– Ну и зря, – возразил Кипчак. – В хорошем холо-репортаже иногда бывают неизвестные вещи о глубине выгребной ямы, в которой тебе предстоит купаться. Может, успеешь запастись болотными сапогами.
   Так вот. Люди везде возмущаются, выходят на улицы, бьют витрины и так далее. Потому что им чего-то не хватает. Например, Центрум – административный центр высочайшего класса, и здесь никому не интересно выращивать огурцы. Или вообще хоть что-то производить. Поэтому абсолютно все, от пирожных до подтирки, привозят с других планет. А когда система начинает давать сбои, то обед не всегда приезжает вовремя.
   Когда ты не можешь позволить себе яичницу с беконом, то очень трудно согласиться, что ты живешь на «величайшей планете во всей Вселенной», как об этом твердят по холо.
   – И откуда ты все знаешь? – с легким сарказмом поинтересовался Иоситаро и тут же испытал на себе тяжесть того взгляда, от которого с позором бежал финф. Но, в отличие от сержанта, Ньянгу не отвел глаза. Кипчаку пришлось убрать с лица жуткую гримасу.
   – А оттуда, что мне, в отличие от некоторых, не всё до лампочки, – парировал он. – Иногда бывает просто необходимо пошевелить мозгами. Кстати, я мог бы тебе сказать, куда мы летим, как называется часть, в которой мы будем служить, и как выглядит физическая и политическая карта планетной системы, где мы окажемся. Мог бы, если б захотел. Но не очень хочу.
   Похоже, он мог бы еще много чего сказать, но перед ними уже оказались сходни «Мальверна».
   – Назовите ваше имя и планетную систему, – монотонно прогудел синтетический голос.
   – Петр Кипчак, – громыхнул рекрут. – Центрум, когда он меня не достает.
   – Ответ принят, – сказал автомат. – Шестнадцатый отсек, любая койка. Следующий.
   И огромный «Мальверн» поглотил их.
   Отсек был настолько большой, что противоположная от двери стена терялась в полумраке. Его заполняли бесконечные ряды четырехэтажных коек с рундуками для личных вещей внизу. Как и весь корабль, отсек сверкал белизной, и в нем пахло свежей краской. Краской, но в то же время и пылью, как будто «Мальверн» был огромной антикварной вещью.
   Кто-то из экипажа, человек с изможденным лицом, распорядился, чтобы рекруты пристегнулись к своим койкам и ждали взлета.
   Через некоторое время «Мальверн» ожил. Палубы завибрировали в ответ на низкое гудение двигателей. Из вмонтированного в переборку громкоговорителя донеслось: «Приготовиться!». Гул двигателей нарастал. И когда корабль дернуло, с этим гулом слилась каждая косточка тела…
   – Мы в космосе? – спросил Ньянгу.
   – Думаю, что да, но…
   Гарвина перебил громкоговоритель словами: «Приготовиться к скачку». Через несколько мгновений они почувствовали дурноту и головокружение. Корабль погружался в гиперпространство.
   Когда самочувствие пришло в норму, они стали ждать других сюрпризов. Однако – и это характерная черта любых космических полетов, – не произошло решительно ничего.
   – Пойдем осмотрим местные достопримечательности. Если таковые имеются, – предложил Гарвин, отстегиваясь от койки.
   – А я-то надеялся побывать в невесомости, – с разочарованием сказал Ньянгу.
   – Слава богу, что этого не случилось, – ответил Гарвин. – Иначе бы кое-что выпорхнуло из желудков наших товарищей, а меня совсем не устраивает перспектива летать со шваброй за вонючими комками.
   – Как?! Вам уже приходилось бывать в космосе? – Ньянгу манерно поджал губы, пародируя героиню мыльной оперы.
   Гарвин усмехнулся, пожал плечами и направился к выходу из отсека.
   Смотреть, правда, было особенно не на что. Одинаковые жилые отсеки, пустынные прогулочные палубы, длинные коридоры, похожие друг на друга. Нигде, даже на внешних палубах, не было иллюминаторов. Один раз им попался какой-то темный экран, но для чего он и как работает, ни Гарвин, ни Ньянгу понять не могли.
   Ньянгу остановился у отсека, в который вел люк с надписью «Библиотека».
   – Пойдем-ка пошевелим мозгами, как нам присоветовал этот головорез.
   Вдоль стен стояли низкие столы. На них с регулярными интервалами – экраны и клавиатуры. Ньянгу уселся перед одним из экранов и нажал какую-то клавишу. «ВВЕДИТЕ ЗАПРОС» – высветилось на экране.
   – О чем спросим?
   – Попробуй… э-э… пункт назначения, – предложил Янсма.
   Иоситаро пощелкал кнопками.
   «ЭТОТ ЗАПРОС УДОВЛЕТВОРЯТЬ НЕ РАЗРЕШАЕТСЯ. ПОПРОБУЙТЕ ВВЕСТИ ДРУГОЙ».
   – Может, тогда про то, о чем мы говорили? Проверим то, что поведал нам человек со шрамом о массовых беспорядках.
   – О'кей.
   По экрану поползла строчка: «БУДЕТ КРОВЯНКА, ПРОРОЧАТ БРАХМАНЫ КОНФЫ».
   – Это еще что такое?
   За первым – другие сообщения: «ММУНЯКИ БОШЕМА: БАСТА», «ТУЗЕМНЫЕ БЛУИ ШИНКУЮТ ВУНКОВ, 32 ТРУПА, 170 РАН».
   – Сдается мне, я плохо учил конфедеративный язык, – сказал Ньянгу.
   – Может, у писак свой диалект? – предположил Гарвин.
   Наконец с экрана им улыбнулась весьма соблазнительная и совершенно неодетая молодая особа. Текст под ней гласил: «ПРОККИ ГРИТ, НИКДА НЕ БОИСЬ, ВСИДА КУРАЖЬСЯ».
   – Тменно крута млышка Прокки, – заявил Гарвин. – Как бы я с ней упкуражился!
   – Интересно, там, куда мы летим, есть хоть что-нибудь похожее на нее? – спросил Иоситаро.
   – Если и есть, то только для офицеров, – ответил Гарвин. – Черт с ней. Может, отложим шевеление мозгами до лучших времен?
   Мимо библиотеки быстрым шагом шел офицер из команды «Мальверна». Он заметил их:
   – Эй, вы двое!
   Они застыли на месте.
   – Почему не в своем отсеке?
   – Разве кто-нибудь говорил, что нельзя… – начал было Янсма.
   – А разве кто-то говорил, что можно? – отрезал офицер. – В общем, мне как раз нужны два разносчика в столовую. Пошли.
   Не дожидаясь ответа, он развернулся и пошел по коридору обратно, уверенный, что они последуют за ним. Переглянувшись, Ньянгу и Гарвин решили подчиниться.
   – Что за порядки? – не понял Янсма. – Здесь что, запрещается дышать без приказа?
   – Видно, нам придется шевелить мозгами, – ухмыльнулся Ньянгу.
   На корабле шли уже третьи условные сутки, когда им выдали форму и приказали уложить штатскую одежду на дно рюкзака. Форма была странная: ботинки на мягкой подошве с ремешками на щиколотках вместо шнурков, серые брюки, серая гимнастерка. И никаких знаков различия – ни тебе погон, ни нашивок, ни даже бирки с именем и фамилией.
   – Мы похожи на долбаных арестантов, – сказал Гарвин.
   – Не похожи, – возразил Ньянгу. – Арестанты ходят в красном.
   – Благодарю, что помогаешь шевелить мозгами, сэр!
   – К вашим услугам!
   – Кстати, – осторожно начал Гарвин, – твоя штатская одежда, ну…
   – Ну, что? – Интонация Иоситаро не поощряла дальнейших расспросов.
   – Ну… Э-э… Ты не похож на парня, который стал бы такое носить.
   – Ну и на кого я похож?
   – На человека, который привык одеваться более респектабельно.
   – Да. Действительно, я привык. Но сейчас у меня не было выбора. Экипировку для этого путешествия мне купили другие люди, – сказал Ньянгу. Взглянув на его лицо, Гарвин не решился продолжать расспросы.
   Распорядок дня на корабле был простой: очередь в столовой, прием пищи, физические упражнения, опять очередь в столовой, прием пищи, поиски компаньонов для игры или болтовни, очередь в столовой, прием пищи, сон… Так один день за другим превращался в труху.
   Петр Кипчак жил в их отсеке, в дальнем конце, но не спешил заводить новых друзей. Когда он не поднимал тяжести в спортзале, то сидел на своей койке и читал диск, ничего не замечая вокруг.
   – Сдается мне, – ворчал Ньянгу, – что этот обычай принимать душ вместе с дамами – это как-то слишком.
   – Почему?
   – Возникают довольно опасные мысли.
   – Не-а, – сказал Гарвин. – Не беспокойся. Нам что-то подмешивают в еду, чтобы ничего такого не случилось.
   – Да, пожалуй, ты прав, – согласился Иоситаро. – С тех пор как мы погрузились в этот корабль, у меня ни разу не вставал!
   – Теперь ты знаешь почему. Слушайся дядюшку Гарвина, и ты всегда будешь в курсе событий!
   – Вы мне не поверите! – задыхаясь от изумления, сказала девица-рекрут по имени Май. – Арабский бог с погремушкой!
   – Что случилось? – Гарвин и Ньижу одновременно скатились с коек.
   – Пошли. Это надо видеть.
   Май повела их в направлении санузла, где перед отбоем густо столпились рекруты обоего пола. Она показала на одну из душевых кабинок, где могла бы поместиться дюжина людей. Сейчас ее занимал лишь один – Петр Кипчак, абсолютно безразличный ко всеобщему вниманию.
   Гарвин уже собирался спросить, что тут такого особенного, но…
   Одной из тех огромных щеток с жестким синтетическим ворсом, которыми чистят кафель, Кипчак деловито тер свои гениталии и при этом орал какую-то песню, не попадая в ноты.
   – Боги небесные! – вырвалось у Гарвина. Им пришлось отпрыгнуть назад, потому что Кипчак повернул голову в их направлении.
   – Что это за чертовщина? Этот ублюдок – псих! – крикнула Май.
   Ньянгу готов был согласиться, но остановился. Он еще раз заглянул в кабину и увидел на жестком лице варвара нечто похожее на улыбку. Он все понял. «Не самый плохой способ отбить у всех охоту приставать к тебе с глупостями», – подумал Ньянгу, но оставил свою догадку при себе.
   Гарвина разбудили тихие двойные звоночки. Он уже знал, что это склянки, сообщающие время команде «Мальверна». Корабль находился в ночном цикле, и в отсеке стоял разноголосый храп. Кто-то посапывал, кто-то храпел от души. В темноте выделялись лишь тусклые красные огни ночников, укрепленных на переборках, а в дальнем конце отсека из санузла сочился яркий белый свет.
   Не вполне проснувшись, Гарвин понял, что хочет пить, и на цыпочках поплелся в санузел. Там сидела компания из четверых мужчин и двух женщин. Одна из женщин охраняла проем входного люка. Остальные пятеро, в их числе Петр Кипчак, кто сидя, кто на корточках рядом, расположились на двух одеялах, расстеленных на полу из ребристого пластика. Новобранцев здесь не было.
   На одеялах валялись карты и деньги. Рядом с Кипчаком – всего несколько купюр и монетки, а вот перед дилером громоздилась внушительная кипа разношерстных банкнот происхождением из дюжины звездных систем.
   Все пятеро покосились на Гарвина. Он не выказал к игре никакого интереса и направился прямиком к писсуарам. Краем глаза он наблюдал за игрой, и на какое-то мгновение в глазах его вспыхнули огоньки. Но тут же огоньки погасли, и его лицо приняло прежнее выражение спокойной добродетельности.
   Глотнув напоследок воды из-под крана, Гарвин повернулся и подошел к одеялам. Дилер, плотный лысеющий мужчина, поднял на него взгляд:
   – Иди-ка ты спать, сынок. У нас тут игра не детская.
   – Что, выигрывать у школьников деньги на завтраки не позволяет совесть? – спросил Гарвин.
   Дилер неодобрительно поцокал языком, но вдруг расплылся в улыбке, точнее – в довольно отвратительном оскале. Рассеянно покручивая туда-сюда массивное серебряное кольцо на пальце левой руки, он оценивающе взглянул на Янсму и сказал:
   – Хочешь проиграть нижнее белье? Твое дело. Я не возражаю. Кто-нибудь против?
   Кипчак как будто хотел что-то сказать, но только помотал головой. Остальные тоже покивали или пожали плечами.
   – Ставки не ограничены, – сказал дилер, – так что крепче держись в седле, ковбой! И не распускать нюни, когда мы тебя обчистим. Иди, доставай свою заначку.
   Гарвин отправился к своей койке, набрал цифры на замке небольшого вещмешка, достал пару носков. В носках оказался плотный рулон из банкнот. Гарвин поспешно оделся, с особой тщательностью проверив, хорошо ли застегнуты ремни на ботинках.
   Тут обнаружилось, что Ньянгу тоже не спит.
   – Что происходит? – поинтересовался он.
   – В санузле играют. Думаю присоединиться.
   – Не знал, что ты игрок.
   – Я и не игрок. – Гарвин помедлил. – Но парень, затеявший игру, тоже не игрок. Он фокусник.
   Ньянгу сел на койке:
   – И что ты собираешься делать в этой ситуации?
   – Выиграть немного денег.
   – Смотри, осторожно!
   – Я всегда… – Янсма замолчал на полуслове. Немного подумал. – Хочешь поучаствовать в представлении?
   – Я не играю в карты.
   – Тебе и не придется. Слушай, у меня только что родилась потрясающая идея. Всем будет очень весело.
   Гарвин заговорил очень тихо и быстро. Ньянгу сначала хмурился, но потом усмехнулся.
   – Один вопрос, – сказал он. – Зачем мы это делаем? Ведь это грозит неприятностями.
   – Ты сам ответил на свой вопрос. Мы любим неприятности.
   – Пожалуй, – ответил Иоситаро. – Да, ты прав. Договорились.
   Янсма отделил от своего рулона несколько банкнот:
   – На. Твой выход – через пятнадцать минут.
   Гарвин расправил в руке пять карт, внимательно посмотрел на них Ни хорошо, ни плохо. Он играл четвертый кон. В двух раздачах он пасовал, в третьей поднял ставку и проиграл.
   – Для начала – по десять кредитов, – сказала женщина, швырнув банкноту в центр одеяла.
   Гарвин бросил на кон пару монет. Туда же легли и другие бумажки. Все, включая Кипчака, остались в игре.
   – Ну давай, сынок, – сказал дилер. – Я тебя сделаю.
   – Меняю одну, – ответил Янсма, снося карту и взяв другую из прикупа в пять карт. Дилер тут же пополнил прикуп из колоды в своих руках.
   – Не подошла, – вздохнул Гарвин и бросил карты. Без него ставки поднимались еще два круга, пока наконец Кипчак не сорвал небольшой куш.
   Дилер тасовал колоду, когда в помещение проскользнул Иоситаро.
   – Хей, Кипчак! – сказал Ньянгу. – Могу отдать долг. Вчера выиграл в кости.
   Уставясь на Ньянгу, Петр поморгал, хотел что-то сказать. Иоситаро слегка повел головой вверх-вниз.
   – А! Ну да! – Кипчак поднялся с места. – Я сейчас вернусь!
   – Деньги у меня в рюкзаке, – сказал Ньянгу, и они вышли вдвоем.
   Сыграли еще один кон. Выиграл дилер.
   Вернулись Петр и Ньянгу. По лицу Кипчака проходили штормовые волны, но постепенно он успокоился и сел играть. Ньянгу растянулся вдоль переборки, неподалеку от женщины на стреме. Этакий мучающийся бессонницей прилипала.
   Игра шла еще около часа. Гарвин заметил, как один из игроков облизывает губы, когда блефует, и как женщина рассеянно дергает себя за прядь волос, если у нее хорошие карты. Заметил он предательские жесты и у других игроков. Но главное внимание – на дилера. Удача улыбалась то одному, то другому, но деньги медленно, но неуклонно перетекали к толстяку с кольцом на пальце. После часа игры Гарвин выпрямил ноги и задел Кипчака.
   – Прошу прощения, – сказал он.
   Петр не ответил и только через несколько секунд буркнул:
   – Хорошо бы по коктейлю. Такой проигрыш, как у меня сегодня, легче перенести, если ты не слишком трезвый.
   Сдающий собрал карты, принялся быстро их тасовать.
   – Не возражаешь, если я сниму? – спросил Янсма.
   – Нет, – сразу согласился дилер, – имеешь полное право.
   – Пополам – к слезам, слегка взяться – смеяться, – пробормотал кто-то.
   Гарвин взял колоду в руку и легонько сдвинул. Дилер пристально посмотрел на него, принял колоду. Быстро полетели карты. В санузле повисла глухая тишина, нарушаемая только негромким шумом кондиционеров и пощелкиванием карт – звуком немного более отчетливым, чем обычно.
   Дилер посмотрел в свои карты. Его губы дрогнули.
   – Похоже, этот кон будет дорого стоить, – объявил он и зашуршал деньгами. – Сотня, чтобы просто посмотреть, не блефую ли я.
   – Я в игре, – сказал Кипчак и поставил на кон почти все свои деньги.
   – Я тоже, – поддержал Гарвин.
   Еще два игрока остались в игре, двое пасовали.
   – Меняю две, – сказал Янсма и, сбросив карты, взял две из прикупа. Когда он рассмотрел новые, в его лице ничто не изменилось.
   – Дилер меняет одну.
   – Я играю своими, – ответил Кипчак и не стал менять карты.
   Женщина поменяла две, последний игрок – три.
   – Ставлю еще сотню, – объявил дилер. Женщина пасовала, последний игрок повысил ставку.
   – Надеюсь, мне повезет, – сказал Янсма, – Две сотни сверху.
   – Поднимаю еще на сто, – ответил Петр.
   – Дорогая игра, как я и говорил, – сказал дилер. – А потом – уже поздновато. Не хочу портить цвет лица недосыпанием. – Он пересчитал деньги. – Поднимаю на пять… на шесть сотен.
   – Сейчас школьник сваляет дурака, – объявил Гарвин и подбросил на кон еще несколько банкнот. – Еще две сотни.
   – Я пустой, – признался Петр.
   – Нет проблем, – вступил Ньянгу, отходя от переборки и вытаскивая деньги из кармана. – Играй спокойно, у тебя надежный кредитор.
   – Спасибо.
   Дилер неприятно захихикал:
   – По-моему, мне будут сниться очень-очень приятные сны. – Он выложил на стол свои карты. Все пять карт были одной масти.
   – Наверно, вопросов не будет, – и он потянулся за деньгами. – По порядку, старшая карта – регент.
   – Вопросы есть! – И Петр по одной выложил карты на одеяло. – Властитель… властитель… властитель… властитель… и пятая – мутант.
   У дилера расширились зрачки:
   – Да вы!.. – И он сунул руку в задний карман.
   – Рьюб! – крикнул Гарвин, вскакивая на ноги. Коротко сверкнув сталью, над одеялом просвистело узкое лезвие ножа и засело в предплечье у дилера. Он взвизгнул, хлынула кровь.
   Женщина, стоявшая в дверях, двинулась в сторону игроков с откуда-то взявшимся обрезком железной трубы в руках. Ньянгу подскочил к ней сбоку и ударил в висок тыльной стороной ладони. Качнувшись вперед, она споткнулась об одного из сидящих, упала и больше не двигалась.
   В дело собрался было вступить еще один, но Гарвин врезал ему кулаком в солнечное сплетение, потом ребром ладони ударил по затылку, и тот свалился.
   Дилер уставился на свою кровоточащую руку, на нож, застрявший рядом с локтем. Петр выдернул клинок, и толстяк опять заверещал.
   Остальные игроки сидели неподвижно, скрестив на груди руки с растопыренными пальцами.
   Иоситаро бросил взгляд в барак.
   – Никто ничего не слышал, – сообщил он. Петр тщательно вытер нож и спрятал его.
   – Не люблю мошенников, – сказал он дилеру. – Ради твоей же пользы стоило бы перерезать тебе сухожилия. Играй в свои карты с чертями.
   Дилер застонал и умоляюще посмотрел на Петра.
   – Эй, народ, – спросил Петр. – Вы сегодня что-нибудь видели или рано легли спать?
   Все дружно закивали: мол, спали, спали.
   Охранница поднялась на колени, закашлялась, сблевала и поковыляла в сторону туалета. Парень, которого свалил Гарвин, оставался без движения.
   – Ты его убил? – без особой озабоченности в голосе спросил Петр.
   – Да нет, – сказал Янсма. – Через час очухается и будет чувствовать себя так же, как эта дама. Но все быстро пройдет.
   – Отлично. Трибунал нам некстати, – сказал Петр и обратился к остальным: – Ребята, не пора ли вам по кроваткам?
   Игроки поспешили к выходу.
   Петр взял дилера за грудки и поставил на ноги:
   – Сейчас ты пойдешь в медсанчасть и на все вопросы будешь отвечать, что ты поскользнулся и напоролся на задвижку люка. Ясно? Если ты скажешь что-нибудь другое, то, когда мы доберемся до D-Камбры, два свидетеля подтвердят, что ты лжешь. А после суда держи глаза на затылке. По моим наблюдениям, все люди с глазами на затылке через некоторое время становятся несколько нервными.
   – Все в порядке, – пролепетал дилер. – Все было так, как ты сказал. Я клянусь. Клянусь.
   – Отлично. Вот, возьми полотенце и иди поищи врача.
   – Погоди-ка минутку, – сказал Гарвин. – Прежде чем, благословив, отпустить чад наших, нам надо преподать им урок. – Он говорил размеренно, нараспев. – Сей человек перед нами еще не ведает, как мы раскрыли его богомерзкое мошенничество. А такое знание может быть полезным для его бессмертной души.
   – Ничего не говори этому ублюдку, – сказал Кипчак. – В следующий раз он учтет свои ошибки и облапошит других простофиль.
   – Не надо беспокоиться, – пренебрежительно изрек Янсма. – Таким законченным негодяям впрок идет только самый последний урок. – И, выдержав паузу, он продолжил проповедь: – Я обратил внимание на этого человека, когда услышал звук. Вы удивлены? Да, звук, – неспешно продолжал он. – Когда дилер сдает из-под полы – а это значит, что он сдает не верхнюю карту колоды, а следующую за ней, – то можно услышать указующее на грех шуршание. – Он собрал рассыпанные карты в колоду. – Внимайте, и вы тоже достигнете просветления. Обратите внимание, вот так я держу эту колоду карт, и смотрите хорошенько: я придерживаю верхнюю карту на месте большим пальцем левой руки и выдергиваю следующую карту указательным и большим пальцами правой руки. При этом можно услышать вполне определенный звук, не так ли? Второй подсказкой для меня было отвратительное серебряное кольцо на пальце у этого отброса общества. – Он схватил дилера за левую руку и стянул у него кольцо с пальца: – Обратите внимание, оно даже не подходит ему по размеру. Этот факт заставляет нас предположить, что перед отлетом он позаимствовал кольцо у такого же извращенца, как он сам. Я заметил, что он не только постоянно поворачивает кольцо на пальце, но и непрерывно полирует его. Так вот, удерживая колоду в правой руке и слегка согнув ее, приблизительно вот так, он немного отгибал уголок верхней карты, по отражению в кольце определял, нужна она ему или нет, и удерживал ее для себя, сдавая из-под полы. Охранница, конечно, была у него в доле, и этот тупица, которого я свалил, скорее всего тоже. А может быть, и нет, – безразлично сказал Янсма.
   – Может, раздробить ему пальцы? – предложил Ньянгу.
   – Мы, конечно, могли бы, – сказал Янсма, и дилер снова издал жалобный звук. – Поистине, он – угрюмый ублюдок, угнетенный унынием и ужасом. Но если я кое-что ему покажу, это может оказаться весьма эффективным. Слушай, ты. Ты думаешь, ты акула, да? Или другой какой-нибудь хищник? Но вот что ты должен хорошенько усвоить: в любом океане найдутся акулы и покрупнее. Гляди. Я беру колоду и тасую ее. Ты все видел, ты все слышал. Что-нибудь не так? Но смотри дальше. Я сдаю верхние пять карт. – Каждая карта вышла из колоды со щелчком. – Регент… регент… регент… регент… провокатор. Совсем неплохой набор. Но смотри, я снова тасую колоду. Теперь верхние пять карт такие: компаньон… компаньон… компаньон… компаньон и десятка. Эта комбинация получше. Признайся, с такой комбинацией в руках ты затеял бы крупную игру? Можешь не отвечать, но вот еще одна комбинация, которую я тебе сейчас нарисую. – Еще пять карт вышли из колоды, – Нова… нова… нова… нова… и как здесь опять оказался этот мутант? Я-то думал, он лежит вон в той кучке карт. Все понятно? Хотя, конечно, ничего тебе не понятно. – Янсма опять говорил своим обычным тоном. – Кипчак, он твой.
   – Пшел отсюда! – рявкнул Петр. Подхватив набрякшее от крови полотенце, дилер вприпрыжку вылетел из отсека.
   – Азартные игры когда-нибудь меня убьют, – сказал Кипчак. – Спасибо, я ваш должник.
   – Нет проблем, – ответил Янсма.
   – Зачем вы в это ввязались?
   – Из-за глубокой, преданной любви к истине, справедливости и идеалам Конфедерации.
   Ньянгу фыркнул.
   – О'кей, – принял Кипчак. – Еще один вопрос. Сегодня вечером пролилось немного крови. Но я не заметил, чтобы кто-то из вас волновался. А большинство новобранцев, которых я видел в своей жизни, устроило бы из-за этого изрядный переполох.
   Оба юноши ответили Кипчаку одинаково невинным выражением лиц.
   – Черт бы вас драл. Вы, наверно, родные братья.
   – Моя очередь спрашивать, – заявил Иоситаро. – Где ты научился ловить мошенников?
   – Я читал об этом в какой-то книге, – ответил Янсма.
   – И по этой же книге ты научился сдавать карты?
   – Именно.
   – А витиеватые речи? Ты говорил, как сумасшедший проповедник или чревовещатель в цирке.
   – Так я и есть проповедник, – сказал Гарвин. – Я записался в армию с тайной целью привести грешников в распростертые объятия Господа Свиные Уши.
   – Никогда не слышал о таком.
   – Потому я и стал миссионером. Дела нашей секты идут не слишком хорошо.
   – Ты хоть когда-нибудь отвечаешь на вопросы честно? – с раздражением заметил Иоситаро. – Например, что это за Рьюб такой? Ты крикнул это, когда началась драка.
   После непродолжительной тишины ответом ему был душевный раскатистый храп.
   Следующим условным утром их подловил Петр.
   – Вот, хочу поблагодарить вас, клоунов, – сказал он. – Если бы не вы, я проиграл бы этому хорьку все до последнего кредита.
   – Да ладно тебе, – сказал Янсма. – Просто я не мог уснуть.
   – Угу, – согласился Кипчак. – Все равно я ваш должник.
   И, не дождавшись ответа, он ушел куда-то сквозь толпу.
   – Ну, теперь этот дядя со шрамом толкует о долге чести, – сказал Гарвин. – Круто.
   – Нечего язвить, – заметил Ньянгу. – Может быть, нам когда-нибудь понадобятся услуги человека, который, не моргнув, может перерезать кому-то глотку.
   «Мальверн» вынырнул из гиперпространства, и главный компьютер корабля сверил курс. Корабль двигался в нужном направлении.
   Спустя несколько минут звездолет вздрогнул и погрузился в предпоследний скачок на пути к системе Камбры.
   – О'кей, – сказал Петр. – Мы летим на D-Камбру. Эта планета принадлежит Конфедерации. Она имеет автономное правительство – генерал-губернатор и что-то наподобие совета министров, с которым он может консультироваться. Скорее всего, все они – негодяи из богатых семей.
   – А в какую часть нас направляют?
   – Численный состав – около десяти тысяч человек. Называется – Ударный корпус быстрого реагирования. – Петр пожал плечами. – Офицерам нравится такая помпа. Наш коуд – некто Уильямс. Никакой информации о нем я не нашел. Предполагаемая задача корпуса – миротворческая миссия.