На светлом небе птицы были хорошо различимы, и удалось заметить, где они спустились вниз и скрылись в утесах предгорья.
   - Рано утром мы будем у "него", - сказал Харка, и спутникам его стало ясно, что речь идет об охоте только на самца, хвостовые перья которого представляли главную ценность.
   Ночью им снова пришлось пробираться сквозь чащу леса, переправляться через ручьи, пришлось даже обойти гору, которая была как раз на пути к орлиному гнезду.
   Придерживаясь опушки леса, индейцы добрались до русла ручья, который ранней весной, несомненно, был полноводным и бурным, а сейчас становился мелким и спокойным. Прямо перед ними открылись утесы. Индейцы остановились. Они спрятались за большим камнем, абсароки приготовили луки и стрелы, а Харка зарядил ружье. Высоко над ними было видно гнездо.
   Взошло солнце. Самец появился на краю скалы и расправил огромные крылья. На левом крыле были заметны следы старой раны: не хватало нескольких перьев. Две тоненькие шейки с маленькими головками показались над краем гнезда - у орлиной пары были птенцы.
   Хищники заметили людей, притаившихся за камнем. Самец сразу же взмыл в воздух и принялся кружить, подлетая все ближе к камню. Грудь его была открыта, и попасть в нее было нетрудно, но, подумал Харка, с такой высоты он может упасть на высокие скалы, и его трудно будет достать. Харка решил подождать. Однако спутники его рассудили иначе. Молодые абсароки выстрелили из луков.
   Орел был убит. Со стрелами в груди он стал плавно падать и попал крылом в расселину скалы, которая словно палец торчала по соседству с гнездом. Самка раскрыла крылья, прикрывая птенцов, и, выставив вперед клюв, приготовилась защищать их.
   Харка мог бы спокойно выстрелить и убить ее, но он считал, что цель охоты достигнута, и положил руку на лук стоящего рядом спутника, давая знать, что стрелять не надо, сам же, оставив ружье, отправился добывать повисшего на скале орла.
   Сначала он скрытно подобрался к скале, а когда оказался у ее подножия, избрал для подъема противоположную от гнезда сторону, чтобы самка не видела его. Вынув из ножен нож и зажав его в зубах, дакота стал подниматься.
   Да, Харка узнал орла. Это была та самая птица, с которой он еще мальчиком имел опасную встречу, а потом подружился и жил в мире до тех пор, пока у орла не зажила рана и он не стал снова летать. Вероятно, птицу потревожили строители железной дороги, и поэтому она переселилась далеко на север и нашла здесь новое место для постройки гнезда. И вот орел мертв. Но пусть же вырастут новые сильные птицы. Именно ради этого Харка и остановил охоту.
   Подъем был нелегок. Выступы скалы обламывались под ногами, и чем выше, тем меньше попадалось этих выступов. Он был уже на уровне гнезда, и птенцы, выглядывающие из-под крыльев матери, заметили его, но самка следила за действиями абсароков, которые швыряли в нее камни. Харке удалось бросить лассо и зацепить застрявшую птицу. К счастью, оказалось достаточно одного рывка, и орел медленно заскользил по скале вниз. Харка принял тяжелую птицу на спину.
   И тут произошло то, чего охотники опасались. Самка заметила Харку и бросилась из гнезда на него, приготовившись нанести клювом страшный удар. Но мертвый орел, распластавшись на спине Харки, укрывал его спину и голову. Ничего не добившись, орлица снова вернулась в гнездо.
   Медленно спускался Харка с тяжелой ношей. Спуск занял вдвое больше времени, чем подъем и стоил значительно больших усилий. Почувствовав под ногами землю, Харка глубоко вздохнул. С орлом за спиной, с распростертыми над его плечами крыльями, словно человек-птица, направился он к опушке леса, где укрылись поджидающие его абсароки. Орлица еще раз подлетела к Харке, снова пыталась наскочить на него, но, ускорив шаг, Харка поспешил укрыться между деревьями, где птице было уже до него не добраться.
   Подошли спутники. Харка, сбросив с плеч птицу, тяжело опустился на землю и какое-то время даже не мог пошевелиться.
   - Добыча ваша, берите ее, - сказал он молодым воинам.
   Абсароки чувствовали себя неловко, они понимали, что поспешили с выстрелом, и договорились, что драгоценные хвостовые перья должны принадлежать Харке, доставшему орла. Они решили, что, доставив орла в поселок, расскажут, как происходила охота, вождям и старейшинам и попросят их на торжественном костре совета вручить Харке орлиные перья.
   Один из воинов, который лучше знал местность, повел их к лагерю. Трое охотников по очереди несли тяжелую птицу Двигались они довольно быстро, но до наступления вечера еще не достигли поселка. Решили немного отдохнуть и остановились на высотке, откуда хорошо была видна прерия. Перед ними открылась довольно свежая бизонья тропа. Это был широкий, вытоптанный в траве путь.
   - Прислушайтесь, - сказал Харка.
   Все трое хорошо различили приближающийся топот.
   - Бизоны, - сказали абсароки.
   - Мустанги, - произнес Харка.
   И действительно, вскоре из рощицы вылетел табун лошадей с длинными хвостами и развевающимися гривами. "Что могло их так испугать?" - подумал Харка. А мустанги пронеслись мимо и исчезли за волнистыми складками Местности.
   - Удивительно, - сказал Харка.
   - Ш-ш-ш-ш, - произнесли его спутники. - Это духи.
   И опять в рощице послышался шум. Из леса вышел один-единственный жеребец, подошел к ручью и наклонил голову, чтобы напиться. Буланый жеребец. Необыкновенно красиво сложенный. В его спокойных легких движениях чувствовалась сила и ловкость.
   Что за конь!
   Когда буланый утолил жажду и поднял голову, Харка замер в восторге: вечерние лучи солнца освещали не просто прекрасного вожака табуна, не просто резвого скакуна, не просто отважного коня, нет, - животное, которое стояло у воды, было чем-то неизмеримо большим.
   Жеребец повернулся, отскочил от воды и понесся по долине, звонко ударяя копытами по земле. Его никто не преследовал, напротив, казалось, что он сам за кем-то гонится. Но вот он вдруг остановился, закружился на месте, защелкал челюстями, будто кусал кого-то невидимого. Потом взмыл на дыбы и замахал передними ногами в воздухе. Длинный хвост его стелился по земле, грива развевалась. Крутой изгиб шеи, дикие прыжки, оскаленные зубы - все выражало неудержимую злобу. Потом конь поскакал кругами, снова поднялся на дыбы и вдруг на полном галопе понесся по вечереющей прерии и растворился вдали.
   - Что за конь!
   Харка пристально всматривался в темнеющую даль, не теряя надежды еще раз увидеть это чудо, но мустанг больше не появлялся
   Еще до полуночи трое охотников достигли поселка. Собаки забеспокоились и подняли вождя мирного времени. Когда абсароки подошли с Харкой к палатке вождя, навстречу им вышел уже одетый старик. Увидев убитого орла, он не сдержал возгласа удивления.
   Возвратившиеся охотники получили сытный ужин и рассказали вождю об охоте. Но вождь заметил, что они взволнованы не только охотой.
   - Что же еще?
   На этот вопрос старого вождя молодые воины только приложили ко рту руки. Потом старший все же решился:
   - Когда мы возвращались домой, мы видели одержимого духами коня. Очень близко...
   Вождь взглянул на Харку, точно спрашивая, а что скажет об этом он.
   - Я никогда не видел такого коня, - сказал дакота. - Он сильнее, неистовей всех других мустангов, с которыми мне приходилось иметь дело. Он боролся с каким-то невидимым врагом...
   - Этот жеребец борется с духами, - прошептал вождь. - Но он также нападает и на всех, кто встречается ему на пути. Другие кони боятся его. Недавно он насмерть загрыз вожака табуна. Мы нашли убитого им мустанга. Это конь духов.
   Продолжать разговор желание у всех пропало. Одолеваемые усталостью спутники Харки распрощались, оставив орла до утра в палатке старого вождя.
   Улегся спать и вождь, улегся Харка на свои многочисленные одеяла. Во сне он теперь видел коня, необыкновенного, одержимого духами коня. Ночью он размышлял о нем, как бы мог размышлять о своем очень большом и сильном враге, которого решил сделать своим другом. Одинокий, дикий, наводящий на окружающих ужас, этот конь ему показался похожим на него самого. Что знают о нем - Харке - абсароки? О нем, Твердом Как Камень, Убившем Волка, Охотнике На Медведя, сыне Матотаупы? О нем, которого белые люди называют Гарри? Он даже не назвал им своего настоящего имени. Они даже не догадывались, кто он на самом деле такой. А между тем имя Харка или Гарри могли знать и жители этой далекой глуши, ведь дела его не" могли остаться неизвестными в прериях и Скалистых горах. Нет, если он не хочет привлекать к себе внимания, навлекать на себя презрение или участие, ему не следует называть свое имя. Ни Гарри, ни Харка, ни Твердый Как Камень.
   Абсароки были готовы оставить в своих палатках смелого охотника и дать ему в жены одну из девушек поселка. Старый вождь не один раз делал совершенно ясные намеки на это. Но маленькая группа абсароков, уединенно живущая в долине гор, не занимала мыслей и чувств Харки. Он хотел быстрее попасть к сиксикам, скорее увидать своего кровного брата Сильного Как Олень и вместе с ним стать воином.
   Через три дня после возвращения с охоты на орла Харка распрощался с гостеприимными абсароками. Юный стрелок, стрела которого наиболее точно поразила орла, вручил ему в качестве дара хвостовые перья. Харка сравнил полученные перья с теми двумя, которые с детских лет сохранялись у него. Они очень подходили друг к другу, несмотря на то что росли в разное время. Нет, он не ошибся. Это тот орел, у которого его Серый, защищая своего хозяина, выдрал из хвоста перья. Шкуру гризли Харка оставил в поселке. Ожерелье из когтей и зубов было достаточным свидетельством совершенного подвига.
   Почтительно простился Харка со старейшинами и, провожаемый юношами и мальчишками, отправился в путь. Он был щедро снабжен провиантом, конь его хорошо отдохнул и был полон сил.
   Харка уехал рано, когда солнце еще не нагрело воздуха. Он торопился наверстать упущенное время, но не сожалел о задержке: дни, проведенные у абсароков, оставили у него теплые воспоминания и хотя полностью не могли заставить забыть пережитое в лагере строителей железной дороги, однако все неприятное, связанное с теми временами, отодвинулось теперь куда-то очень далеко. Чувствовал он себя хорошо - свободным индейцем.
   Двигаясь все дальше и дальше на север, он не мог забыть буланого коня и озирался по сторонам, так и ожидая, что вот-вот появится перед ним этот необыкновенный конь духов.
   ИСПЫТАНИЕ
   Северо-западнее верховьев Миссури двигалась по прерии колонна сиксиков, направляясь в поросшие лесами горы. Колонна была немногочисленна. Легкие исхудалые фигурки в такт движения покачивались на спинах коней. Спокойные, задумчивые, они, казалось, все были на одно лицо.
   Среди них ехала на коне и Ситопанаки. Ей минуло четырнадцать, это была уже взрослая девушка. Перед ней ехала Насмешливая Синица, и Ситопанаки целый день видела перед собой ее расшитое узорами платье, аккуратно расчесанные волосы, грудного младенца на спине, который уже понимал, что кричать сейчас нет никакого смысла, и, поудобнее устроившись в устланной мягким мехом сумке, забавно ворочал головой и шевелил ручонками.
   К вечеру достигли цели. Место для летнего пребывания было избрано на целый дневной переход западнее, чем в прежние годы.
   Ситопанаки, ее мать, бабушка, как и другие женщины, принялись за установку палаток. Расположение поселка оказалось удачным: многочисленные родники стекались в небольшой ручей, рядом лес - не надо далеко ходить в поисках топлива. Ягоды, коренья, лечебные травы - все было под руками. К востоку от нового стойбища тянулась прерия, западнее - начинались Скалистые горы. Мужчинам удобно было в прерии охотиться на бизонов, а в лесах предгорий - на оленей, медведей, лосей. Трава здесь была сочней, чем в открытой прерии, значит, и мустангам было достаточно пищи.
   Жерди палатки вождя были установлены, вершины их связаны. Женщины натянули кожаные полотнища, веревками из жил бизонов скрепили их между собой, привязали к вбитым в землю кольям, чтобы ветер не мог их сорвать. Теперь Ситопанаки могла отправиться в лес за топливом. Молодая женщина - Насмешливая Синица тоже пошла с ней: и ей нужно было набрать сучьев. У лесного источника они повстречали Сильного Как Олень, который привел сюда пастись своего коня. Насмешливая Синица заметила, что брат с сестрою хотят о чем-то поговорить, и не стала им мешать - пошла дальше.
   Над поляной у источника в темной сини неба затухали бархатно-красные полосы облаков. Журчала вода. Далеко в прерии выли койоты, в лесу слышались шаги собирающей хворост женщины.
   - Наступило лето, - негромко сказал Сильный Как Олень. - Дни стали длиннее ночей, скоро начнет вянуть трава, подрастут молодые бизоны. Раньше чем наступит осень я стану воином. Жрец поговорит с духами и определит день испытания. Ситопанаки, сестра, скажи, скоро ли ты проследуешь за молодым воином в его палатку?
   - Сильный Как Олень, брат мой, а ты приведешь к себе в палатку девушку, когда станешь воином?
   - Нет, не сразу. Пусть я увижу двадцать два или даже двадцать три лета, не раньше.
   - До этого времени мне надо помогать нашей матери.
   Сильный Как Олень улыбнулся. Ситопанаки в наступающих сумерках не видела его улыбки, однако почувствовала усмешку в его словах:
   - Да, ты ей нужна. И ты не любишь ни одного нашего воина? Даже Бродящего По Ночам, сына Мудрого Змея, который день и ночь думает о тебе?
   - Я еще молода и могу подождать, пока не придет любовь.
   Ночной ветер уже шевелил вершины деревьев, а внизу у источника еще задержалось тепло летнего дня.
   - Может быть, раньше чем наступит осень придет мой кровный брат Харка Твердый Как Камень, - сказал Сильный Как Олень. - Он хотел пройти у нас испытание и стать воином. Если он еще жив, он придет.
   - Придет, это так. Я каждое утро смотрю в прерии, каждый вечер смотрю на леса, так же как и ты, мой брат!
   - Мы будем ждать.
   Чалый конь поднял голову. Сильный Как Олень понял, что ему хочется к табуну, и повел его от источника.
   Появилась Насмешливая Синица, она поделилась с подругой хворостом, и обе побежали к палаткам, где их уже ждали.
   Дочь вождя разожгла огонь в центре палатки, в углублении, которое уже успела сделать мать. Сухое дерево быстро разгорелось. Ситопанаки насадила на вертел мясо для отца.
   Когда вождь Горящая Вода съел поджаренное мясо, к огню подсели мать и бабушка, Ситопанаки и ее маленький брат, который всего три года назад появился на свет. Пришел в палатку Сильный Как Олень и тоже принял участие в ужине.
   Из леса доносились незамысловатые звуки флейты. Обитатели палатки знали, что это сын Мудрого Змея наигрывает любовную песню для Ситопанаки. Мать исподволь наблюдала за дочерью. Но Ситопанаки только презрительно поджала губы.
   - Молодому человеку следовало бы лучше думать о том, как охотиться на лосей и на гризли, чем каждый вечер играть на флейте, - сказала она и улеглась на свое ложе, чтобы увидеть во сне то, что она могла доверить только своему брату.
   Однажды рано утром Ситопанаки вместе с Насмешливой Синицей шли к источнику за водой. В первых лучах солнца радужно поблескивала лежащая на траве роса. Было прохладно. Девушки пришли к источнику и, когда наполняли водой свои кожаные мешки, увидели за деревом юношу. Обе сразу его узнали. Это был Бродящий По Ночам. Ему уже исполнилось двадцать два года, и четыре года назад он стал воином. Он был статен и силен. Насмешливую Синицу так и подмывало отпустить что-нибудь из своих старых шуточек, потому что этот молодой воин был настолько влюблен, что дня не мог пропустить, чтобы не показаться на глаза Ситопанаки. Дочь вождя не обращала на него внимания, но и не уклонялась от встреч. Вместе с Насмешливой Синицей прошли они мимо молодого воина, как мимо какого-то дерева. И юноша пошел следом за ними. Когда подруги вышли на опушку леса и перед ними открылась озаренная солнцем прерия, дали ее еще терялись в утренней дымке. Однако собаки в стойбище проявляли беспокойство. Причина этого скоро стала девушкам ясна. По травянистой равнине к палаткам направлялся одинокий всадник. И сердце Ситопанаки вдруг забилось быстрее. Она опустила голову и, даже забыв, как обычно, проститься с Насмешливой Синицей, побежала к себе в палатку. Насмешливая Синица, напротив, осталась спокойно стоять, ожидая приближения всадника. Бродящий По Ночам тоже стоял и смотрел в том же направлении.
   И вот всадника уже можно было узнать. Он ехал на пегом коне, покрытом кожаным одеялом.
   Бродящий По Ночам молча повернулся и пошел прочь.
   От палаток на своем чалом коне понесся навстречу пришельцу Сильный Как Олень. Всадник из прерии тоже поднял коня в галоп. Оба встретились и приветствовали друг Друга поднятыми руками и радостными возгласами.
   Потом они вместе понеслись к поселку и резко осадили коней перед палаткой вождя. Полотнища входа уже были подняты. Горящая Вода стоял около палатки. Юноши соскочили с коней, и вождь с достоинством приветствовал возвратившегося.
   Насмешливая Синица еще долго стояла на краю поселка, и только когда приехавший скрылся в палатке вождя, понесла к себе воду. Гость, по-видимому, был приглашен остаться, потому что повел своего коня в табун. Когда он проходил мимо Насмешливой Синицы, молодая женщина как следует разглядела его. Это был крепкий, мускулистый юноша. Ожерелье из когтей медведя свисало на его грудь, а на легинах были нашиты скальпы побежденных врагов. На вид он был старше двадцатидвухлетнего Бродящего По Ночам.
   Насмешливая Синица бросила еще взгляд в палатку вождя. Ситопанаки принесла воду и теперь наводила порядок, но ее движения показались Насмешливой Синице какими-то неловкими, угловатыми, что было совсем не похоже на Ситопанаки...
   Сильный Как Олень дождался возвращения своего кровного брата. Сам вождь Горящая Вода сиял в улыбке, жена его извлекла из запасов нежнейшее филе бизона и насадила на вертел для желанного гостя. Ситопанаки принялась расставлять миски, и движения ее снова приобрели плавность и легкость. Возвратившемуся угощение показалось необыкновенно вкусным.
   Когда трапеза завершилась и были оказаны первые знаки гостеприимства, вождь и хозяин палатки - Горящая Вода - заговорил:
   - Харка - Твердый Как Камень, Убивший Волка, Охотник На Медведя, сын Матотаупы, ты вернулся в нашу палатку. За время, которое ты провел вдалеке от нас, ты победил многих врагов, ты убил гризли. Знаки побед, которые ты носишь, говорят нам об этом. Ты боролся как воин. Стал ли ты воином, пройдя испытание у краснокожих людей?
   Гость отвечал так же медленно и торжественно, как спрашивал его вождь:
   - Я еще не стал воином по обычаям краснокожих людей. Мой нож, мои стрелы, мои пули убили много врагов, и их скальпы со мной. Огромного гризли уложили моя пуля и мой нож. Но чтобы стать воином - этого мало. По обычаям моего племени человек, который хочет стать воином, должен уединиться и поразмыслить о себе. Его должны во сне посетить духи, дать ему имя и назвать духа-охранителя. Будущий воин должен доказать, что способен переносить голод и жажду, что умеет владеть собой. Великий и Таинственный или Великое Солнце могут потребовать от него и еще какого-нибудь особенного испытания.
   - Харка - Твердый Как Камень, готов ли ты уединиться и услышать от духов свое имя, а если Великий и Таинственный потребует, пройти и особое испытание?
   - Да, я готов.
   - Тогда я еще сегодня перед заходом солнца поговорю со жрецом и спрошу, разрешат ли ему духи тебя, Харку, Твердого Как Камень, вместе с моим сыном Сильным Как Олень провести через испытание воина. Жив ли твой отец?
   - Он жив.
   - Не собирается ли он тоже вернуться к нам?
   Кровь прилила к лицу Харки, и сердце заколотилось сильней.
   - Горящая Вода, - сказал он, - воин Мудрый Змей и твой сын Сильный Как Олень говорили тебе, почему Матотаупа и я, как его сын, покинули ваши палатки. Теперь ты спрашиваешь, не хочет ли мой отец возвратиться сюда. Разве белые люди не требовали выдать нас, потому что мой отец убил бешеного койота по имени Эллис?
   - Белые люди никогда ничего не спрашивали у меня о твоем отце. Прошло шесть зим и пять солнц с тех пор, как твой отец ушел от нас. За это долгое время пять раз морозы и снега сменяли жару и засухи, шестой раз мы встречаем время зеленеющей травы и пять раз время падающих листьев, и если уж за все это долгое время белые люди ничего не спрашивали о твоем отце и о тебе, то я думаю, никогда и не спросят. Когда ты пройдешь испытание и станешь воином, я посещу наших верховных вождей и узнаю, не говорили ли им белые люди о твоем отце. Я думаю, что наш совет воинов должен принять твоего отца и тебя в наше племя.
   - Знаешь ли ты Шарлеманя? - спросил Харка.
   И то, что Харка услышал в ответ, потрясло его.
   - Белый человек по имени Шарлемань - лжец! Лучше, если бы ты и твой отец не так спешили и, прежде чем покинуть нас, выслушали бы наш совет. Воины сиксики не говорят много слов, но они о многом имеют верное суждение. Скаут белых людей, воин, которого зовут Шеф Де Люп, помог нам раскрыть ложь Шарлеманя.
   Харка задумался.
   - Имя Шеф Де Люп - Вождь Волков - мне неизвестно.
   - Возможно, у него есть и другое имя, а белые люди называют его Тобиас.
   - Тобиас? А! Мой отец однажды, после песчаной бури, вместе с ним вывел белых людей к блокгаузу Беззубого Бена...
   - Согласен ли ты пройти испытание воина с моим сыном?
   - Хау. Если жрец разрешит мне пройти у вас испытание, если я стану воином, если ты, вождь Горящая Вода, получишь согласие верховных вождей, чтобы меня с отцом принять в ваше племя, - я вернусь к отцу и обо всем ему расскажу. Сейчас мой отец в верховьях реки Платт. Он - разведчик у белых людей.
   Разговор между вождем и его гостем на этом закончился, слово попросил Сильный Как Олень.
   - Харка - Убивший Волка, ты пришел в хорошее время. Я недавно видел следы лося. Пойдем со мной на охоту! Харка вопрошающе взглянул на вождя.
   - Ничто не препятствует этому, иди с моим сыном на охоту! - разрешил Горящая Вода. - Жрец хочет говорить с духами, и решение его будет не раньше чем через три дня.
   - За это время мы добудем лося, - сказал Сильный Как Олень.
   - Давай готовиться.
   Из оружия вождя Харка выбрал себе крепкое копье, решил он взять и лук.
   Ситопанаки с матерью приготовили провиант. Вручая его охотникам, девушка не утаила улыбки. Красавицей Ситопанаки не была, но, нежная и скромная, стройная и гибкая, в движениях своих она словно бы воплощала музыку и ритм, тем самым оправдывая имя свое - Та Чьи Ноги Поют Когда Она Идет.
   Юноши вышли из палатки.
   - Посмотри! - сказал Сильный Как Олень и остановился.
   Черная длинношерстая собака, похожая на волка, тащила в зубах щенка. Она положила его у входа в палатку, убежала, вернулась со вторым, улеглась рядом со щенками и сердито посмотрела на Сильного Как Олень. Сын вождя рассмеялся.
   - Это наша лучшая собака, - объяснил он Харке. - Она не боится нападать на самых сильных волков. Ее щенки, которых она притащила сюда, будут такими же, как она.
   Харка взял одного из щенков в руки; собака не спускала с него глаз.
   - Такой пес был бы неплохим спутником для одинокого всадника в прерии, сказал Харка.
   - Расти его для себя, Убивший Волка! Другого буду воспитывать я.
   Выехав из поселка, юные охотники уже в полдень напали на следы, о которых рассказывал Сильный Как Олень. Поехав по следу, они достигли ручья. Скоро они узнали места, где в детстве купались, где ночью боролись с рысями. Особой надобности делать остановку у них не было, и все же оба спешились, пустили коней пастись, а сами подошли к воде, струями спадавшей по зализанным камням. И воспоминания о мальчишеских приключениях у обоих вызывали улыбку. Сильный Как Олень нашел неподалеку тихое местечко и поймал руками несколько сонных форелей. Он разжег небольшой костер, поджарил рыбу, и оба присели не столько поесть, сколько как следует насладиться этим моментом.
   И Харка заговорил о том, что занимало последнее время все его мысли.
   - Я видел мустанга, - сказал он, - такого мустанга, каких никогда еще не встречал.
   Сильный Как Олень удивленно поднял голову.
   - Ты говоришь о коне духов?
   - Вы знаете о нем?
   - Да.
   - Я видел его далеко на юге, на расстоянии многих дней перехода отсюда... - заметил Харка.
   Форели были съедены. Охотники поднялись и двинулись по следу лося. Они углубились в лес и до вечера брели по нему, пока не вышли к расположенному в горах болоту. Судя по всему, лось был недалеко. Юноши стреножили коней и пошли дальше пешком. Следы пересекали болото и потом снова вели в лес. Стали попадаться объеденные лосем ветки.
   Охотники остановились и прислушались: до них донесся шелест срываемых листьев. Охотники стали неслышно пробираться от дерева к дереву и наконец, увидев зверя, замерли. Перед ними был огромный сильный самец, не менее опасный, чем бизон.
   Зверь их не чуял. Задрав голову, он обирал с деревьев листву, хрупал мелкими ветками. Юноши решили подобраться к лосю с двух сторон. И им это удалось. Оба одновременно изо всех сил ударили копьями. С перебитым горлом и пронзенным сердцем свалился огромный зверь.
   - Как хорошо, что он слишком поздно почуял нас... - произнес Харка, вытаскивая копье. - Одного твоего удара было бы довольно.
   - Твой удар тоже был смертелен, - заметил Сильный Как Олень. - Но два удара - это все-таки надежнее.
   Юноши расположились на ночь рядом с убитым лосем. В лесу стало совершенно темно, и только болото освещала луна. Совы и летучие мыши подняли возню. Юноши не настолько устали, чтобы сразу же заснуть, им хотелось поговорить.