Гад чешуйчатый, безногий,
   На хвосте его трещотка
   Полый зуб вонзает в тело
   И вливает в кровь отраву
   Кровь чернеет и густеет,
   А змея угрюмо смотрит.
 
   — Кто… кто ты?
 
   Небо? Небо пламенеет,
   Небо землю опалило,
   Будто уголь раскаленный
   Изменился вид созвездий,
   И с ночного небосклона
   Скрылись звери-великаны —
   Белым прахом, жаркой пылью
   От людей они закрыты
   Там, где человек ступает,
   Все меняется, и надо
   Новую искать дорогу,
   А не то погибнет Племя
   Жизнь — не праздник, не веселье,
   Ветер кожу обжигает,
   Мало времени осталось
   Знай плоды, коренья, травы,
   Не сиди сложивши руки.
 
   — Что тебе нужно?
   В ответ лишь с новой силой подул сухой жаркий ветер. Непрерывно моргая, Маленький Танцор начал подниматься — выше, все выше… прямо в голубую неизбежность неба.
 
   Тяжкий Бобр уже много лет не видел, чтобы лето начиналось такой жарой и сушью. Со времени сильных морозов ни разу не выпадал снег — если не считать отдельных снежинок, от которых и следа не оставалось уже на следующий день. Лишь в Бизоньих Горах, судя по собранным сведениям, влаги было более или менее достаточно. Бизоны, как будто зная это, отправились на горные пастбища — и в изобилии паслись на землях анит-а. Остальные стада мало-помалу рассыпались, и вскоре на равнинах можно было обнаружить только одиноких животных. У рек, где водный поток орошал прибрежные травы, охотники Племени много их убили, подкараулив из засады, — ведь было ясно, что рано или поздно животные придут в единственное место, где еще есть хоть какая-то вода.
   Тяжкий Бобр передвигался вместе со своим основным селением, следуя за воинами. Путь оказывался извилистым — ведь приходилось считаться с повсеместным отсутствием воды. Шли они по израненной земле: пересохшие ложа ручьев и речек все глубже врезались в почву. Даже собаки выглядели изможденными: они тяжело дышали, пошатываясь под ношей, а их сильные лапы часто ранили острые камни.
   Селение Тяжкого Бобра было не единственным селением Племени, двигавшимся на анит-а. С востока на них наступал Два Камня, а Семь Солнц шел к югу от устья Грязной Реки, там, где она сливалась с притоком Великой Реки. Усталые, измученные люди Лосиного Горла медленно двигались от Песчаной Реки. Они сообщали, что песчаные бури взметались до неба, так что весь воздух делался черным. Им уже приходилось есть своих собак.
   Тяжкий Бобр прищурился, глядя на вздымавшиеся впереди вершины Бизоньих Гор. Там его воины должны одержать для него победу — а иначе ему придется худо, очень худо…
   — Анит-а едят коренья и семена, — сказала ему когда-то Красная Яшма. — Может, это не такой уж плохой способ прогонять голод?
   Он ударил ее и свирепо смотрел, как она лежала, прижимая руку к кровоточившему рту.
   — Мы — люди, а не копатели грязи, как анит-а. Вышний Бизон и Вышний Мудрец дали людям бизонов, чтобы их есть. Мясо — еда, дающая силу, еда Силы. Коренья только ослабят моих воинов.
   Он снова взглянул на вздымавшиеся перед ним Бизоньи Горы, покрытые сияющими снежными шапками.
   — Нет, нет — мы пойдем туда, куда ведет нас Вышний Бизон. В этом году — да, в этом году мы овладеем горами.
   Правда, люди говорили, когда не думали, что он может услышать: «Анит-а едят коренья — а что-то не похоже, чтобы это ослабляло их кровь!»
   — Я захвачу ваши горы, — пообещал Тяжкий Бобр. — Клянусь душой матери. Клянусь кровью, что течет в моих жилах, я не позволю глупым женщинам отправляться на поиски кореньев и повышать голос в вигвамах, потому что они добывают еду! Нет! Ни один мужчина не станет заложником в этой ловушке. Им не удастся таким образом обратить вспять дело очищения Племени. Уж скорее мы все умрем на дротиках анит-а!
   Он сжал кулак и погрозил горной гряде.
 
   — Волчья Котомка! Дотянись… дотянись до него скорей! Наполни его твоим желанием. Действуй. Не медли!

Глава 22

   Белая Телка проснулась с предчувствием надвигающихся событий. Сила лишила ее сон покоя, непрерывно вторгаясь в ту часть ее души, которая Зрела Видения. Образы последнего Видения не шли у нее из головы, резкие, четкие, яркие, — казалось, стоит протянуть руку, и она к ним прикоснется.
   Итак, время наконец пришло. Она открыла глаза и оглядела уютную внутренность пещеры. В утренней безмятежной тишине она принялась рассматривать бесконечно знакомые предметы, висевшие на колышках и лежавшие в нишах в стене. Древняя Спираль, выбитая в глубине пещеры, невольно приковывала к себе взор. Солнце, вышедшее из-за далеких гор, осветило ее сияющим лучом света, который пробился сквозь щель в занавесе.
   Она откинула назад волосы и пожевала беззубыми деснами, стараясь прогнать изо рта гнилой вкус ночи. Встала и принялась шуровать в теплой золе вчерашнего костра. Ее старые кости похрустывали и стонали, неохотно пробуждаясь. Кинула сухой коры на еще красневшие уголья и стала осторожно дуть. Вскоре огонь разгорелся, и старуха положила нагреваться кипятильные камни.
   Танагер лежала под шкурами, высунув тонкую руку. Ее изящная ладонь была неподвижна, пальцы спокойно разжались. Из-под покрывал торчали пучки блестящих черных волос.
   Как странно действует Сила! Танагер, бесшабашная охотница, бегающая по лесу, была привлечена Силой сюда и помещена в Спираль.
   Подкинув топлива в огонь, она стала ждать, когда нагреются кипятильные камни, а тем временем острой кремневой пластинкой строгала сушеное мясо. Когда строганины в воде набралось достаточно, она добавила туда кореньев, приправ и даже последнюю, бережно сберегавшуюся луковицу. Остатки эфедры она тоже бросила в воду: Танагер необходимо восстановить силы.
   Затем она перешагнула через Танагер и осмотрела предметы, прислоненные к дальней стене пещеры. Она взяла в руки атлатл и дротики, которые изготовила с таким старанием. Проверила их один за другим: не треснуло ли дерево, не повредили ли грызуны сухожилия… Но смертоносные каменные наконечники по-прежнему были надежно привязаны к древкам. Отличная работа — не часто удавалось ей сделать лучше. Наконечники изготовил Три Пальца, который знал, видно, какую-то хитрость людей равнины, — лучших наконечников ей видеть не доводилось. Камень поблескивал в утреннем свете. Она нежно погладила дротики, благословляя их, а потом поднесла их к губам, чтобы вдунуть в оружие частицу своей души. Потом она положила дротики и атлатл рядом с двумя дротиками, с которыми Танагер пришла.
   Затем старуха вернулась к костру, палками вытащила из пламени валуны и бросила их в варильный бурдюк. Заслышав шипение закипающей воды, Танагер резко шевельнулась и села, обводя пещеру испуганным взором.
   — Мы сейчас поедим. Времени у нас не много, но, может быть, успеем.
   — Ты это все время повторяешь, — сказала Танагер, расчесывая свои густые черные волосы тонкими пальцами.
   — Прошлой ночью это было лишь предположение. А сегодня я совершенно уверена. Ночью Видения носились над землей.
   Танагер кивнула, закрыла глаза и затрясла головой — как будто хотела освободиться от собственных видений. Белая Телка понимающе кивнула сама себе — она без большого труда могла представить, какие кошмары мучили Танагер ночью. Она взяла одну из своих роговых ложек, покрытых виртуозной резьбой, и окунула в похлебку:
   — Ну, давай ешь. Ешь, сколько сможешь. Сегодня тебя ждет тяжелый день.
 
   Поднявшись на ноги, Танагер сморщилась от боли и побледнела.
   — На, держи. Жуй, когда нужно. — Старуха протянула молодой женщине небольшой мешочек. — Это вытяжка из ивовой коры. Ее надо содрать с дерева, сварить, а когда вся вода выкипит, соскрести со дна то, что останется. Почему-то эта штука успокаивает боль. Ива обладает множеством изумительных свойств.
   Танагер осторожно шагнула, стараясь сохранить спокойное выражение на лице. Она наклонилась, взяла в руки дымящуюся плошку и принялась медленно есть. Потом она подняла голову:
   — Ты как будто знаешь, что сегодня что-то случится.
   Хозяйка пещеры рассеянно улыбнулась, глядя в бесконечность:
   — Я Зрела Видение… такое Видение, какого у меня еще никогда не бывало. Я еще не все в нем поняла. Но я слышала голос Волчьей Котомки. Она шептала в моем Видении.
   Гостья искоса посмотрела на нее с явным недоверием.
   — А, не веришь… Этому-то и научил всех вас Кровавый Медведь? Неудивительно, что Красная Рука утратила боевой дух. Да, Волчья Котомка в самом деле шептала в моих снах. И я Зрела в Видении Первого Человека. Он весь сиял… он был великолепен… а после того, как Волчья Котомка сказала мне, что хотела сказать, он улыбнулся и протянул мне руки…
   — И что же она тебе сказала? Что она попросила тебя сделать?
   — Не меня, милая. Волчья Котомка хотела кое-что сообщить тебе. Она сказала: «Скажи Танагер, чтобы она помогала Зрящему Видения».
   Та покачала головой, встала и снова поморщилась от боли.
   — Ты все время это говоришь. А тут есть во что мне одеться?
   Белая Телка вздохнула и с трудом поднялась с места.
   — Прежде чем ты оденешься, дай-ка я еще разок твои раны промою. Да, я все время одно и то же повторяю. Это правда. Уже несколько дней Видения почти сводят меня с ума. Я ведь не знала, кто ты.
   Танагер резко обернулась, сверкнув черными глазами:
   — При чем тут я? К чему вся эта бессмыслица?
   Белая Телка отыскала свои снадобья и посмотрела вверх, в глаза Танагер.
   — К тому, моя милая, что, если ты решишься помогать Зрящему Видения, ты станешь предводительницей Красной Руки.
   — Предводительницей Красной Руки?
   — А также той, кто восстановит Спираль. Равновесие — понимаешь? То, к чему мир постоянно стремится — и никогда не достигает. Но ты все равно должна пойти на этот риск. Сейчас тебя ничто не трогает, кроме твоего гнева. В Видении Волчья Котомка показала мне, что будет. Если… понимаешь, если — ты решишь поддерживать Зрящего Видения, ты погубишь захватчиков из Низкого Племени Бизона. А если нет — кто знает, что будет? Может, Танцующий-с-Огнем и Два Дыма и без тебя смогут что-то сделать…
   — Два Дыма? Это бердаче?
   Старуха кивнула и начала смазывать раны Танагер.
   — Я ведь тебе сказала, что тут замешана Сила.
   — А что это за оружие ты положила рядом с моим?
   — Оно тебе вскоре понадобится. Потому-то я и советую тебе взять с собой эту вытяжку из ивовой коры. Тебе тогда не будет так…
   — Ты хочешь сказать, что мне понадобится оружие?
   Закончив обработку ран, Белая Телка достала одежду из овечьих шкур — в этой работе Два Дыма превзошел сам себя. Танагер даже замерла на мгновение в нерешительности, прежде чем надеть ее, и осторожно погладила великолепно выдубленную кожу. Накинув одежду через голову, она не смогла сдержать улыбку удовольствия: необычайно мягкая кожа совсем не причиняла боли ее измученному телу!
   — Не знаю, какие у тебя ноги, но мне кажется, что мои мокасины тебе должны впору прийтись. А если малы окажутся, тебе придется удовольствоваться моей зимней обувью.
   — Ты сказала, что мне потребуется оружие, — вопросительным тоном произнесла Танагер, натягивая мокасины на израненные ноги.
   — Это правда. Низкие Люди Бизона, которые тебя изловили, идут сюда.
   — Что? — воскликнула Танагер, мгновенно растерявшись.
   Белая Телка язвительно усмехнулась:
   — Да-да! Я Узрела их в Видении, понимаешь? Так я договорилась с Волчьей Котомкой. Я их сюда привела. Но одному надо позволить убежать… чтобы он рассказал о том, что произойдет.
   — Что?
   Ответом был тяжелый вздох.
   — А как еще заставить тебя поверить моим словам? Волчья Котомка нуждается в твоей помощи… и Зрящий Видения тоже.
   — Они идут сюда? — в ужасе переспросила Танагер.
   Старуха свирепо уставилась ей прямо в глаза:
   — Ты ведь станешь предводительницей Красной Руки! Так вот, тебе пора показать, на что ты способна! Ты должна убить четырех мужчин.
   — Их пятеро!
   — Одного нужно оставить в живых.
   — Одного?
   Белая Телка опустила глаза:
   — Считай, что его жизнью ты расплатишься со мной.
 
   Стройный Лес шел позади всех, бдительно поглядывая по сторонам, а Левая Рука высматривал след. Им помогла чистая случайность. Они совершенно уже потеряли след женщины анит-а, когда вдруг один-единственный отпечаток ноги в пыли снова указал им верное направление. Женщина уже, наверное, была уверена, что запутала преследователей. Несомненно, след принадлежал ей. Сколько женщин могло тут расхаживать босиком? А судя по тому, как она подволакивала ноги, она была близка к полному изнеможению и слегка прихрамывала.
   Левая Рука перешел на бег рысцой, время от времени указывая товарищам на слабый отпечаток ноги в пыли. Они поднимались от Чистой Реки по хорошо протоптанной тропе. Впереди вздымалась серовато-белая скала из песчаника, заканчивавшаяся в вышине острым пиком.
   — Смотрите! — показал рукой Прочный Дротик. — Там кто-то дрова собирал!
   Во многих местах ветки обломаны. Значит, неподалеку могло находиться селение анит-а? Стройный Лес слегка приотстал. Их всего пятеро. Напасть впятером на селение Красной Руки?..
   — Не уверен, что нам стоит двигаться дальше. Нас ведь всего-то пятеро. Что будет, если мы наткнемся на.
   — Она убила Две Голубые Луны и Крошку Муравья, — настойчиво произнес Левая Рука, стараясь говорить тихо.
   Прочный Дротик поднял руку, требуя тишины:
   — Она убила наших людей — один из них был великим воином. Большинство их селений немногочисленны, мужчин в них мало — да и те по большей части старики. По-моему, нужно их проучить. Когда начнется неразбериха, мы сможем убить женщину… и кто знает — может, нам удастся их всех обратить в бегство. Боевой дух анит-а уже давно утратили.
   Левая Рука согласно кивнул и снова побежал по тропе. Стройный Лес заскрежетал зубами и занял место позади. Там, где деревья редели перед большим лугом, Левая Рука остановился. Стройный Лес смог со своего места разглядеть шкуры, висевшие перед отверстием в скале. Никаких других признаков селения — ни собачьего лая, ни человеческих голосов — слышно не было. На солнце грелась старуха, подняв лицо кверху и подогнув под себя ноги.
   — Одинокая старуха. — И Левая Рука подал знак двигаться вперед.
   Стройный Лес почувствовал, как что-то тянет за сердце, — признак близкой беды. Почему? Разве Тяжкий Бобр не Спел над ним и не сделал его сильным? Эта мысль его немного успокоила, и он зашагал вслед за остальными.
   Старуха, казалось, забыла обо всем на свете, погрузившись в свои мысли. Стройный Лес оценил обстановку: сзади к ним никто подкрасться не мог. У основания скалы из песчаника росла полосой рощица, вот и все. Если только в пещере не скрывался целый отряд воинов, им придется иметь дело лишь со старухой — да еще, может быть, с молодой женщиной, которая так быстро принялась убивать после того, как ее изнасиловали.
   — Остановитесь, воины Племени! — задрожал в воздухе негромкий крик.
   — Она тоже из Племени? — спросил Левая Рука.
   — Кто ты?
   — Я — Белая Телка. Не приближайтесь, а не то погибнете!
   — Ведьма! — в изумлении произнес Стройный Лес, вспоминая тот день, когда Белая Телка пришла и увела мальчишку и бердаче прямо из-под носа Тяжкого Бобра.
   — Ведьма? — захохотал Левая Рука. — Ты — ведьма?
   — Нет. Но уходите скорей. Это ваш последний шанс. Иначе вы погибнете.
   Левая Рука откинул назад руку. Быстрее молнии человеческое тело согнулось и всем своим весом швырнуло вперед дротик. Стройный Лес смотрел во все глаза. Вот тонкое древко чуть блеснуло на солнце, а затем, будто ястреб, рванулось вниз — и с едва слышным всхлипом дротик пронзил кишки старухи.
   — Вперед! — завопил Левая Рука. — Надо найти девчонку!
   И они рванулись вперед.
   Стройный Лес неохотно побежал позади всех, не сводя глаз со старухи, которая сидела по-прежнему неподвижно, — лишь хрупкие пальцы слегка шевелились на древке дротика, торчавшего у нее из живота. Он не заметил, как смертоносный дротик вонзился в Левую Руку, но успел увидеть, как воин запнулся на бегу, рухнул и жалобно застонал.
   — Девчонка! — пронзительно закричал Прочный Дротик, указывая рукой.
   Не обращая внимания на предсмертные мучения Левой Руки, он устремился в сторону. Остальные ринулись вслед. Беглянка мчалась между деревьев с ловкостью спасающейся оленихи.
   Стройный Лес заколебался в нерешительности, но в конце концов все-таки поднялся к пещере и встал перед старухой. Да, это Белая Телка смотрела на него блестящими черными глазами.
   — Так, — прохрипела она. — Ты думаешь, что убил Белую Телку? Глупец, ты накликал гибель на Племя!
   — Ведьма, воины Тяжкого Бобра кишат повсюду. Анит-а от нас бегут. Они даже и не пытаются сопротивляться. Тяжкий Бобр Узрел их смерть.
   Она усмехнулась, поморщившись от боли:
   — Моя смерть — это ваш последний плевок в лицо Силе.
   — Что ты хочешь этим сказать, ведьма? Что ты знаешь о Силе?
   Белая Телка улыбнулась счастливой улыбкой; ее пальцы крепче обхватили древко дротика.
   — Где твой отряд? А? Оглянись. Ну, как?
   Стройный Лес отвел взор от ее сверкавших глаз и посмотрел вниз, в долину, заслонившись рукой от солнца. Он как раз успел увидеть, как Прочный Дротик на бегу был пронзен смертоносным острием. Воин завопил и рухнул ничком. Быстрое Падение, единственный, кроме Стройного Леса, оставшийся в живых, развернулся и стремглав понесся прочь — но беспощадный дротик вошел ему в спину раньше, чем он успел сделать даже первый шаг. Он упал вниз лицом и корчился на траве, пытаясь уползти.
   — Ты один в живых остался. А теперь беги. Беги, парень, как еще никогда не бегал. И расскажи Тяжкому Бобру, что среди анит-а явилась новая предводительница. Ее зовут Танагер. Скажи еще Тяжкому Бобру, что Зрящий Видения… и Волчья Котомка идут за ним. Расскажи это ему и всему Племени… людям Племени придется Танцевать с Огнем!
   Он даже не дослушал до конца, а повернулся и понесся обратно по лугу. Мурашки бегали по его спине.
   Лишь под деревьями он на мгновение остановился и оглянулся через плечо. То, что он увидел, заставило его окаменеть на месте. Несмотря на ясное голубое небо, перед пещерой кружился смерч. Он яростно теребил траву и взметал в воздух сучки, песок и камешки. Потом он двинулся вверх по склону, и старуха оказалась точно в его середине. Ее седые волосы развевались, а одежды вздувались и опадали с громким хлопаньем. Потом смерч взмыл ввысь, скользя по песчанику скалы.
   Стройный Лес в ужасе завопил и бросился бежать, как никогда еще не бегал.
 
   Сколько прошло времени? Три дня? Четыре? Чередование восходов и закатов спуталось в его бредовом сознании. Боль непрерывно терзала ногу Маленького Танцора, усиливаясь при каждом ударе сердца.
   — Зрящий Видения Волка! — снова прохрипел он.
   В ответ на его мольбу послышался лишь слабый шепот ветра. Временами, когда бред усиливался, ему казалось, что он слышит знакомые голоса, но слов он различить не мог. Он разговаривал с ними — с Волшебной Лосихой, с Голодным Быком, а иногда и со старой Белой Телкой.
   Спал он беспокойно. К нему приходили Видения. Он соединился в Одно с орлом, парившим высоко в небе, ощущал, как точно повинуются ему мускулы крыльев и хвоста. Какая свобода — наслаждаться медленным изменением высоты, ощущать напряжение ветра, рассекаемого перьями!
   В других Видениях он прыгал по ночам вместе с крысами, осторожно прислушиваясь, не раздастся ли в воздухе слабый шорох совиных крыльев. Его чуткое обоняние выискивало сладкий запах созревающих трав.
   — Я умираю, — пробормотал он, свернувшись в позе зародыша под палящим солнцем, вместе с потом высасывавшим из его тела последнюю влагу. Все, что оставалось сделать, — это подползти к краю и дать измученному телу свалиться вниз — на страшные острые камни, торчащие внизу.
   Он устало поднял голову и посмотрел на ногу: от одного вида опухоли ему сделалось дурно. Нога стала вдвое толще другой. Цвет ее был омерзителен. Кожа натянулась под давлением изнутри и была вот-вот готова лопнуть. Тошнота охватила его.
   — Я умираю.
   — Да, ты умираешь.
   Он взглянул вверх, зажмурившись от солнца, и увидел, как лицо Зрящего Видения Волка медленно проступает в солнечных лучах. Вот он уже встал во весь рост, блистая в золотом свете. Кожа его была разукрашена узорами Мира Духов.
   Без малейшего звука — будто перышко опустилось на песок — Зрящий Видения Волка опустился на скалу. Он скрестил ноги и спокойно сидел, выпрямив спину и положив руки на колени. Красота его лица, участие и забота, светившиеся в его печальных глазах, растопили душу Маленького Танцора. Растерянность, страх и отчаяние исчезли, сменившись на теплую ласку ветерка.
   Маленький Танцор улыбнулся сразу же потрескавшимися губами. Страшный груз того, что он должен был сказать, перестал давить его сердце — неважно, что последствия откровенности могут быть ужасны…
   — Я не могу быть твоим Зрящим Видения. Я не могу покинуть Волшебную Лосиху… и девочек. Я слишком сильно их люблю. — Он вздохнул; чудовищная боль в ноге притупляла его чувства. — Я должен бы был попросить у тебя прощения, но я не могу — я не чувствую вины в том, что люблю жену и детей. Этого нельзя стыдиться. Понимаешь, когда ты спросил меня, согласен ли я жить и стать твоим Зрящим Видения, я не знал, сколько я…
   — Мне не нужны твои объяснения.
   Маленький Танцор удивленно посмотрел на Зрящего Видения Волка:
   — Не нужны? Но я… в общем, я думал, что когда человек дает духу обещание, а потом не выполняет его, то… ну, что-то случается. Знаешь, как в этой истории про женщину, которая пожелала обладать Силой излечивать болезни. А когда она ее получила, она стала ею пользоваться, чтобы выигрывать в азартные игры, и в наказание за это духи искалечили ей ноги.
   — Это совсем не то, — мягко произнес Зрящий Видения Волка. — Я знал, что ты будешь бесконечно любить свою жену. Я знал, что любовь к детям заполнит твое сердце.
   — Знал? — Маленький Танцор изо всех сил старался не поддаться головокружению, вызванному жаром. — Я не понимаю… Зачем тогда ты спас мне жизнь? Зачем послал волка оберегать меня? Зачем он притащил меня в свое логово, когда я уже был не в силах идти дальше? Он прижался ко мне и согрел своим телом. Зачем ты все это сделал, если знал, что в конце концов я обману твои ожидания?
   Улыбка собеседника согрела его душу, разогнав золотыми лучами света тьму сожаления и страдания.
   Слова пролили бальзам на сердце Маленького Танцора:
   — Может быть, ты не сразу это сможешь понять, но мне была необходима твоя человеческая сущность. От Чистой Воды тебе досталась способность Зреть Видения. От Кровавого Медведя тебе досталась сила. Два Дыма научил тебя терпеть. Голодный Бык передал тебе свою тонкую чувствительность и ранимость. Белая Телка дала тебе мудрость. Но самый ценный дар ты получил от Ветки Шалфея: она научила тебя любить людей, ставить себя на их место. Она бескорыстно пожертвовала собой, понимая, что ее ждет.
   — И это погубило ее.
   — И так же погубит тебя — но еще не скоро.
   — Подожди. Ты не понимаешь. Я не тот, кто тебе нужен! Я умираю. И я не мог бы покинуть мое племя — ни жену, ни моих дочерей, ни Голодного Быка, ни Стучащие Копыта…
   — Ни все остальное человечество, которому ты необходим? — засмеялся Зрящий Видения Волка и захлопал в ладоши. — Да, все так и должно быть. А твоя семья и твои друзья тоже тебя любят — но это-то мне и нужно! Вызывающий любовь Зрящий Видения — сильный, благословенный свыше и ранимый. Ты прекрасно справишься с делом, Танцующий-с-Огнем, просто прекрасно!
   — Меня зовут Маленький Танцор,
   — Но ведь тебе так и не дали взрослого имени.
   Маленький Танцор посмотрел на камень, на котором лежал. По нему расплылось пятно его пота. Он задумчиво провел пальцем по бороздке Спирали:
   — После всего, что мне пришлось повидать, перемена имени уже не кажется чем-то существенным.
   — Я даю тебе новое имя. Ты теперь взрослый мужчина — старше самого храброго воина или самого искусного охотника.
   — Но ведь я умираю. Яд глубоко проник в мою кровь. Я видел след змеиного укуса. Я знаю признаки отравления — почернение крови, опухоль, отмирание.
   — Скажи мне, Танцующий-с-Огнем, зачем ты забрался сюда?
   — Чтобы найти тебя.
   — А зачем?
   — Чтобы сказать тебе, что я не могу покинуть семью. Что я слишком их полюбил. Что я не могу бросить их одних.
   — Но ведь ты же мог просто остаться в селении. Тебе незачем было меня искать.
   — Волк следил за мной.
   — Но разве он угрожал тебе? Разве он хоть раз пытался напомнить тебе о твоем долге?
   Маленький Танцор плотно закрыл глаза и попытался собраться с мыслями — но так ничего и не вспомнил, кроме пристального взгляда, который волк устремил на него в ту ночь, когда Волчья Котомка позвала его.
   — Нет. Но я думал…
   — Когда мы встретились в первый раз, я сказал тебе, что мне отказать невозможно. Разве я хоть намеком дал тебе понять, что ты будешь наказан, если меня обманешь?
   — Нет.
   — Значит, ты просто мог убежать. Но ты пришел — хоть и знал, что я могу убить тебя, если ты мне откажешь…
   — Но ведь я дал тебе обещание! — Маленький Танцор попытался сесть, но тут же застонал от боли в ноге. — Не мог же я уговорить себя, что ничего не произошло, когда я лежал под снегом!
   — Ты — человек, который не пытается уклониться от ответственности. — Зрящий Видения Волка подставил лицо лучам солнца и закрыл глаза. Казалось, он просто с удовольствием греется на солнце.