- Взгляните, - окликнул он, вытягивая руку, - вон там Магуайр-Форд, а на самом озере стоит замок Эрн-Рок, который, вполне возможно, станет вашим домом, Фортейн.
   - Посмотри на эти луга, малышка, - восхитилась Жасмин. - Там пасутся наши лошади и овцы! Те самые, что мы прислали на развод из Гленкирка!
   - Совершенно верно, миледи, - кивнул Рори. Они спустились с холма в деревню.
   - Едут! Едут! - выкрикивали мчавшиеся впереди мальчишки на английском и ирландском. С полей степенно шли крестьяне, из домов поспешно выбегали женщины. Всем не терпелось увидеть вернувшуюся после двадцати лет отсутствия владелицу. Жасмин, заметив знакомое лицо, натянула поводья.
   - Брайд Даффи! - воскликнула она и, соскользнув с седла, обняла старую приятельницу.
   - Cai mille failte! Тысяча приветствий! - выдохнула Брайд. Честное, открытое лицо расплылось в широкой улыбке. - Добро пожаловать в МагуайрФорд, миледи Жасмин!
   Женщины снова обнялись, и Жасмин вывела Фортейн вперед:
   - Это твоя крестница, Брайд. Сделай реверанс, Фортейн.
   Девушка послушно присела перед краснощекой поселянкой.
   - Как поживаете, мистрис Даффи? Рада, что мы наконец свиделись.
   - Благослови Господь ваше доброе сердечко, миледи. А я-то как счастлива! Когда мы расставались, вы были совсем крошкой! - Немного поколебавшись, она обняла девушку. - Теперь вы вернулись в то место, где пришли в наш жестокий мир, и, похоже, собираетесь выйти замуж.
   - Только если он мне понравится, - поспешно предупредила Фортейн.
   - Ну совсем как ее мамаша, - восхитилась Брайд.
   - Обе мои дочери - крепкие орешки и на все имеют собственное мнение, - кивнула Жасмин. - Брайд, это мой муж, Джеймс Лесли.
   Она подвела ирландку к Джеймсу и познакомила с ним.
   Конец суматохе положил Рори, предложивший осмотреть замок. Экипаж со слугами уже укатил вперед. Замок Эрн-Рок, возведенный на узком мысу почти три столетия назад, был с трех сторон окружен водой. Чтобы войти в него, приводилось пересекать подъемный мост, перекинутый через вырытый со стороны суши ров, выложенный камнями и заполненный озерной водой. Стоило поднять мост, и замок становился неприступной твердыней, пусть и не слишком большой.
   Они перевели лошадей и вступили в ворота. Во дворе уже ждали конюхи, готовые принять коней. Фортейн немного растерянно огляделась. Двор, вымощенный каменными плитами. Чуть поодаль виднеется конюшня. Почти у самых ворот - дом привратника.
   Она последовала за матерью к крыльцу, рядом с которым рос розовый куст. Фортейн сорвала цветок, поднесла к носу и, вдохнув сладостный аромат, поспешила подняться по ступенькам. Внутри замок оказался уютным и теплым. На первом этаже полы были каменные, на втором - из натертых лимонным воском досок. В обоих каминах парадного зала горело яркое пламя. Фортейн отметила, что все помещение едва ли больше гостиной в Гленкирке. На стене висела шпалера с изображением святого Патрика, изгонявшего змей из Ирландии. Вся мебель была из золотистого крепкого дуба. На этом же этаже размещались отделанная панелями библиотека и контора, где Рори вел дела поместья. Позади парадного зала располагалась кухня. На втором этаже находились спальни, в каждой из которых тоже был камин.
   Открыв дверь самого просторного помещения. Жасмин отступила, чтобы дать дорогу дочери.
   - Здесь ты и родилась, - тихо выговорила она. - Сестра мадам Скай, лекарка-монахиня Эйбхлин, помогла тебе появиться на свет. Ты далась мне труднее всех остальных детей, потому что лежала не правильно. Я еще поспорила с мамой на золотой, что будет мальчик.
   - Ты очень расстроилась, когда родилась я? - полюбопытствовала Tnpreim, никогда раньше не слышавшая эту историю.
   - Конечно, нет! Как я могла! Ты была самим совершенством, и над губой такая же родинка, как у дедушки. Но самое главное, ты - последний дар мужа, которого я очень любила, Фортейн. Ты, Индия и Генри - все, что осталось у меня от Рована Линдли вместе со сладостными воспоминаниями. Самое дорогое наследство, которое я когда-либо получала.
   - А что случилось с моей двоюродной бабкой Эйбхлин? - спросила Фортейн. - Она все еще жива? Нельзя ли нам повидаться с ней?
   - Нет, малышка, - улыбнулась Жасмин. - Эйбхлин О'Малли, упокой Господь ее светлую душу, умерла через два года после твоего рождения. Она вытерла слезы, неизменно выступавшие на глазах при мысли об Эйбхлин и бабушке Скай, и, взяв себя в руки, сказала:
   - Теперь эта комната твоя, малышка. Хозяйские покои должны принадлежать госпоже.
   - Но я еще не госпожа здесь, мама, - возразила Фортейн. - Эта комната для вас с папой. Я хочу ту, что выходит окнами на озеро. Если свадьба состоится, тогда мы переберемся сюда, но не раньше.
   - Ты уверена?
   - Разумеется, - кивнула Фортейн, но тут же нахмурилась. - А тебя не расстраивает мысль о том, что когда-то ты делила эту спальню с моим родным отцом?
   - Нет, малышка. Я была здесь и счастлива, и несчастна. Может, нынешнее пребывание изгонит все грустные мысли и я стану вспоминать ЭрнРок как дорогое мне место, потому что тут ты родилась и обвенчаешься. И мои внуки родятся в Эрн-Роке.
   - Может быть, - задумчиво выдохнула Фортейн. Жасмин взяла дочь за руку, и они вместе уселись на большую кровать.
   - Малышка, каждый раз, когда речь заходит о свадьбе, ты словно колеблешься. Разумеется, такие чувства вполне естественны для будущей невесты, но мне кажется, дело не только в этом. Что волнует тебя, дочь моя?
   - Вы все время повторяете, что не обязательно выходить за Уильяма Деверса, если он мне не понравится, и одновременно говорите о венчании так, словно это всего лишь вопрос времени. Я сама желаю выбрать себе мужа! Вы оторвали меня от дома, привезли в незнакомое место и ожидаете, что я побегу к алтарю с незнакомым человеком! А что, если я действительно не захочу выходить за этого Деверса? Что тогда со мной будет?
   - Если такое случится, значит, свадьбе не бывать, но почему ты заранее настроена против этого молодого человека? Лишь потому, что не знаешь его? Фортейн, по правде говоря, первого мужа нашел мне отец. Великий Могол, и я не видела принца Ямал-хана до самой свадебной церемонии. Однако мой родитель сделал мудрый выбор, и я была счастлива в браке. Моя бабушка представила мне моею будущего мужа, твоего отца, хотя мы тоже не были раньше знакомы, а старый король Яков повелел мне обвенчаться с твоим отчимом. Иногда старшие лучше знают, что нужно молодым, но, если ты воспылаешь к Деверсу неприязнью, никто принуждать тебя не станет. Мы с Джемми не хотим, чтобы ты была несчастна.
   - Но никто из нас в глаза не видел этого Уильяма Деверса, - мрачно заметила Фортейн.
   - А мой кузен, Каллен Батлер? А преподобный Стин? Они считают его самым завидным женихом и достойным претендентом на твою руку, малышка. Возможно, это так и есть. Время покажет. А мы посмотрим. Однако поскольку его семья уже извещена о наших намерениях, самым справедливым будет, если мы дадим молодому человеку возможность показать себя.
   - Ты права, - согласилась Фортейн, правда, без особого энтузиазма.
   - Пойдем спустимся к джентльменам, - позвала Жасмин. - Думаю, мой кузен уже успел прибыть в замок.
   Мать с дочерью рука об руку вошли в зал. Рори и Джеймс беседовали с седовласым священником в черной сутане. Жасмин отпустила пальцы дочери и рванулась вперед.
   - Каллен Батлер! О-о-о, как я счастлива снова тебя видеть! Ты совсем не изменился. Спасибо за то, что помог сохранить мир в МагуайрTnpde! - воскликнула она, обнимая и целуя кузена в обе щеки.
   - А ты, Жасмин Кама Бегум, так же прекрасна, как всегда, да еще стала матерью целого выводка детей! - радостно блестя глазами, ответил он.
   - И бабушкой тоже, Каллен. Моего внука зовут Рован, в честь деда, а малышку - Адрианна, - сообщила Жасмин.
   Священник устремил взгляд на Фортейн и едва не ахнул при виде ее пламенеющей гривы, но сумел сдержаться и ничем не выдать своего потрясения.
   - Это, должно быть, леди Фортейн, - приветливо заметил он, которую я сам крестил много лет назад. Добро пожаловать домой в Ирландию, дитя мое.
   Фортейн присела и улыбнулась отцу Каллену, в котором сразу распознала друга и союзника.
   - Спасибо, отец.
   Священник поднял ее и громко чмокнул в обе щеки.
   - В семейном кругу я для тебя кузен Каллен, детка. Ничего не скажешь, ты сильно выросла с тех пор, как я в последний раз тебя видел. А волосы совсем как у прапрабабки О'Малли, шотландской девушки с острова Скай. Я сам никогда ее не видел, ибо она скончалась еще до моего рождения, но, говорят, волосы у нее были как огонь.
   "По-прежнему умен и сообразителен", - подумал Адали, стоявший у порога. Мацам Скай была бы довольна: ведь она сама вручила ему судьбу Жасмин, послав священника в Индию присмотреть за внучкой. И теперь, желая сохранить покой кузины, он твердит, что леди Фортейн унаследовала волосы от одной из прабабок, хотя больше ни у кого в семье не было волос такого возмутительного цвета. Адали довольно усмехнулся.
   - Я хотела бы повидаться с преподобным мистером Стином, - заметила Жасмин.
   - Я приглашал его сегодня, но он посчитал, что вам нужно дать время опомниться и устроиться, - пояснил Батлер.
   - А Деверсы? Когда мы с ними познакомимся? - продолжала Жасмин.
   - На следующей неделе. Приедут в гости дня на три, чтобы молодые люди подружились и решили, нравятся ли они друг другу. А ты, Фортейн? Не терпится узреть нареченного? Могу заверить, парень он красивый.
   - Он не мой нареченный и не будет им, пока я не пойму, выйдет ли из нас хорошая пара, - запротестовала Фортейн. - Я не выйду за нелюбимого.
   - Так и следует, девушка, - поддержал ее священник. - К браку надо относиться серьезно и со всем уважением, Фортейн Мэри. Все же о мастере Деверсе я слышал только хорошее и думаю, что мы не ошибемся.
   - Малышка, иди с Адали, Он покажет тебе остальную часть замка, велела Жасмин. - Когда-нибудь ты станешь здесь хозяйкой и должна познакомиться с каждым уголком. А мы с отцом Батлером пока побеседуем.
   - Она колеблется, что вполне естественно для девушки на выданье, заметил священник. - Сколько ей лет?
   - Этим летом исполнится двадцать, - ответила Жасмин.
   - Лежалый товар. Не слишком ли стара, чтобы разыгрывать пугливую девственницу? - резко бросил герцог. - Ее полагалось бы выдать замуж лет пять назад, если бы не ее своевольная старшая сестрица!
   - Успокойся, Джемми, теперь уже ничего не поделаешь! И потом, ты сам обещал не торопить Фортейн, иначе она еще больше заупрямится. Неприятно, конечно, если она и Уильям Девере не подойдут друг другу, но это еще не конец света, - рассмеялась Жасмин. - Наверняка где-то есть человек, созданный для нашей Фортейн, и рано или поздно они встретятся, в этом я уверена.
   - Ты с каждым днем все больше походишь на свою бабку, - проворчал Джеймс. - Как можно до такой степени пренебрегать приличиями? Мы нашли ей идеального молодого человека, из хорошей семьи, как говорят, красивого и хорошо сложенного, который к тому же в один прекрасный день получит значительное наследство. Повезло девчонке, что такой парень соглашается идти под венец со старой девой. В двадцать лет заполучить мужа не так-то просто.
   - Обычные треволнения невесты, - заверил Каллен Батлер. - Как rnk|jn встретится с Уильямом Деверсом, обо всем забудет, даю слово.
   - А как по-вашему, Рори? - обратился Лесли к управляющему.
   - Ничего плохого я о нем не слышал, милорд. Насколько я понял, мать Деверса собирается управлять Лиснаски, но молодая пара будет жить здесь, в Эрн-Роке. О нем говорят только хорошее, хотя лично я предпочитаю старшего брата.
   - Старшего брата? Но мне сказали, что Уильям - наследник отца. Как это может быть, если у него есть старший брат?
   - Старшего брата лишили наследства, милорд, - вздохнул Рори.
   - За что?
   - Он католик, милорд.
   - Какой ужас! - воскликнула Жасмин.
   - Таков мир, в котором приходится жить, - мрачно буркнул герцог. Разве мыслимы в наше время подобные вещи?
   Позор!
   - Даже здесь, в Ирландии, особенно в Ольстере, - тихо пояснил священник, - нас всячески проклинают и преследуют. Наказания так же жестоки, как в Англии. Католики не могут занимать государственные должности и имеют право заседать лишь в палате лордов.
   - Но это потому, что они не могут с чистой совестью принести клятву верности королю, ибо в Англии именно он - глава церкви, - вставила Жасмин.
   - Католики не имеют права слушать публичные мессы, никто не смеет приютить священника, - вознегодовал Кал-лен. - Разве не вы платите за нас штрафы в королевскую казну? В противном случае нас давно бы изгнали. Я сам забочусь о том, чтобы мои люди несколько раз в месяц посещали службы преподобного Стана, чтобы не вызвать подозрений, иначе нас посчитают предателями. И если кто-то из них не причастится в церковный праздник, с него берут пеню в двадцать фунтов. Три таких проступка подряд считаются изменой.
   - Но ты же знаешь, что послужило этому причиной, - запротестовала Жасмин. - Бабушка вместе с дедушкой Адамом как раз были в Париже в 1572 году, во время печально известной Варфоломеевской ночи. Папа Григорий XIII неприкрыто ликовал, когда узнал об этом событии, и даже повелел устроить крестный ход из священников и кардиналов, чтобы отпраздновать гибель несчастных протестантов. Мало того, он громогласно призывал к убийству королевы Бесс, заранее предлагая отпущение грехов убийцам. А в 1605 году какие-то подлецы католики вступили в заговор, замышляя взорвать парламент во время речи короля Якова. Но все же я считаю, что ни к чему терзать и преследовать всех католиков за грехи нескольких фанатиков.
   - С этим я вполне согласен, кузина, - хмыкнул священник. Благодарю тебя от лица всех моих прихожан.
   ***
   Следующие несколько дней прошли тихо и без особых событий. Семейство Лесли отдыхало после утомительного путешествия. Фортейн объезжала поместье, одна и с Рори Магуайром. Она решила, что никаких нововведений не будет. Да и придраться не к чему: Рори прекрасно ведет дела. Оказалось, что у них много общего, в частности любовь к лошадям. Фортейн было так легко с Рори, словно они знали друг друга всю жизнь.
   Утром в понедельник прибыл преподобный Сэмюел Стин, высокий мужчина с красивыми серыми глазами. В темно-каштановых волосах белели седые пряди, круглый подбородок зарос щетиной. Голос у него был глубоким и звучным.
   - Добрый день, миледи, - с поклоном приветствовал он Жасмин.
   - Рада познакомиться с вами, преподобный Стин. Стин... Какое странное имя! Только не обижайтесь, я не хотела вас оскорбить. Пожалуйста, садитесь, в такой прохладный день неплохо погреться у камина.
   Сэмюел Стин поспешил принять приглашение.
   - Мы родом из Голландии, миледи. Моя семья, потомственные ткачи, bleqre с несколькими другими семьями прибыла в Англию триста лет назад с королевой Филиппой как часть ее приданого. Нам приказали основать ткацкие мастерские, чтобы английскую шерсть не нужно было посылать в чужие страны. Но во времена Марии Кровавой протестантов стали преследовать, и мы вернулись на родину. Десять лет назад нам представилась возможность отправиться в английские колонии в Новом Свете, но, увы, в нашем корабле открылась течь. Пришлось зайти в английский порт, и там перед нами встал выбор: ехать в Ирландию или возвратиться в Голландию. Мы выбрали Ирландию. Так случилось, что в день нашего прибытия на пристани оказался мастер Магуайр. Он предложил нам убежище здесь, в Магуайр-Форде, с тем условием, что мы будем жить в мире с соседями-католиками. Как мы могли не согласиться? Слишком хорошо мы знаем, каково приходится гонимым. Однако некоторые из наших соотечественников не сумели найти в себе достаточно терпимости, поэтому мы оставили их на пристани. И никогда не пожалели о том, что приехали сюда, миледи.
   - Я тоже. Мой кузен Каллен Батлер написал, что вы и здесь устроили маленькую ткацкую мастерскую, где обучаете всех, в том числе и католиков. Я довольна вашими начинаниями, преподобный Стин. А завтра посмотрю, так же ли вы хороши в выборе женихов, - с улыбкой заключила Жасмин.
   - Я видел молодую леди, скакавшую куда-то с мастером Магуайром. Прелестное дитя. Молодой Уильям станет ей хорошим мужем, - заверил священник.
   - Если они подойдут друг другу, - возразила Жасмин. - Я не собираюсь принуждать свою дочь, Сэмюел Стин.
   Протестант несколько растерялся, но ничего не ответил, уверенный в том, что все уладится. Родители наверняка настоят на своем, и свадьба состоится.
   - Ваша дочь протестантка? - осведомился он.
   - Она родилась здесь, в Магуайр-Форде, после смерти моего второго мужа и крещена моим кузеном. Однако воспитывали се в догматах англиканской церкви, - пояснила Жасмин.
   - Возможно, мне стоило бы окрестить ее по протестантскому обряду, предложил Стин. - Сэр Шейн и его жена очень строги в вопросах веры и могут расстроиться, узнав про это обстоятельство. Я не желаю ни вам, ни вашей дочери ничего дурного, поверьте.
   - Одного крещения для доброй христианки вполне достаточно, Сэмюел Стин, - твердо объявила Жасмин. - И если то обстоятельство, что моя дочь была крещена католиком, придется им не по вкусу, значит, вряд ли их сын годится ей в мужья. Она достаточно богата, чтобы самой выбрать себе мужа, и этим мужем совершенно необязательно должен стать Уильям Девере. Пусть радуется, что Фортейн не сразу ему отказала!
   Священник понял, что перед ним женщина сильная и привыкшая повелевать, но ничуть не был этим обескуражен. Остается надеяться, что Фортейн Линдли унаследовала материнский характер, ибо ее будущая свекровь, леди Джейн Энн Девере, была крепким орешком и мало в чем уступала герцогине Гленкирк. Кроме того, она была ярой протестанткой и уже поговаривала об изгнании католиков из Магуайр-Форда, когда ее сын станет там хозяином. Молодой Уильям, однако, казался более уступчивым, и если новобрачные поселятся в Эрн-Роке, он подпадет под влияние жены, а это, похоже, куда лучше, чем постоянные наставления матери. Сам Стин не видел причин избавляться от католиков. Все в деревне прекрасно ладят, и если никто не станет вмешиваться, все пойдет по-прежнему.
   ***
   Утром в день приезда Деверсов новая горничная Ройс, младшая внучка Брайд Даффи, помогла Фортейн искупаться. Фортейн осталась довольна девушкой. Стройная брюнетка с большими голубыми глазами и фарфоровой кожей, усыпанной веснушками на переносице, Ройс держалась услужливо и почтительно. Бабушка несколько месяцев готовила ее к завидной должности в хозяйстве леди Фортейн.
   - У тебя уже есть поклонник, Ройс? - поинтересовалась Фортейн, пока горничная закутывала ее в мягкое нагретое полотенце.
   Ройс стыдливо порозовела.
   - Мы с Кевином Хеннесси хотели бы встречаться, миледи, но бабушка считает, что нам лучше прилежно исполнять свои обязанности и не думать о глупостях. Возможно, через год-другой ему разрешат за мной ухаживать.
   - А чем занимается твой Кевин? - спросила удивленная Фортейн. Похоже, служанка пользуется не большей свободой, чем она сама.
   - Помогает мастеру Магуайру приглядывать за лошадьми.
   - И ему это нравится? Хорош он в своем деле? - не унималась Фортейн. Гром и молния! Вытягивать сведения у Ройс - все равно что зубы рвать!
   - Да, Кевин любит зверюг, как он их величает, - оживилась Ройс. - И отлично с ними управляется. Говорят, что в один прекрасный день он сменит мастера Магуайра, но до этого, разумеется, еще очень далеко.
   - А вы уже целовались?
   Ройс снова вспыхнула, на этот раз куда жарче.
   - О, миледи, - хихикнула она, - вы не должны спрашивать о таком!
   - Это означает, что все-таки целовались, - уточнила Фортейн. Прекрасно! И что ты при этом чувствовала? До сих пор я целовалась только с родственниками, но с поклонником - это совсем другое дело, правда?
   Ройс, застенчиво кивнув, принялась яростно растирать хозяйку.
   - Когда Кевин целует меня, - начала она, но тут же поправилась:
   - то есть, если бы это произошло.., мое сердце рвется из груди, а на душе становится так легко! Трудно описать, какое это чудо! Если бы, конечно, оно случилось на самом деле.
   Фортейн лукаво усмехнулась:
   - Не слишком много мне это говорит, Ройс, если, разумеется, ты сама не испытала, что это такое. Интересно, долго ли будет выжидать Уильям Девере, прежде чем попытается меня поцеловать, и понравятся ли мне его поцелуи?
   - Женщинам обычно такие вещи по душе, - обронила Ройс, надевая на хозяйку чистую сорочку.
   - Ты права, моя мать обожает целоваться, - согласилась Фортейн, расправляя кружевные оборки вокруг низкого выреза и широких рукавов, закрывавших локти.
   Ройс надела кремовые шелковые чулки на стройные ножки Фортейн и закрепила их подвязками с золотыми розетками. За чулками последовали шелковые нижние юбки, поверх которых полагалась еще одна, распашная, темно-зеленая, с разрезом, открывающая кремовый с золотом фрипон <Нижняя юбка XVII в., виднеющаяся из-под верхней, называемой модест.>.
   - Садитесь, миледи, позвольте уложить вам волосы, - предложила Ройс и, распустив буйную массу рыжих прядей, принялась расчесывать и укладывать их в простой узел, который и заколола на затылке госпожи. Единственный "локон любви", свисавший над левым ухом, был перевязан золотой лентой, усыпанной жемчужинами. Отступив, девушка удовлетворенно оглядела творение рук своих и помогла Фортейн надеть жесткий темнозеленый корсаж с квадратным вырезом, из которого выглядывали кружева сорочки. Рукава корсажа тоже спускались ниже локтей, как и у сорочки, кружевная отделка которой оставалась видна. Туалет был простым, но явно дорогим.
   - Вы так милы! - восхитилась Ройс, ничуть не преувеличивая. Принести вам шкатулку с драгоценностями, миледи?
   Фортейн кивнула и, когда горничная подняла крышку ларца, выбрала длинную нить кремовых жемчужин. Огромные капли легли на шею, оттеняя белоснежную кожу и темный шелк. Фортейн застегнула на левом запястье браслет из двойной жемчужной нити. На правой руке сверкала золотая цепочка, украшенная изумрудами. Перебрав кольца, Фортейн отложила огромную барочную жемчужину, круглый изумруд и простой золотой перстеньпечатку с гербом Линдли: два лебедя с перевитыми шеями, образующими сердце.
   - Ну вот, - усмехнулась она, - достаточно внушительно для первой встречи.
   - Ну и проказница же вы, миледи! - хихикнула Ройс, унося шкатулку.
   В дверь тихо постучали, и, прежде чем горничная успела ответить, появилась герцогиня Гленкирк в богатом платье из шелка цвета бургундского вина. Вокруг шеи переливалось ожерелье из рубинов размером с голубиное яйцо, руки были украшены драгоценными браслетами и кольцами. Причесана она была точно так же, как дочь, только без "локона любви".
   - Вы обе прелестны! - похвалила она дочь и служанку. - Зеленое так идет к твоим глазам и волосам, девочка. У тебя кожа настоящей ирландки, как у всех О'Малли, и это так красиво!
   - Благодарю, мамочка, - обрадовалась Фортейн. - Вижу, ты готова к битве. Неужели тебе не жаль бедную леди Джейн? Собираешься уничтожить ее при первой же встрече? Ты кажешься скорее королевой, чем герцогиней.
   - Все знакомые леди Джейн утверждают, будто она всегда старается настоять на своем и подчинить всех и каждого собственной воле. Я хочу, чтобы она сразу поняла: со мной такое не пройдет. Крайне важно прояснить подобные вещи при первой встрече, иначе потом сделать это будет гораздо труднее. А ты должна помнить, что собираешься выйти замуж за Уильяма, а не за его твердолобую мамашу. Мне говорили, что он приятный молодой человек, как и его отец. Необходимо поставить на место только твою будущую свекровь, чтобы в дальнейшем не иметь неприятностей, посоветовала Жасмин.
   - Слушайте ее светлость, миледи, - неожиданно выпалила Ройс. - Даже до Магуайр-Форда доходят слухи о леди Джейн, хотя бабушка спустила бы с меня шкуру за длинный язык.
   - Какие слухи? - полюбопытствовала Фортейн.
   - Вроде бы она ненавидит католиков и не выносит самой их близости. Те, кто живет в Лиснаски, вынуждены скрывать свою веру из страха потерять все: дом, работу, имущество. Ее приемному сыну, мастеру Кайрену, позволено остаться под их крышей только потому, что мачеха боится скандала. Что скажут люди, если сэр Шейн изгонит собственную плоть и кровь? Но он лишил мастера Кайрена наследства, когда тот в двадцать один год отказался обратиться в протестантство.
   - Но как получилось, что старший сын сэра Шейна - католик? удивилась Жасмин.
   - Сам сэр Шейн был рожден в истинной вере, - бесхитростно пояснила Ройс. - Первой его женой, да упокоит Господь се чистую душеньку, была леди Мэри Магуайр, родственница мастера Рори. Она родила мужу троих детей:
   Мойру, Кайрена и Колии. Последняя девочка и стала невольной причиной смерти матери, которая скончалась в родах. Старшим детям было шесть и четыре, когда это случилось. Два года спустя сэр Шейн стал ухаживать за мистрис Джейн Энн Эллиот, единственной дочерью лондонского торговца, обосновавшегося в Дерри. Девушка имела собственные, пусть и небольшие, средства, и сэра Шейна привлекала не только она, но и скромное приданое. Единственным условием этого брака было обращение сэра Шейна в протестантство. Это же касалось детей, уже имевшихся и будущих. Бедняга не был тверд в вере, и, кроме того, ребятишки нуждались в матери.
   И хотя земель и скота у него было немало, он испытывал нужду в наличных деньгах, чтобы отстроить полуразрушенный дом и купить еще коров и овец. Поэтому сэр Шейн согласился на требования будущих родственников, снова крестился у протестантского пастора и отправился к венцу. Дочерей тоже сумели уговорить отречься от веры предков. Мойре, любимице отца, исполнилось восемь. Она стремилась угодить ему и не восстановить против себя мачеху, хотя, нужно отдать справедливость леди Джейн, та оказалась добра к отпрыскам своей предшественницы. Малышке Колин было всего два года, и она не ведала, что творит. Для нее леди Джейн стала единственной матерью, которую она знала. Но шестилетний мастер Кайрен оказался упрямым, как призовой бычок своего папаши, и к тому же обожал мать. В наследство от нее у него остались лишь католическая вера и крошечный миниатюрный портрет. Каждый раз, когда отец с мачехой принуждали его идти на воскресную службу, он шел с ними, а потом удирал на мессу, которую тайком служили где-то в Лиснаски. Родители обнаружили это лишь wepeg несколько лет. К тому времени он вырос, и когда его приперли к стенке, даже не стал ничего отрицать. Но с тех пор ноги его не было в протестантской церкви.