осваивать ремесло, скажем ещё в 1980-е годы, такие опыты связаны с восхитительным, редчайшим ощущением. Возникает совершенно немыслимая по прежним, хотя бы пятилетней давности представлениям ситуация - человек в условиях абсолютной безнаказанности.
   Не следует считать, что так называемый "вирусописатель" хулиганствующий, но все же бескорыстный компьютерный убийца, получающий удовольствие от самого процесса своих гнусных изысканий, и что если его прицельные удары не заказаны, они не могут считаться ударами. Однако, по сути своей это все-таки удары, удары массового поражения. Те самые, которые страны "не имеющие" могут противопоставить в XXI веке технологической мощи "стран имеющих", это удары в стиле "Безумного Макса", мощь которых уже, возможно, дурманит воображение следующего на очереди Абу Нидала или бен-Ладена.
   По оценке специалистов компьютерного антитеррора, мировой "паутине" Интернета суждено погибнуть от компьютерных вирусов к 2010 году. По имеющимся у организации "Message Lab" данным, в 1999 году 1 вирус приходился на 1400 электронных писем. В 2000 году - на 700. Теперь, на пороге XXI века вирусы присутствуют в каждом 300-м послании. Экстраполируя эти результаты, специалисты "Message Lab" обещают, что в 2004 году зараженным окажется каждый сотый e-mail message, а в 2015 году вирусы будут сидеть в 75% электронной корреспонденции. Вирусные атаки, как считают, например, в университете Беркли, являются в большинстве своем организованными.
   После 11 сентября 2001 года ученые и инженеры ускорили осуществление стоящего огромных затрат проекта стопроцентного дублирования управления самолетами, как военными, так и гражданскими, с земли. Если пассажирский "боинг", скажем, выходит из-под контроля, в том числе и в результате постороннего вмешательства на его борту, по радиокоманде через спутник блокируются рули самолета и пилотская кабина как бы "перемещается" в компьютерный центр управления полетами. Центр затем возвращает самолет в нормальное полетное состояние и самостоятельно приземляет на заданном аэродроме. Беспилотное приземление, конечно, сложная задача и не во всякую погоду осуществима... Однако, лучшего средства обезопасить самолеты пока нет. Истребители-перехватчики все равно не успеют, это, во-первых, а пассажиры и команда захваченного террористами "боинга" погибнут, во-вторых.
   Теперь представим себе, что однажды, уже после реализации сверхсложного проекта управления полетами самолетов и их приземления с земли, некий "Безумный Макс" пробивается к электронным штурвалам самолета из глобальной сети Интернета. Он аккуратно разворачивает воздушное судно и направляет его на восстановленный в Нью-Йорке Всемирный торговый центр. Затем, открыв на экране монитора "окошечко" для web-камеры, с удовольствием наблюдает, как самолет снова врезается в небоскреб...
   Незадолго до появления первых сообщений о конвертах со штаммами сибирской язвы в Интернет была вброшена заметка под названием "Почтовое письмо как залог здоровья". Автор писал о принципиальной разнице между электронными и бумажными письмами.
   Обычным письмом послать вирус не безопасно, утверждалось в заметке. То есть, теоретически, конечно, и это возможно, если надеть перчатки, респиратор, пропитать бумажный листок ядом длительного действия, приготовленным из листвы, корней или плодов африканского или азиатского дерева, а письмо вложить в специальный защитный конверт, чтобы не потравить сотрудников почтового отделения. А 17 октября 2001 года лаборатория Касперского сообщила об обнаружении двух интернет-червей, распространяемых в формате "важной" информации о том, как сопротивляться сибирской язве, чьи штаммы могут "прилететь" в конверте.
   Разве это не согласованность?
   Возникла цепочка. Первое звено - цифровой вирус. Второе - почтовый конверт в качестве средства обеспечения безопасности, который на самом деле сам оказывается источником реальной заразы. И третье звено - появление в "паутине" нагнетающей страх перед этой заразой, заметки, являющейся в свою очередь маскировкой нового цифрового вируса. Цифра - материя - цифра. "Безумный Макс" объединил ракетную установку с джипом. И получил желанный результат: дикую и опасную игру по своим страшным правилам.
   Раздел Седьмой "ЗАВЕРБОВАННЫЕ ТЕНИ"
   1
   Государственная безопасность, включая полицию и все её разновидности, ничего общего с утверждением справедливости и борьбой против зла не имели, не имеют и иметь не будут. Эта система вообще наследственно бесполезна, общественная обуза. Служащие её структур лишь путаются под ногами у граждан, которые, организовавшись на основе свободной самодеятельности, в состоянии обеспечивать порядок и спокойствие для себя и сами. Может быть, отлавливание особо изощренных негодяев и требует вмешательства правительства, но под строгим контролем и в исключительных случаях, поскольку именно свободная самодеятельность граждан предупреждает превращение негодяев от рождения в матерых преступников по призванию...
   На Алексеевских курсах идеи эти развивал в рамках предмета "Этика общественной безопасности" бывший сотрудник отдела главного юрисконсульта ЦРУ доктор Питер Солски, называвший себя Петром Петровичем Сальским. Общественная безопасность трактовалась им как жесткий безостановочный процесс конституционной защиты в первую очередь и главным образом рядового человека, его собственности, а также интересов и собственности коммерческих и общественных объединений. Доктор Солски отлучал от общественной безопасности безопасность государственную, то есть защиту государства и его учреждений, которой - и не более того! - должны заниматься правительственные органы. Забота об общественном спокойствии перепоручаться правительству не должна. В противном случае, это ведет к стагнации и деградации правоохранительной системы. Правительственные служащие, как и вообще чиновники, изначально способны, во-первых, защищать только собственные интересы и самих себя, а, во-вторых, в силу обладания вооруженными структурами и тюрьмами, внушающими обывателю страх, неминуемо выходят из-под контроля. Последствия: правительственные правоохранительные органы пронизывает подозрительность, с одной стороны, и одновременно равнодушие, с другой, в отношении всех без исключения граждан, а граждане, соответственно, проникаются правовым цинизмом. Сообщество прокуроров, следователей и специальных агентов исподволь плодит эксплуататоров людских страхов, мастеров подлога, предателей доверившихся им людей, лгунов и извратителей истины.