– Вполне. – Алессьер вернула кувшин на место и поднялась во весь рост.
   Несколько секунд можно было любоваться ее стройной фигурой, по которой сбегали струйки воды, высокой, пусть и сравнительно небольшой грудью, черными волосами, облепившими ее грудь и спину подобно ручейкам… А потом сидхе выскользнула из лохани и обернулась в чистое белое полотенце.
   – Вы хотите, чтобы я вас сопровождала в поисках этого предмета, или же вы скажете мне, как он выглядит, и я займусь его поисками сама? – Алессьер присела на краешек кровати и, достав из стоявшей на иолу раскрытой сумки частый костяной гребень, принялась расчесывать мокрые еще волосы, серьезно глядя мне в лицо.
   Интересно, она меня за мужчину совсем не держит, что ли? Хорошо, что я неплохо владею собственным телом. На моем лице не дрогнул ни один мускул.
   – Скорее первое. Знаете ли, предмет достаточно ценный и по-своему хрупкий. Поэтому я бы предпочел проконтролировать если не все, то большинство этапов поисковой операции.
   – Вы – заказчик. Ваше пожелание в рамках договора – закон. – Сидхе кивнула и, отложив гребень на скомканные простыни, подошла ближе. – Когда мне приступать к выполнению задания?
   – В ближайшее время.
   – Хорошо… Это все, что вы хотели включить в наш договор? Или будут еще какие-то условия? – Алессьер остановилась в двух шагах, так ч го можно было уловить запах цветочною мыла, исходящий от ее кожи и волос, а под ним – почти неразличимый ее собственный. Запах вольной лунной ночи, наполненной жизнью, кровью и страстью. Запах удовлетворенной женщины.
   Тут я пожалел, что я хищник… Да и годы воздержания дали о себе знать – ибо самым большим моим желанием стало желание обладать этой женщиной. Да, у нее хорошая кровь. Вампиру бы понравилась. Мне – тоже, но, думаю, не в гастрономическом смысле. Однако внешне мое смятение не проявилось. Я всего лишь сделал шаг вперед и спросил:
   – А какие условия вы обычно включаете в договор?
   Алессьер пожала плечами, на белой коже которых тускло поблескивали капельки воды с мокрых волос.
   – Обычно заказчик требует защиты для себя самого и того существа, которое он, возможно, пожелает с собой взять, защиты своего имущества от посягательства, повиновения в том, что касается условий выполнения договора и, конечно, ненападения до того момента, пока сделка не будет считаться выполненной. Исключение – когда договор не может быть выполнен по вине заказчика, в которую также включается и утаивание важной информации, влияющей на качество выполнения задания. К примеру, если меня посылают устранить кого-то, необходимо рассказать о возможных ловушках и охране. Иногда заказчик выдумывает что-то свое, но эти дополнительные условия я могу принять или отказаться от их выполнения.
   Девушка чуть склонила голову набок, и в ее темных, почти черных глазах с расширенными зрачками мелькнул интерес.
   Не отвлекаться!..
   – Защиты для меня не надо, кроме тех случаев, когда опасность моей жизни расценивается как «сверх-смертельно-опасная». Поясню: банда разбойников во главе с парой эттинов по этой классификации рассматривается как умеренно-смертельно-опасная, а также тех случаев, когда я в силу тех пли иных обстоятельств не имею возможности сражаться. Со своей стороны согласен гарантировать вам то же отношение. Защита имущества от посягательств… Да, наверное, стоит оставить. Поскольку в некотором роде заказ этою и касается… Даже в прямом смысле слова. Повиновение в условиях договора – оставить. Ненападение – естественно, оставить. Кроме того, так как заказ на поиск – следует добавить отсутствие посягательств на искомый объект, а также – ненападение в тех случаях, когда я буду вынужден причинить вам вред. В свою очередь могу пообещать компенсировать весь ущерб, который я могу быть вынужден вам причинить, а также тот ущерб, который вы можете понести и таки понесете в результате выполнения этого задания. Договорились?
   Сидхе задумалась, а потом отрицательно качнула головой, отчего бусинки на ее косичках мелодично звякнули, а от мокрых волос разлетелся веер мельчайших брызг.
   – Нет, не договорились. Ни за какие деньги я не позволю резать себя на куски, не имея возможности сопротивляться или ответить тем же. Договор заключен не будет. Прошу прощения, но свою жизнь я ценю выше золота. И не стану выполнять задание, зная, что вы будете вправе вонзить мне кинжал в спину в том случае, когда сочтете это необходимым. Удачи вам в поисках вашего артефакта. Могу вам посоветовать найти другого наемника. Дверь там. Всего хорошего.
   Алессьер безапелляционно вернулась к отложенному гребню на краю кровати, но сейчас движения ее были более плавными и чуть замедленными, а поза выражала готовность вступить в бон, если возникнет необходимость. Пантера.
   – Прошу прощения за недопонимание. Я, наверное, неправильно выразился – у меня все еще некоторые проблемы с языком… Я совершенно не возражаю, чтобы вы сопротивлялись. Более того, я согласен, что этот пункт в договоре не нужен, – увы, я не имею возможности полностью пояснить свою мысль из-за языкового барьера, а учитывать я предполагал крайне маловероятные случаи. Вы согласны?..
   – Ну если это все ваши пожелания, то да. Надеюсь, вы все учли? Потому что поправки и изменения после заключения в договор вноситься не будут. – Алессьер откинула мокрые волосы назад и едва заметно вздрогнула, когда гребень случайно задел остренький кончик левого уха.
   Аромат ночи стал чуточку сильнее и сейчас почти заглушил запах цветочного мыла. Мое возбуждение готовилось прорваться.
   – Похоже, что все. Впрочем… Вы бы согласились с расширенной трактовкой «ненападения»? То есть включить в договор упоминание о ненанесении вреда не только прямым нападением, но и различными уловками. Естественно, если это не попадает под другие пункты договора.
   – А что вы понимаете под «различными уловками»? – Сидхе удивленно приподняла левую бровь. – Попятное дело, что травить вас или подсылать убийцу я не стану, но хотелось бы знать, что вы под этим подразумеваете. Хотя бы примерно…
   – К примеру, сдать страже. Впрочем, подсылать кого-то – это оно и есть. Еще вопросы будут? – Я растянул губы в улыбке, практически их не разжимая.
   – Фи, сдавать страже – это некрасиво и недостойно. Подсылать тоже не буду – я привыкла сама справляться. – Алессьер вежливо улыбнулась, но, видимо, воспоминание о хорошо проведенном времени еще не померкло, потому что улыбка невольно получилась мечтательной и чуточку зовущей. И опасной. – Вопрос только один. У вас есть хотя бы изображение того, что мы ищем? Мне это необходимо. Не хотелось бы пройти мимо…
   – Могу сделать. Зайдете минут через двадцать-тридцать в мою комнату? Заодно дам некоторые пояснения. Договор заключен?
   – Хорошо, зайду. Заключен. – Алессьер встала и, подойдя ближе, протянула тонкую белую руку с хрупкими пальцами.
   – По рукам! – Я пожал руку девушки с силой, но не так, чтобы что-либо ей повредить. Сначала я даже собрался устроить ей «полное» рукопожатие, но затем решил не повергать ее в шок и тут же успокоил чуть дернувшиеся пальцы. – Тогда я пока к себе – оформлю чертеж. Буду ждать. – И я вышел из ее комнаты.
 
   Выйдя от Алессьер, я сгорал от неудовлетворенного желания. Конечно, первым делом – дело, поэтому я спустился вниз, купил у хозяина листок бумаги, взял у него же письменные принадлежности и по-быстрому изобразил Ключ. Получилось похоже. Не чертеж, но сойдет. Свернув листок в трубочку, я осмотрел присутствовавших в зале дамочек легкого поведения. К моему удивлению, среди женщин обнаружилась и миловидная брюнетка, весьма напоминающая Алессьер. Я не слишком долго думал, прежде чем подсесть к ней и договориться, чтобы она пока немного скрасила мой вечер. Думаю, я ей тоже приглянулся, по крайней мере цена меня устроила.
   Мы поднялись в мою комнату, и я, положив чертеж на стол перед входом, потратил минимальное время, чтобы разогреть «падшую женщину», и принялся наверстывать упущенное за время моего смертельного сна, чередуя позиции по мере того, как оная женщина легкого поведения распалялась все сильнее и теряла остатки стыда. Долгое воздержание сказалось на моих способностях – прошло уже с полчаса, а я все не мог удовлетворить свое желание.
   Я сидел на стуле, а она сидела на мне, лицом к выходу из комнаты, когда дверь открылась без стука и на пороге возникла сидхе, возящаяся с чем-то находящимся в сумке, висящей у нее на плече, и поэтому не сразу поднявшая глаза и сообразившая, что она несколько не вовремя.
   – Простите, что задержалась, я… – Тут Алессьер подняла глаза и узрела то, что должна была узреть с самого начала. К ее чести, она смотрела исключительно в лицо своему нанимателю, не опуская взгляда ниже ни на миллиметр. – О, прошу прощения, что помешала. Я зайду позже, когда окончательно завершу сборы.
   Впрочем, смотреть в мое лицо постоянно ей не удавалось просто по техническим причинам – уж очень размашистыми были движения жрицы любви, которая совершенно бесстыдно открылась перед сидхе.
   – Что ты, нисколько не помешала. Она сейчас ничего не видит и не слышит.
   В подтверждение этого женщина протяжно застонала. Впрочем, она стонала и раньше – только это, кажется, было не столь заметно.
   – Дверь закрой, пожалуйста, и я проведу инструктаж. – Я встал и повернул женщину лицом к кровати, после чего легким толчком заставил ее согнуться, не прекращая размашистых движений.
   Женщина в изнеможении уткнулась лицом в подушку, так что стоны стали еле слышны.
   – Возьми чертеж. – Я указал Алессьер на рисунок.
   Сидхе только пожала плечами и, хладнокровно прикрыв дверь, прошла к столу и, взяв с него рисунок, грациозно уселась на крышку оного, изучая бумагу. Единственная реакция на происходящее на кровати непотребство – это всего лишь чуть нахмуренные брови.
   – Что ж, я запомнила, как примерно он выглядит. – Алессьер склонила голову набок, и косички скользнули по ее груди, крест-накрест перетянутой ремнями наспинных ножен. В этот момент стоны женщины прорвались даже сквозь подушку, и лицо сидхе слегка помрачнело. – У вас есть еще какие-либо инструкции?
   Стоны женщины становились все громче, до тех пор пока она в изнеможении не рухнула на подушки, одновременно с тем я таки дошел до столь ожидаемого финала. Увы, но разрядка физиологическая психологической не поспособствовала. В этом я готов завидовать даже людям.
   – Желательно не допускать того, чтобы на объект попала кровь. Впрочем, это не обязательно. Начинаем поиски утром. Устраивает? Кстати, я хотел бы тебе еще кое-что передать… Подождешь секунду?
   – Разумеется, подожду. – Алессьер, все так же сидя на крышке стола, закинула ногу па ногу, машинально скользя кончиками пальцев по одной из косичек. – Только вот с какого момента мы перешли на «ты»?
   – Видимо, с момента, как не стали друг друга стесняться. – Я натянул штаны и затем немного покопался в своем рюкзаке, выудил оттуда «бусину» и протянул ее Алессьер.
   – Твое?
   – Мне нечего стесняться своего заказчика, поскольку его я не воспринимаю как мужчину. И времени было немного, а приведение себя в порядок я считаю необходимым. – Девушка машинально взяла бусинку и только спустя секунду, приглядевшись, узнала. Глаза ее сузились, а в голосе прозвучал металл: – Откуда?
   Женщина, распростершаяся на ложе, села, обеспокоенно прижимая к себе раскиданную по кровати одежду. Сидхе, не говоря ни слова, посмотрела на нее, и проститутка, охнув, вымелась за дверь с внушающей уважение прытью.
   – Ах да, надо еще и дротики вернуть. – Я демонстративно повернулся к сидхе спиной, достал из рюкзака дротики и передал их ей. Естественно, совершенно миролюбиво. – А как ты думаешь, откуда я мог все это взять? Я твой тайный воздыхатель и всюду следую за тобой по пятам? Нет. Я па самом деле стражник, которому поручили арестовать тебя? Нет. Или?.. – Я очень широко улыбнулся.
   – Труп, лежавший в гробу в подземелье, – сквозь зубы процедила Алессьер, с силой сдавливая дротики. От нее плеснуло запахом горячей, едва сдерживаемой ярости. Уже не безмятежная лунная ночь – погоня за жертвой. Запах, оставляющий на корне языка сладковатое послевкусие. – Выглядишь намного лучше, чем тогда. Даже местами функционируешь. Что ж, надеюсь, путешествие будет достаточно коротким.
   Казалось, что еще немного – и она зарычит. Но прошло всего несколько секунд, и ее ярость утихла, оставив лишь деловую собранность и сосредоточенность.
   – Угадала! Только не совсем труп. Даже совсем не. Впрочем, договор уже заключен, не так ли?.. Между прочим, я даже не обижаюсь из-за украденной у меня побрякушки. И думаю, в твоих интересах, чтобы я оставался живым и здоровым – если ты, конечно, хочешь хоть когда-нибудь от этого браслета избавиться. Так что спокойнее, подруга, спокойнее. Нервные клетки, между прочим, восстанавливаются достаточно долго. Да, и еще. На будущее – я, конечно, функционирую, как ты говоришь, только местами, но это не значит, что я слаб и беспомощен. Поверишь на слово?
   – Нет, не поверю. – Сидхе пожала плечами. – По-моему, нет повода доверять вам вообще, раз вы с самого начала темнили, зная, что за это дело я не возьмусь, когда узнаю, кто вы. Это первое. Во-вторых, я не трактирная шлюха и не позволю наносить мне оскорбления. Называть меня на «ты» и «подругой» без моего на то разрешения – это именно оскорбление. А в-третьих, мы с Фэем уже нашли общий язык, поэтому я не горю желанием от него избавляться. Вопросы? Если их нет, то позвольте откланяться. – Алессьер соскользнула с крышки стола, оказавшись на расстоянии вытянутой руки, и хладнокровно убрала дротики в петли широкого ремня на левом бедре.
   Да уж… Такая способна найти общий язык с браслетом. Но и хлебнет с ним горюшка…
   – Вопросы есть. Во-первых, я не скрывался. Более того, честно выполняю договор. Пункт про оплату. Тем более что я не настолько уверен в вашем предварительном отказе от договора. Второе: если вы считаете, что я нанес вам оскорбление, вы вправе требовать сатисфакции. Ничего противоречащего в договоре нету. Третье… Впрочем, третье пока подождет. Комментарии будут? – Я улыбнулся еще шире.
   – У меня нет желания угробить собственного нанимателя. Особенно с учетом того, что с утра пораньше перед отъездом лиге нужно будет разбираться с предыдущим. Сатисфакции я смогу потребовать позже. После выполнения своих обязательств. Разумеется, если меня не убьют раньше. – Девушка тоже улыбнулась, и в улыбке этой было что-то хищное. – Но я надеюсь в очередной раз выжить. Чего и вам желаю.
   – Меня угробить нужно постараться. Если хотите – спросите у… Как вы его назвали? Фея? Инструкция тридцать два-пятнадцать-Е, сведения о расе предыдущего хозяина. Да, между прочим, могу ли я вам с предыдущим нанимателем помочь?
   – Фэй, – поправила сидхе. – Может, и спрошу. Нет, благодарю, разберусь сама. В крайнем случае вам придется искать другого наемника, потому что я не смогу выполнить свои обязательства. Из-за скоропостижной смерти. Приятной ночи. Надеюсь, я не сильно напугала вашу подругу на ночь и она еще вернется. – Алессьер развернулась, чуть мазнув кончиками иссиня-черных волос по обнаженной коже моего живота, и шагнула к двери.
   Я улыбнулся.
   – Боюсь, что такими темпами я буду вынужден довести ее до состояния растения – когда она уже не будет ничего соображать. Воздержание плюс имиринтинг плюс красота одной особы творят интересные вещи. Кстати, я тоже, похоже, вынужден буду пообщаться с вашим нанимателем, чтобы объяснить ему, что брать чужие вещи без спросу не всегда хорошо. Я иду с вами.
   Интересно, мое возбуждение пройдет когда-нибудь? Или я все так же буду сходить с ума по этой девушке? Хотя то, что я схожу с ума, не помешало мне в одно движение оказаться рядом с ней.
   – У меня есть два вопроса. Вы идете сейчас? И… насколько вам жалко вашего нанимателя?
   – Отвечаю на оба вопроса. Первое – нет, не сейчас. Все же рассвет только близится, а заказчик будет поздним утром. Второе. Нет, не жалко. Но я не хочу запятнать свою профессиональную репутацию. Вывод: разберусь сама. К тому же… – Алессьер на миг запнулась, но потом продолжила: – Со мной может прийти только один… человек или представитель любой другой разумной расы. И он уже есть. Еще раз благодарю за желание помочь, но вынуждена отклонить ваше предложение. Мой совет – отдохните.
   Сидхе чуть склонила голову и вышла за дверь настолько быстро, насколько это было приемлемо. Дверь за ней закрылась с едва слышным стуком… Я с трудом подавил вновь поднявшееся желание свое и завалился спать. Доброй ночи мне. И приятных снов!

ГЛАВА 3

Алессьер
 
Существуют две точки зрения на любой вопрос – моя и неправильная.
 
Из обращения к разумным расам неизвестного сидхе
 
   Меня разбудил противный писк, раздающийся прямо в голове. Я резко села и с удивлением обнаружила, что опять спала не раздеваясь. Писк в голове моментально утих, зато раздался ироничный голос Фэя:
   «Проснулась, спящая красавица?»
   Это ты, что ли, такую оригинальную побудку изобрел? А что-то менее мерзкое озвучить нельзя было?
   «А ты бы проснулась?»
   Наверняка. Так чего разбудил?
   «Лесс, я вынужден напомнить, что у тебя встреча утром назначена».
   Ладно, намек поняла, встаю.
   Я соскользнула с кровати и с хрустом потянулась, Разминая слегка затекшее за остаток ночи тело. После вчерашнего представления, устроенного мне этим… Джерайном… я просто пришла и вырубилась, едва добравшись до кровати. Видимо, перенапряжение и недосып сыграли свою роль. Все-таки тяжеловато выполнять одно задание за другим. Я и отпуска-то нормального в глаза не видела лет пять. Вот выполню задание этого красноволосого извращенца – и уйду на отдых. За такие деньги, что он мне обещал, можно несколько лет жить в столице, не заботясь о хлебе насущном. А если в одной небольшой деревеньке на востоке – и того больше. К тому же я давно не навещала Эрин. Интересно, как там она? Ей скоро исполнится восемь, а она до сих пор видит меня в лучшем случае два раза в год. Конечно, отсылать деньги и вещи – это хорошо, но неплохо бы еще и самой заезжать почаще…
   Но возвращаемся к нашим баранам.
   Я надела перевязь с клинками, которую сняла вчера перед тем, как лечь спать, и проверила, удобно ли мне выхватывать квэли. Удобно. Впрочем, как всегда. Кстати, насчет нанимателя…
   Фэй, а что там Джерайн говорил про сведения о предыдущем носителе?
   «Вообще-то Джерайн Тень был им. Если интересует, я могу о нем рассказать».
   Давай.
   «Джерайн Тень – один из моих создателей. Родился…»
   Так, дату рождения пропускаем. Семейное положение тоже. Дальше.
   «Хорошо. Он больше ученый, чем воин, что не слишком характерно для д'эссайнов…»
   – Для кого-кого? – Я чуть не выронила походную сумку, в которую собирала нужное мне снаряжение. – Так этот Джерайн – д'эссайн?! Так они же вымерли лет пятьсот назад! Полностью. Подчистую! Вся раса вымерла не то от эпидемии, не то сами себе помогли, хроники на эту тему расходились во мнении. Но точно известно, что около пяти веков назад раса этих каннибалов исчезла в никуда.
   Похоже, от такой информации Фэй сам несколько «подвис» и на долгую минуту замолчал, видимо переваривая столь шокирующие сведения. Потом снова заговорил, но его «голос» уже не был столь иронично-уверенным, скорее подавленным:
   «А подробнее можно? Я находился в изоляции вместе со своим предыдущим носителем, поэтому совершенно не в курсе, что происходило за стенами подземелья».
   Давай так: ты сначала мне рассказываешь все, что знаешь о Джерайне, а потом я тебе рассказываю то, что знаю о том, куда делась раса твоих создателей. Все-таки в библиотеке моего родного города было очень много хроник того периода и о д'эссайнах в том числе. Сидхе, знаешь ли, не очень хорошо сосуществовали с ними. Хотя бы потому, что никак не могли разобраться, какая раса страшнее и круче. Сейчас, после того как д'эссайны вымерли, сидхе стали грозой разумных рас. Заняли нишу самых жутких существ. Теперь раса твоих создателей осталась только в страшных сказках на ночь и в легендах, а сидхе сторонятся и боятся до сих пор.
   «Хорошо… Джерайн далеко не самый лучший из воинов своей расы, но почти гениальный изобретатель. Создавал он достаточно оригинальные механизмы, и они всегда были ему интереснее, чем что-либо еще. В возрасте восьмидесяти лет он создал меня. Вернее, поначалу это был только концепт, но благодаря совместным усилиям д'эссайнов, людей и гномов, опирающихся на некоторые технологии Древних, его воплотили в жизнь.
   Позже в меня встроили занимательную функцию – анабиотический сон-смерть под стасис-полем. И Джерайн, как автор оной идеи, решил апробировать ее на себе. К сожалению, в настройки вкралась небольшая ошибка, которая вместе с плохим физическим состоянием моего предыдущего хозяина помешала сделать параметры достаточно точными. Он намеревался настроить меня на обеспечение десятидневного анабиоза, но из-за ошибки анабиоз должен был продолжаться до получения следующей команды или же обрыва контакта с носителем. Сам я ничего не мог сделать. Хуже, что хозяин спрятался так, что никто из его коллег не мог его найти, чтобы прервать этот сон. Если бы с д'эссайнами ничего не случилось, моего создателя непременно нашли бы и разбудили лет через десять, но и через десять лет никто не пришел. Не пришел и через сто. А потом и у меня полетели настройки, и стала доступной к выполнению только последняя заданная команда – «сна-смерти» на неопределенный срок…»
   – Ясно все с вами, – пробормотала я, доставая из кожаного рюкзака снаряжение для скалолазания, и, осмотрев его, закинула обратно. Пригодится. – Слушай, а сколько лет было Джерайну, когда он лег спать? Время, которое он проспал, в расчет не берем.
   «Около девяноста».
   – Прие-е-е-е-ехали, – протянула я, садясь прямо на пол и озадаченно покусывая одну из тонких косичек, на которую вернулась серебряная застежка с гранатом. – Он же еще пацан несовершеннолетний! Всевышний, за что ты мне подкинул парнишку?! Я же замучаюсь за ним следить!!!
   «А почему несовершеннолетний-то? – удивленно произнес Фэй. – По людским меркам это соответствует примерно тридцати годам».
   – Если судить по человеческим меркам, то я уже лет сто как должна была бы лежать в гробу, поэтому для меня это не эталон. У сидхе совершеннолетие достигается в сто лет, и, пока существо не достигнет этого возраста, оно считается либо ребенком, либо несовершеннолетним. Как ты думаешь, почему мы никогда не спариваемся с людьми? Да все потому, что педофилия у нас не приветствуется, какими бы взрослыми ни выглядели эти человеческие дети. А если кто-то из них доживает до совершеннолетия, то они обычно уже пи на что не способны.
   «А тебе говорили, что неправильно мерить всех по своей мерке?»
   А чем она хуже других?
   Весомых аргументов у Фэя не нашлось, поэтому я продолжила сборы, складывая в рюкзак сменную одежду. Теоретически в эту походную сумку поместилась бы только одна смена белья и что-нибудь пожевать на пару дней – таким небольшим он выглядел, но это только на первый взгляд. Рюкзак был магическим. Купленный за бешеные деньги в одном из смешанных крупных городов, он вмещал в себя содержимое платяного шкафа, но при этом весил не больше половины пуда. Куда девалось то, что я туда клала, я толком и не поняла. Маг-продавец честно пытался объяснить что-то там про пятое измерение, но при этом сыпал терминами прикладной магии так, что мне, далекой от этой области, понять что-то было попросту нереально.
   «Хочешь, я попробую объяснить?» – влез в мои мысли Фэй.
   Нет уж, спасибо. Главное, что оно работает, а как – неважно.
   «Ну как знаешь. Кстати, ты обещала поделиться сведениями о д'эссайнах».
   Помню я, помню. В общем, в библиотеках Seith'der'-Estell, нашей столицы, хранились хроники тех времен, когда д'эссайны исчезли. Наверное, сидхе настолько обрадовались исчезновению вечных конкурентов на звание самой пугающей расы этого мира, что уворовали записи об этом событии отовсюду, откуда только можно и нельзя. Никто не знал точно, что с ними случилось, просто кто-то из приключенцев, воспользовавшись экстренным порталом, ненароком очутился в поселении д'эссайнов. А там он обнаружил только трупы. И все. Дома оказались брошенными. Везде горы не то пыли, не то праха, вещи и ценности не тронуты. Версии, куда делись знаменитые хищники, были разные, но все они сходились в одном – д'эссайны исчезли, как и прочие Древние. К тому же они пропали и из смешанных городов, подобных этому.
   Они постепенно исчезали из повседневной жизни, становясь лишь призраками. Отголосками прошлого. Ушедшими в никуда Древними. И тут на тебе – вылез один. И зачем только я его разбудила… Если в Столице сидхе узнают, что спустя пятьсот лет появился д'эссайн, то они в лепешку разобьются, но найдут ту сволочь, которая этому появлению поспособствовала. А я и так капитально испортила им жизнь своим существованием.
   «Это как, интересно? Ты же одна из них. А они, как мне известно, только другие расы презирают, за своих-то как раз трясутся».
   Устаревшие у тебя сведения, Фэй. Крайне устаревшие. Так было до того, как начали полукровки возникать. Их убивали сразу после рождения, чтобы не загрязнять расу.