— Да, руки моей сестры длиннее, чем я думал.
   Откуда-то из удаленной части дома послышался ужасный визг, перекрываемый взрывами безумного смеха.
   — Ваша сестра? — мягко спросила Сефрения.
   Гэзек кивнул и Спархок заметил, что глаза графа наполнились слезами.
   — Ее болезнь — это не болезнь тела, не так ли?
   — Нет.
   — Давайте оставим этот разговор, господа, — сказала Сефрения рыцарям, — эта тема слишком болезненна для графа.
   — Вы очень добры, мадам, — с благодарностью проговорил граф, он вздохнул. — А не скажете ли вы мне, сэры Рыцари, что привело вас в эти унылые леса?
   — Мы торопились увидеть вас, мой Лорд, — ответил Спархок.
   — Меня? — удивленно переспросил граф.
   — Мы ищем последнее пристанище короля Талесии Сарека, падшего во время битвы с земохами.
   — Я слышал это имя.
   — Я предполагал это. Дубильщик по имени Берд из Палена…
   — Да, я помню его.
   — Он сказал, что вы занимаетесь восполнением пробелов в хрониках о той битве.
   Лицо графа оживилось, глаза блеснули.
   — Это труд всей моей жизни, сэр Спархок.
   — Я понимаю, мой Лорд. Берд сказал нам, что ваши поиски охватили всю местность к северу от Рандеры, и вы обладаете самыми полными познаниями в этой области.
   — Ну, он конечно, преувеличивает, — скромно улыбнулся граф. — Однако я собрал большую часть преданий северной Пелозии и даже некоторые дейранские. Вторжение Отта захватило гораздо более обширные земли, чем обычно думают.
   — Да, именно так мы и предполагали, и, может быть, с помощью ваших записей мы смогли бы найти ключ к тайне места, где похоронен Сарек.
   — Конечно, сэр Спархок, и я помогу вам в этом. Но час поздний, а для этого нужно перерыть множество записей. Уж если я начну сейчас, то дело затянется на всю ночь. Я обо всем на свете забываю, когда погружаюсь в эти пергаменты. Давайте подождем до утра.
   — Как пожелаете, мой Лорд.
   Тут в комнату вошел Оккуда, неся огромное блюдо с тушеным мясом и гору тарелок.
   — Я ее накормил, хозяин, — тихо проговорил он.
   — Есть какие-нибудь изменения? — спросил Гэзек.
   — Нет, хозяин, боюсь, что нет.
   Граф тяжело вздохнул, оживившееся было лицо вновь наполнилось меланхолией, глаза потухли. Поварское мастерство Оккуды оставляло желать много лучшего, но граф, похоже, совсем не обращал внимания на то, что было в его тарелке, погруженный в свои невеселые думы. После того, как они поели, граф пожелал всем спокойной ночи и Оккуда отвел их в приготовленные комнаты. Проходя по коридору к своим комнатам они вновь услыхали визги умалишенной женщины.
   Бевьер с трудом подавил рыдание.
   — Она страдает, — гневно произнес он.
   — Нет, сэр Рыцарь, — возразил Оккуда. — Она безумна и не понимает, что происходит.
   — Интересно было бы знать, как простой слуга может с такой уверенностью рассуждать о недугах своей госпожи.
   — Прекрати, Бевьер! — снова остановил его Спархок.
   — Постойте, сэр Рыцарь, — сказал Оккуда, — вопрос вашего друга вполне уместен, — он повернулся к Бевьеру. — В юности я жил и обучался в монастыре. Наш орден посвящал себя заботе о больных, немощных и увечных. В одном из наших аббатств был приют для умалишенных и там я проходил послушание. У меня большой опыт общения с душевнобольными и поверьте мне, если я говорю, что леди Белина — сумасшедшая, значит оно так и есть, сэр.
   Бевьер сначала немного растерялся, но потом лицо его снова посуровело.
   — Я не верю, — процедил он.
   — Что ж, воля ваша, сэр Рыцарь, — сказал Оккуда. — Вот ваша комната, — он открыл дверь, — спокойной ночи.
   Бевьер вошел в комнату и захлопнул за собой дверь.
   — Вы знаете, как только в доме все стихнет, он может отправиться на поиски сестры графа, — прошептала Сефрения.
   — Может ты и права, — согласился Спархок. — Оккуда, эта комната запирается?
   — Да, мой Лорд, — кивнул пелозианец.
   — Тогда сделай это, будь добр. Мы не хотим, чтобы Бевьер бродил по замку среди ночи, — Спархок на мгновенье задумался. — А еще лучше будет, если мы будем охранять его дверь. С ним его локабер, и если он отчается открыть дверь, он может попробовать вышибить ее.
   — Но это несколько рискованно, Спархок, — покачал головой Келтэн. — Мы не хотим повредить ему, — он невесело усмехнулся, — с другой стороны, этот его ужасный топор…
   — Если он попытается выбраться, мы вместе должны будем утихомирить его.
   Оккуда показал остальным их комнаты, Спархок остался последним.
   — Я могу идти, сэр Рыцарь? — спросил слуга, когда они вошли в комнату.
   — Задержись ненадолго, Оккуда.
   — Да, мой господин.
   — Ты знаешь, я видел тебя раньше.
   — Меня, сэр?
   — Не так давно я был в Чиреллосе, и мы с леди Сефренией, которую ты видел сегодня, наблюдали за одним домом, принадлежащим старикам. Мы видели, как ты сопровождал какую-то женщину туда. Это была леди Белина?
   Оккуда со вздохом кивнул.
   — Наверно то, что там произошло и было причиной ее помешательства?
   — Наверно так, сэр Рыцарь.
   — Не расскажешь ты мне все, как было, полностью? Я не хочу беспокоить графа навязчивыми расспросами, но нам нужно знать это, чтобы избавить сэра Бевьера от его одержимости.
   — Я понимаю, мой Лорд. Мой долг перед графом — на первом месте, но вам, я думаю, следует знать подробности, может быть так вы сможете защитить себя от этой сумасшедшей женщины, — Оккуда сел, его массивное лицо было мрачно. — Граф — ученый, сэр Рыцарь, и он часто подолгу не бывал дома, путешествуя в поисках преданий, которые он собирает уже несколько десятков лет. Его сестра — леди Белина, довольно нескладная… вернее, была нескладной, низкорослой женщиной средних лет, можно сказать — уже старой девой, и шансов найти себе мужа у нее было мало, а уж тем более здесь, замок этот уединенный, и ей было скучно и одиноко. Прошлой зимой она испросила разрешения графа навестить своих друзей в Чиреллосе и он согласился, при условии, что я буду сопровождать ее.
   — Но как она додумалась до такого? — спросил Спархок, сидевший на краю кровати.
   — Трудно сказать, сэр Рыцарь. Ну так вот, ее подруги, несколько молодых и легкомысленных леди, прожужжали ей все уши о стирикском доме, где можно вернуть себе молодость и получить невиданную красоту. Леди Белина просто сгорала от желания пойти в этот дом. Трудно бывает понять женщину.
   — Она что, действительно помолодела?
   — Мне не разрешили сопровождать ее в комнату, где был стирикский чародей, но когда она вышла оттуда, я едва смог узнать ее. У нее были тело и лицо прекрасной шестнадцатилетней девушки, но глаза… глаза были ужасны, мой Лорд. Как я уже говорил, я служил в приюте для умалишенных, и я сразу понял, что леди Белина помешалась. Я быстро собрал вещи и увез ее сюда, в замок, надеясь, что смогу излечить ее, здесь, в тишине и покое. Граф был в одной из своих поездок, и не мог знать, что здесь происходит в его отсутствие.
   — А что произошло?
   Оккуду всего передернуло.
   — Это было ужасно, сэр Рыцарь, — ответил он тусклым голосом. — Как-то ей удалось заполучить полное господство над всеми слугами в замке, кроме меня, они все как будто лишились воли.
   — Над всеми, кроме тебя?
   — наверно, монастырское воспитание защитило меня, а может быть она решила, что не стоит связываться со мной.
   — Что же все-таки она делала?
   — Не знаю, с кем она встречалась в том доме в Чиреллосе, но то было зло, дьявольские, темные силы. Она посылала слуг, ставших ее рабами, по ночам в деревню, и они похищали оттуда крепостных крестьян. У нее был каземат в подвале этого дома и она упивалась там зрелищем невинной крови и агонии своих жертв, — лицо слуги исказилось. — Сэр Рыцарь! Она ела человеческое мясо и купалась обнаженной в человеческой крови, — Оккуда помолчал, собираясь с силами. — Это случилось неделю спустя после того, как в замок вернулся граф. Была поздняя ночь и мой господин послал меня в подвал, за вином, хотя он редко пьет что-либо кроме воды. Спустившись вниз я услышал какие-то звуки, похожие на крики. Я пошел посмотреть в чем дело и открыл дверь в ее каземат. Лучше бы мне этого никогда не видеть, сэр Рыцарь, лучше бы этого всего просто не было! — он закрыл лицо руками, рыдания сотрясли его могучее тело. — Белина была обнажена, к столу перед ней была прикована девочка-крепостная. Сэр Рыцарь, она отрезала от еще живой девчушки куски и клала их прямо себе в рот, — Оккуда стиснул зубы.
   Спархок и сам не понял, что подтолкнуло его задать следующий вопрос.
   — Она была одна там?
   — Нет, мой Лорд, там было несколько обезумевших слуг, они, как звери, слизывали кровь с камней на полу и… — Оккуда замялся.
   — Продолжай.
   — Я не могу присягнуть в этом, мой Лорд, голова у меня шла кругом, но кажется в углу стояла странная фигура в черном плаще с капюшоном. От нее веяло чем-то таким, что холодило мне душу.
   — Больше ты ничего не запомнил?
   — Высокая, очень худая фигура, и полностью завернута в черный плащ.
   — И? — продолжал настаивать Спархок, хотя холодящая сердце уверенность уже жила в нем.
   — В комнате было темно, мой Лорд, никакого света не было, кроме жаровни для пыточных орудий, но из того угла как будто исходило зеленое призрачное сияние. Это имеет какое-нибудь значение?
   — Возможно, — мрачно проговорил Спархок. — Продолжай свой рассказ.
   — Я побежал к графу, чтобы рассказать ему все. Сначала он отказался поверить мне, но я настоял, чтобы он спустился в подвал со мной. Я думал, что он убьет Белину, когда он увидел все это. Она завизжала, как кошка, увидев графа в дверях и бросилась на него с ножом, которым пытала своих жертв, но я выбил нож у нее из рук. Тот худой в черном как будто отпрянул в тень, когда мы вошли, а когда я посмотрел туда еще раз, его уже не было. И граф и я были слишком потрясены, чтобы интересоваться этим.
   — Это тогда граф запер ее в башне? — спросил потрясенный ужасной историей Спархок.
   — Честно признаться, это была моя мысль, — мрачно проговорил Оккуда. — В приюте, где я служил, буйно-помешанных всегда помещали в отдельные кельи. Мы притащили ее в башню и я запер дверь. Она проведет там всю оставшуюся ей жизнь.
   — А что случилось с остальными слугами?
   — Сначала они пытались освободить леди Белину, и мне пришлось убить нескольких, а вчера граф услышал, как оставшиеся в живых рассказывали какую-то дикую историю этому простаку менестрелю. Хозяин приказал мне выгнать их из замка. Они немного покрутились возле ворот и убежали.
   — Ты не заметил в них ничего странного?
   — У них были абсолютно пустые лица и стеклянные глаза, и те, которых я убил, умерли, не издав не звука.
   — Этого я и боялся. Мы уже встречались с такими людьми раньше.
   — Что же случилось с ней в том доме, сэр Рыцарь? Что помутило ее разум?
   — Ты воспитывался в монастыре, Оккуда, и, возможно, изучал теологию и демонологию. Знакомо ли тебе имя Азеш?
   — Божество земохов.
   — Верно. В том доме были не стирики, вернее не западные стирики, а земохи, и именно Азеш овладел душою леди Белины. Она не может сбежать из этой башни?
   — Это невозможно, мой Лорд.
   — Но она как-то смогла навести одержание этому менестрелю, а он передал его сэру Бевьеру.
   — Она не могла покинуть башню, сэр Рыцарь, — твердо сказал Оккуда.
   — Я должен обо всем этом поговорить с Сефренией, — сказал Спархок. — Спасибо тебе за твою честность, Оккуда.
   — Я рассказал вам все это в надежде, что вы сможете помочь графу.
   — Мы сделаем все, что сможем.
   — Благодарю вас. А теперь я пойду и запру дверь вашего друга, она замыкается цепью, — слуга тяжело поднялся и пошел к двери, потом обернулся. — Сэр Рыцарь, может быть я должен был убить ее?
   — К этому последнему средству, возможно, еще придется прибегнуть, Оккуда, — честно признался Спархок. — И чтобы сделать это, тебе придется отрубить ей голову, иначе она не умрет.
   — Я сделаю это, если будет надо. У меня найдется топор, я сделаю все, чтобы облегчить страдания графа.
   Спархок подошел к слуге и положил руку ему на плечо.
   — Ты славный и правдивый человек, Оккуда. Графу очень повезло, что у него есть такой слуга.
   — Благодарю вас, мой Лорд.
   Оставшись один, Спархок избавился от доспехов, вышел в коридор и направился к двери в комнату Сефрении.
   — Да! — откликнулась она на его стук.
   — Это я, Сефрения.
   — Входи, дорогой.
   Он отворил дверь и вошел в комнату.
   — Я сейчас говорил с Оккудой.
   — ???
   — Он рассказал мне все, что здесь произошло. Но я не уверен, что тебе захочется это выслушивать.
   — Делать нечего, дорогой, я должна вылечить Бевьера.
   — Мы были правы, — начал Спархок, — пелозианка, которую мы видели в Чиреллосе идущей в земохский дом, была сестрой графа.
   — Я была уверена в этом. Что еще?
   Спархок кратко пересказал все, о чем поведал ему слуга графа.
   — Все сходится, — неожиданно спокойно сказала Сефрения. — Это жертвоприношение, часть культа поклонения Азешу.
   — И вот еще кое-что, — добавил Спархок. — Оккуда сказал, что войдя в комнату, заметил в дальнем углу призрачную фигуру, на ней был черный балахон с капюшоном и от нее исходило зеленое сияние. У Азеша мог быть еще один демон здесь?
   — Со Старшими богами все возможно.
   — Но это же не мог быть один и тот же, верно? Ничто не может быть сразу в двух местах в один и тот же момент.
   — Я же сказала тебе, дорогой, со Старшими богами возможно все.
   — Сефрения, мне не хотелось бы говорить тебе, но, кажется, все это начинает меня пугать.
   — И меня тоже, Спархок. Держи при себе копье Алдреаса, могущество Беллиома сможет защитить тебя. А теперь ступай спать, мне нужно все это обдумать.
   — Благослови меня, матушка, — сказал Спархок, преклонив колени. Он вдруг почувствовал себя маленьким беспомощным ребенком. Сефрения благословила его и он нежно поцеловал ее ладони.
   — От всего сердца, дорогой, — ответила Сефрения, держа его голову в руках и успокаивающе прижимая к себе. — Ты лучший из всех, Спархок, и если ты будешь сильным, даже ворота ада не устоят перед тобой.
   Спархок поднялся с колен, и Флют, слезшая в это время с кровати, подошла к нему. Внезапно он почувствовал, что не в состоянии двигаться. Девочка мягко взяла его за запястья, развернула ладони и поцеловала их, и эти поцелуи странным огнем прожгли все его существо. Потрясенный, Спархок покинул комнату, не произнося не звука.
   Сон его был неспокоен и прерывист, он часто просыпался и, не находя покоя, ворочался на кровати. Ночь казалась бесконечной, раскаты грома сотрясали огромный замок до основания, дождь, пришедший вместе с бурей, стучал в окно. Вода потоками сбегала с черепичной крыши и грохотала по камням во дворе. Было уже за полночь, когда Спархок окончательно отказался от попыток уснуть. Отбросив одеяло, он угрюмо уселся на кровати. Что делать с Бевьером? Он знал, что вера арсианца очень глубока, но железной воли Оккуды Сиринику не доставало. Он молод, и искренен и обладает врожденной горячностью всех арсианцев, и Белина может использовать это в своих нечистых целях. Даже если Сефрении удастся снять с Бевьера одержание, как можно быть уверенным, что Белина снова не завладеет им, когда ей заблагорассудится. Хотя мысль эта и была неприятна, но, делать нечего, приходилось признать, что единственный выход — это тот, о котором под конец разговора упомянул Оккуда.
   Внезапно, и, казалось бы беспричинно, на него навалилось чувство чего-то ужасного. Какое-то могущественнейшее зло было рядом. Он поднялся с постели, нашарил в темноте меч и, подойдя к двери, распахнул ее. Коридор освещался светом единственного факела. Кьюрик, подремывая, сидел на стуле против двери Бевьера, но больше никого там не было. Вдруг торопливо распахнулась дверь Сефрении, она вышла из комнаты, за ней шла Флют.
   — Ты тоже почувствовала? — спросил Спархок.
   — Да. Ты можешь отпереть дверь? Оно там.
   — Кьюрик, — позвал Спархок, трогая его за плечо.
   Оруженосец тут же открыл глаза.
   — Что случилось?
   — Что проникло в комнату Бевьера. Будь осторожен, — Спархок откинул с крюка цепь и медленно отодвинул задвижку.
   Комната была наполнена жутким призрачным светом. Бевьер в полубреду метался на кровати, а над ним парило туманное полупрозрачное очертание обнаженной женщины. Сефрения затаила дыхание.
   — Суккуб, — прошептала она и немедленно начала связывать заклинание, кратко кивнув Флют.
   Девочка поднесла к губам свирель и заиграла какую-то странную, очень сложную и виртуозную мелодию, так что непривычное ухо Спархока не могло даже следовать ей.
   Сияющая прекрасная женщина повернула лицо к двери, верхняя губа ее по-звериному приподнялась, обнажая сочащиеся слюной клыки. Призрак что-то шепнул им, и звук его голоса напоминал стрекотание крыльев стрекозы. Казалось, что сияющая фигура скована в движениях. Заклинание продолжалось, и суккуб завизжал, призрачными руками хватаясь за голову. Мелодия песенки Флют посуровела, Сефрения заговорила громче. Суккуб корчился, словно от невыносимой боли, пронзительно крича, столь отвратительным голосом, что Спархок отшатнулся назад, к двери. Сефрения подняла руку и Спархок оторопел — она заговорила по-эленийски:
   — Возвращайся туда, откуда пришла, — приказала она. — И больше никуда не уходи оттуда этой ночью.
   С ужасным воем, суккуб растворился в воздухе, оставив после себя отвратительный запах гниения и разлагающейся плоти.


15


   — Как она выбралась из башни? — тихо спросил Спархок. — Там только одна дверь и Оккуда запер ее.
   — Она не выходила оттуда, — отсутствующим тоном ответила Сефрения. — Я только однажды видела это раньше, — Сефрения горько усмехнулась. — Нам повезло, что я вспомнила это заклинание.
   — Но Сефрения, — сказал Кьюрик, — она же была здесь.
   — Ее самой здесь не было. Суккубы сделаны не из плоти. Если их посылает человек, то это его дух. Тело Белины по-прежнему остается в башне, а ее дух бродит по дому.
   — Значит Бевьер пропал? — мрачно спросил Спархок.
   — Как раз нет. Я уже частью освободила его от одержания, насланного Белиной. Если мы будем действовать быстро, то я смогу совсем очистить его разум. Кьюрик, ступай разыщи Оккуду, мне нужно кое-что разузнать у него.
   — Хорошо.
   — А она не может вернуться? — спросил Спархок.
   — Есть способ предотвратить это, но мне нужно поговорить с Оккудой, чтобы быть уверенной. И не говори так много, Спархок, мне надо поразмыслить, — она присела на край кровати и машинально положила руку на лоб Бевьера. Арсианец беспокойно зашевелился. — О, перестань, — сказала она спящему рыцарю и добавила несколько слов по-стирикски. Молодой Сириник тут же затих.
   Спархок нервно ждал, пока она обдумывала ситуацию. Несколько минут спустя вернулся Кьюрик с Оккудой. Сефрения встала.
   — Оккуда… — начала она, но вдруг замолчала, будто бы передумав. — Нет, — сказала она сама себе. — Есть более быстрый путь. Вот что я собираюсь делать. Я хочу, чтобы ты вспомнил тот момент, когда ты открыл впервые дверь в каземат Белины. Постарайся сосредоточиться на том, что делала Белина.
   — Я не совсем понимаю, моя Леди, — сказал Оккуда.
   — Понимать и не надо, только сделай это. У нас совсем мало времени, — она что-то коротко пробормотала по-стирикски и потянулась, чтобы дотронуться до середины лба слуги, для этого ей пришлось встать на цыпочки и вытянуть руку. — И почему вы все такие высокие? — пожаловалась она. Некоторое время продержав пальцы на лбу Оккуды, она убрала их и перевела задерживаемое все это время дыхание. — Как я и думала, — радостно проговорила она. — Это должно быть здесь. Оккуда, где теперь граф.
   — Думаю, что он все в той же комнате, в гостиной, госпожа. Он обычно читает большую часть ночи.
   — Хорошо, — сказала Сефрения и поглядела на кровать, щелкнув пальцами. — Бевьер, поднимайся!
   Арсианец принужденно поднялся, лицо его было отрешенно, глаза пусты.
   — Кьюрик, — сказала женщина, — вы с Оккудой помогите ему. Осторожно! Не уроните. Флют, а ты ступай в кровать. Я не хочу, чтобы ты все это видела.
   Малышка кивнула.
   — Идемте, господа, — твердо сказала Сефрения. — У нас мало времени.
   — Но все же, что ты собираешься делать? — спросил Спархок, поспешая за ней по коридору — для невысокой женщины она двигалась невероятно быстро.
   — Нет времени объяснять. Нам надо получить разрешение графа спуститься в подвал и попросить его спуститься с нами.
   — В подвал? — переспросил Спархок.
   — Не задавай глупых вопросов, Спархок, конечно в подвал, — она приостановилась и критически посмотрела на него. — Я же тебе говорила, чтобы ты все время имел при себе копье Алдреаса! Изволь возвратиться в свою комнату и взять его.
   Спархок послушно развернулся и отправился за копьем.
   — Бегом, Спархок! — крикнула ему вслед Сефрения.
   Он нагнал их у подножия лестницы в большую гостиную. Граф Гэзек по-прежнему сидел, склонившись над книгой, освещенный мерцающим светом одинокой свечи. В очаге прогорели дрова и тускло краснели уголья, в дымоходе прерывисто выл ветер.
   — Вы испортите себе глаза, мой Лорд, — сказала ему Сефрения. — Отложите свою книгу. У нас сейчас есть дела поважнее.
   Граф удивленно уставился на нее.
   — Я пришла попросить вас кое о чем.
   — Конечно, мадам.
   — Не соглашайтесь так быстро, граф Гэзек. Узнайте сначала о чем я хочу вас просить. В подвале вашего дома есть одна комната. Нам необходимо посетить ее с сэром Бевьером, и также необходимо, чтобы вы сопровождали нас. Если мы будем действовать достаточно быстро, то я смогу вылечить Бевьера и избавить этот дом от его проклятья.
   Гэзек перевел озабоченный взгляд на Спархока.
   — Я советую вам исполнить просьбу леди Сефрении, мой Лорд, — сказал Спархок. — Вам в конце концов все равно придется это сделать.
   — Леди Сефрения всегда говорит загадками?
   — Часто.
   — Время идет, господа, — настойчиво проговорила Сефрения, нетерпеливо пристукивая по полу ногой.
   — Ну что ж, идемте, — сдался Гэзек. Он повел их вниз по ступеням и по коридору. — Вход в подвал вот здесь. — Граф указал на узкий боковой проход. — Идемте, — в конце прохода была узкая дверца. Он достал из кармана камзола ключ и отпер ее. — Нам потребуется свет, — сказал он.
   Кьюрик вынул факел из кольца на стене и передал его графу.
   Гэзек поднял факел над головой и начал спускаться по крутой длинной и узкой лестнице. Оккуда и Кьюрик поддерживали сонного Бевьера. Сойдя с лестницы граф свернул налево.
   — Один из моих предков считал себя истинным ценителем вин, — сообщил он, указывая на пыльные бочонки и бутыли, лежащие штабелями на длинных деревянных полках по сторонам. — Я сам не слишком люблю выпить, так что редко спускаюсь сюда. И совершенно случайно случилось так, что я послал Оккуду сюда как-то ночью и он наткнулся здесь на эту ужасную комнату.
   — Вряд ли это будет приятно для вас, мой Лорд, — предупредила его Сефрения. — Может быть вам лучше подождать вне каземата.
   — Нет, мадам. Если вы сможете вынести это, значит и я смогу тоже. Ведь это теперь просто комната, а то что случилось здесь — все в прошлом.
   — Вот именно это прошлое я и намереваюсь воспроизвести, мой Лорд.
   Граф пристально посмотрел на Сефрению.
   — Сефрения — адепт тайной мудрости, — объяснил Спархок. — Она много чего может сделать.
   — Я слышал о таких людях, — сказал граф. — Но в Пелозии очень мало стириков, поэтому мне никогда не приходилось видеть магических манифестаций.
   — Вам можно и не входить, Мой Лорд, — повторила Сефрения. — Это для Бевьера необходимо увидеть воочию все злодеяния вашей сестры, чтобы излечиться от своего одержания. Ваше присутствие как владельца дома здесь необходимо, но в саму комнату вам заходить необязательно.
   — Нет, мадам, зрелище того, что случилось здесь когда-то придаст мне решимости для принятия более жестких мер к моей сестре, если нельзя будет ограничиться заключением.
   — Будем надеяться, что до этого дело не дойдет.
   — Вот дверь в эту комнату, — сказал граф, доставая еще один ключ. Он отпер замок и распахнул дверь. Запах крови и зловоние распадающейся плоти ударило из темного проема.
   Граф поднял факел, и Спархок сразу понял, почему эта комната внушала такой ужас. Посреди нее на запачканном кровью полу стояла дыба и устрашающего вида крюки свисали со стен. Он вздрогнул, увидев, что со многих обагренных кровью крюков свисают полуразложившиеся куски плоти. Тут же на стене висели отвратительные орудия пыток, ножи, клещи, зубцы с почерневшими от накала остриями, длинные изогнутые иглы, тиски для пальцев, железный башмак и множество разнообразных хлыстов.
   — На это уйдет время, — сказала Сефрения, — но мы должны закончить к утру. Кьюрик, возьми факел и держи его как можно выше. Спархок держи копье наготове — что-нибудь может попытаться помешать нам, — она взяла Бевьера за руку и подвела ближе к двери. — Ну вот, Бевьер, — сказала она ему, — проснись.
   Бевьер открыл глаза, заморгал и с удивлением огляделся вокруг.
   — Что это за место? — спросил он.
   — Ты здесь для того, чтобы смотреть, а не говорить, — ответила Сефрения, и заговорила по-стирикски, быстро двигая пальцами в воздухе перед собой. Потом указала на факел и выпустила заклинание.
   Сначала, казалось, ничего не произошло, но немного спустя, Спархок, приглядевшись увидел смутно различимое движение рядом с дыбой. Призрачная фигура постепенно приобретала более весомые очертания, а когда факел внезапно полыхнул ярким белым пламенем, стала видна совсем отчетливо. Это была женщина, и он узнал ее лицо. Это была та пелозианка, вышедшая ночью из земохского дома в Чиреллосе, и в то же время суккуб, возникший над кроватью Бевьера этой ночью. Женщина была обнажена, на лице отражалось ликование. В одной руке она сжимала нож, в другой крюк. Постепенно начала появляться другая фигура — человека, притянутого ремнями к дыбе. Это оказалась крепостная, девочка, судя по одежде, на лице ее застыла маска ужаса и она тщетно пыталась освободиться от стягивающих ее ремней.