Танцуй, убийца. Пока есть тот, кто подарит тебе L'amie Viell, невзирая на твою суть.
   Танцуй… пока можешь не держать в руках клинки, поющие совсем другую песню.
   Танцуй. И докажи, что ты сильнее. Или готова сдаться на милость победителя, упав в его объятия на завершающем аккорде.
   Я задыхалась, а Даррьен подхватил меня на руки у самого пола в момент, когда музыка оборвалась на высокой ноте. Глаза в глаза, его теплое дыхание на моей щеке и немой вопрос, застывший в глубине расширившихся зрачков.
   «Вернешься?»
   Воздух взорвался аплодисментами, когда Дар выпрямился, помогая мне грациозно подняться, и поклонился гостям, все еще держа меня за руку. Я же только улыбалась, мимоходом заметив Джерайна в компании Мильяры. Ну и крайн с ним, пусть развлекается, как умеет.
   – Лесс, пойдем в мой кабинет, я хочу кое-что тебе показать. На этот раз – без уловок, обещаю.
   – Идем…
   «Лесс, ты не забыла о Ключе?»
   Помню, не переживай.
   Кабинет ничуть не изменился с утра, разве что на столе появилась небольшая шкатулка из черного дерева. Даррьен жестом предложил мне усесться в одно из кресел и, поставив на небольшой столик рядом с ним два хрустальных бокала с красным вином, опустился на стоящее поблизости кресло, держа в руках шкатулку.
   – Лесс, где ты столько лет пропадала?
   Вопрос, как говорится, не в бровь, а в глаз.
   – Ну мало ли где… В основном в смешанных городах. Бралась за работу приключенца, иногда охотилась на нежить. Но за деньги разумных уже не убиваю.
   – И правильно. – Он взял один из бокалов и легонько ударил им о мой. – Ну что, за встречу, которая все же состоялась, несмотря ни на что.
   – За встречу. – Я безбоязненно отпила из бокала. Хорошее вино. Сладкое, как я и люблю, чуть отдает вишней. – Даррьен, а как случилось, что ты разбогател шустро? Вроде, когда мы с тобой в последний раз встречались, у тебя такого богатства и в мечтах не виделось.
   – Ну что сказать? Повезло. – Он улыбнулся, легонько скользя пальцами по тонкой хрустальной ножке бокала. – Я продал в Столицу одну занимательную вещицу, яйцо какое-то, нашел в одном заброшенном мавзолее. Сам не знал, зачем оно надо, но интереса ради выставил на торги в Иррестане. И что ты думаешь? Через пару дней приехали сидхе из самой Столицы, осмотрели предмет и заплатили мне столько золота, что хватило на то, чтобы начать собственное дело. А там мне просто повезло – доход оказался немаленьким, вот разбогател.
   – Так много заплатили за одно яйцо? – усмехнулась я, отпивая еще вина.
   – Это оказался какой-то древний артефакт, а сидхе, как ты знаешь, древностями подобного рода сильно увлекаются… – Он ненадолго замолчал, а потом пододвинул ко мне шкатулку. – Открой, Лесс.
   Я послушалась.
   Свет магических светильников заплясал мириадами искр на крошечных алмазах, усыпавших лучи серебряной звезды с сапфиром в центре размером с горошину. Дорогое украшение.
   – Слишком дорогое, чтобы я могла принять его, – озвучила я свою мысль.
   – Это самое малое, что я могу тебе дать на память о себе, – негромко сказал Даррьен, поднимаясь с кресла и подходя ко мне. Изящные пальцы застегнули замочек прочной цепочки, и многолучевая звезда осталась на моей шее. – Ты прекрасна, Лесс. Но, как я недавно понял, мне не покоришься…
   – Возможно, не сейчас, Дар, – грустно улыбнулась я, коснувшись кончиками пальцев его щеки.
   – Знаю. И храню надежду…
   Сидхе выпрямился и протянул мне руку, опираясь на которую я встала.
   – Не здесь и не сейчас, Даррьен.
   Не сегодня.
   Но, возможно, когда-нибудь…
   Я ласково погладила сапфировую звезду, когда он вел меня к дверям…
 
Джерайн Тень
 
Самая страшная фраза, от которой тысячи выдержанных людей впадали в истерику, – это «Не паникуйте. У нас все под контролем».
 
Из законов управления чужими страхами, том первый
 
   Лесс появилась как раз вовремя – если бы ее не было еще минуты полторы, я бы наверняка сорвался. Как минимум – на эту… Мильяру. Дело в том, что, оказывается, этот танец не только имел ярко выраженный сексуальный подтекст – что в общем-то было видно невооруженным глазом, но и являлся приглашением к интиму.
   Сидхе, по-моему, совсем стыд потеряли за время моего отсутствия. Хотя и не мне судить… Да и музыка у этого танца зажигательная. Настолько, что даже я устроил себе небольшое развлечение.
   Жаль, что по требованиям этикета подобный танец может танцевать только одна пара. Впрочем, Мильяра первым делом призналась, что танцевать такое не умеет. Пришлось вымещать свое стремление двигаться несколько оригинальным, хоть и немолодым способом. Всего-навсего «танец с цепочкой». Делаешь вид, что у тебя расстегнулось одно из украшений. Позволяешь ему стечь на пол, в ритме танца. Основной сюжет – попытки поднять оную цепочку и водрузить обратно на шею, где ей и место.
   Никакой заданной ритмики движений, никакого порядка – исключительно фантазия танцора. Его пластика, его настроение. И музыка, которая ведет за собой. Я постарался вывернуть ритуальный танец сидхе наизнанку, то действуя с легким синкопированием ритма, то внезапно с ним синхронизируясь. Случайный наблюдатель решил бы, что я кривляюсь. Невнимательный – признал бы во мне неплохого танцора. Более пристальный взгляд выявил бы скрытую опасность. А хороший танцор понял бы мои раздражение и гнев, скрывающиеся за нарочито спокойными движениями.
   Результата я добился. Вот только он меня не очень устроил. Да, часть зрителей отвлеклась от Лесс – и это хорошо. Правда, за мной принялись наблюдать охранники, но и это неплохо, поскольку при желании можно использовать в своих целях. Часть гостей уже посматривали в мою сторону обеспокоенными глазами – и это было приятно. Раздражало, что Мильяра задалась целью утащить меня в уединенное место, особенно после того, как она стала объяснять мне, что если уж Лесс сейчас уединилась с Даррьеном, то и мне грех не воспользоваться такой ситуацией. Если бы не вовремя появившаяся Алессьер, одним трупом в этом зале стало бы больше.
   Первое, что приковывало взгляд при ее появлении, за исключением самой сидхе, – кулон, подаренный Даррьеном. Кажется, сделан качественно, да и недешев, как я посмотрю. Жаль, что тот, который делал я, еще не готов, и этот проклятый «старый знакомый» успел раньше. Всего полчаса-час… Ладно. Я с трудом отлепил от себя Мильяру и пошел навстречу Лесс, рассекая толпу, как нож рассекает масло. Конечно, за пределами этого зала мои права на девушку сомнительны, но здесь и сейчас…
   – И что значит сей замечательнейший подарок, дорогая, в сочетании с этим танцем? Я не очень силен в ваших обычаях… Что. Все. Это. Значит? – Мои слова сочились ядом, возможно слишком показным.
   Лесс отпустила локоть сидхе и гордо вскинула подбородок. Сапфировый кулон вызывающе ярко блеснул в свете магических люстр.
   – Прости, Джерайн, но Даррьен – мой старый друг, и мы были друзьями задолго до нашего с тобой знакомства, – спокойно объявила она, ничуть не смущаясь направленных на нее заинтересованных взглядов.
   – А кулон – мой подарок в знак уважения и восхищения, – улыбнулся сидхе, легонько коснувшись губами кончиков пальцев девушки. – Лесс, сохрани его на память. О нашей дружбе. – Он отпустил ее руку и, поклонившись, отошел в сторону.
   Девушка проводила его задумчивым взглядом… словно она на миг позабыла о настоящем, погрузившись в прошлое.
   – И часто тебе дарят подобные подарки? И много у тебя друзей, для которых драгоценности – лишь ненавязчивое напоминание?! – Так… Главное – не сорваться всерьез.
   – К сожалению, не столь часто, как хотелось бы. – Сидхе смерила меня раздраженным взглядом, словно показывая, что я несколько переигрываю.
   К разгорающемуся скандалу уже начали прислушиваться, а один из гостей, высокий эльф, находящийся всего в двух шагах, блеснул белоснежной улыбкой.
   – Прекрасная леди, а вы уверены, что вам нужны подобные сцены? Выходите за меня замуж – и обещаю, что я никогда не позволю себе сцен ревности.
   Я крайне удивленно посмотрел на эльфа. Выискался на мою голову… Или на свою шею?
   – Сударь, не имею чести быть вам представленным, но не находите ли вы свое предложение чересчур нахальным?
   За эльфа ответила сидхе, одарившая нахала ослепительной улыбкой и задавившая начинающийся скандал в зародыше:
   – Прошу прощения, но я вынуждена отклонить ваше предложение. Я не намерена в ближайшие сто лет связывать себя узами брака. – Она шагнула ближе ко мне, гораздо ближе, чем вытянутая рука, и шепнула одними губами: – Ты переигрываешь.
   Согласен, согласен. Проблема в том, что для меня это уже перестало быть игрой. Не сдержался… И теперь я действительно ревновал Лесс к этому эльфу… И еще больше – к хозяину бала. Пусть для нее это и игра, но я все равно собираюсь выкладываться по максимуму. Так, как хочется мне.
   – А по-моему, нет, – улыбнулся я, приблизившись к лицу Алессьер так, что ощутил на своей коже ее дыхание.
   А затем и поцеловал ее… Точнее, попытался поцеловать. Тотчас по залу разнесся звук звонкой пощечины. Лесс отвесила ее так, чтобы она не была болезненной и не оставила яркого следа, но со стороны выглядело все донельзя натурально.
   – Сначала оскорбляешь, а потом целуешь? Ты уж определись!
   – Уже определился. – И я запрокинул сидхе будто бы в страстном танце, одновременно приникая вторым поцелуем к ее губам.
   На этот раз девушка сопротивлялась совсем недолго, а потом все же закинула руки мне на плечи, обнимая и целуя в ответ. Я наслаждался долгожданным поцелуем, подобным тому, которым Лесс одарила меня этой ночью, когда я зашел пожелать ей приятных снов. Похоже, что сны были действительно приятными… Но это были сны. А сейчас сидхе, кажется, перестала играть.
   Поцелуй продлился долго, очень долго, и завершился лишь к концу зрительских аплодисментов, которые и спустили меня с небес на землю. По залу разошелся восхищенный вздох, но мне уже не было до него никакого дела.
   – Леди, позвольте в качестве примирительного жеста ангажировать вас на танец? Или – что, думаю, позволит помириться окончательно – на все танцы, которые вы согласны со мной танцевать.
   На лице Алессьер нарисовалось явное сомнение в том, умеет ли моя особа танцевать вообще, но ее узкая, хрупкая ладошка легла в мою руку как влитая.
   – С удовольствием.
   Будто бы дождавшись нас, музыканты начали играть вальс, и мы с Алессьер закружились в ритме танца. Какое счастье, что сейчас, похоже, был очередной культурный рассвет, наступивший после долгих сумерек. Более старых танцев я мог и не помнить, а новые пришлось бы учить на ходу.
   Раз-два-три, раз-два-три…
   Я вольно и невольно любовался девушкой, ведя ее по залу под музыку. Какое счастье, что наша обувь не скользкая – кто-то не удержался и въехал в колонну. Бедняги.
   Раз-два-три…
   – Сегодня ты изумительно выглядишь. И немного непривычно, если честно.
   – Разумеется, тебе привычнее видеть меня с мечами и в мужской одежде, – улыбнулась сидхе, легонько сжав мою ладонь. – Ты сегодня в перчатках? Хотя амулет действует, не хочешь рисковать? Извини… – Она несильно прижалась ко мне в танце. – Просто я несколько теряюсь…
   – Нет, перчатки – это деталь костюма. Только и всего. – Я дружелюбно улыбнулся в ответ. – Теряешься? Отчего? – Я осторожно сжал ее в объятиях. – Что-то не так?
   – Не совсем. – Лесс склонила голову, так что выбившийся из прически локон упал ей на лоб. – Просто… ты непривычно хорошо выглядишь… и я изумляюсь, насколько ты меняешься с течением времени. Хотя Фэй подсказывает, что ты всего лишь восстанавливаешься.
   – Я выгляжу разве что немногим лучше, чем выглядел, когда еще был… своевременен. И время лишь дает мне возможность поставить все на свои места, и не в последнюю очередь – баланс веществ в моем теле. Но… – я повторил жест сидхе, – ты тоже меняешься. Если бы в день нашего знакомства мне сказали, что я буду танцевать с тобой на балу, я бы не поверил. – И я подарил ей обезоруживающую улыбку.
   – А я бы не поверила, что столь… хм… Ладно, не стану говорить, что я тогда о тебе подумала… Только… – Лесс развернулась в очередном па, – разве столь необходимо было разыгрывать сцену ревности и то, что за ней последовало? Все же в контракт шуточки подобного рода не вписаны, я точно помню.
   На следующем движении я приблизился к Лесс несколько ближе, чем того требовал танец, продолжая тихо шептать ей:
   – Я же говорю… Мой самоконтроль еще не полон. Так что играть получается не всегда.
   Если бы сидхе была человеком, то можно было бы сказать, что она немного покраснела. А так обычно белая кожа стала чуть более голубоватой.
   – Может, не самая лучшая идея была. Хотя Даррьен подтвердил, что Ключ в Столице. Как ты его оттуда будешь вытаскивать – ума не приложу. Потому что я туда точно не сунусь, разве что совсем уж терять нечего будет.
   Слегка изменяем модуляции голоса… Так, чтобы он стал мягким и обволакивающим.
   – По-моему, эта идея была отнюдь не хуже прочих. С Ключом же… Разберусь. Так или иначе. В любом случае – не на балу. Красивый танец, не правда ли?..
   – Очень. Жаль, что он уже завершается… Я и не думала, что ты танцевать умеешь… – В этот момент музыка плавно закруглилась, и девушка присела в глубоком реверансе. Подняла глаза. – Спасибо.
   – Я много чего умею. – Тон пока прежний. Пока. – И кажется, мы собирались пробыть вместе… не только этот танец?
   – Джер, – девушка шагнула ближе и, привстав на цыпочки, приблизила губы к моему уху так, чтобы со стороны это казалось легким поцелуем, – кажется, это должна была быть лишь маскировка, так? Не переигрывай, прошу тебя.
   – Лесс, маскировка маскировкой, но я крайнову тучу времени не танцевал. Неужели несколько танцев нарушат твой имидж или какие-либо принципы?
   – Танец и поцелуй – разные вещи… – Лесс машинально коснулась плеча. – Н-да, без квэлей ощущаю себя раздетой догола… Может, немного сдвинемся, а то вроде следующий танец начинают.
   – Разные. – Я чарующе улыбнулся, пододвигаясь ближе к сидхе, возможно даже ближе, чем позволено этикетом. – Но порой думают, что и то и другое – это очень интимные переживания. Потому что партнер находится на твоей территории.
   – Кстати, если тебе интересно, то я отказала Даррьену. – Сидхе скользнула на танцевальную площадку, повернувшись так, что юбка взметнулась, открывая стройные лодыжки. – Ну что, станцуем?..
   Чуть было не сказала «д'эссайн»… Похоже, играть не получается не только у меня.
   – Станцуем! – Я улыбнулся, делая театральный жест, приветствуя первые аккорды мелодии.
   Затем начался танец. В мое время так не танцевали, конечно. С другой стороны – темп танца позволял повторять движения других танцоров, а дух музыки склонял к рисковым импровизациям и совершенно неканоническим фигурам.
   Похоже, не зря Лесс кто-то из присутствовавших на балу назвал Танцующей. С опасением почему-то, но сказано было явно не зря. Девушка танцевала так, будто она не то сражалась, не то увлекала за собой. Казалось, что дай ей в руки любимые клинки – и она могла бы принять бой, ни на миг не сбившись с ритма музыки, не сфальшивив ни в одном движении… но противник был бы повержен.
   Сидхе, выросшая в Столице.
   Элитный воин их мира.
   Кошмар, завораживающий в своей красоте.
   Алессьер протянула ладонь и, коснувшись моей руки, почти прильнула ко мне всем телом…
   Впрочем, я тоже не лыком шит. Конечно, я совсем не элитный воин, а почти наоборот, но это не значит, что я мало чего стою. И если танец Лесс, несмотря на весь жар, – это скорее танец ветра или воды, то мой танец – огненная пляска. Непредсказуемое движение, подчиненное внешнему ритму, но именно внешнему… Отставание на полтакта или легкое опережение – это еще не все отличительные черты моего танца.
   И когда сидхе прильнула ко мне всем телом, я не позволил резко нахлынувшему возбуждению выбросить меня из танца. Я лишь перенаправил его энергию, прижавшись к Лесс в ответ и копируя ее танец до последней детали… Сливаясь с ней в танце.
   Рубиновый глаз на браслете сидхе блеснул, словно подмигивая. Зараза… Девушка двигалась так, словно была моим отражением. Отражением, которое имело собственную волю и силу. Некто равный… И быть может, поединок на стали не разрешил бы возможный спор.
   К сожалению, спор разрешен был отнюдь не таким романтичным образом – краем глаза я обнаружил, что Даррьен пытается что-то изобразить. Конечно, можно его игнорировать, но интуиция твердила об опасности. Я коснулся губами уха Лесс и шепотом спросил:
   – Лесс, похоже, твой старый приятель подает нам какие-то знаки. Ты понимаешь, что он имеет в виду?
   Девушка пригляделась и едва заметно нахмурилась. Легонько пробежала кончиками пальцев по своей щеке, перебрала волосы. Со стороны казалось, будто бы она попросту убедилась, в порядке ли макияж, или же убирала с лица невидимую паутинку. Но Даррьен еле заметно кивнул. Алессьер ослепительно улыбнулась и привстала на цыпочках, едва касаясь губами моего уха:
   – Уходим отсюда. Не привлекая излишнего внимания. За нами пришли, и это не те, с кем мы сейчас сможем справиться даже вдвоем.
   – Уходим… Так, чтобы нас не заметили? Первый вопрос – кто за нами пришел, второй – как ты заберешь квэли?..
   Сидхе, все так же улыбаясь, подхватила меня под локоток, уводя в сторону будуаров.
   – Даррьен сказал, что трое Танцующих. А квэли у меня в гостинице остались, здесь я только с метательными дротами. И не смотри на меня так, я не знала, что за нами пошлют именно их.
   – Танцующие – это воины с квэли. – Я многозначительно растягивал губы, следуя за сидхе и демонстрируя окружающим, что мы нашли этот бал с одной стороны слишком скучным, а с другой – недостаточно приватным. – Так? То есть охотники на нежить? Не основная специальность, но все же я прав?..
   – Не совсем. Это элитная стража Столицы. Такие же, как я. Но их трое, а это значит, что у нас большие проблемы. Ты меня в бою видел. А это еще не тот предел, на который я способна. Здесь и сейчас мы не готовы принять бой. – С этой мыслью девушки я был совершенно согласен. Вокруг слишком много глаз и ушей, которые имеют все шансы стать лишними. И покинуть своих обладателей. Я столько не съем. – Поэтому придется уходить. И чем быстрее, тем лучше. Потому что если о тебе они знают в лучшем случае особые приметы, то меня, Алессьер-отступницу, знает в лицо половина Столицы и вся тамошняя стража. – Девушка раскланялась с одним из эльфов, ослепительно улыбаясь и неторопливо продвигаясь к одному из выходов. – Полагаю, что, как только мы покинем зал, нам следует разделиться. Тебя не узнают, а одной мне будет проще выскользнуть отсюда.
   – Ну разделяться явно нужно по обстоятельствам. Кстати, такой вопрос: как ты думаешь, если они будут заняты нежитью, они могут тебя выпустить в толпе?
   – Какой нежитью? Или у тебя квалификация некроманта? – Сидхе слишком крепко сжала мою руку. И чего она так испугалась? – Не смей, могут пострадать неповинные, а я и так подставила Даррьена под удар. Он должен был моментально меня выдать, но вместо этого предупредил об опасности. Если заварушка начнется в его доме, то Даррьену не избежать казни за укрытие преступников, то есть нас. За пределами его дома делаем что больше нравится, но тут ничего произойти не должно!
   Я даже не поморщился. Хотя обвинение как абсурдное, так и неприятное. Д'эссайны до некромантии не опускались никогда. Но наглость сидхе действительно уже перешла границы. Государственные.
   – Нет, какая некромантия? Так, могу позвать пару почти безобидных созданий – и не факт, что откликнутся. А если и откликнутся, то хозяин чист будет. Зато от них народ точно нервничать начнет. Впрочем, если ты против… Ладно, на улице разберемся. Тебе маскировку не одолжить?
   – Нет, спасибо. – Девушка ухмыльнулась. – Кажется, Фэй может сделать мне «личико». По крайней мере, он так утверждает. А маскировку себе оставь. Если увидят меня, то Даррьену, может быть, удастся избежать смерти – я не настолько вне закона. Официально. Но если увидят семипалого д'эссайна, то это будет смертный приговор с пытками.
   Я вздохнул. Похоже, что в список важных дел стоит поместить покупку томика сказок – если книгопечатание уже развилось по новой до нужной степени. Или хотя бы провести вечер-другой в компании сказителей Мне очень интересно, чего люди готовы ждать от д'эссайнов, что считают сказками, а чего и не знают вовсе. По крайней мере, заметность «лишних» пальцев молодежь явно переоценивает. Как и таланты артефакторов…
   Алессьер первой достигла резной двери и выскользнула наружу. Прошлась чуть дальше по коридору, пока слуга у дверей не скрылся за поворотом, и тогда ее лицо стало меняться. Несколько секунд – и вместо Лесс стояла похожая на нее сидхе, но с более темной кожей и хрупкими чертами лица.
   Я догнал девушку и зашагал рядом.
   – Вообще он тебя и невидимостью прикрыть может, если интересно. Минут на пятнадцать, наверное. И это в случае чего будет хорошая идея, ясно? Только приказывай ему прямо, иначе схалтурить может. А про все эти приговоры… Ушастые откровенно зарываются. Тут не их территория. – От шепота уже начали уставать губы.
   Хотя если подумать – контролировать наземный Иррестан сидхе могут. Все-таки оборот торговли тут… достоин их амбиций. Вот подземный город контролировать они точно не могут. Оборот от торговли адамантом и мифрилом – это больше, чем ушастые могут съесть за все свои жизни. Точнее – это больше, чем согласны отдать гномы. А под горами справиться с гномами не сможет никто. Кроме Равена, конечно. Или фигуры его масштаба. Д'аррак, об одном прошу: если за время моего отсутствия уже произошло что-то настолько масштабное – пусть это будет не мое дело?
   – Про невидимость он уже сообщил, но против Танцующих это не сработает. Меня тоже невидимкой не проведешь… Разве что в первые десять секунд. А еще… Кто тебе сказал, что в Иррестане тихохонько не руководят всем сидхе? – Лесс вздохнула, а потом еле заметно напряглась, указывая глазами на девушку-сидхе с длинными волосами, убранными в сотню косичек.
   Та спокойно шла по коридору нам навстречу, беззаботно помахивая небольшой бархатной сумочкой на коротком шнурке. Плечи и спину ее прикрывала широкая атласная накидка-пелерина, а длинную юбку украшали разрезы до бедер. Девушка смерила меня одобрительным заинтересованным взглядом, недовольно покосилась на Лесс, но задерживаться не стала, направляясь в зал.
   Алессьер молчала до самой гардеробной, где ей вернули длинный плащ, а мне – убожество, по недоразумению являющееся шпагой, но уже на пороге негромко выдала:
   – Вот ты и встретился с еще одной Танцующей…
   Я пожал плечами и поправил выбившуюся прядь, попутно касаясь мизинцем губы. Девицы недурного вида меня сейчас интересовали не так сильно, как двое ее напарников, наблюдающих за входом снаружи. И это у них называется «скрытое наблюдение»? Да они же даже дышат в ритме мира, нисколько не выделяясь из толпы! Они незаметны настолько, что создается впечатление пустого места. Это их и выдает. Для д'эссайнов, которые видят не толпу, а набор личностей.
   Все. Тихо. Нас здесь, наверное, не тронут – во-первых, сейчас мы не особо похожи на ориентировки, во-вторых – народу вокруг слишком много.
   Вопрос в другом. Есть ли у них настроение следить за парочками вида «красноволосый некто» и «сидхе»? Если есть – то у нас могут быть проблемы, если будем разделяться слишком рано. Особенно в том случае, когда они не найдут себе кого-нибудь гораздо более похожего на описание.
   Я «случайно» подвернул ногу на лестнице. Ничего подозрительного – поскользнуться на мраморной лестнице не так уж и сложно. Я пролетел пару шагов вниз по лестнице и, зацепившись за плащ какого-то парня, спускавшегося под руку с голубокожей сидхе, рухнул на ступени, пребольно ушибив колени и заодно выпустив на волю короткую рубиново-красную шевелюру парня. Его подруга тихо ругнулась себе под нос и помогла своему спутнику надеть сорванный плащ, после чего они вместе куда-то заторопились.
   Слава Д'яру. Все прошло лучше некуда – и иллюзия сработала как надо, ибо оба Танцующих, еще раз окинув взглядами толпу, шустро проследовали за парочкой, подарив нам пару ценнейших минут, и парень не набросился на меня с кулаками за попорченный костюм, и я не так сильно расшибся, как мог бы. Хотя, конечно, рубиновая сережка, которую я делал для получения сигналов с браслета, оказалась почти полностью опустошенной, но на одно нештатное использование ее еще хватит. Увы, потом придется новую делать, но мне совершенно не жалко.
   Отойдя на пару кварталов от особняка Даррьена, мы разделились и добирались до гостиницы уже по отдельности. Добрались. Даже целыми и здоровыми. Правда, я так и не удосужился выяснить, происходило ли что по пути с Лесс или нет, добралась и ладно. Мне же показалось, что я встретил на улице… знакомого. Казалось, что я не видел его всего пару недель, но этого конечно же быть не могло. Потомок? Вряд ли. Он был отнюдь не из тех личностей, которые заводят потомство. Но когда я обернулся, на улице никого не оказалось. Надеюсь, что мне почудилось, искренне надеюсь. Хотя он мне был должен больше, чем я ему, но решать проблемы старых долгов мне сейчас совершенно неинтересно.
   Выступать мы с Алессьер решили утром – благо до него осталось часов пять. Как раз можно собрать вещи и немного поспать. Я покидал вещи в ранец и снова склонился над столом. Весь день работал, так что осталось лишь немного доделать свои произведения. Подарок для Лесс, который я, увы, не успел завершить к балу, принял окончательную форму.