– Я свяжусь с храмовниками Братства. Они уже недалеко. Брат Джордан – отличный сене и поможет найти Сергея в Сарапуле, если он действительно там. Но все-таки у меня к вам просьба, Андрей, – доведите миссию во Флориде до конца. Помогите астронавтам все вспомнить. Эти бравые ребята нам понадобятся. Я думаю, много времени это не займет, а тем временем брат Джордан найдет нам Сергея. Договорились?
   – Хорошо, координатор. Рон как раз уехал за этими парнями из звездной разведки. Сегодня они должны быть здесь, и я постараюсь им помочь. А уже завтра смогу вылететь в Россию. Что в Мостаре и где Конахен?
   – Конахен пропал. В Мостаре антигалактисты пикетируют исследовательский центр. Но среди них есть экстремисты, которые хотят устроить там бойню. Правительство стянуло в Мостар армию со всей Боснии и Герцеговины. Даже танки.
   – Они совсем обалдели!
   – Оппозиционные депутаты сделали запрос в Федеральном собрании, но пока все без толку. Проправительственная партия имеет большинство в парламенте. Складывается ситуация, когда только сильная рука может навести порядок. И я боюсь, как бы Конахен, если он еще жив, не вознамерился исполнить эту роль.
   – Да, такая опасность существует. Надо скорее возвратить пси-эмиттер храмовникам, чтобы ни у кого не возникло искушения использовать могущество Зорга в борьбе за власть.
   – Андрей, не теряйте связи с этим Сергеем. Объясните ему всю тяжесть ситуации. Если он человек здравомыслящий, он поймет.
   – Постараюсь, координатор. С этим парнем нужно встретиться как можно скорее.
   – Я немедленно свяжусь с братьями и сообщу вам, что они думают по этому поводу. Дело принимает неожиданный оборот.
   – Хорошо, я жду вашего звонка. Мне кажется, по дороге кто-то едет, скорее всего, это Рон.
   – До свидания, Андрей. Свяжемся завтра.
   На пыльной проселочной дороге появился «форд Хорус». Внедорожник с мощным газотурбинным двигателем мчался, оставляя за собой шлейф пыли. «Как хорошо, что они вовремя, – подумал Андрей. – Много времени это не займет, и уже завтра можно будет вылететь домой, в Россию…»

Земля.
Африканский сектор. Близ Нуаго

   Выжили трое: лейтенант Джон Трип, сержант Родерик Хаксли и сам генерал Конахен. Джунгли пылали. Генерала с трудом выволокли из горящего джипа. Он был ранен в голову осколком авиабомбы, обожжен и находился без сознания.
   Сержант Хаксли нащупал пульс:
   – Генерал, вы живы? – Пульс пробивался едва заметной ниточкой.
   – Жив! – Хаксли радостно обратился к лейтенанту Трипу, которому тоже изрядно досталось. Обгорела вся левая сторона тела.
   – Лейтенант, давайте его в машину.
   Из шести джипов уцелел один. Он сумел вырваться из зоны поражения еще до того, как начали бомбить. Все остальные взорвались огненными шарами в первые же минуты воздушной атаки.
   – Помогите мне, Родерик. – Трип подставил необожженное плечо, и они взвалили на себя массивное тело генерала.
   – Куда поедем? – спросил сержант.
   – Надо выбираться из этих джунглей. Следующий по карте городок Мокиано. Там до побережья рукой подать. Сядем на какое-нибудь судно. Только бы генерал выжил.
   «Хаммер» взвыл мощным мотором и ринулся в джунгли. Позади осталось пламя, выжигающее все на десятках гектаров. Хаксли вел машину. Трип пытался настроиться на какую-нибудь радиостанцию. Наконец это ему удалось. Передали, что первые пикетчики собрались в городе Мостар и двинулись к исследовательскому центру. Никогда еще выступления антигалактистов не были столь организованными и сплоченными.
   – Нет, не зря парни положили головы. Завтра эту чертову базу в Мостаре разнесут в клочья. Жаль, что мы не там, – сказал Хаксли.
   – Ты знаешь, сначала я не доверял генералу. Он ведь ничего не объяснил, зачем понадобился этот налет на Сарапул. Но теперь мне все ясно. Он не хотел допустить, чтобы эти ублюдки клонировали эту заразу!
   – Вы правы, лейтенант. Мы жизнями рисковали, чтобы уничтожить зоргов на Таре, а они хотят завести это дерьмо на Земле! Твари поганые!
   – Посмотрите, как там генерал, – попросил Хаксли, не отрываясь от дороги.
   Трип повернулся к заднему сиденью, где тихо стонал Конахен. Они перевязали ему голову, но дело было серьезным.
   Похоже, у генерала было проникающее осколочное ранение и пробит череп.
   – Надо сделать еще один обезболивающий укол. Иначе у него начнется болевой шок. Нам надо спешить, Родерик
   – Чертова дорога, одни ухабы! – Сержант включил навигационную систему на передней панели. – До Мокиано десять миль. Интересно, есть ли там госпиталь?
   – Его сразу арестуют. Мы должны найти частного врача. Хоть кого-нибудь, кто понимал бы в медицине. Обложу ему голову льдом, может, поможет. – Трип открыл холодильник и стал отковыривать льдинки.
   Через двадцать минут джип затормозил возле побеленного сарая на окраине Мокиано. Вывеска на сарае гордо гласила: «Мотель «Желтый тигр». Лейтенант ворвался в мотель, пугая персонал кровавыми повязками и обожженным лицом:
   – Где найти врача, черт побери? У нас человек умирает! Перепуганный менеджер за стойкой бросился к телефону. Трип достал пистолет сорок пятого калибра:
   – Парень, если надумаешь звонить в полицию, разнесу тебе башку вместе с этой забегаловкой.
   – Что вы, сэр… – шевелил африканец толстыми губами. – Я только хотел позвонить в больницу.
   – Не надо в больницу, – твердо сказал Трип. – Нам нужен частный врач. И быстро. Ты же видишь, что мы все тут немного не в форме.
   – Хорошо, сэр. Врач у нас один. Мистер Сэм Бонго. Я сейчас свяжусь с ним.
   – Давай шустрее, парень. Я палец на крючке не чувствую, боюсь, сорвется.
   Менеджер быстро набрал номер доктора.
   Через пару минут огромный армейский «Хаммер» сорвался с места и полетел по указанному адресу, распугивая мирно прогуливающуюся по улицам Мокиано домашнюю птицу.

Луна.
Командный корабль Протосса «Экселъсиор»

   Контуры корабля, огромного, размером со стадион, не спеша прорисовывались на пыльной поверхности Моря Дней. «Эксельсиор» снимал защиту и постепенно материализовывался. Корабль решено было спрятать в лунном фунте. И сейчас эта космическая громадина, гордость флота Протосса, медленно тонула в море реголита (Рыхлый обломочный грунт Луны). Все пятеро храмовников находились в небольшом челноке, неподвижно парящем в нескольких метрах над лунной поверхностью.
   – Еще несколько минут, и все, – сказал Резур. – Он полностью утонет.
   – Нам бы не потерять координаты. И как бы он не дал слишком большую усадку и не ушел глубоко в грунт, – засомневался Дворг.
   – Не уйдет. Время от времени будем его контролировать, включая антигравитационные подвесы. Пусть будет так. Подальше положишь – поближе возьмешь, – заверил Резур.
   – Слышали, только что передали? – Джордан непрерывно отслеживал все земные трансляции и поддерживал связь с Землей. – Манифестанты подошли к базе в Мостаре. Их там сотни тысяч. Они взяли базу в плотное кольцо. Земной президент распорядился перебросить в Мостар две десантные дивизии.
   – Безумец! Он совсем потерял разум. Это может обернуться кошмарной бойней, – сказал Зератул.
   – Настоятель, может, все-таки объявим людям, что эти яйца не опасны и из них невозможно клонировать зоргов? Иначе может пролиться много крови.
   – Нет, Джордан. Пока пси-эмиттер на Земле, у нас нет другого выхода. Обладатель пси-эмиттера непременно потянется в Мостар. Он знает, что там зорги, и с помощью пси-эмиттера попытается установить над ними контроль. Там мы его и возьмем.
   – Но риск слишком велик. Могут погибнуть люди, и совершенно напрасно!
   – Кто сказал, что они погибнут напрасно? Они выступили на защиту своей Земли, и правильно сделали. Они показали себя организованной и разумной силой, и это замечательно. Благодаря их действиям мы захватим пси-эмиттер и не допустим возможной экспансии зоргов во всем мире, в том числе и на их планете.
   – Ты рассуждаешь, как заносчивый эльфид. Еще недавно ты сам отчитывал Тассадара.
   – Я рассуждаю, как умудренный опытом храмовник, в отличие от некоторых… Не приведи Адун, если пси-эмиттер окажется у терран или даже у консула Протосса. Ни люди, ни Ксирон не смогут устоять перед искушением контролировать зоргов. Люди развяжут с помощью зоргов войны друг с другом, а консул в первую очередь попытается расправиться с Храмом и укрепить свое могущество.
   – Но ведь тысячи лет пси-эмиттер хранился в Архивах Храма и ничего не происходило!
   – Верно, но тогда никто не знал, где зарыты эти бомбы. Никто не мог сказать, существуют ли еще зорги или они давно отошли в область легенд и преданий. Теперь мы знаем, что осталось еще достаточно мест во Вселенной, где Изначальные оставили нам эти клады. Да и на Земле теперь есть яйца зоргов, и достаточно выпустить из эмиттера пси-энергию Зорга, как клоны обретут свою подлинную форму, такую, какую захочет придать им Мозг. Цитоплазма этих существ очень подвижна и податлива. Это как вода, которая принимает любую форму. И Мозг Зорга управляет всем этим процессом.
   – Я тоже не в восторге от всего этого, – проворчал Тассадар. – Люди глупы и могут поубивать друг друга, а мы тут сидим и наблюдаем, как это происходит.
   – Ты тоже не прав, друг. Завтра мы прибудем на Землю. Мне давно хотелось встретиться с братьями на Земле. Мы отправимся в Мостар и будем там ждать владельца пси-эмиттера, будь это Конахен или кто другой. Его непременно приведет туда зов Зорга. Пси-эмиттер обретает власть над своим владельцем.
   «Эксельсиор» полностью утонул в рыхлом грунте Моря Дней. Ни с лунных баз, ни из космоса терраны теперь не смогут его обнаружить. Резур закончил приготовления к полету на Землю.
   – Пора лететь, – объявил он. – Не забывайте, предстоит захватить на орбите спутник и настроить эмуляцию его функций. У терран есть несколько станций обороны и наблюдения на орбите, поэтому включаю режим невидимости.
   Резур ввел в киберсистему нужные команды. Треугольное крыло резво оторвалось от лунной поверхности, взмыло вверх и мгновенно исчезло, растворившись в окружающем пространстве.

Земля.
Европейский сектор. Сарапул

   – Ты почему ничего не ешь? – Света уставилась на мужа с тревогой.
   – Как не ем? Ем. – Сергей отправил в рот большую картофелину. – Вот, – пробормотал он, давясь. Светка наконец-то улыбнулась:
   – Ну ешь давай, а то пришел смурной какой-то…
   – Ничего не смурной. Просто устал немного. Первый день все-таки.
   – Ну ладно тогда. А то я уж испугалась, не случилось ли чего.
   – Все нормально, Светик, – улыбнулся Сергей. – Ты у меня самая хорошая. Вот только у меня тут одна командировка намечается. Денька два, не больше.
   – Куда?
   – Да тут недалеко, под Москвой.
   – А меня с собой возьмешь? Мы с тобой почти год никуда не вылезали!
   – Не сейчас, Свет, там тайны такие производственные. Ты даже не представляешь, какие космические…
   – Тоже мне, космонавт!
   – А вдруг еще буду, ты же не знаешь.
   – Я тебе буду! Я тебе буду! Никуда я тебя не пущу. – Она подошла сзади и поцеловала его в макушку.
   Сергей повернулся к ней лицом и оказался на уровне груди. Повеяло чем-то притягательным, и оторваться от этого было уже невозможно. Он подхватил Светку на руки и понес к кровати.
   Палмком мигал индикатором два раза за ночь. Но Сергей поставил его на режим записи, и входящие звонки его не беспокоили. Все сообщения записывались в память, и утром он прочитал два сообщения. Одно из них было от Андрея Сомова с повторным предложением о встрече, а вот от кого второе, Сергей так и не понял. Но оно только утвердило его в решении, принятом накануне. Тем же утром, прихватив с собой кредитную карточку, палмком и пси-эмиттер, он вылетел в Мостар.

Земля.
Американский сектор. Скилворт, Флорида

   Андрей разложил на столе самоцветы. Астронавты и Рональд Сейме заняли места вокруг круглого стола.
   – Пусть эти камни вас не смущают. Но я хотел бы, чтобы каждый из вас представил такой камень внутри себя. Один из тех камней, который больше всего вам понравился. Теперь, когда вы сидите удобно вокруг этого стола и замыкаете круг, я хочу, чтобы вы почувствовали твердость стула под вами, гладкую поверхность деревянного стола и острые грани кристаллов. Когда вы поймете это, ощутите приятную истому и, вполне доверившись мне, расскажете о том, что глубоко сокрыто в ваших душах. Смотрите на эти камни, и пусть выбранный вами камень озарит вашу душу драгоценными сверкающими гранями. Свет кристалла наполнит вас и рассеет мрак, скопившийся в ваших душах. И как только луч прорежет тьму, он явит то, что вы так старательно пытались забыть, чтобы оградить от посторонних взоров.
   Андрей сделал круговой пасс над камнями, они вспыхнули огоньками внутри. Он внимательно наблюдал за лицами своих собеседников. Похоже, ему удалось погрузить их в транс. Но не в этом дело. Психотерапевты из КГБ наверняка проделывали это с ними и раньше. Однако вряд ли ведомственные психоаналитики владели специальной методикой и этими волшебными камнями. Астронавты сидели неподвижно, их взоры были прикованы к самоцветам, зрачки расширены.
   – Я вижу, – вдруг произнес Рэйнор. – Вижу свет и как нас затягивает внутрь.
   – Я тоже, – подтвердил Уилкинсон. – Мы выходим из «Скаута», и нас затягивает в какой-то огромный корабль, явно неземной.
   – Да-да, там вроде бы люди и не люди одновременно, но один – точно не человек, страшилище такое… – сказал Орднер.
   – Они сканировали нас. У меня в руках яйцо зоргов, и я, как дурак, не знаю, куда с ним деваться, – вспомнил Брауер.
   Андрей понял, что камни помогли снять блокировку памяти. Видимо, они были из того же набора артефактов, оставленных в этом мире Изначальными. Ни один из земных инструментов не смог бы этого сделать.
   – Вы все помните? Вы ясно осознаете, что теперь помните все? – спросил Андрей.
   – Да, я все помню.
   – И я.
   – Я тоже.
   – Мы летим на большом корабле. Довольно странном. Это инопланетяне, но все, кроме одного, люди. Только странные какие-то. Они нас спрашивают, где мы нашли яйца зоргов и где пси-эмиттер. Я не понимаю, что такое пси-эмиттер. И тут видим на экранах космический разведчик «Бриз-2». Я точно помню, что в составе флота его не было. И он идет прямо на Тар. Зачем, не знаю. Инопланетяне тоже недоумевают. Это видно по их лицам и встревоженным разговорам. Все следят за разведчиком. Мы на орбите Тара. Через некоторое время «Бриз-2» поднимается с Тара. Флота Макферсона нигде нет. Мы не понимаем, что случилось с флотом. Инопланетяне тоже этого не знают. Они называют себя храмовниками Протосса, – продолжил рассказ Джим.
   – «Бриз-2» удаляется все дальше от зараженной планеты. Он выходит на высокую орбиту планеты. Мы незаметно следуем за ним. Наконец «Бриз-2» разворачивается, и от него исходит белый крутящийся вихрь. Боже мой! Тар окутывается белым сиянием, вскипает огнем и разлетается горящими обломками. Ни одна водородная бомба не смогла бы сделать такого с планетой. Откуда на нашем корабле такое оружие? – изумился Генри.
   – Мы преследуем «Бриз-2». Он пытается уйти. Храмовники используют силовое поле. Поле стасиса – называют они. «Бриз-2» застывает в ловушке, – рассказывает Барт.
   – Помню, как мы вошли на борт «Бриз-2», – подхватил Крис. – Десантники сразу же открыли стрельбу. Мы бросились на пол. Вокруг свистят пули, вспышки бластеров. Храмовники приказывают лежать. Вокруг нас защитное поле. Пули теряют скорость и шлепаются на пол, как градины. Самих храмовников не видно, только сверкают их призрачные лезвия. Один парень из десанта так налегал на автомат, что лишился рук. Он, бедняга, стоит и смотрит, как его руки с автоматом падают на пол. Но ни крови, ничего. Рана запеклась мгновенно. Десантники сразу поутихли. Стрельба прекратилась. Увидели, что нас им не взять.
   – Потом храмовники все расспрашивали Конахена и десантников, что они делали на Таре. Проверили все какими-то сканерами и детекторами, но, видимо, так и не нашли того, что искали. Нам сказали: «На Землю полетите на этом корабле. «Бриз-2» будет пристыкован к «Эксельсиору». Вы забудете все, что здесь происходило», – сообщил Генри.
   – Храмовники спрашивали, у кого из землян пси-эмиттер?
   – Еще бы. – полный шмон. Перевернули весь корабль. Всех проверили своими приборами, но ничего не нашли. Мы помогали храмовникам искать этот пси-эмиттер.
   – Что сказал Конахен о пси-эмиттере?
   – Сказал, что впервые слышит об этом. Его несколько раз проверяли на детекторе, но прибор показал, что все в порядке. Хотя мне уже тогда показалось, что врет Конахен. Но инопланетянам с их детекторами виднее. Потом нам показали какие-то светящиеся кристаллы и сказали, чтобы мы все забыли с момента посадки. Мы и забыли, – закончил рассказ Генри Брауер.
   – Вот так дела… – протянул Рональд Сейме. – А мне вспомнилось, как классе в восьмом я одну девчонку прижал к стенке и тиснул. Нет, так вышло, случайно… – зарделся он.
   Теперь у Сомова была вся информация, какую могли дать астронавты. Вполне вероятно, что пси-эмиттер находился у Конахена. Вот только как ему удалось провести храмовников? Может, он и сам забыл, что у него был пси-эмиттер, а потом, когда надо, все вспомнил? Да, как бы ни были продвинуты братья-храмовники, а с землянами разобраться им было не так-то просто.
   Время не ждало. Нужно было решать, что делать с астронавтами, и Сомов не стал тянуть:
   – Теперь я должен вам снова заблокировать память, чтобы вы нигде не проболтались об этом. Но я не хочу этого делать. Я просто расскажу вам все, что сейчас происходит в мире, а вы сами сделаете выводы. Скажу сразу, нам нужны такие люди, как вы. Грядут тяжелые времена, и я хочу, чтобы жизнь на Земле и в других мирах продолжалась. Итак, пси-эмиттер…
   Андрей рассказал им все, что можно, о Зорге, протоссах, храмовниках и грозящей всему миру опасности. И уже через час все они мчались в голубом «форде Хорусе» Рональда Сеймса по направлению к городу Орландо, где находился ближайший аэропорт. К счастью, рейсы в Европу еще не отменили. И все они, за исключением Рональда Сеймса, вылетели в боснийский город Мостар. Там в эту минуту решалась судьба человечества.
   И уже в самолете, когда они взлетели и пошли над океаном, Сомову приснился странный сон. Он снова оказался в Тибете. Это был сон из прошлого, но прошлое предстало теперь в ином свете. Он снова шел вместе с Соджо-ламой по горной тропе в Небесную Обитель. Это было в горах, на высоте примерно восемь тысяч метров. Там на заснеженной вершине стоял Храм Первичного Творения. На Земле еще только зарождалась жизнь, возможно, еще бродили динозавры, а здесь высоко в горах уже был воздвигнут первый Храм. Место это было заповедное, и пускали сюда лишь избранных. Горная тропа вилась между скал и утесов. Но все же маршрут был проложен таким образом, чтобы подъем шел достаточно полого. Они шли с Соджо-ламой и говорили об открытии Андрея:
   – Вы правы, все эти культуры и языки одного происхождения и давно уже канули в Лету. Каждая из этих цивилизаций впоследствии пошла своим путем, но все они в конечном счете погибли. Эта участь ожидает и нас. Мы обречены так или иначе. Дело только в инструменте, какой изберет провидение для нашей смерти.
   – Но почему все так фатально? – спросил Андрей.
   – Это предопределено всей логикой нашего развития. Вы представляете, что такое перенасыщенный раствор? Стоит туда опустить кристаллик определенной формы, как все растворенные кристаллы примут форму первого кристалла. У нас та же затравка. И это происходит от эпохи к эпохе. Мы своими действиями и мыслями выращиваем кристаллы своего будущего. Это наши мыслеформы кристаллизуют раствор бытия, и мы получаем то, что заслуживаем. Хотя сами себе боимся в этом признаться.
   – Я не вполне согласен с вами. Мы хотим только лучшего.
   – А для кого лучшего? Для себя ведь, верно? Мы пытаемся подстроить универсум под нас, а не нас под универсум. Мы не учитываем такое огромное количество разнообразных факторов, что от этого становится просто страшно. Это как ребенок, играющий со спичками на стоге сена.
   – Но всего учесть невозможно.
   – Верно, разум человека ограничен и не может охватить всего, что творится во Вселенной. Этого никто от людей и не требует. Но есть учения, учителя, проводники и знаки. Однако в нашей жизни мы часто игнорируем их, рассчитываем только на свой несовершенный разум и зачаточный опыт. В результате получаем кристаллический раствор, сваренный по собственной прихоти, и задыхаемся в нем, как мухи в меде.
   – Но большинство все же прислушивается к голосам пророков и учителей, – возразил Андрей.
   – Не уверен. Посмотрите, что с ними сделали люди. Никто не слышит друг друга. Разве хотели пророки, чтобы люди из-за их учений убивали друг друга? Они были просто одержимы Идеей и пытались как могли донести до людей открывшиеся им истины. Но из этого мало что получилось. Учителей не поняли и отвергли. В результате сами видите, что творится в мире.
   – Но ведь в последние сто лет возникла церковь Единого Бога. Она объединила многие конфессии.
   – Возникла, но объединила ли? Получилось что-то искусственное и выхолощенное, что не оскорбляет ничьих чувств. Эта официальная церковь похожа на глянцевую рекламу с затертыми слоганами, которая только усилила на подсознательном уровне религиозную нетерпимость. По этой причине возникли разные экстремистские движения за возрождение древних культов и очистку религиозных верований. И все оттого, что в основание новой церкви не были положены новые идеи. А без Идеи это здание долго не выстоит. Мы только бросили в раствор новый кристаллик соли и теперь ждем, когда выпадет осадок и погребет всех нас.
   – А ваша религия претендует на окончательную истину? – хмыкнул Андрей.
   – В нашем учении истины не больше, чем в любом другом. Думать иначе было бы вредным заблуждением. Мы сознаем это и не пытаемся навязывать свое учение. Вы когда-нибудь слышали, чтобы мы устраивали джихады или крестовые походы?
   – Нет, – улыбнулся Андрей, – не слышал.
   – Мы просто иногда подаем знаки. Протягиваем руку человеку, который что-то открыл для себя. Как вам, например.
   – Но я открыл не только для себя. Это открытие для всей человеческой цивилизации.
   Соджо-лама поднял глаза к небу и прищурился на яркое солнце.
   – Вот и вы собираетесь бросить свой кристаллик соли, даже не задумываясь, к чему это приведет. В этом одна из причин, почему мы пригласили вас сюда.
   – Вы не хотите, чтобы я публиковал свое открытие?
   – Решать вам, но мы бы хотели, чтобы вначале вы ознакомились с некоторыми любопытными материалами.
   – Они могут повлиять на истину или на мое решение?
   – Истина – она всегда существует для кого-то, а решение принимать все равно вам. Мы не можем никому навязывать свою волю. Да это и бессмысленно, каждый сам выбирает свою карму. Реакция в растворе уже запущена, и не важно, когда выпадет осадок – раньше или позже. Весь этот мир – лишь сон Адуна.
   – Адуна?
   – Называйте его как хотите: Верховной Божественной Личностью, Богом, Абсолютом, Мировой Идеей или Черепахой, лежащей на краю пространства и времени и держащей весь мир. Как угодно: любое определение и слово в равной степени будет неверно.
   – Зачем же тогда вы пригласили меня? Соджо-лама остановился, чтобы перевести дух, и уставился на сияющие вершины.
   – Человек тоже важен. Пусть вы не донесете открытие до мира, но донесете до себя, успокоитесь и тем самым обретете гармонию с Мировой Идеей. Для нас это важно, потому что мы все идеалисты. Мы продолжаем надеяться: а вдруг этот мир изменится к лучшему? Вдруг мы сумеем сделать так, что Адун улыбнется нам в своем сне? – Соджо-лама внимательно посмотрел на Андрея, и в щелочках его глаз запрыгали веселые искорки.
   Они стояли у Храма на заснеженной вершине. Ветер подхватывал ленточки, привязанные к язычкам колокольчиков, и колокольчики отзывались мелодичным звоном. Храм, построенный из белого искрящегося камня, был совершенно не заметен на занесенной снегом вершине. Его голубой купол был отделан серебром, и только на золотом шпиле, вознесенном высоко в безоблачное небо, сияла яркая звездочка.
   – Изначальные построили этот Храм, – сказал Соджо-лама, поднимаясь по вытертым ступеням. – Если бы не Храм и не его Архивы, мы бы никогда не догадались об их существовании.
   Андрей крутнул молельный барабан при входе. Барабан отозвался звонкой мелодией серебряных колокольчиков. В Храме было темно. Горело несколько лампад, выхватывая из тьмы отдельные фрагменты храмового убранства. В одном из кружков света, склонившись в земном поклоне, сидели трое закутанных в темные одеяла монахов или паломников. Никто из них не поднял головы, когда Андрей и Соджо-лама проследовали внутрь Храма. Единственным украшением темного зала служила большая золотая статуя Будды, подсвеченная масляными лампадами.
   – Вы почитаете Будду? – удивился Сомов.
   – Учитель понял многое, но не стал все рассказывать. В этом его мудрость и наше почитание, – пояснил Соджо-лама.
   Со скрипом отворилась маленькая дверца, тщательно спрятанная от посторонних глаз за резными деревянными колоннами. Соджо-лама провел Андрея в небольшое помещение ризницы, где хранились различные культовые предметы, а затем они оказались в просторной библиотеке, сплошь заставленной стеллажами с книгами, старинными свитками и фолиантами. Несколько монахов склонились над столами с книгами. Света от ряда небольших окон, проделанных под самыми сводами, было недостаточно, но на столах горели керосиновые лампы.