Вряд ли стоит приводить здесь некоторые малозначительные подробности, которые он добавляет к своему рассказу. Сестра уводит его из Библиотеки, и вместе с Сильварой они направляются во дворец Государя. Нескоро еще оставит их ужас, нескоро еще они смогут спокойно спать по ночам… Если вообще смогут. Сколь многое в этом прекрасном мире уже пало жертвой Тьмы, распростершей над Кринном свои зловещие крылья. Как знать, не уготована ли их любви такая же участь?..
   На этом кончается запись в летописи Астинуса Палантасского, касающаяся Клятвы Драконов. В примечании указано, что подробности путешествия Сильвары и Гилтанаса в Оплот и история их трагической любви была записана Астинусом позднее. Любознательный читатель может найти ее в последующих томах его Хроник.
   …В ту ночь Лорана засиделась допоздна — ей необходимо было заготовить приказы на завтра. С момента прибытия Гилтанаса и серебряных драконов миновали всего лишь сутки, но план Лораны по уничтожению дрогнувшего неприятеля уже облекался плотью. Еще несколько дней — и она поведет в бой стаи драконов со всадниками, и у всадников будут в руках новые Копья!
   Для начала она собиралась отвоевать Вингаардскую Башню и освободить пленников и рабов, томившихся в ее казематах. Затем она двинет армии на юг и восток, гоня драконидов, и наконец сокрушит их между молотом и наковальней: молотом послужат ее войска, наковальней же — Даргаардские горы, отделявшие Соламнию от Восточных Дебрей. Если же удастся взять еще и Каламан с его гаванью, драконидские армии лишатся путей снабжения продовольствием, необходимых им для выживания в этой части Ансалонского континента… Лорана настолько углубилась в свои планы, что не услышала ни звонкого оклика стража, охранявшего ее дверь, ни ответа подошедшего. Она не подняла глаз даже тогда, когда дверь отворилась, — она была уверена, что это вошел кто-нибудь из ее помощников, а приказы, которые следовало ему вручить, были еще не готовы.
   И только когда посетитель уселся напротив нее за стол, Лорана удивленно вскинула голову.
   — Ох, прости, Гилтанас, — сказала она, слегка покраснев. — Я занималась… Я решила, что это… Ладно, скажи лучше, как ты себя чувствуешь? Я за тебя беспокоилась…
   — Все в порядке, сестренка, — ответил он коротко. — Я просто сам не понимал, до какой степени измучился. Опять же, с самого Оплота я почти не спал… Умолкнув, он стал рассматривать карты, разложенные перед ней на столе. Потом поднял свежезаточенное перо и принялся рассеянно гладить длинное опахало.
   — Что с тобой, Гилтанас? — спросила Лорана.
   Ее брат посмотрел на нее с грустной улыбкой.
   — Ты слишком хорошо меня знаешь, — сказал он. — Помнится, даже в детстве я мало что мог от тебя скрыть…
   — Неужели что-то с отцом?.. — испугалась Лорана. — Скажи, ты… Что-нибудь слышал?..
   — Нет, о нашем народе у меня никаких сведений нет, — отвечал Гилтанас. — Я уже рассказал тебе все, что знаю — они объединились с людьми и вместе бьют драконидов на Санкристе и на Эрготе…
   — А все благодаря Эльхане, — пробормотала Лорана. — Она сумела убедить их, что эльфы не могут более жить сами по себе, отвернувшись от мира. Она убедила даже Портиоса…
   — Насколько мне известно, она убедила его не только в этом, — не глядя на сестру, проговорил Гилтанас. Взяв кусочек пергамента, он принялся ковырять его острым концом пера.
   — Ходят разговоры о свадьбе, — медленно ответила Лорана. — Если это действительно так, их брак будет браком по сугубому расчету — он ведь накрепко свяжет наши народы. Я просто не могу представить себе, чтобы наш Портиос кого-нибудь полюбил. Даже такую красавицу, как Эльхана. Что же до самой принцессы…
   — Ее сердце похоронено в Башне Верховного Жреца, вместе со Стурмом, — вздохнул Гилтанас.
   — Откуда ты знаешь?.. — изумилась Лорана.
   — Я видел их в Тарсисе, — сказал Гилтанас. — Я видел его лицо. И ее. И о Камне-Звезде я тоже все знал. Но Стурм явно хотел сохранить свою тайну, и я не стал выдавать его… Какой все-таки человек! — с чувством добавил молодой эльф. — Я горжусь тем, что мне выпала честь с ним познакомиться… Мог ли я думать, сестра, что однажды скажу такое о человеке?..
   Лорана сглотнула и быстро провела рукой по глазам.
   — И все-таки, — сказала она погодя, — ты ко мне не с этим пришел.
   — Верно, — ответил Гилтанас. — Хотя, в общем, все связано… — Он помолчал какое-то время, собираясь с мыслями. Потом тихо проговорил: — Вот что, Лорана… Там, в Оплоте, случилось кое-что, о чем я Астинусу не сказал. Одно твое слово — и я никому никогда…
   — Зачем же тогда… Ты хочешь поведать это мне?.. — спросила Лорана. Рука ее задрожала, и она отложила перо.
   Гилтанас, казалось, не слышал. Застывшими глазами смотрел он на карту.
   — Когда мы… Совершали свой побег из Оплота, нам пришлось пробираться через дворец Повелителя Ариакаса. Прости, но подробностей я даже тебе открыть не могу, ибо это подвергло бы опасности ту, что и поныне остается там и помогает выжить другим… Так вот, однажды вечером мы прятались там, готовясь бежать, и нечаянно подслушали разговор Ариакаса с одним из Повелителей, состоящих у него под началом. Это была женщина, Лорана! — Гилтанас наконец поднял глаза. — Женщина по имени Китиара… Лорана ничего не ответила. Она сидела с белым лицом, и даже в огромных глазах не было жизни.
   Гилтанас тяжело вздохнул, потом наклонился к сестре и накрыл ее руку своей. Ее рука была мертвенно-холодна. Он понял: Лоране уже было известно то, о чем он собирался ей рассказать.
   — И тогда я вспомнил наш с тобой разговор перед уходом из Квалинести, — все-таки проговорил он. — Эта человеческая женщина, которую полюбил Танис… Китиара, сестра Рейстлина и Карамона… Я вспомнил рассказы братьев — и, действительно, это была она. Собственно, я смог бы узнать ее и в лицо — она очень похожа на близнецов, особенно на Рейстлина. Она… Она говорила о Танисе, Лорана… — Гилтанас замолчал, не уверенный, стоит ли продолжать. Лорана не двигалась, лицо ее было вырезано из безжизненного льда. — Прости, что я причиняю тебе боль, но тебе, по-моему, следует знать, — сказал он наконец. — Китиара смеялась, рассказывая о нем Ариакасу. Она говорила… — тут молодой эльф залился краской, — … Я не могу повторить, что она говорила. Но у меня не осталось никакого сомнения, что они… Были близки. Она выразилась… Совершенно определенно. Она просила у Ариакаса для Таниса повышения по службе. Просила назначить его полководцем в награду за некоторые сведения, которые он якобы мог сообщить. Дело касалось какого-то Человека Зеленого Камня…
   — Хватит, — мертвым голосом выговорила Лорана.
   — Прости меня, — Гилтанас стиснул ее руку, на лице его была скорбь. -Я знаю, как ты его любишь. Теперь я понимаю, как это — любить кого-нибудь так сильно… — Он закрыл глаза и опустил голову. — И я знаю, как это, когда такую любовь предают…
   — Ступай, Гилтанас, — прошептала Лорана.
   Он погладил ее руку, тихо вышел из комнаты и притворил за собой дверь.
   Лорана долго сидела неподвижно… Потом крепко сжала губы, обмакнула перо в чернила — и принялась писать с того самого места, на котором ее прервал брат.

9. ПОБЕДА

   — Давай-ка я тебя подсажу! — с готовностью предложил Тас.
   — Еще не хва… Да погоди же ты!.. — завопил Флинт. Но это ему не помогло. Напористый кендер уже ухватил его за ногу и «подсадил» друга так, что тот врезался головой прямо в твердое, мускулистое плечо молодого бронзового дракона. Отчаянно взмахнув руками. Флинт успел ухватиться за сбрую, свисавшую с шеи дракона, и повис на ней, медленно вращаясь над землей, точно мешок на крюке.
   — Ну и чем ты там занят? — глядя на него снизу вверх, негодующе спросил Тас. — Нашел время на качелях качаться. Дай-ка я тебя…
   — Отвяжись! — рявкнул Флинт и лягнул его, не давая снова ухватить себя за ногу. — Отстань, говорю!
   — Ну и ладно, ну и лезь сам, если больно охота, — обиделся Тассельхоф. И отошел в сторонку.
   Гном свалился наземь, тяжело отдуваясь. Лицо его было багрово.
   — А вот и влезу! — зарычал он на кендера. — И уж без тебя-то как-нибудь обойдусь!
   — Ну так шевелись побыстрее, — посоветовал Тас. — Все, кроме нас, уже сидят верхом!
   Гном оглянулся на громадного бронзового дракона и упрямо скрестил руки на груди.
   — Сейчас подумаем, с какой стороны подойти к делу, — заявил он.
   — Давай, давай. Флинт! — умирал от нетерпения Тас. — Не тяни время! Слушай, мы же будем летать! — И тут его осенило: — А может, ты останешься? Я и сам справлюсь…
   — Еще чего выдумай! — фыркнул гном. — Только-только вроде начали побеждать! Ну так, значит, скорее посадим кендера на дракона, чтобы все рухнуло уже наверняка! Может, прямо уж вручим Повелителю городские ключи?.. Слышал, бездельник, что сказала Лорана? Если ты полетишь, так только со мной!
   — Да залезай же ты, в конце-то концов!.. — во всю силу пронзительного голоса заверещал Тас. — Честное слово, война кончиться успеет, а я… Я дедушкой стану, пока ты почешешься!
   — Ты — дедушкой! — проворчал Флинт, глядя на дракона, взиравшего на него (по крайней мере, гному так представлялось) крайне недружелюбно. — В тот день, когда ты станешь дедушкой, у меня вылезет борода… Дракон — имя его было Хирсах — в действительности смотрел на двоих приятелей с нетерпением и добродушной насмешкой. По драконьим меркам он был совсем еще юн и потому безоговорочно соглашался с кендером: пришло время лететь. Лететь и сражаться. Хирсах первым отозвался на Зов, обращенный ко всем благородным драконам — золотым, серебряным, бронзовым и медным. Нетерпение битвы горячило его кровь.
   Тем не менее, юный дракон питал глубочайшее уважение к старцам — вне зависимости от рода и племени. Хирсах был неизмеримо старше Флинта, но для него седой гном был существом, прожившим долгую, достойную и богатую событиями жизнь, а значит, заслуживающим всяческого уважения. И все же, со вздохом подумал Хирсах, если я не вмешаюсь, кендер окажется прав — война завершится без нас.
   — Я прошу прощения, высокочтимый отец, — произнес он наиболее вежливую форму обращения, принятую у драконов. — Осмелюсь ли я предложить тебе помощь?
   Флинт изумленно крутанулся на месте, не понимая, кто это с ним заговорил.
   Дракон наклонил громадную голову и перешел на томский язык:
   — Позволь оказать тебе помощь, высокочтимый отец.
   Флинт невольно попятился, чтобы тут же споткнуться о кендера и сшибить его с ног.
   Дракон сейчас же вытянул гибкую змеиную шею и, бережно взяв кендера страшными зубами за мохнатую курточку, поставил его на ноги, точно котенка.
   — Я, собственно… — замялся Флинт, донельзя смущенный и растроганный безупречной вежливостью дракона. — Я, собственно, даже и не знаю… — Гном решил не терять достоинства и не выглядеть простачком. — Вообще-то мне, знаешь ли, отнюдь не впервой. Я, как бы это сказать…
   — Да ты в жизни своей не сидел на драконе! — возмутился Тас. — Ты… Ой!
   Локоть гнома врезался ему в ребра.
   — Дело в том, что последнее время я был занят вещами более важными и несколько утратил навык, — невозмутимо довершил Флинт.
   — Конечно, высокочтимый отец, — без малейшего намека на улыбку ответствовал Хирсах. — Ты разрешишь мне называть тебя Флинтом?
   — Так и быть, зови, — ворчливо разрешил гном.
   — А я — Тассельхоф Непоседа, — представился кендер и протянул дракону ладошку. — Мы с Флинтом друг без друга никуда. Ой, у тебя же руки нету, чтобы пожать… Ну да ничего. Как тебя зовут?
   — Смертные зовут меня Огнекрылым, — церемонно поклонился дракон. -Итак, высокочтимый Флинт, не угодно ли тебе предложить своему оруженосцу-кендеру…
   — Оруженосцу!.. — ошарашенно повторил Тассельхоф.
   Дракон не обратил на него никакого внимания:
   — … Предложить своему оруженосцу взобраться ко мне на спину. Я помогу ему приготовить для тебя седло и Копье.
   Флинт задумчиво разгладил бороду. Потом величаво простер руку.
   — Ступай, оруженосец, — велел он Тасу, который смотрел на него разинув рот. — Лезь наверх и делай, что тебе говорят.
   — Я… Но ведь ты… Мы… — начал Тас. Докончить фразу ему так и не пришлось: зубы дракона снова сомкнулись на его курточке. Одним движением головы Хирсах поднял его высоко над землей, а потом опустил прямо в седло, укрепленное на мускулистой спине, покрытой бронзовыми чешуями. Сидеть верхом на драконе!.. Это ли было не счастье!.. Восторг, распиравший Таса, заставил его на некоторое время умолкнуть. Чего, в общем, и добивался Хирсах.
   — Слушай внимательно и учись, Тассельхоф Непоседа, — сказал дракон. -Ты пытался усадить господина рыцаря в седло задом наперед, что, конечно, неправильно. Следует сидеть так, как сидишь сейчас ты сам. Крепление Копья должно находиться справа от всадника, сидящего над моим плечом. Понял?
   — Понял!
   Кендер пребывал на вершине блаженства.
   — Щит, который ты видишь рядом со мной на земле, предохранит тебя от большинства разновидностей смертоносного дыхания…
   — Э, погоди-ка! — вмешался гном, вновь складывая на груди руки.
   —Во-первых, что это там насчет большинства разновидностей? А во-вторых, я что, должен управляться и с Копьем, и со щитом? Не говоря уж о том, что этот дурацкий щит больше нас с кендером, вместе взятых, и…
   — Так тебе ведь не впервой, господин рыцарь! — крикнул ему Тас.
   Гном побагровел и набрал воздуху в грудь для яростной отповеди, но Хирсах опередил его.
   — Вероятно, рыцарь Флинт еще не имел времени ознакомиться с новейшей моделью, оруженосец Тассельхоф, — сказал он. — Щит укрепляется впереди Копья, которое проходит в особое отверстие в нем. Копье, как легко убедиться, свободно ходит в креплении. Когда на нас нападут, вы немедленно укроетесь за щитом.
   — Давай-ка его сюда, господин рыцарь Флинт! — крикнул кендер.
   Ворча, гном проследовал к огромному щиту, лежавшему на земле. Постанывая от натуги, он кое-как сумел приподнять его и прислонить к боку дракона. С помощью Хирсаха кендер и гном установили щит возле седла. Потом Флинт приволок Копье и острием вперед сунул его кендеру, который едва не свалился вниз, ловя длинную пику и проталкивая ее в отверстие. Наконец поворотный стержень вошел в специально приготовленное гнездо и оказалось, что отменно сбалансированное Копье действительно свободно ходило из стороны в сторону, — маленький кендер и тот справлялся с ним без труда.
   — Отпад!.. — восторгался Тас, вращая Копьем туда и сюда. — Хлоп! И нету дракона. Хлоп! И еще одного нет!.. Я… — Неожиданно Тас вскочил на ноги: с равновесием у него дело обстояло не хуже, чем у Копья. — Шевелись, Флинт! Сейчас взлетаем! Я вижу Лорану! Она летит сюда на серебряном вожаке, проверяя, все ли готовы! Вот-вот прикажет взлетать!.. Давай, Флинт! Сколько можно копаться!..
   И Тас нетерпеливо запрыгал на спине у дракона.
   — Во-первых, господин рыцарь, — говорил между тем Флинту Хирсах, -будь любезен надеть теплую куртку. Вот так. Теперь пропусти в пряжку ремень… Нет, не этот, другой… Вот теперь правильно.
   — Ну точь-в-точь волосатый слон, которого я видел однажды, -захихикал Тассельхоф. — Не помню только, рассказывал ли я эту историю? Так вот, стадо быть, я…
   — Проклятье!.. — загремел Флинт. Он едва мог передвигаться в тяжелом меховом одеянии. — Выбрал времечко для дурацких историй!.. — Разъяренный гном чуть не ткнулся прямо в драконий нос. — И как, по-твоему, я должен в этих хархарах взбираться наверх?.. Только никаких мне зубов, учти, ящер летучий!..
   — Конечно, высокочтимый отец, — тоном глубочайшего уважения заверил его Хирсах. И с поклоном распростер по земле бронзовое крыло.
   — Вот это мне больше по нраву, — смягчился Флинт. Гордо разгладил бороду и метнул самодовольный взгляд на озадаченно примолкшего кендера. Потом торжественно прошествовал наверх по крылу и с видом императора занял свое место в седле.
   — А вот и сигнал! — взвизгнул Тас, прыгая на свое место за его спиной. — Вперед! Вперед!.. — И забарабанил пятками по бронзовым бокам Огнекрылого.
   — Тише ты, торопыга, — сосредоточенно изучая устройство Копья, осадил его Флинт. — Эй! А править как?
   — Ты укажешь мне избранное тобой направление, натягивая поводья, -ответил Хирсах. Он пристально высматривал сигнал для взлета и наконец увидел его.
   — Все понятно, — сказал Флинт и потянулся к поводьям. — Итак, я команду… Ахм!
   — Конечно, высокочтимый отец! — Хирсах прыжком взвился в воздух, разворачивая громадные крылья и ловя восходящие струи воздуха, поднимавшиеся с нагретого солнцем утеса, на котором они готовились к бою. — Погоди! Поводья… — Флинт пытался схватить их, но тщетно: поводья было уже не достать.
   Хирсах улыбнулся про себя и притворился, что не расслышал.
   Неся на спинах рыцарей, ставших их всадниками, благородные драконы один за другим взлетали с холмистых восточных предгорий Вингаардских хребтов. В этих местах зимний холод уже уступал теплым северным ветрам, растапливавшим льды и снега. В воздухе витали пряные ароматы пробудившейся зелени. Солнце вспыхивало на крыльях драконов, занимавших место в строю. От этого зрелища поневоле захватывало дух. Тассельхоф знал, что не позабудет его до смертного часа — а может статься, и долее. Бронза, серебро и живая медь так и горели на утреннем солнце. Сверкали седельные Копья, переливались яркими бликами рыцарские доспехи. Знамя Зимородка, шитое золотом, вилось в синеве неба.
   Минувшие несколько недель были поистине великолепны. Флинт не преувеличивал, говоря, что они наконец-то начали побеждать. «Золотой Полководец» — так называли Лорану в войсках — буквально из ничего умудрилась сколотить сильную армию. Палантасцы с восторгом становились под ее знамя. Смелые планы и твердые, решительные действия по праву снискали Лоране уважение Соламнийских Рыцарей. И настал день, когда войско вышло из Палантаса и ринулось по равнине, опрокидывая и гоня охваченные паникой армии Повелителя Драконов, больше известного под именем Темной Госпожи. Победа следовала за победой; дракониды бежали. Кое-кому уже казалось, что до окончательной победы в войне рукой подать.
   Лорана, однако, не обольщалась. Она знала, что драконы Повелительницы все еще представляли собой грозную силу. Особенно тревожило ее то, что эти самые драконы словно в воду канули: никто не знал, куда они подевались и почему не участвовали в сражениях. День проходил за днем — Лорана держала своих драконов и их всадников в полной готовности, не позволяя расслабиться. Вражеские стаи могли в любой момент появиться на горизонте… И вот настал решающий час. Лорана получила донесение: несколько стай алых и синих драконов мчалось на запад явно затем, чтобы остановить не в меру решительного Золотого Полководца и ее разношерстную армию. …Сверкающей вереницей бронзы и серебра мчались над Соламнийским Полем Драконы Белокамня (так все чаще называли благородных драконов). Для Рыцарей, восседавших на их спинах, это был уже не первый полет, — если не считать гнома, который до сего дня упорно отказывался подниматься в воздух. Тем не менее, вид клочковатых облаков, стремительно проносившихся мимо, и посвист ветра, бьющего в лицо, для всех был по-прежнему непривычен и нов.
   Знамена яростно хлопали. Пешие солдаты, оставшиеся далеко внизу, казались муравьями, медленно переползающими лужайку. Для одних рыцарей полет был исполнен восторга и волшебства. Другие собирали в кулак все свое мужество, чтобы не оплошать.
   А впереди, самим видом своим ободряя слабых и вдохновляя отважных, неслась Лорана на громадном серебряном вожаке — на том самом, что принес с Драконьих островов ее брата. Золотые волосы, струившиеся из-под шлема, казались ожившими солнечными лучами. Сама того не ведая, Лорана становилась символом победы, подобным самому Копью. Девичья гибкость и непреклонное мужество, нежная красота — и способность разить насмерть. Да что говорить! Воины, еще недавно исполненные сомнений — женщина! — пошли бы теперь за ней хоть в самую Бездну… Тассельхоф все высовывался из-за плеча Флинта, ища глазами Лорану.
   Она держалась впереди строя и время от времени оглядывалась — не отстал ли кто-нибудь. Тас видел, как она наклонялась вперед, советуясь со своим драконом. Было похоже, что пока все шло как надо, и Тас решил немного отвлечься от предстоявшего боя и вволю насладиться полетом. Жизнь кендера была полна приключений, но нынче все же происходило нечто совершенно особенное. Ветер выжимал слезы из глаз, но даже и он ничуть не мешал блаженству Тассельхофа.
   Кендер, любитель карт, наконец-то увидел идеальную карту.
   Под ним простирались холмы и долины, городки и хутора, рощи и реки.
   Все сразу, и вместе с тем в мельчайших подробностях. Вот бы как-то запечатлеть этот вид и сохранить его навсегда… Погодите-ка, вдруг осенило его. А почему бы и нет?.. Покрепче стиснув седло цепкими коленками, кендер разжал руки, которыми держался за Флинта, и принялся рыться в сумочках. Выудив наконец чистый листок, кендер пристроил его у гнома на спине и принялся рисовать кусочком угля.
   — Хватит дрыгаться! — прикрикнул он на Флинта, — тот все еще не оставлял надежды ухватить поводья.
   — Да чем ты там занят, безмозглый?.. — проорал гном, неуклюже заворачивая руку назад и пытаясь добраться до Таса. Так бывает, когда нападет неожиданный зуд, и не дотянуться, не почесать.
   — Карту рисую! — закричал в ответ Тас. — Таких еще не бывало! Я стану знаменит!.. Смотри: вон наши войска — ползут, как жучки. А вон Вингаардская Башня! Да тихо же ты, пока я тут все не размазал!..
   Флинт застонал и решился наконец оставить в покое и поводья, и несносного кендера. Лучше сосредоточить внимание на том, как бы удержаться верхом на драконе… И притом удержать внутри себя недавно съеденный завтрак. Послушавшись кендера, он посмотрел вниз, и это было ошибкой. Теперь он смотрел только вперед и сидел прямо, точно аршин проглотив. Плюмаж из гривы грифона на его шлеме развевался и щелкал на ветру.
   Кружащиеся птицы проносились далеко внизу… Все шло к тому, чтобы Флинт поместил драконов в своей личной табели о рангах в одной графе с лодками, лошадьми и Иными Штуковинами, От Которых Надо По Возможности Держаться Подальше.
   — Смотри!.. — возбужденно вопил Тас. — Вон там ихние армии! Идет сражение, и я вижу его все целиком!.. — Кендер свесился с седла, пристально всматриваясь. Со дна воздушного океана доносились крики и стук оружия. — Нельзя ли подлететь поближе? — крикнул он Хирсаху. — Я… Ой-ой-ой!.. Моя карта!..
   Дракон неожиданно заложил крутой вираж, и мощный вихрь выхватил листок у Таса из рук. Кендер скорбно проводил его глазами, но как следует расстроиться не успел: тело Флинта, и без того напряженное, вдруг словно одеревенело.
   — Что там? Что такое? — закричал Тас.
   Флинт закричал в ответ, указывая рукой. Пока Тас пытался что-либо разглядеть или расслышать, Хирсах влетел в низкое облачко и кендер, по выражению овражных гномов, перестал видеть собственный нос.
   Но потом они вырвались из облаков и…
   — Во дают!.. — вырвалось у кендера.
   Прямо под ними, пикируя на муравьиные отряды людей, стая за стаей мчались драконы. Алые и синие крылья были подобны грозным знаменам; все ближе и ближе подлетали они к беззащитной пехоте Золотого Полководца… Тассельхоф видел, как чудовищный магический ужас ломал и смешивал недавно такие стройные ряды. Но на широкой травянистой равнине некуда было убежать, негде спрятаться. Тас воочию представил себе, как молнии и огонь настигают мечущихся людей…
   — Надо остановить их!..
   Тут Хирсах лег на крыло, и Тас едва не проглотил язык. Горизонт поднялся на дыбы, и кендер испытал ни с чем не сравнимое ощущение: ему показалось, будто они падали вверх. Инстинктивным движением Тас ухватился за поясной ремень Флинта и запоздало припомнил, что ему, как и гному, полагалось бы пристегнуться. Ладно, следующий раз он…
   …Если только он будет, этот следующий раз. В ушах ревел ветер, земля неистово вращалась — дракон стремительно снижался. Кендеры были охочи до новых впечатлений, и это в самом деле было нечто из ряда вон выходящее… И все же земля могла бы, право же, мчаться навстречу хоть чуточку медленнее!..
   — Я сказал остановить, но не сей же секунд… — прокричал он Флинту. Посмотрев вверх — а может быть, вниз? — он увидел других драконов далеко вверху над собой… Хотя нет, скорее внизу… Все перепуталось. В следующий миг драконы оказались сзади. Они вырвались вперед! В одиночку! Куда только смотрит Флинт?..
   — Помедленнее! — крикнул Тас гному. — Скажи ему, пускай сбавит ход! Мы всех обогнали, даже Лорану!..
   Гном и сам был бы не прочь немножко попридержать Огнекрылого. При последнем маневре поводья сами собой попали ему в руки, и он тянул их что было силы, истошно крича:
   — Тпру! Тпру!..
   Он смутно помнил, что лошади вроде бы этого слушались. Дракон, однако, слушаться не желал.
   Даже знай Флинт, что не он один тщетно пытался править, это послужило бы перепуганному гному слабеньким утешением. Словно повинуясь безмолвной команде, ровный серебряно-бронзовый строй за их спинами ломался, распадаясь на стаи по два-три дракона. Рыцари отчаянно тянули поводья, пытаясь заставить крылатых зверей вернуться к привычному для них кавалерийскому строю. Драконы не слушались. Они лучше знали, как следовало воевать в воздухе. Здесь была их стихия. Пусть-ка лучше эти лошадники учатся, как надо сражаться верхом на драконах… Великолепно развернувшись, Хирсах снова врезался в облачко, и в густом влажном тумане Тас мгновенно утратил всякое понятие, где верх и низ, лево и право. Потом перед глазами опять взорвалась солнечная синева. Ага! Верх и низ, по крайней мере, вернулись на место. Вот только запас низа был как-то очень уж пугающе мал.