Она резко повернула голову.
   — Филип, думаю, нам не следует обсуждать эту тему.
   — Знаю, Сидней, — сказал он. — Однако я все еще читаю «Уолл-Стрит Джорнэл», а там твое имя упоминалось три раза. Натан Гембл, наверно, очень доволен.
   — Спасибо, Филип. — Она повернулась к нему. — Мне пора идти.
   — Дай знать, если я могу тебе чем-нибудь помочь.
   Сидней торопливо кивнула и прошла мимо. Она направилась по коридору к центральному входу и исчезла за углом.
   Голдман широкими шагами прошел по коридору и успел заметить, что Сидней вошла в лифт. Затем он беспечной походкой зашагал в сторону кабинета Сидней. Посмотрев в обе стороны, достал ключ, вставил его в замочную скважину, открыл дверь и вошел. Замок щелкнул и наступила тишина.

Глава 20

   Сидней въехала на просторную стоянку «Трайтона» и вышла из машины. Дул холодный ветер, она застегнула пальто, проверила, лежит ли в сумочке пластиковая карточка, и шла так спокойно, как было в ее силах, к пятнадцатиэтажному зданию, в котором находилась штаб-квартира «Трайтона». Она назвала себя в микрофон рядом с входом. Видеокамера над дверью была нацелена прямо на ее голову. Рядом с микрофоном открылась ячейка со сканером, к которому ей надо было приложить ладонь. «Меры безопасности „Трайтона“ во внерабочее время, вероятно, не уступают мерам безопасности ЦРУ», — подумала Сидней. Двери из стекла и хрома бесшумно раздвинулись. Она вошла в фойе здания с водопадом, высоким портиком и таким обилием шлифованного мрамора, что его хватило бы на довольно большую каменоломню. По дороге к лифту лампы автоматически осветили ей путь. Вслед зазвучала тихая музыка. Когда она приблизилась к лифтам, двери открылись. Главное здание «Трайтона» было оборудовано по последнему слову техники.
   Она поднялась на восьмой этаж и вышла.
   Офицер безопасности, дежуривший там, поднялся, подошел к ней и взял ее за руку. В его глазах была боль.
   — Привет, Чарли.
   — Сидней, мадам, мне так жаль.
   — Спасибо, Чарли.
   Чарли покачал головой.
   — Он поднимался в гору. Работал больше, чем кто-либо другой. Часто во всем здании оставались лишь мы вдвоем. Он приносил мне кофе и немного еды из буфета. Я его не просил. Он сам приносил. Он был не такой, как здешние большие шишки, воображающие, что они лучше всех.
   — Ты прав, Джейсон был не такой.
   — Да, мадам, он был совсем другим человеком. Чем могу вам помочь? Только прикажите старому Чарли.
   — Не знаю, на работе ли Кэй Винсент?
   Чарли непонимающе уставился на нее.
   — Кэй? Не думаю. Я прихожу на дежурство в девять. Она обычно уходит в семь... Я не видел, как она уходила. Сейчас проверю.
   Чарли подошел к консоли. Кобура с револьвером болталась у него на боку. А прикрепленные к ремню ключи звенели при ходьбе. Он надел наушники переговорного устройства и нажал кнопку на консоли. Через несколько секунд он покачал головой.
   — Сидней, я слышу лишь ее голосовую почту.
   — У нее остались вещи... вещи Джейсона, которые я хотела забрать. — Сидней смотрела в пол, ей было трудно говорить.
   Чарли подошел к ней. Он взял ее за руку.
   — Может быть, вещи у нее в столе?
   Сидней подняла на него глаза.
   — Кажется, она хранит их там.
   Чарли колебался. Он знал, что это нарушение правил. Однако соблюдение правил не всегда уместно. Он вернулся к консоли, нажал на пару кнопок, и Сидней увидела, как красный свет рядом с дверью, ведущей в зону кабинетов учреждения, переключился на зеленый. Охранник подошел к двери, снял ключи с пояса и отпер ее.
   — Вы знаете, как они здесь пекутся о безопасности, но я думаю, что в этом случае мы можем нарушить инструкцию. Никто сюда не вернется. Обычно здесь полно народу до десяти часов, но сейчас неделя отпусков. Мне нужно сделать обход четвертого этажа. Вы же знаете, где она сидит, не так ли?
   — Знаю, Чарли. Большое спасибо.
   Он еще раз пожал ей руку.
   — Я уже говорил, что ваш муж был хорошим человеком.
   Сидней пошла по мягко освещенному коридору. Клетушка Кэй была где-то посреди коридора, а кабинет Джейсона находился напротив нее по диагонали. Пока Сидней шла по коридору, она осторожно оглядывалась по сторонам. Все тихо. Она свернула за угол и увидела неосвещенную клетушку Кэй. На стуле, стоявшем рядом с письменным столом, лежал свитер и фотографии в рамках. Она засунула руку под свитер и вытащила книгу с золотым обрезом. «Давид Копперфильд». Одна из любимых книг Джейсона. Она положила вещи в коробку и поставила их рядом со стулом.
   Снова оглянулась. В коридоре никого. Чарли сказал, что все ушли, но он не был уверен, на месте ли Кэй. Удостоверившись, что хотя бы пока она осталась одна, Сидней приблизилась к двери кабинета мужа. Ее надежды погасли, когда она увидела щиток с цифрами. Кэй о нем ничего не говорила. Она задумалась. Вытащила пластиковую карточку из кармана, еще раз осмотрелась вокруг и засунула ее в щель. На щитке зажегся свет. Рядом с ним Сидней увидела надпись «Готово». Она напряженно соображала, затем набрала несколько номеров. Однако свет продолжал гореть. Ее охватило отчаяние. Она даже не знала, сколько цифр следует набрать, не говоря уже о том, каких цифр. Безуспешно набрала еще несколько цифровых сочетаний.
   Она уже собиралась прекратить свои попытки, когда заметила в углу щитка маленький экран с цифрами. Похоже, он вел отсчет времени и показывал, что осталось восемь секунд. Сигнал тревоги на щитке начал окрашиваться в ярко-малиновый цвет.
   — Вот черт, — прошептала она.
   Тревога! Счетчик показывал пять секунд. Она застыла. В ее голове мелькнула мысль о том, что произойдет, если ее поймают при попытке проникнуть в кабинет мужа. Разразится настоящая катастрофа. Бросив взгляд на счетчик, показывавший три секунды, она вышла из оцепенения. В голову пришла еще одна вероятная комбинация. Шепча молитву, она набрала цифры 0-6-1-6. Последнюю цифру она набрала как раз в то мгновение, когда счетчик застыл на нуле. Ожидая, что вот-вот начнет реветь сирена тревоги, Сидней задержала дыхание.
   Свет тревоги погас и щелкнул открывшийся замок двери. Сидней оперлась о стену и снова стала дышать ровно. 16 июня — день рождения Эми. В «Трайтоне» придерживались точки зрения, что в кодах безопасности не следует использовать даты из личной жизни — их слишком легко расшифровать. Код лишний раз доказал Сидней, что отец никогда не забывал о дочери.
   Она вытащила пластиковую карточку. Прежде чем повернуть ручку, достала из сумочки носовой платок и обмотала руку, чтобы не оставлять отпечатков пальцев. Затем вошла в кабинет и быстро затворила дверь.
   Фонарь, который она вытащила из сумки, был маленький, но яркий. Прежде чем включить его, она проверила, плотно ли опущены шторы на окне. Узкий луч света мелькнул в кабинете. Она приходила сюда раньше несколько раз, чтобы пообедать с Джейсоном. Обычно они здесь долго не задерживались. Иногда она заглядывала просто, чтобы поцеловаться за закрытой дверью. Луч света прошелся по шкафам, заполненным малоприятными ей техническими книгами. Технократы действительно правят миром, подумала она, может быть, просто потому, что только они способны исправить эти машины в случае поломки.
   Свет упал на компьютер, она быстро подошла к нему. Он был выключен. Увидев еще один щиток с клавишами, Сидней решила не искушать судьбу. Она все равно не знает, как действовать дальше, даже если удастся войти в компьютер, так как понятия не имела о том, что искать и где искать. Не стоило рисковать. Она заметила микрофон, прикрепленный к монитору. Ряд ящиков стола был заперт. В тех, которые были открыты, не нашлось ничего интересного.
   Это помещение резко отличалось от ее кабинета в юридической фирме — на стенах не было ни дипломов, ни каких-либо других принадлежащих хозяину вещей. Она заметила, что фотография Джейсона с семьей стояла в центре стола. Оглянувшись, подумала, что идет на огромный риск ради ничего. И резко обернулась, услышав вблизи какой-то шум. Фонарь задел микрофон, и, к ее ужасу, хрупкое устройство согнулось пополам. Она стояла неподвижно, прислушиваясь, не повторится ли шум. Наконец через минуту, наполненную страхом, снова взглянула на хрупкий микрофон. Пару минут она безуспешно потратила, чтобы выправить его. Потом сдалась, стерла с него отпечатки своих пальцев, отступила к двери и выключила фонарь. Используя носовой платок, она взялась за ручку, некоторое время прислушивалась, затем вышла из кабинета.
   Едва добравшись до письменного стола Кэй, она услышала приближение шагов. В какое-то мгновение ей показалось, что это Чарли, но не было звона ключей, бьющихся о его ремень. Она осмотрелась, пытаясь определить, откуда раздаются звуки. Ясно, что кто-то находился в глубине коридора. Она проскользнула в клетушку Кэй и встала на колени позади письменного стола. Дыша как можно спокойнее, она ждала приближения шагов. Вдруг шаги замерли. Прошла минута, и кругом царила тишина. Потом Сидней услышала щелчок, словно что-то поворачивали взад-вперед в пределах ограниченного радиуса.
   Не в силах сдержаться, она осторожно выглянула из угла клетушки Кэй. Футах в шести от нее виднелась спина мужчины. Он медленно вращал вперед и назад ручку на двери кабинета Джейсона. Мужчина вытащил карточку из кармана рубашки и вставил ее в щель. Затем он остановился в нерешительности, словно раздумывая, стоит ли рисковать. Ему не хватило смелости. Он положил карточку в карман и отвернулся от двери.
   У Квентина Роу был недовольный вид. Он удалился в том же направлении, откуда пришел.
   Сидней вышла из своего укрытия и пошла в противоположном направлении. Когда она, быстро шагая, свернула за угол, ее сумка ударилась о стену. Легкий стук, казалось, громким эхом пронесся по пустым коридорам. У нее перехватило дыхание, когда она услышала, как только что удалявшиеся шаги стали быстро приближаться. Она изо всех сил побежала по коридору, достигла главного входа, выскочила через него и оказалась в приемной. Ее глаза встретились с глазами Чарли, тревожно смотревшими на нее.
   — Сидней, с вами все в порядке? Вы побледнели, как призрак.
   Шаги приближались к двери. Сидней приложила палец к губам, указала в сторону двери и знаком дала понять Чарли, чтобы он встал за консоль. Он тоже услышал шаги, понял ее намек и поступил так, как хотела Сидней. А та тем временем проскользнула в комнату отдыха, которая находилась справа от входа в холл. Она открыла сумочку, встала в двери туалета, открыв ее наполовину, и продолжала следить за входом в холл. Как только открылась дверь и вошел Квентин Роу, Сидней сделала вид, что выходит из дамского туалета и что-то ищет в своей сумочке. Когда она подняла голову, то увидела, что Роу пристально смотрит на нее. Он одной рукой держал дверь, ведущую в зону кабинетов.
   — Квентин? — сказала она с притворным удивлением.
   Роу с нескрываемым подозрением смотрел то на Сидней, то на Чарли.
   — Что ты здесь делаешь? — Он не пытался скрыть свое недовольство.
   — Я пришла к Кэй. Мы договорились по телефону. У нее остались вещи Джейсона. Личные вещи, которые она хотела передать мне.
   Роу отрезал:
   — Отсюда без разрешения ничего нельзя выносить. Особенно если это касается Джейсона.
   Сидней смотрела на него в упор.
   — Я это знаю, Квентин.
   Ее ответ удивил его.
   Она взглянула на Чарли, который недружелюбно рассматривал Роу.
   — Чарли меня проинформировал об этом, но не в такой оскорбительной форме, как ты. Он не разрешил мне войти в зону кабинетов, ибо всем известно, что это идет вразрез с правилами безопасности компании.
   — Извини, если был грубоват. В последнее время я испытываю большое напряжение.
   В голосе Чарли звучали гнев и осуждение:
   — А она не испытывала? О чем вы говорите? Она ведь только что потеряла мужа.
   Роу хотел ответить, но Сидней прервала его:
   — Чарли, мы с Квентином ранее уже исчерпали эту тему. Разве не так, Квентин?
   Роу, казалось, съежился под ее испепеляющим взглядом. Он решил, что лучше сменить тему разговора.
   — Мне послышался шум.
   Он снова подозрительно взглянул на Сидней.
   Ответ Сидней последовал немедленно:
   — Нам тоже. Перед тем, как я вошла в туалет, Чарли отправился проверить, в чем дело. Думаю, он слышал твои шаги, а ты его. Он полагал, что на работе больше никто не остался. Однако ты остался.
   Ее тон выражал такое же подозрение, как и слова Квентина.
   Роу взорвался:
   — Я президент этой компании. Я могу находиться здесь в любое время дня и ночи, и это мое личное дело.
   Сидней смотрела на него сверху вниз.
   — Не сомневаюсь. Однако я полагаю, что ты так поздно остаешься, чтобы работать на фирму, а не на себя лично. Я говорю как юридический представитель компании, Квентин. — При других обстоятельствах она никогда не сказала бы этого главе клиента своей фирмы.
   Роу разразился гневной тирадой:
   — Конечно, я хотел сказать, что работал на компанию. Я знаю все... — Роу неожиданно умолк, увидев, что Сидней подходит к Чарли и берет его за руку.
   — Большое спасибо, Чарли. Я понимаю — правила есть правила.
   Роу не видел взгляда, которым она одарила старшего охранника. Этот взгляд вызвал на лице Чарли благодарную улыбку.
   Когда она повернулась к выходу, Роу сказал:
   — Спокойной ночи, Сидней.
   Она не только не ответила ему, но даже не взглянула в его сторону. Когда она исчезла в лифте, Роу гневно посмотрел на Чарли. Тот встал и вышел.
   — Куда вы направляетесь? — спросил Роу повелительным тоном.
   Лицо Чарли оставалось спокойным.
   — Мне пора делать обход. Это часть моей работы. — Сказав это, он поклонился своему более низкому собеседнику. Чарли уже собрался выйти через дверь, но вдруг обернулся. — Да, в будущем можно было бы избежать недоразумений, если бы вы сообщали мне, что остаетесь. — Он коснулся кобуры. — Понимаете, не хотелось бы, чтобы произошел несчастный случай. — Роу побледнел, заметив кобуру с пистолетом. — Если еще услышите какие-нибудь шумы, дайте мне знать, хорошо?
   Когда Чарли исчез, Роу широко улыбнулся.
   Роу еще немного постоял у двери, напряженно думая. Затем он повернулся и направился к кабинетам.

Глава 21

   Ли Соер разглядывал маленький трехэтажный жилой дом, находившийся в пяти милях от международного аэропорта Даллеса. В распоряжении его жильцов был спортивный центр, бассейн олимпийского размера, джакузи и большой зал для банкетов. Здесь жили в основном молодые холостые профессионалы, которые вставали рано, чтобы добраться до центра по забитым машинами улицам. По территории стоянки рассредоточились старые модели «Бимеров», «Саабов» и «Порше».
   Соера интересовал лишь один жилец этого дома. Им был не молодой адвокат, не специалист по маркетингу и не магистр экономики управления. Соер что-то сказал по переносной рации. В его «Седане» сидели три агента. Поблизости находились еще три команды агентов ФБР. Одетые в черное агенты ФБР из ГОЗ — группы освобождения заложников — тоже приготовились к захвату объекта, интересующего Соера. Целый батальон представителей местных властей пришел на помощь федеральным стражам закона. Кругом толпилось много посторонних, и прилагались большие усилия, чтобы не пострадал никто, кроме человека, который, по твердому убеждению Соера, уже погубил почти двести человек.
   Действия Соера были спланированы по учебнику ФБР. На ничего не подозревающего преступника при полном контроле над ситуацией направлялись превосходящие силы, что исключало возможность сопротивления. Контроль над ситуацией также гарантировал ее исход. Так гласила теория.
   Все агенты имели при себе 9-миллиметровые полуавтоматические пистолеты с запасными обоймами. В каждой группе также находились один человек с полуавтоматической винтовкой «Франчи Ло-12» и еще один со штурмовой винтовкой «Кольт». Все члены ГОЗ имели автоматическое оружие крупного калибра, большей частью оснащенное лазерными прицелами.
   Соер дал сигнал штурмовать здание, и все двинулись вперед. Меньше чем за минуту члены ГОЗ добрались до двери квартиры номер 321. Еще две группы перекрыли возможные пути отступления, два задних окна квартиры с видом на бассейн. Там уже обосновались снайперы, зафиксировав лазерные прицелы и взяв под контроль окна. Члены ГОЗ несколько секунд стояли за дверью, напряженно прислушиваясь, затем, взломав ее, ворвались внутрь. Стрельба не нарушила мирную тишину ночи. Через минуту Соер получил сигнал отбоя. Он и его люди бросились вверх по лестнице здания.
   Соера встретил командир ГОЗ.
   — Птичка улетела? — спросил Соер.
   Командир ГОЗ покачал головой.
   — Могла бы улететь. Но кто-то нас опередил.
   Он кивнул головой в сторону маленькой спальни в глубине квартиры.
   Соер прошел туда. Дрожь пробежала между лопаток — он словно попал в холодильник. С потолка лился свет. Три члена ГОЗ заглядывали в маленькое пространство между кроватью и стеной. Соер посмотрел в ту же сторону и упал духом.
   Труп лежал лицом вниз. Многочисленные пулевые отверстия на спине и голове были отчетливо видны. На полу валялись огнестрельное оружие и двенадцать медных гильз. Соер с помощью остальных осторожно поднял тело, повернул его на бок и вернул на прежнее место.
   Соер поднялся, качая головой. Он рявкнул в переносную рацию:
   — Передайте ребятам, чтобы прислали медэксперта и бригаду следователей, которая должна была быть здесь еще вчера.
   Соер взглянул на тело.
   — Что ж, парень, по крайней мере, больше не будет взрывать самолеты, хотя обойма, выпущенная в него, не является достаточным наказанием за то, что этот сукин сын натворил. Но мертвые молчат.
   Соер вышел из комнаты, крепко зажав в руке переносную рацию. В пустом коридоре он заметил, что кондиционер работает на полную мощность. Температура в квартире достигала тридцати градусов. Он записал точное показание температуры, затем кончиком карандаша, чтобы не уничтожить возможные отпечатки пальцев, включил подачу тепла. Он не собирался заморозить своих людей до смерти, пока они будут проводить осмотр места преступления. В подавленном настроении Соер прижался к стене. Он знал, что застать подозреваемого в квартире мало шансов, но труп недвусмысленно говорил об одном — кто-то на два шага опережает ФБР. Что это? Утечка информации или убийство является частью мастерски осуществляемого плана?
   Он схватил переносную рацию и направился к спальне.

Глава 22

   Сидней покинула здание «Трайтона» и шла через стоянку Она так глубоко погрузилась в свои мысли, что заметила длинный черный лимузин, лишь когда тот затормозил прямо передней. Задняя дверца открылась, и из машины вышел Ричард Лукас. Он был одет в консервативный темно-синий однобортный костюм. Сразу бросались в глаза его вздернутый нос и маленькие, слишком близко посаженные глаза. Широкие плечи и бугры мышц под пиджаком подчеркивали внушительные физические данные.
   — Мистер Гембл хотел бы с вами поговорить.
   Он произносил слова ровным голосом. Лукас придерживал дверь, и Сидней заметила кобуру с пистолетом под пиджаком. Она застыла, с трудом сглотнула и вдруг ее глаза вспыхнули.
   — Не думаю, что это сейчас совпадает с моими планами.
   Лукас пожал плечами.
   — Как хотите. Однако мистер Гембл считал, что лучше поговорить прямо с вами. Узнать ваш взгляд на факты, прежде чем предпринимать какие-либо действия. Ему казалось, что чем быстрее это произойдет, тем лучше для всех заинтересованных лиц.
   Сидней глубоко вздохнула и посмотрела на темные окна лимузина.
   — Где должна состояться встреча?
   — В доме мистера Гембла в Мидлбурге. — Он взглянул на часы. — Расчетное время нашего приезда — через тридцать пять минут. Мы, разумеется, отвезем вас назад к вашей машине после того, как закончится встреча.
   Она сверлила его взглядом.
   — У меня есть другой выбор?
   — У человека всегда есть выбор, мадам Арчер.
   Сидней прижала пальто к груди и села в машину. Лукас устроился напротив. Она больше не задавала вопросов, а он не решался говорить. Однако не спускал с нее глаз.
* * *
   Сидней заметила неясные очертания огромного каменного дома, окруженного аккуратно ухоженной, обсаженной деревьями территорией. «Ты справишься с этим», — приказала она себе. Допрос часто становится улицей с двусторонним движением. Если Гембл хочет получить от нее ответы, она сделает все возможное, чтобы кое-что узнать от него. Она последовала за Лука-сом через вход с двойной дверью по внушительному коридору и вошла в большую комнату, обитую полированным красным деревом и обставленную удобной мебелью. На стенах висели оригиналы картин, изображавших исключительно мужчин. В камине горел огонь. На столе в углу комнаты стоял ужин на две персоны. Есть не хотелось, но в воздухе витал соблазнительный аромат. Посреди стола во льду охлаждалось вино. Дверь за ее спиной щелкнула и закрылась. Сидней подошла и убедилась, действительно ли она заперта. Услышав позади себя движение, Сидней обернулась.
   Натан Гембл, одетый по-домашнему в рубашку с открытым воротником и широкие брюки с отворотами, вышел из-за кресла с высокой спинкой, которое было повернуто к стене. Его пронзительный взгляд заставил ее плотнее прижать к себе пальто. Он подошел к столу.
   — Проголодались?
   — Не совсем. Спасибо.
   — Если надумаете, еды на всех хватит. Думаю, вы не будете возражать, если я отужинаю.
   — Вы у себя дома.
   Гембл сел за стол и стал накладывать себе еду. Она смотрела, как он наполняет два фужера вином.
   — Когда я купил этот дом, в подвале лежало две тысячи покрывшихся пылью бутылок вина. Я ни черта не смыслю в вине, но мои люди говорят, что это первоклассная коллекция. Я не собираюсь заниматься коллекционированием вина. Там, откуда я родом, собирают марки. Он высоко поднял фужер, приглашая ее выпить.
   — Я, пожалуй...
   — Я не люблю пить в одиночку Тогда кажется, что мне одному весело. К тому же вино помогло вам в самолете, ведь так?
   Она кивнула, не торопясь положила пальто и взяла фужер из его рук. В комнате было уютно и тепло, но она хранила бдительность — опасно расслабляться, когда находишься вблизи действующих вулканов и людей, подобных Натану Гемблу. Она села за стол и смотрела на него, пока он ел. Он поднял голову и рукой пригласил ее отведать еду.
   — Вы уверены, что вам не хочется?
   Она подняла фужер.
   — Нет, спасибо.
   Он пожал плечами, проглотил свое вино и начал разрезать большой кусок мяса.
   — Я недавно говорил с Генри Уортоном. Приятный парень. Он все время заботится о своих людях. Мне нравится, когда этим качеством обладает предприниматель. Я тоже забочусь о своих сотрудниках. Он обмакнул булочку в подливку и откусил большой кусок.
   — Генри для меня прекрасный наставник.
   — Интересно. У меня никогда не было наставника. Это, должно быть, очень приятно. — Он тихо рассмеялся.
   Сидней осматривала прекрасную комнату.
   — Кажется, вы и без этого преуспели.
   Гембл поднял свой фужер, коснулся им фужера Сидней и продолжал есть.
   — Вы держитесь? Похоже, вы похудели с тех пор, как я последний раз видел вас.
   — У меня все идет хорошо. Спасибо за сочувствие.
   Она пригладила волосы, внимательно наблюдая за ним и пытаясь совладать со своими нервами. Она ждала неизбежного момента, когда этот светский разговор резко оборвется. И предпочла бы сразу приступить прямо к делу. Гембл просто потешался над ней. Она много раз видела, как он проделывает это с другими.
   Гембл налил себе еще вина и, несмотря на ее возражения, наполнил доверху ее фужер. После двадцатиминутного безобидного разговора Гембл вытер рот салфеткой, поднялся и повел Сидней к огромному кожаному дивану, стоявшему перед камином. Она села, положила ногу на ногу и незаметно глубоко вздохнула. Он продолжал стоять у камина и смотрел на нее из-под густых бровей.
   Она некоторое время глядела в огонь, потягивая вино, затем подняла голову «Если он не хочет приступить, начну я», — решила она.
   — Я тоже разговаривала с Генри, по-видимому, вскоре после вашей с ним беседы.
   Гембл рассеянно кивнул.
   — Я думал, что Генри вполне может вам позвонить после нашего небольшого разговора.
   Несмотря на напускное спокойствие, Сидней почувствовала, как внутри растет возмущение тем, как Гембл играет людьми," запугивая их, чтобы получить свое. Гембл вытащил сигару из коробки, стоявшей на каминной полке.
   — Не возражаете?
   — Я уже говорила, что вы у себя дома.
   — Кто-то сказал, что сигары не формируют привычки. Я в это не особенно верю. Ведь все равно надо же от чего-то умирать, не так ли?
   Она отпила еще один глоток вина.
   — Лукас говорил, что вы пожелали со мной встретиться. Я не посвящена в повестку дня, поэтому, может быть, вы начнете?
   Прежде чем ответить, Гембл несколько раз неглубоко затянулся, чтобы сигара хорошо разгорелась.
   — Вы соврали мне на борту самолета, правда?
   К ее удивлению, в его голосе не было злобы. Во всяком случае, она ждала, что при подобном оскорблении такой человек, как Натан Гембл, даст полную волю гневу.
   — Я вам не сказала всей правды.
   Еле заметная судорога пробежала по лицу Гембла.
   — Вы такая хорошенькая, что я постоянно забываю, что вы юрист. Думаю, есть какое-то различие между враньем и неполной откровенностью, хотя, честно говоря, меня это различие мало интересует. Вы мне соврали, и этого я не забуду.