– Тонкость в том, что дело очень ответственное, – продолжал Лусио, развалившись в кресле и закинув левую лодыжку на правое колено. Шлепанец висел в воздухе, держась резинкой только за большой палец ноги. – Девочка важна для меня. Облажаться нельзя, вам ясно?

– Ясно как божий день! – ухмыльнулся Гуго, выставив напоказ острые, будто заточенные клыки.

Лусио сделал новую затяжку.

– К моему огорчению, в Сан-Пауло возникла серьезная проблема. Я должен уехать из города на два дня. Я бы ни за что не уехал, но нужно быть там лично. Телефон вы знаете. Если передача пройдет нормально, звонить мне не нужно. Я не сомневаюсь, что все пройдет нормально, но, если вдруг возникнут сложности, если выйдет заминка, вы должны позвонить. Один простой звонок: типа, Лусио, девочка еще не приехала... в таком духе.

– Лусио, амиго, мы не дети, – самодовольно сказал Гуго. – Не в первый раз.

Лусио испытующее посмотрел сначала на него, потом на Бычка. От этого взгляда ухмылка Гуго спряталась в чернявой бороде. Могучий Бычок съежился. Пришить человека для Лусио не было проблемой, им ли не знать. Даже если убийство происходило на людях, полиция не находила свидетелей. Его не выдавали отчасти из-за страха (все знали, что случается с болтунами), отчасти из-за того, что он был своим, простым парнем из трущоб, который стал большим человеком.

– Это ответственное задание. И я сильно расстроюсь, если что-то пойдет не так. Поэтому все должно пройти как надо. – Он затянулся сигаретой. Поморщился, вспоминая о чем-то. – Да, еще одно. Не пугайте девочку, пока не сядет к вам в машину. Мне нужно, чтобы она чувствовала себя естественно. Привлеките ее чем-нибудь, не знаю... в общем, подумайте.

– Все сделаем, босс, – заверил Гуго, рубанув воздух ладонью. – Можешь ни о чем не беспокоиться!

Лусио показал, что парни свободны. Гуго с Бычком ушли.

Лусио развалился в кресле, уставившись в телевизор. В фавеле он жил в той самой квартире, где мать лупила его подносом по голове. Восемь лет назад она скончалась от рака мочевого пузыря, но ему казалось, что она по-прежнему обитает здесь. В тишине пустых комнат он иногда слышал ее шаги и голос неистовой католички, поэтому телевизор работал всегда, даже когда Лусио уходил из дома. Посторонний звук не позволял остаться с ней наедине.

Вскоре он устроит себе испытание, которое избавит его от детских страхов. Он без проблем уладил вопрос с мачехой из Барбасены. Как и ожидалось, все решили деньги, двадцать тысяч реалов. Осталось лишь забрать девочку, понятия не имевшую, какая великая миссия ей уготована.

Глава восьмая

СЛУЧАЙ НА ПАРКОВКЕ

1

Андрей не помнил сновидение, которое привело его к двери. Себя он осознал только в полутемном зале подземной станции, коченея от лютого холода, оглядывая колонны и мраморные стены. Зачем он оказался здесь? Знакомое место, ему что-то здесь было нужно, он стремился сюда попасть, только зачем?

Он двинулся вдоль освещенной стены. Над головой проплывали тяжелые своды. Впереди в одном из проемов, окутанном тенями, блеснуло стекло, окруженное тусклым металлом. Там стояла электричка. Ну конечно же! Она ждет его, чтобы отвезти в важное, особое место.

Андрей ускорил шаг, не думая ни о чем, обуреваемый слепым желанием добраться до вагона. И хотя на тумбочке возле его кровати теперь в боевой готовности находились авторучка и тетрадь, Андрей снова забыл о намерении запустить разум во сне. Хотя бы попытаться. Его опять вела дикая незримая сила – та же, что заставляет людей в своих сновидениях совершать поступки, за которые стыдно в реальной жизни. Андрей покорно шел на поводу первобытного разума, царствующего в снах.

До электрички оставалось не больше двадцати шагов. Он двигался по узкой тропинке света, пробираясь между холмами теней, когда таящееся во тьме чудовище наконец показало себя.

Грудной хрип раздался так близко, что правое плечо и бок прошила дрожь. Андрей повернул голову.

Из раздвинувшегося мрака шаркающей походкой на него вышло существо.

Ростом в полтора человека, оно передвигалось на двух ногах. От фигуры исходил такой невыразимый ужас, что без содрогания смотреть на нее было невозможно. От страха помутилось в глазах. Андрей видел только космы, когти и два болезненно-желтых глаза, светящихся на скрытом тенью лице.

Тело отказалось повиноваться. В голове крутились самые немудреные мысли вроде «боже, что это!» и «какой ужас!». И еще была одна, призывающая опрометью броситься назад к лестнице. Отодрать вросшие в пол ступни, нырнуть в тень, пока его не заметили, и что есть мочи бежать назад.

И тогда в голове раздался голос отца Кирилла:

«Стой, дурила! Не двигайся с места, ради всего святого! Только не двигайся!»

Существо повернуло голову, осматриваясь. Почти как человек. Лицо скрывали свалявшиеся космы, казавшиеся волокнами тьмы. Бледная волосатая нога с отросшими ногтями вылезла на тропу света, по которой шел Андрей. Он замер ни жив ни мертв. Надежда оставалась только на голос, вещавший внутри него, – единственное, чему он мог доверять перед лицом этого кошмара...

Кошмара, которого не бывает в жизни!

Этот тезис вдруг подтолкнул к небольшому открытию. Этого кошмара не бывает в жизни, а значит, Андрей спит!.. Логическая цепочка продолжилась, и мозг породил следующий поразительный вывод. Все, что его окружает, – только сон!

Андрей удивленно огляделся.

Пробуждающийся разум заработал. Появились мысли, свои, а не чьи-то – трезвые, аналитические. Возвращалась память о реальности. Открытие того, что он спит, было настолько неожиданным, что отступил страх перед кошмаром.

«Ну наконец-то, – произнес отец Кирилл, – доперло».

Словно величайшее откровение, Андрей вспомнил, что находится на подземной станции уже третий раз. Это перевалочный пункт, с которого начинается путешествие за пределы его сознания. Он до мельчайших деталей вспомнил все, что происходило в реальности. Ночные эксперименты в сомнологическом кабинете, график ЭЭГ, отрыв сознания от тела, статуя Иисуса, маленькая девочка...

Девочка!

Именно к ней он стремился, когда укладывался в постель. Андрей собирался установить с ней канал общения...

Зычный вдох возле лица напомнил расстановку вещей. Страх вернулся. Андрей поглядел на огромную, косматую фигуру перед собой, выступавшую из тени и загораживающую путь к электричке. В голове живо нарисовалось, как когтистая лапа размазывает кандидата медицинских наук по мраморному полу как муху.

«А теперь слушай, – быстро заговорил отец Кирилл, на сей раз из правого уха. – Теперь ты знаешь, что тебя окружает сон. Но здесь проснуться невозможно, как ни старайся. Нормальный человеческий сон остался за дверью, уж извини, братец. Чужая здесь территория».

Да, сейчас Андрею не проснуться. В прошлый раз Савинская разбудила его, когда он вышел через дверь, раньше не могла. Пространство подземной станции – зона, где электрическая активность мозга еще регистрируется. То есть кома не наступила, но в реальность вернуться уже нельзя.

«Вот-вот, – продолжал отец Кирилл. – Это сон, но не совсем обычный. Поэтому Страж для тебя является самым что ни на есть реальным чудищем. Стоит ему махнуть клешней – и кое у кого появятся новые дыры в голове. Это злобная и страшная тварь, но у нее есть слабость... Она видит только в темноте!»

Существо зычно вздохнуло, скрипнуло когтями по мрамору. Андрей глянул под ноги и обнаружил, что стоит на узкой полосе света, падающего из специальных окон в своде. Голос оказался прав. Страж не видел его в упор.

Извивающаяся полоса света тянулась до самой электрички. Обрывалась лишь в конце, перед вагоном. Можно было украдкой пройти по ней, обогнув лапу существа, перегораживающую путь.

«Иди по тропе света и не вздумай сходить с нее, какой бы тонкой она ни была. Что бы ни случилось – всегда держись тропы!»

«А он не почувствует мой запах?»

«Ты что, забыл? Во сне не бывает запахов!»

Вряд ли настоящий отец Кирилл, священник из захолустной деревушки, знал подобную тонкость. Но отец Кирилл, сидящий в голове врача-невролога, наверняка успел покопаться в его мозгах и обладал всей необходимой информацией.

Андрей осторожно двинулся по указанному пути.

Страж, как назвал его поп, зашевелился, заводил головой из стороны в сторону, слепо оглядываясь. Из косматой груди вырвался хрип. Халат Андрея взмок под мышками. На счастье, взгляд чудовища на нем не задержался.

Всегда держись тропы, напомнил он себе.

Осторожно ступая по полосе света, словно по хрупкому мостику над огненной пропастью, Андрей обошел когтистую ногу и оказался за спиной темного Стража. А тот продолжал озираться. Он несомненно что-то чувствовал, но не замечал человека, прокравшегося в считаных сантиметрах от его носа.

Андрей бросился к электричке.

Он бежал, а сердце рвалось наружу. Ноги были словно чужие. Больше всего он боялся слететь с тропы и упасть в темноту, где Страж немедленно его настигнет и порвет в клочья своими страшными когтями.

Он влетел в вагон не оглядываясь. Двери вагона сомкнулись. Скамья приняла обессиленное тело Андрея, и он провалился в беспамятство.

2

Белое и черное мелькало перед глазами, сливалось в рубленую полосу. Где он? Андрей не помнил, как прикоснулся к фиалке, но ощущение отсутствия тела и размытый обзор свидетельствовали, что он достиг цели. Это радовало. А еще радовало то, что после провала в памяти не исчезла способность самостоятельно мыслить.

Придорожные столбики, это они мелькали за окном. Взгляд чуть сфокусировался, и стала видна проносящаяся обочина. Все, что находилось дальше, скрывала туманная дымка.

Стекло отвернулось от него, и перед глазами оказался обшарпанный салон. Андрей находился на заднем сиденье автомобиля. На нем легкое платье, из-под которого торчали худые шишковатые коленки. Да, он прикоснулся к цветку. Он внутри.

«Эй, привет!» – мысленно сказал Андрей.

Без ответа.

За рулем сидела мачеха. Она вела машину и курила тонкую сигарету. Едва увидев ее, Андрей вспомнил расправу над куклой. Только почему-то это воспоминание сейчас казалось не столь важным. Несмотря ни на что, он по-прежнему испытывал привязанность к этой женщине. Почти любовь... Это были не его чувства, а девочки – нежные, наивные. Сколько ей лет? Больше семи, но меньше двенадцати. Будем считать, что десять.

За окном промелькнул указатель населенного пункта. Андрей успел прочесть название, но тут же забыл его. Оно улетучилось из головы, как только глаза потеряли последний слог. Проклятая географическая амнезия достала его и здесь!

Мачеха посмотрела на часы в приборной панели. Мельком глянула в зеркало, улыбнулась ему, отчего сердце налилось теплом... Сердце девочки, поправил себя Андрей, но не его. Лучшему диагносту отделения неврологии, который с полувзгляда определял, когда пациент говорит неправду, не понравилась эта улыбка. Она была приклеена к холодному и настороженному лицу.

Что происходит? Куда они едут?

«Малышка, куда мы едем?» – спросил он.

Снова без ответа. Мысленный вопрос не проходил. Кстати, а на какой ответ он надеялся? Получить фразу на португальском, которого не знал? Андрей как-то не подумал об этом. Он много о чем не подумал, стремясь попасть в этот сон.

«О-о-о-о-о!..»

Возглас восторга почти прозвучал в голове. Девочка увидела нечто такое, что поразило ее до глубины души. Она протиснулась между передних сидений и уставилась сквозь лобовое стекло. Андрей попытался сфокусировать взгляд, и тот на мгновение прорезал серую пелену.

Трасса пролегала под автомобильным мостом, который словно парил в небе. Картинка привела в восторг даже Андрея – что уж говорить о девочке, впервые увидевшей магистральную развязку.

«Они далеко от своего дома, – догадался он, – от городка, маленького и унылого».

Мост шагнул на них, накрыл тенью на миг. И остался позади. Девочка метнулась к заднему стеклу, провожая его. Какое удивительное, волшебное сооружение! Ей было жаль с ним расставаться, но впереди ожидало нечто более грандиозное. Она была уверена!

Вдоль обочины стали появляться одноэтажные дома – небогатые постройки, окруженные деревьями, чьи ветви трепали порывы ветра. Кое-где мелькали яркие вывески. Однажды возникла и исчезла бензозаправка. Цвета блеклые, словно на старой кинопленке. Андрей не видел, что находится за деревьями и домами, он даже неба не видел. Но чувствовалось, что они въезжают в предместья большого города, возможно мегаполиса. Возможно, того самого, над которым возвышается статуя.

Впереди возник светофор, на котором горел красный. Автомобиль затормозил перед ним. В этих незнакомых местах, среди чужих домов девочка испытывала легкий страх. Чем дальше они ехали, тем он становился сильнее. Но когда малышка глянула в окно, она вдруг позабыла обо всем на свете. Девочка прижалась носом к стеклу, и Андрея обожгло ее радостное восхищение.

За окном находился небольшой магазинчик с огромной витриной во всю стену, из-за которой на них взирали десятки крошечных глаз. Солдаты агрессивно целились из ружей, гаучо в широкополых шляпах, сидя на лошади, размахивали лассо, паровозик с четырьмя вагонами застыл перед въездом в игрушечный тоннель. А в верхней части витрины, на деревянных подставках, обитых красным бархатом, находилось такое, отчего просто закружилась голова.

В коротких и длинных платьях, с кокетливо изогнутыми ресницами, мордашками, в которые невозможно не влюбиться, верхнюю часть витрины занимали куклы. Чудесные и манящие, дешевые и не очень, одетые ученицами, невестами, всадницами, кокетками, спортсменками... Их было невообразимо много, но внимание девочки приковала лишь одна, по мнению Андрея, самая скромная. Девочка выбрала ее потому, что никогда не заглядывалась на дорогие экземпляры. Мечтать о них, как пытаться достать до неба. Хотя, возможно, главной причиной было то, что кукла как две капли воды походила на казненную мачехой игрушку. Светлое платье, красные туфельки, радостная улыбка. Новенькая и чистенькая, она словно воскресла для новой жизни. Больше всего девочку притягивали ее густые бархатисто-черные волосы до пояса – Андрей физически ощутил, как берет их в руку, любуется искрением на свету, разглаживает, расчесывает. Девочка до дрожи хотела эту куклу. Только вряд ли мачеха ее купит. Скорее, еще одни туфли для себя, но куклу вряд ли.

Загорелся зеленый. Автомобиль тронулся, и волшебная витрина осталась позади. Восхищение сменила унылая грусть. Взгляд опустился на худые коленки...

Какое-то время они следовали по шоссе. Потом дома по сторонам исчезли, и они въехали на большую заасфальтированную площадку перед зданием, которого Андрей не видел – оно находилось за пределами его зрения. Мачеха припарковала машину рядом со стареньким «фордом», щелчком выбросила в окно сигарету и выключила двигатель.

Они приехали.

3

Положив локоть на спинку кресла, женщина повернулась к падчерице. Что-то сказала, снова натужно улыбнулась. Андрей мог стерпеть все, но только не эту гадючью улыбку, обман в чистом виде для более-менее взрослого человека. Душу девочки залило счастье, и Андрей понял, что ненавидит стерву на сиденье водителя.

Они вышли из машины. Задержались возле нее, пока мачеха запирала дверцу, затем двинулись куда-то по асфальту через белые парковочные полосы. Женщина была в соблазнительном топике, узких джинсах и туфлях (конечно, ну куда без них!). Выглядела она не слишком молодо, но привлекательно. Порыв ветра растрепал волосы, и мачеха рассерженным движением собрала их у шеи. Торопливо глянула на наручные часы.

Девочка держала женщину за руку. Чувства выражали благодарность и счастье. Вероятно, за то, что мачеха взяла ее в поездку. Однако Андрей не видел, за что мачеху следовало благодарить. Она упрямо смотрела вперед – только бы не встречаться взглядом с той, кто преданно сжимает ее ладонь.

А еще женщину буквально трясло от напряжения. Что происходит?

Из тумана выплыло длинное остекленное здание. Большие двери на фасаде раздвинулись, и изнутри вышла супружеская пара, катящая перед собой тележку, наполненную продуктами. Андрею не пришлось долго гадать, куда мачеха привезла свою падчерицу. В супермаркет.

В раздвижные двустворчатые двери женщина и девочка не пошли. Не дойдя до них, они повернули налево, какое-то время двигались вдоль огромных окон, отражающих солнце, затем обогнули угол и очутились с торца здания. Людей здесь не было, по крайней мере Андрей за серым туманом их не разглядел. Неподалеку виднелась еще одна дверь, уже небольшая. Мачеха дошла до нее и остановилась. Украдкой огляделась по сторонам и наклонилась к девочке.

Указательный палец с длинным ногтем дважды назидательно качнулся перед носом. Андрей почувствовал внутри холодок, какой бывает после строгого запрета, что-то вроде «не уходи далеко, пока меня не будет». После этого палец указал куда-то налево.

Девочка повернула голову. Туман отступил, и Андрей увидел посреди стоянки одинокий пикап. В распахнутых дверцах кузова сидел молодой бугай в коричневом козырьке с белой надписью и таком же коричневом фартуке. У его ног устроился небольшой переносной холодильник того же коричневого цвета.

Внутри Андрея вдруг что-то нарушилось, что-то вспыхнуло, обдав его дурманом, от которого помутнело в глазах. Голова легко закружилась, а на языке появилось ощущение сладкой прохлады. Его с невероятной силой потянуло к коричневому переносному холодильнику. Ощущения напоминали ощущения наркомана, которому потребовалась доза.

Мачеха довольно улыбалась. Андрей бы сказал: плотоядно скалилась.

«Может, ты и не видишь, – произнес он, обращаясь к девочке, – но, когда она казнила твою куклу, у нее было такое же лицо. Разница лишь в том, что теперь на нем нарисована улыбка!»

Перед глазами появилась купюра достоинством в одну единичку чего-то там. В одну поганую единичку! Андрей прекрасно осознавал, что это попытка задобрить девочку, но все равно ощутил прилив благодарности к мерзавке в блестящих туфлях и с наклеенной улыбкой.

Впихнув купюру в ладонь девочки, мачеха отпрянула. Лицо ее побледнело, отчего косметика смотрелась словно нарисованная на бумаге. Грудь под топиком взволнованно вздымалась. Женщина походила на человека, который совершил непоправимую подлость и прекрасно это осознает. Еще раз указав на мороженщика, она улыбнулась, что больше напомнило нервную судорогу, бросила фразу... и исчезла за дверью супермаркета. Девочка осталась одна с купюрой в ладошке в один чего-то там.

Это должно было выглядеть как сценка из семейной жизни: купи себе мороженого и не уходи далеко, пока я пробегусь по супермаркету. Должно было так выглядеть, и девочка именно так это восприняла. Только вместо семейного быта дух по имени Андрей увидел отвратительно поставленный спектакль. Мачеха вела себя неестественно и наигранно, а девочке было не по себе – она впервые участвовала в подобной сцене. А кроме того, Андрей прекрасно помнил их настоящую семейную жизнь, особенно эпизод с туфлями, в котором мачеха проявила себя во всей красе.

Резкий порыв ветра качнул девочку. Растрепавшиеся волосы залепили лицо. Ладошка, сжимающая купюру, вдруг раскрылась.

Денежка с озорством взвилась в воздух.

Девочка уставилась на порхающий клочок бумаги. Желание попробовать мороженое сменилось растерянностью.

«Подпрыгни, – подсказал Андрей, – достанешь».

Она не прыгнула.

Ветер перевернул и понес бумажный «рубль». Не сводя с него глаз, девочка покорно побежала следом, словно привязанная на поводок.

Пикап быстро исчез из виду, но, прежде чем это произошло, Андрей увидел, как удивленно вытянулось лицо крепыша-мороженщика. И еще он разглядел, что из кабины стремительно выскочил водитель, отвратительный бородач. Они уставились на убегающую малышку чересчур пристально Андрею даже показалось – чуть не бросились за ней.

Небо, порхающая купюра, солнце в окнах супермаркета – все это мелькало перед глазами. Потом ветер рванул денежку ввысь, на уровень крыши, туда, где ее было не достать.

Девочка остановилась и растерянно огляделась.

Погоня вернула ее к фасаду супермаркета. Здесь взгляд малышки открылось нечто такое, сначала вызвавшее недоумение, а затем шок.

Из парадных дверей вышла мачеха. Без продуктов в руках. Не оглядываясь, она быстро зашагала в противоположную сторону от той, где оставила девочку. Торопилась, сбиваясь на бег. Ветер растрепал ее волосы, но она уже не обращали на это внимания.

Ее путь лежал к старенькому «шевроле», на котором они приехали.

Купюра мигом исчезла из глаз, оставшись в недоступной вышине. Движение вокруг словно остановилось. Девочка уставилась на спешащую фигуру – единственного родного человека в этих незнакомых краях. Родной человек бежал от нее прочь!!

Крик!

Мачеха была уже возле машины, когда он настиг ее. Она оглянулась. Заметив падчерицу, помрачнела. Ключи, приготовленные отпереть дверцу, вывалились из пальцев, ударились о капот и скатились на асфальт. Мачеха сердито замахала руками, призывая девочку вернуться обратно.

Снова отчаянный крик, исторгнутый его легкими. Андрей не услышал, но почувствовал.

«Беги! – шепнул он. – Беги к ней!»

И девочка побежала.

Мачеха судорожно подобрала с асфальта ключи, отперла дверцу и забралась в салон. Когда девочка оказалась возле капота, «шевроле» дал задний ход.

Рука с маленькими пальчиками просунулась в открытое окно. «Шевроле» катился назад, девочка бежала рядом, держась за дверцу и пытаясь на ходу влезть в окно. Внутри Андрея бушевал ураган смешанных эмоций – его и хозяйки тела.

Мачеха потянулась через пустое сиденье и, что-то крича, попыталась оторвать пальцы девочки от края окна, но малышка вцепилась в него мертвой хваткой.

«Останови машину, сука!» – закричал Андрей.

Она резко нажала на газ. Рука девочки соскочила с дверцы, ободрав кожу с мизинца.

«Шевроле» быстро удалялся прочь, оставив сизое облако выхлопных газов. Девочка бежала следом, крича и задыхаясь от плача. Ей казалось, что мачеха сейчас передумает и вернется.

Что произошло дальше, Андрей не увидел. Мир вокруг окутался туманом.

4

Бычок хотел броситься за девочкой, едва она дала деру. Он даже пробежал несколько метров, когда разгневанный Гуго заставил его сбавить обороты:

– С ума сошел? Посмотри сколько народу кругом! Быстрей в машину!

Бычок вернулся к пикапу, торопливо забросил в кузов контейнер с мороженым.

– Почему девчонка сбежала?

– Откуда я знаю! – огрызнулся Гуго, заводя двигатель. Его шрамы на шее, выглядывающие из-под бороды, налились кровью. – Мы-то все сделали как надо.

– Надо позвонить Лусио, – сказал Бычок: – Он просил.

Бородатый напарник выплюнул окурок на асфальт.

– Пока мы звоним, она уйдет. Не нужно беспокоить босса по пустякам. Садись быстрее, чего застрял!

Бычок, по-прежнему в козырьке мороженщика, недовольно опустился на сиденье и захлопнул дверь. В глазах, прижатых увесистым лбом, мелькали напряженные раздумья.

– Лусио просил позвонить, – упрямо произнес он. – Это как раз тот случай.

Гуго включил передачу.

– Хочешь, чтобы он начал выяснять, кто упустил девчонку? Ручаюсь, мы возьмем ее прежде, чем я выкурю сигарету. Далеко ей не сбежать, амиго. Лусио даже не узнает, что она убегала.

Пикап развернулся на площадке возле супермаркета, который располагался на северо-западной окраине города. Гуго вывернул на шоссе, и гангстеры покатили по нему, высунув головы из окон, оглядывая тротуары и проулки между домами.

5

Андрей сел на кровати.

Он не помнил, как возвращался на электричке, как проходил подземную станцию и дверь. Но все, что случилось с девочкой, стояло перед глазами словно наяву. Душа разрывалась от негодования.

Пожалуй, впервые в жизни сон вызвал в нем столь сильное возбуждение. Ну, может быть, подобное случалось в раннем детстве, когда маленькому Андрею приснился огромный паук, подбиравшийся к нему, шевеля жвалами. Тогда он проснулся в слезах. Всего лишь. Сейчас же чувства буквально захлестнули его.

Происшествие возле супермаркета напоминало сюжеты о брошенных детях, десятками крутившиеся по телевизору. Только у Андрея не было и мысли отнестись к этому сну как к телесюжету – посмотрел и забыл. То, что случилось, произошло не с чужими людьми с экрана. Это произошло с ним. Он помнил каждый образ, каждое переживание. Воздушный мост. Явственное ощущение, как он гладит волосы куклы. Беспредельное доверие к мачехе. И шок при виде ее удаляющегося автомобиля.

Он нервно прошелся из конца в конец комнаты. Требовалось усилие, чтобы отделить себя от событий сна. Взгляд наткнулся на общую тетрадь, приготовленную на тумбочке. Она прекрасно подходила для этой цели. Андрей взял ее, перегнул обложку и, опустившись на кровать, стал покрывать записями пустой лист в школьную клеточку.

Он писал торопливо, стараясь не упустить важных деталей, пока они сидят в голове, пока не остыли чувства. Некоторые слова получались неразборчивыми, типично врачебными, но он потом поймет, что имел в виду.

За десять минут он исписал четыре страницы, отразившие мельчайшие детали сна, включая машину, мост дорожной развязки, супермаркет, надпись на козырьке мороженщика, одежду мачехи и, конечно, переживания девочки. Каждое ее переживание. Он пытался оставить на бумаге как можно больше воспоминаний. Потом Андрей проверит каждое. Изучит географические карты, справочники, энциклопедии, перекопает мегабайты Интернета. Но уже сейчас можно было уверенно сказать: нет никаких сомнений, что он видит реальность на другом конце света. Андрей Ильин, ученый, подававший большие надежды, а потом переставший их подавать, переживает внетелесный опыт.