Общее собрание города состоит из 76 человек:
   Мэр
   Два депутата от капитула
   Старшина (синдик) приходского духовенства
   Два депутата от президиального суда
   Один депутат от университета
   Главный начальник полиции
   Четыре заседателя
   Двенадцать советников
   Королевский прокурор президиального суда
   Городской прокурор
   Два депутата от ведомства вод и лесов
   Два депутата от податного округа
   Два представителя от соляного амбара
   Два представителя от торгов
   Два от монетного двора
   Два от коллегии адвокатов и прокуроров
   Два представителя торгового суда
   Два представителя нотариусов
   Два от коллегии торговцев
   Наконец, по два депутата от каждого из 16 приходов.
   Именно последние призваны представлять собственно народ и, в частности, промышленные корпорации; мы видим, что все устроено таким образом, чтобы постоянно держать их в меньшинстве.
   Когда в городской коллегии появляются вакантные места, именно общее собрание делает свой выбор из трех претендентов, представленных на каждую вакансию.
   Большинство мест в городском совете не закреплено за сословиями, как я видел это во многих других муниципальных конституциях, то есть избиратели не обязаны выбирать либо судью, либо адвоката и т. и., поскольку члены президнального суда находят такой порядок весьма дурным.
   Президиальный суд терзается самой жестокой ревностью по отношению к городской коллегии и, как я подозреваю, возмущается таким недостатком муниципальной конституции, как содержащееся в ней малое количество привилегий. По его мнению. "испрашивать совета у общего собрания, слишком многочисленного и состоящего частично из мало образованных людей, следовало лишь в случае отчуждения общинных владений, займа, учреждения акциза и выборов городских должностных лиц. Все прочие дела возможно подвергать обсуждению в более узком собрании, состоящем только из высших чинов. Членами такого собрания могли бы быть только главный наместник сенешальства, королевский прокурор и двенадцать других нотаблей, взятых от шести корпусов - духовенства, магистратуры, дворянства, университета, коммерсантов, буржуа и других неназванных здесь сословий. Выбор высших должностных лиц в первый раз будет доверен общему собранию, а впоследствии - собранию нотаблей или тому сословию, от которого должно быть избрано каждое данное должностное лицо".
   Все государственные чиновники, входившие в состав муниципальных коллегий при Старом порядке, либо купив должность, либо получив ее по праву принадлежности к знати, часто походят на нынешних чиновников названием исполняемых ими обязанностей, а иногда даже и природой самих этих обязанностей. Но они глубоко разнятся своим положением, и на это нужно обратить особое внимание, если мы не хотим прийти к ошибочным выводам. Почти все чиновники при Старом порядке в действительности принадлежали городской знати еще до того, как были облачены общественными функциями или добивались должности для поучения дворянского достоинства. У них не было и мысли покинуть свой пост, равно как не было надежды подняться выше: и этого обстоятельства было достаточно, чтобы видеть в тогдашнем чиновничестве нечто совсем иное, чем то, что мы знаем под этим именем в наши дни.
   Записки муниципальных чиновников.
   Из них явствует, что городское управление создавалось Людовиком XI на обломках прежнего городского демократического устройства, причем преобразователь следовал вышеозначенной системе сосредоточения большинства политических прав в руках одного только среднего сословия и ослабления народной власти, а также создания значительного числа муниципальных должностей с целью заинтересовать в своих преобразованиях как можно большее число лиц, щедрой раздачи дворянского достоинства и пожалования всякого рода привилегий тем лицам, в руках которых находилось управление.
   В той же самой записке мы находим и жалованные грамоты преемников Людовика XI, которые признают новое городское устройство, одновременно еще более ограничивая власть народа. Мы узнаем, что в 1485 г. грамоты, дарованные на сей случай Карлом VIII, были оспорены жителями Анжера перед парламентом, точно так же, как в Англии прошли судебные процессы, возбужденные против городских хартий. В 1601 г. появляется еще одно уложение парламента, определяющее политические права, вытекающие из королевской хартии. Но в последствие подобными делами ведает один лишь королевский совет.
   Из той же записки следует, что по постановлению королевского совета от 22 июня 1708 г. не только на пост мэра, но и на все прочие должности в городской коллегии общее собрание представляет трех кандидатов, из которых король выбирает достойного. Из постановления вытекает также и то, что по постановлению совета от 1733 и 1741 г. торговцы могли испрашивать для себя места заседателя или советника (речь идет о постоянных советниках). Наконец, мы обнаруживаем здесь, что в ту эпоху городская коллегия была уполномочена распределять полученные от налогов суммы на приобретение инструментария, размещение войск, содержание военнослужащих, неимущих, береговую стражу и найденных детей.
   Далее следует очень длинный перечень трудов, коими занимаются городские чиновники и кои с лихвой оправдывают, по их мнению, привилегии и пожизненный характер должностей, которые они так боятся утратить. Весьма любопытны многие из причин, которыми они объясняют трудность выполняемых ими работ. Вот пример тому: "Основное их занятие, -говорится в записке, состоит в рассмотрении финансовых вопросов, постоянно возникающих из-за беспрестанного увеличения налогов, соляной пошлины, права на пробу драгоценных металлов, записи актов, недозволенного взимания налогов за право регистрации с дворянских имений, находящихся во владении буржуа. Иски по поводу этих обложений принуждают членов городской администрации от имени города вести процессы в различных судебных инстанциях, в парламенте или королевском совете, дабы противостоять притеснениям, заставляющим всех стенать. Тридцатилетний опыт отправления своих обязанностей научает их, что жизни едва хватает, чтобы остеречься козней и капканов, которые беспрестанно расставляют горожанину уполномоченные всевозможных откупов с целью сохранения своих должностей".
   И самое любопытное, что все это пишется самому генеральному контролеру, чтобы склонить его к поддержке обращающихся к нему - настолько сильна была привычка смотреть на компании по сбору налогов как на врага, на которого можно нападать со всех сторон, не опасаясь чьего-либо неодобрения. Привычка эта, все более укоренявшаяся и распространявшаяся, привела к тому, что в государственной казне видели ненавистного и злобного тирана, не радетеля за общее благо, но общего врага.
   "Впервые собрание всех должностных лиц, - добавляет та же записка, -было созвано в городской постановлением королевского совета от 4 сентября 1694 г. за сумму 22.000 ливров, то есть в том году должности были выкуплены за эту сумму. Постановлением от 26 апреля 1723 г. к городскому чиновничеству были присоединены еще должности, созданные эдиктом от 24 мая 1722 г., иными словами, городу позволили их выкупить.
   Другим постановлением от 24 мая 1723 г. городу позволено было сделать заем в 120.000 ливров для приобретения названных должностей. Еще одно постановление от 26 июля 1728 г. разрешало заем в 50.000 ливров для выкупа должности секретаря регистратора городского совета. "Город, говорится в записке, -выплатил эти деньги, чтобы сохранить свободу выбора и позволить должностным лицам, избранным кто на два года, а кто и пожизненно, пользоваться различными правами и льготами, связанными с их полномочиями".
   Поскольку часть муниципальных должностей была восстановлена ноябрьским эдиктом 1733 г., 11 января 1751 г. было издано постановление королевского совета по прошению мэров и старшин, по которому цена выкупа была определена в сумме 170.000 ливров, для ее уплаты было разрешено отсрочить выплату городских акцизов на 15 лет.
   Этот пример являет собой прекрасный образчик городского управления при Старом порядке. Город принуждают погрязнуть в долгах, а затем ему позволяют устанавливать чрезвычайные налоги для избавления от долгов. К этому следует лишь добавить, что позднее временные налоги превращаются в постоянные и, как я часто подмечал, из них уже государство берет свою долю.
   Записка продолжает: "Лишь после основания королевского судебного ведомства муниципальные чиновники были лишены своих весьма обширных судебных полномочий, дарованных им Людовиком XI. До 1669 г. они сами ведали всеми спорами между хозяевами и их работниками. Отчет о выплате пошлины отдавался интенданту в силу всех постановлении о создании или отсрочке названных пошлин".
   Из записки мы узнаем также, что заседающие в общем собрании депутаты от 16 приходов, речь о которых шла выше, избираются различными компаниями, коллегиями или общинами и являются в строгом смысле слова уполномоченными делегирующего их небольшого коллектива. По каждому делу они связаны данными им инструкциями.
   Наконец, записка демонстрирует, что в Анжере, как, впрочем, и повсюду, расходы независимо от их характера должны утверждаться интендантом или королевским советом. Нужно признать также, что в том случае, когда городское управление отдается в полную собственность определенным людям, пользующимся вместо фиксированного жалованья известными привилегиями, избавляющими их лично от последствий их собственного правления для остальных сограждан, - в этом случае административная опека может оказаться необходимой.
   Вся эта записка, в остальном довольно неумело составленная, обнаруживает необычайный страх части должностных лиц перед изменением существующего порядка вещей. Все виды оправданий, добрых и дурных, собраны ими в интересах поддержания status quo.
   Записка субделегата.
   Интендант, получив две эти противоположные по смыслу записки, желает узнать мнение своего субделегата. И субделегат, в свою очередь, излагает свое мнение.
   "Записка муниципальных советников, - говорит он, -не заслуживает того, чтобы на ней останавливаться; она имеет только одну цель - заставить уважать привилегии этих чиновников. Записку же президиального суда можно с пользою принять к сведению, но нет смысла предоставлять все привилегии, требуемые высшими чинами".
   По мнению субделегата, устройство городского совета давно уже следовало бы улучшить. Он сообщает нам, что мэр на протяжении всего срока исполнения им своих обязанностей помимо уже известных нам льгот, коими обладали муниципальные чины Анжера, имел жилище, обходившееся по меньшей мере в 600 франков, получал 50 франков жалованья и сверх того еще 100 франков на почтовые расходы и жетоны. Прокурор-синдик и регистратор также имели жилище. Дабы освободиться от уплаты пошлин и акцизов, муниципальные чиновники устанавливали для каждого из своего круга специально предусмотренный размер потребления: каждый из них мог беспошлинно ввозить в город известное количество бочек вина в год и т.д. по всем товарам.
   Субделегат не предлагает предоставлять лишь муниципальным чиновникам налоговых льгот, но он желал бы, чтобы их подушное положение, являющееся строго регламентированным и явно недостаточным, ежегодно устанавливалось бы интендантом. Он хочет также, чтобы эти чиновники подобно всем прочим делали бы добровольный взнос, от которого они были освобождены неизвестно в силу каких обстоятельств.
   Муниципальные чиновники, говорится кроме того в записке, занимаются составлением списков горожан по уплате подушной подати, но они относятся к этому поручению без должного внимания и произвольно. А интендант ежегодно получает множество нареканий и прошений. Было бы предпочтительнее, чтобы отныне это распределение производилось в интересах каждой компании или общины ее членами в общем установленном порядке. На долю муниципальных чиновников выпадало бы тогда лишь распределение подати среди буржуа и прочих лиц, не принадлежащих никакой корпорации, например, среди ремесленников и домашних слуг.
   Записка субделегата подтверждает сказанное муниципальными чиновниками: в 1735 г. муниципальные должности были выкуплены городом за 170.000 ливров.
   Письмо интенданта генеральному контролеру.
   Собрав все эти документы, интендант обращается к министру. "В интересах жителей и общего блага, -говорит он, -было бы полезно сократить городскую коллегию, слишком большое число членов которой постоянно находятся на общественном попечении по причине используемых ими льгот".
   "Я был поражен, -добавляет интендант, - величиной суммы, выплаченной в Анжере за все время для выкупа муниципальных должностей. Эти выплаты, употребленные на полезные предприятия, обернулись бы большой пользой для города, который напротив, ощущает одну лишь тяжесть власти и привилегий этих чиновников". "Внутренние злоупотребления этой администрации заслуживают всяческого внимания со стороны королевского совета, -добавляет интендант. Помимо расходов на жетоны и свечи, потребляющие годовой фонд 2.127 ливров (это была сумма, предусмотренная для подобных расходов нормальным бюджетом, время от времени предписываемым городам королем) , общественные суммы употребляются и расходуются по усмотрению чиновников на секретные нужды; и королевский прокурор, владеющий своей должностью на протяжении 30 или 40 лет, до такой степени держал в руках всю администрацию, скрытые пружины которой были известны лишь ему, что жители ни разу не имели возможности получить хоть малейшие сведения об использовании общественных фондов". И как следствие, интендант спрашивает позволения министра сократить городскую коллегию до одного мэра, назначаемого на 4 года, шести заседателей, назначаемых на шесть лет, одного прокурора, назначаемого на 4 года, шести заседателей, назначаемых на шесть лет, одного прокурора, назначаемого на восемь лет, и пожизненно назначаемых регистратора и сборщика.
   В остальном же предлагаемый интендантом состав городской коллегии такой же, как и предлагаемый им состав коллегии города Тур. По его мнению, следует:
   1. Сохранить общее собрание, но только как коллегию выборщиков, предназначенную для избрания муниципальных городских лиц.
   2. Создать чрезвычайный совет нотаблей, предназначенный для выполнения обязанностей, предписываемых общему собранию эдиктом 1764 г. Совет состоит из 12 членов, имеющих полномочия "а 6 лет и избираемых не общим собранием, но двенадцатью коллегиями, которые почитаются именитыми, причем каждая коллегия избирает своего представителя. В качестве таких коллегий нотаблей он называет следующие:
   Президиальный суд
   Университет
   Податной округ
   Управление водами и лесами
   Ведомство соляного амбара
   Откупное ведомство
   Управление монетным двором
   Адвокаты и прокуроры
   Торговые судьи
   Нотариусы
   Торговцы
   Буржуа
   Следует заметить, что почти вся знать имела должности, а все .должностные лица были знатью. Из этого, как и из множества подобных примеров в подобных документах, следует, что средние слои были жадны до должностей и, как и в наши дни, не видел иной сферы приложения своих сил, кроме общественной деятельности. Как я указывал в тексте книги, единственной разницей было то обстоятельство, что в прежние времена люди покупали те пустяки, что дают служебные места, а ныне просители должности требуют, чтобы им оказали благодеяние, отдавая ее задаром.
   Из приведенного проекта интенданта явствует, что реальная 'власть в городе была сосредоточена в чрезвычайном совете. Данное обстоятельство окончательно ограничивало доступ к административной деятельности очень узким кругом буржуазии, так, единственное собрание, в котором народ еще изредка появляется, сохраняет за собой лишь право избрания муниципальных чиновников и не имеет возможности высказать свою точку зрения. Следует заметить также, что интендант обнаруживает больше ограничительных и антинародных тенденций, чем. король, передавший своим эдиктом, по-видимому, основные функции городского управления общему собранию.
   Но, в свою очередь, интендант более либерален и демократичен, чем буржуа, по крайней мере если судить по цитируемой мною" записке, в которой знать другого города высказывает намерение отрешить народ даже от права выборов городских чиновников, оставляемого за народом королем и интендантом.
   Как мы могли заметить, интендант пользуется двумя понятиями-буржуа и торговцы - для обозначения двух различных категорий нотаблей. Представляется небесполезным дать точное' определение указанным словам, чтобы продемонстрировать, на сколько мелких частей была раздроблена буржуазия и сколько видов мелкого тщеславия ее снедало.
   Слово буржуа имело как широкий, так и узкий смысл: оно обозначало людей, принадлежащих к среднему классу, и кроме того, известное число людей в рамках этого класса. "Буржуа являются все те, кому их происхождение и состояние позволяло' жить благопристойно, не предаваясь никакому труду, приносящему доход", -говорится в одной из записок, созданной по результатам проверок в 1764 г.
   Из продолжения записки мы видим, что слово буржуа не применяется к тем, кто входит либо в компании, либо в промышленные корпорации; но точно определить, к кому оно должно быть применено, кажется довольно затруднительным. "Ведь среди приписывающих себе название буржуа можно часто встретить лиц, коим оно не подходит, хотя они и предаются праздности; в остальном же они лишены состояния и ведут жизнь безвестную и темную. Буржуа же, напротив, всегда должны отличаться своим состоянием, происхождением, талантами, нравами и образом жизни. Входящие в цехи ремесленники никогда не могут быть возведены в ранг нотаблей".
   Торговцы наряду с буржуа составляли второй тип людей, не принадлежавших ни компании, ни корпорации. Но где границы этого небольшого класса? "Следует ли смешивать торговцев низкого происхождения и ведущих мелкую торговлю с крупными торговцами?", -говорится в записке. Для разрешения возникших затруднений записка предлагает возложить на старшин ежегодное составление списка именитых торговцев с предоставлением данного списка старшине торговцев, чтобы тот приглашал для обсуждения дел в городском совете лишь тех, кто занесен в списки, Предписано было составлять списки тщательно, дабы в них не попали слуги, разносчики, возчики и люди прочих низменных занятий.
   3. (к стр.43 )Одной из самых выдающихся черт городской администрации XVIII века было не столько уничтожение всякого народного представительства и вмешательства в общественные дела _ города, сколько исключительная изменчивость правил, которым подчинялась городская администрация, и такое положение, при котором права то раздавались, то отбирались, то возвращались, то расширялись, то урезались, менялись на тысячу ладов и беспрестанно. Никто не обратил еще должного внимания на беспрестанное изменение регулирующих городскую жизнь законов, а между тем данное обстоятельство лучше других показывает, какому унижению подвергались местные вольности. Одной этой изменчивости законов было достаточно, чтобы с самого начала разрушить любую идею, всякий вкус к воспоминаниям, всякий местный патриотизм в действии институтов, которые более всего к нему располагали. Таким образом подготавливалось великое разрушение прошлого, осуществленное Революцией.
   4. Сельская администрация в XVIII веке (по материалам интендантства Иль-де-Франс). (к стр.44)
   Документы, о которых пойдет речь, взяты мною из многих подобных, чтобы показать некоторые формы приходской администрации, часто присущую ей медлительность и, наконец, показать, что представляло собою общее собрание прихода.
   Например, речь идет о починке дома священника и колокольни в сельском приходе Иври провинции Иль-де-Франс. К кому следует обратиться, чтобы произвести ремонт? Как определить, на кого должно лечь основное бремя расходов? Как выручить необходимую сумму?
   1. Письменное прощение священника, адресованное интенданту, сообщает, что колокольня н дом нуждаются в срочной починке; что предшественник просителя пристроил к упомянутому дому ненужные строения и полностью исказил характер всей постройки; что, поскольку жители это допустили, то им и следует нести бремя предстоящих расходов на восстановление жилища в прежнем виде с правом последующего взыскания суммы с наследников бывшего священника.
   2. Ордонанс интенданта (от 29 августа 1747 г.) , приказывающий по просьбе интенданта созвать приходское собрание для обсуждения вопроса о необходимости требуемых священником работ.
   3. Постановление прихожан, в котором они объявляют о своем
   -решении не противиться починке дома священника, но не согласны с проведением ремонта колокольни в виду того, что колокольня выстроена над хорами, а хоры обязан ремонтировать священник, получающий крупные суммы в виде десятины. (Действительно, постановление королевского совета, датированное концом прошлого столетия (1695 г.), починку хоров вменяло в обязанность тех, кто владел правом сбора десятины в приходе, тогда как прихожане должны были поддерживать в порядке один только неф) .
   4. Новое распоряжение интенданта, который в виду открывшегося противоречия в фактах посылает архитектора, г-на Кордье,
   _чтобы произвести посещение и описание дома священника и колокольни, составить смету работ и провести расследование на месте.
   5. Протокол всех означенных выше действий, констатирующий, в частности, что во время расследования посланнику явилось известное число жителей Иври; они потребовали внести в протокол их мнение за или против притязаний священника. По-видимому, эти люди - местные дворяне, буржуа, крестьяне.
   6. Новый ордонанс интенданта, сообщающий, что вниманию жителей и собственников Иври на новом общем собрании, созванном по просьбе синдика, будут представлены сметы, составленные .архитектором по указанию интенданта.
   7. В соответствии с этим ордонансом созывается новое собрание прихода, на котором прихожане настаивают на своем предшествующем решении. 8. Ордонанс интенданта предписывающий:
   1) в присутствии субделегата и в его резиденции в Корбейле приступить к отдаче с торгов работ, занесенных в смету; отдача с торгов должна происходить в присутствии священника, синдика и других наиболее знатных жителей прихода.
   2) в виду опасности промедления возложить всю сумму расходов на прихожан с предоставлением права вести дело обычным судебным порядком тем из них, кто упорствует в своем мнении, что колокольня составляет часть хор и должна быть отремонтирована за счет получателя десятины.
   9. Уведомление всем сторонам о явке в Корбейль, где будет иметь место аукцион и отдача с торгов.
   10. Прошение священника и некоторых прихожан не возлагать административные издержки, как обычно, на берущего подряд с торгов, ибо издержки эти очень значительны и могут помешать найти подходящего полрядчика.
   II. Указ интенданта, провозглашающий, что расходы по организации торгов будут утверждены субделегатом и что сумма оных должна составить часть общих расходов на торги и налогообложение жителей.
   12. Полномочия, переданные некоторыми знатными прихожанами некоему г-ну Х для присутствия на торгах и изъявления согласия на подряд по заранее составленной архитектором смете.
   13. Удостоверение синдика в том, что обычная в таких случаях процедура объявления и извещения имела место.
   14. Протокол торгов.
   Сумма необходимых ремонтных работ . . . 487 ливров
   Издержки на производство торгов. . 237 лив. 18 су 6 денье
   -------------------------------
   724 лив. 18 су 6 денье
   15. Наконец, постановление совета (от 23 июня 1748 г.) об утверждении суммы обложения прихожан, необходимой для покрытия вышеозначенных расходов.
   Как вы можете заметить, во всей этой процедуре неоднократно поднимался вопрос о созыве приходского собрания. Перед вами - протокол одного из таких собраний. Он продемонстрирует читателю, каким образом вообще велись дела в подобных случаях.
   Вот документ, заверенный нотариусом: "Сегодня по окончании обедни на обычном и привычном месте по звону колокола для участия в собрании жителей означенного прихода в присутствии X, нотариуса Корбейля, нижеподписавшегося, и нижепоименованных свидетелей явились: г-н Мишо, виноградарь, синдик означенного прихода, представивший указ интенданта, дозволяющий созыв собрания; он дал зачесть указ и потребовал удостоверения в исполнении своих обязанностей.
   Вслед за ним выступил житель означенного прихода, заявивший, что колокольня выстроена над хорами и, следовательно, находится на попечении священника. Затем выступили также (следует перечень лиц, которые, напротив, поддержали прошение священника) ... Потом собранию представились 15 крестьян, работников, каменщиков, виноградарей, присоединившихся к тому, что говорили выступавшие прежде. Также явился и г-н Рембо, виноградарь, сказавший, что в этом деле он вполне полагается на решение г-на интенданта. Также выступил г-н X, доктор Сорбонны, священник, настаивавший на показаниях и намерениях, изложенных в его прошении. По поводу всего вышесказанного присутствующие на собрании потребовали составления документа. Совершено в указанном месте Иври, напротив кладбища означенного прихода в присутствии нижеподписавшихся; составлялся настоящий акт от 11 часов утра до 2 часов пополудни".