– Даже Морган? - Галка не преминула освежить ему память. - Может, ты и забыл, а я помню, как он орал и грозился поспиливать мачты французским кораблям. Сэр Генри требовал покорности весьма избирательно. Я же требую не покорности, а подчинения, притом, одинаково от всех. И не ради какой-то прихоти, а ради общего дела. Кому не нравится - вы в курсе. Не держу.
   …Обсуждение затянулось до темноты, и договор подписывали при свете бортовых фонарей "Гардарики". Иные капитаны с самого начала были согласны на все условия. Слово "Картахена" действительно оказалось волшебным. Иные спорили до хрипоты, отстаивая свою точку зрения. Кое-что из их предложений понравилось, и было внесено в план. Кое-что оставили за бортом договора. Но бумагу подписали все собравшиеся.

12

   Говорила я, что могу послужить в этом мире спусковым механизмом для гонки вооружений? Нет, я не про "зажигалки" и "адский ром". Всё гораздо хуже.
   Вскорости после панамского похода угораздило меня разговориться с Пьером на тему наилучшей формы артиллерийского снаряда. Ну, и брякнула про коническую форму, даже изобразила на песочке. С дульнозарядными пушками и чёрным порохом использовать такие снаряды можно, но стабилизировать их в полёте будет слишком накладно - нужна нарезка ствола, а как её тут всобачишь? В общем, поговорили, и я благополучно об этом разговоре забыла. Потом смотрю, Пьер зачем-то бумаги набрал, что-то сидит, рисует с утра до ночи. Словом, муки творчества у человека. А через два месяца… Вы представляете, ЧТО он приволок? Проект казнозарядного орудия с нарезным стволом под примитивный унитарный снаряд. Я до-о-олго ловила свою челюсть… Ничего, когда вышла из шока, муки творчества начались у нас обоих.
   За два года угробили в этот проект чёртову кучу денег, чуть сами не подорвались вместе с одним опытным образцом, замучили всех оружейников Тортуги, Сен-Доменга и Мартиники, но в результате имеем четыре новеньких пушки. Ствол внутри стальной, с нарезкой, снаружи одет в бронзовый кожух. С казны - массивный затвор, опять-таки стальной. Пьер снабдил лафет двумя мощными пружинами (или рессорами, хрен их там разберёт, всё равно не видно). Теперь при выстреле пушка не скачет, как ненормальная. Сперва относит назад лафет, затем уже ствол. Пьер устроил механизм затвора так, что при отдаче в самом конце хода он открывается сам, и "гильзу" - железный цилиндр, в котором когда-то сидел пороховой картуз - по инерции выбрасывает из ствола. А если не выбросило, вынимают особым крючком, после чего уже охлаждают и пробанивают ствол. Сами снаряды - это вообще отдельный разговор. Боеголовка - обычная чугунная отливка вполне современной конической, чуть скруглённой формы. Снаружи облита слоем свинца. Либо конический разрывной снаряд в тонкой железной оболочке и свинцовой "рубашке". В ствол такая хреновина входит очень плотно, пыж не нужен. И всё это вставлено в железную "гильзу" - пустотелый цилиндр с картузом внутри. Что поделаешь, капсюль из чёрного пороха всё равно не сверстаешь, приходится по старинке делать дырку протравником и сыпать порох на полку. Потому, кстати, "гильза" на дюйм короче картуза. И использовать её по назначению можно не один раз… Чёрт возьми, если бы я не знала, что Пьер здешний, подумала бы - ну, вот, ещё один пришелец из будущего.
   Ну, что ж, последними испытаниями были довольны все. Пригласили д'Ожерона. Вместо мишени использовали старое испанское корыто, которое парни взяли в последнем рейде. Отошли сперва на три кабельтовых. Пьер выстрелил. Шарахнуло - нечего делать: д'Ожерон, бедняга, аж присел. Мало того: болванки в полёте воют совсем как в фильмах про войну. Про Великую Отечественную… Все снаряды легли в десятку, пробив корпус цели навылет. По тутошним временам - немыслимая мощность, дальность и точность. Затем Пьер зарядил разрывными. Кстати, и скорострельность у этой пушечки немного повыше, чем у обычной шестнадцатифунтовой. Раза эдак в четыре. Не успел месье Бертран опомниться, как опять грохнули выстрелы. Цель так красиво взорвалась - хоть батальную картину пиши. Не зря же мы там в крюйт-камере положили пять бочек пороха… Короче говоря, страшные мы с Пьером люди. Я подала ему идею конического снаряда, а он её таким вот макаром развил и реализовал. Пушки получились тяжёлые, очень дорогие, но мощные. С такими никакая вражеская эскадра не страшна, не говоря уже о крепости. Вся загвоздка в том, что долго мы в секрете эти орудия не удержим. Вон, уже нашлись у испанцев умельцы, повторившие наши "зажигалки". Ну, то есть, нужный состав горючей смеси они не нащупали, и их снаряды чаще всего гаснут в полёте, но сам факт… Стоит нам применить новые пушки в Картахене, как испанцы - прежде всего именно они - поставят перед собой задачку сделать такие же. За ними подтянутся англичане, и пойдёт идея гулять по миру…
   Я этого не хотела. Но за язык меня никто не тянул. И не послала я Пьера с его идеей куда подальше, ухватилась ведь. Денег щедрой рукой отсыпала. Так что вся эта хрень на моей совести.
   Головные боли мучили Галку с тех самых пор, как она появилась в этом мире. То есть, это не было постоянным мучением. Сказывались последствия столкновения с джипом, из-за которого, собственно, всё и началось. Боль предательски нападала в моменты, когда Галка уставала донельзя. Подготовка к крупному рейду отнимала почти всё время, леди-капитан хронически не высыпалась. И под конец довела себя до такого состояния, что доктор Леклерк чуть не под дулом пистолета заставил её полные сутки провести в каюте. Но, выспавшись, Галка снова принялась за своё. И в результате уже через шесть дней пиратская эскадра вышла из Кайоннской бухты. Из Горного форта им отсалютовали холостыми выстрелами: традиция, ставшая с некоторых пор доброй. С "Гардарики" ответили, приспустив флаг и сделав одиночный выстрел.
   – На удачу, Воробушек, - сказал Жером-Меченый, прокомментировав это событие. - Всё, вообще-то, хорошо, только ветер мне не нравится. Не нарваться бы на бурю.
   – Пойдём вдоль северного побережья, так путь короче, - сказала Галка. Эти тонкие кружева перистых облаков ей тоже не нравились. - Да и Пуэрто-Рико по дороге. Завернём, навестим наших старых знакомых.
   – Ты точно уверена, что хочешь провернуть это дело? Испанцы тоже не дураки.
   – Наглость - второе счастье, - едко хмыкнула женщина. - А для пирата вообще первое и единственное… Два румба к ветру. Ставить все паруса. Полный ход.
   – Два румба к ветру! Ставить все паруса! Шевелись, братва! - во всю мощь своей лужёной глотки заорал Жером, доводя приказ капитана до сведения команды. И "Гардарика", взяв нужный курс, довольно резво для тяжёлого военного корабля побежала по волнам.
   Стать пиратским "генералом", водить по Карибскому морю банду в две с лишним тысячи человек, грабить испанцев - этого ты хотела, да? Получи и распишись, подруга.
   Нет. Джек прав. Я ещё не нашла свой курс. А теперь найду ли? Хороший вопросик.
   Я - пират. Меня боятся, кое-кто немножечко уважает, но профессия пирата здесь презираема. Даже несмотря на то, что я три полных года всеми силами пытаюсь выправить репутацию "морских волков". Приморила Риверо, разорившего Пор-де-Пэ. С Морганом рассчиталась не за панамское золото, ради которого он собирался нас убить, а за жителей Маракайбо и Порто-Белло. Так Линчу и написала, а он взял и обиделся, милорд хренов. Ещё отловила парочку беспредельщиков и приказала перевешать на реях их собственных кораблей. Издевательства над мирными жителями после этого как-то очень быстро сошли на нет. Весь Мэйн в курсе, что я терпеть ненавижу живодёров и насильников, и могу за это дело наказать, невзирая ни на какие флаги. Знаете, что в этом самое интересное? Что команды моих кораблей полностью меня в этом поддерживают. А ведь, казалось бы, такие же пираты, дети своего времени.
   Как они изменились за эти три года…
   Может, это и есть мой верный курс? Не знаю.

13

   Ветер крепчал, и к вечеру второго дня, когда миновали мыс Энганьо, стало ясно: у них всего два выхода. Первый - укрываться от шторма у побережья, рискуя напороться на испанцев, и второй - на всех парусах идти к острову Мона в одноимённом проливе, разделявшем Эспаньолу и Пуэрто-Рико. На совещания времени не было, и Галка выбрала вариант номер два. Испанцы действительно мало похожи на идиотов, и наверняка успели прознать, какой мощный флот вышел с Тортуги. Разведка у них была на высоте. Правда, пираты в последнее время тоже от них в этом деле старались не отставать. Они, как это всегда бывало, напивались в тавернах и болтали всякое - мол, мало ли богатых городов в Мэйне? Вот пойдём и возьмём Санто Доминго, чёрт бы нас побрал! Или Сан-Хуан-де-Пуэрто-Рико! Осведомители успели доложить, что эти города спешно укрепляются, проводится столь же спешное рекрутирование всех мужчин от пятнадцати до пятидесяти, закупается вооружение, прячут ценности, из Маракайбо и Картахены на подмогу вызваны две эскадры. Только после получения писем от своих шпионов Галка велела поднимать якоря. А теперь полным ходом спешила к острову Мона, чтобы ураган не разметал её эскадру по всему морю.
   "Гардарика", "Амазонка" и "Марго" уже бросили якорь с подветренной стороны острова, когда шквал быстро перешёл в шторм с холодным дождём. Арьергарду крепко досталось. "Экюель" д'Ожерона и ещё четыре мелких судна тут же сорвало с якоря. Галка только тихо ругалась сквозь зубы: если пираты, как более опытные мореходы, сумели справиться с парусами и всё-таки снова стали на якорь, то губернатор Тортуги явно растерялся. Его команда не успела вовремя убрать паруса, и "Экюель" у всех на глазах лишился грот-мачты. Тут Галка, успевшая вымокнуть даже под плащом, уже ничего не сказала. Но подумала. Зато её команда вслух поминала месье д'Ожерона разными словами, которые по этическим соображениям здесь лучше не приводить. Мадам капитан лишь зубами скрипнула. Как она теперь появится на Мартинике? Де Баас её живьём съест, а де Шаверни присоединится к трапезе. И оба будут правы.
   – Его несёт на юго-восток, в обход острова! - Эшби орал изо всех сил, стараясь перекрыть завывание ветра и грохот волн, разбивавшихся о близкий берег. - Ветер сильный! Если вскоре переменит направление, есть надежда, что завтра к вечеру шторм уляжется!
   – И мы сможем догнать "Экюель"? - Галка была вынуждена кричать Джеймсу в самое ухо.
   – Если он ещё будет к тому времени на плаву!.. Чёрт! Эли, держись!
   Они что было сил вцепились в поручни, и только потому удержались на ногах. Один из якорных тросов лопнул, и "Гардарика" медленно, как в страшном сне, начала разворачиваться по ветру. Галка застонала: ещё несколько секунд, и этого уже не остановить. Галеон повернёт на сто восемьдесят градусов и со всего размаху врежется кормой прямо в борт "Амазонки"!
   – Руби канат!!! - она заорала так, что услышали и на соседних кораблях.
   На "Гардарике" приказы капитана выполнялись без обсуждений даже в обычной мирной обстановке. Что уж там говорить о бое или шторме. Уцелевший якорный канат тут же обрубили.
   – Поставить блинд! Грот зарифить!.. Сигнал всем - оставаться на месте и ждать!
   Джеймс и без приказа знал, что делать: добрался до рулевого, и они вдвоём не без труда удержали штурвал в нужном положении. "Гардарика" за два года попадала в шторм раза четыре, но, во-первых, раньше это случалось не в такой опасной близости от берега, а во-вторых, не было необходимости ещё кого-то спасать. Если они сейчас потеряют д'Ожерона, о походе на Картахену можно забыть. Равно как и о базе на Тортуге. Если бы не лопнул трос, они может и переждали бы шторм у острова Мона, после чего отправились бы на поиски. Но судьба распорядилась так, что теперь нет иного выхода. Придётся самим болтаться по сошедшему с ума морю, да ещё стараясь не упустить из виду "Экюель". А тот, судя по всему, вообще потерял управление и нёсся туда, куда его тащил ветер.
   В сторону Пуэрто-Рико…

14

   В отличие от команды "Экюеля", на "Гардарике" каждый знал своё место на случай аврала. Поэтому, даже после того, как один якорный канат лопнул, а другой обрубили по Галкиному приказу, флагман зарылся пару раз в волны, вздымая фонтаны брызг - и выправился. И вскоре уже помчался вдогонку за бестолковым французом, нырявшим где-то в дождливой пелене.
   Галка и Эшби стояли на полуюте. Джеймс успел не только помочь рулевому удержать штурвал, но и поставить ему в подмогу крепкого матроса. После чего вернулся на квартердек. Паруса были частью подобраны, частью зарифлены, и не загораживали обзор с мостика. Джеймс придерживал жену за локоть - маленький острый локоть, который иногда пребольно упирался ему в бок, когда Галке казалось, что он чрезмерно её опекает. Но Эшби был упрям и по-прежнему стоял рядом, подстраховывая жену на всякий случай. Они прекрасно видели то, как рухнувшая на "Экюеле" грот-мачта болтается на уцелевших вантах, и как он замедлил ход, почти остановился, тормозимый сплетением дерева и такелажа. "Экюель" развернуло боком к волне, и через него перекатывались огромные валы, угрожая опрокинуть корабль.
   – Да что же они делают! - рычала Галка, вытирая мокрый окуляр подзорной трубы таким же мокрым рукавом. - Ванты рубить надо, а не в носу ковыряться!
   Тросы, наконец, перерубили, и мачта разлапистым телеграфным столбом заплясала на поверхности моря, моментально отстав от "Экюеля".
   – Лево на борт! - крикнула Галка, - Иначе он нам обшивку пробьёт!
   Рулевой с помощником отреагировали моментально. Опасный обломок, крутясь и переворачиваясь, остался в стороне. Там, вроде бы, виднелись человеческие фигуры, но, кажется, неподвижные. В любом случае спасти людей не было никакой возможности.
   "Гардарика" стремительно нагоняла "Экюель". Галка напряжённо всматривалась в корму фрегата, которая то высоко вздымалась на штормовой волне, то словно проваливалась в бездну.
   – Догадаются ли они бросить нам конец? - проговорил Эшби, обращаясь словно сам к себе, но Галка прекрасно его слышала и отрицательно покачала головой:
   – Боюсь, что нет. На д'Ожерона надеяться не стоит. Постараемся их обойти. Хотя бы поймать трос мозгов у них хватит?
   Эшби с сомнением скривился.
   И тут на "Экюеле" рухнула бизань. Фрегат моментально потерял ход, его нос начало разворачивать.
   – Руль направо!!! - Галкин голос услышали, должно быть, и в Пуэрто-Рико. Но - поздно. Она сама знала это - и закричала поздно, и рулевой среагировать не успел. Да, черт возьми, никто бы не успел!
   Удар был силён. "Гардарика" содрогнулась от носа до кормы и резко остановилась, словно уткнувшись в стену - вернее, в корму "Экюеля". Раздался скрежет дерева, треск ломаемой обшивки, матюги Жерома и матросов. Удержаться на ногах удалось не всем. Эшби подхватил Галку, чтобы она не упала - но они оба здорово ударились о планшир. Произнеся короткую, но весьма эмоциональную и очень нецензурную речь, она высвободилась из его рук.
   – Доложить обстановку! - заорала Галка, - На бак, с баграми, все! Отталкивайтесь! Быстрее!
   Тем временем, два корабля, сцепившись, все больше и больше разворачивались бортом к волне. На "Экюеле" пытались освободиться от рухнувшей бизани. На квартердек примчался плотник, докладывать Галке о повреждениях.
   – Бушприт разбит, капитан. Мы завязли в этом чёртовом "Экюеле". Ребята пытаются сейчас освободиться. Рубить придётся.
   – Рубите, - коротко приказала бледная и злая Галка, и добавила: - Вечно я по носу получаю - то на "Орфее", то на "Гардарике". Что ещё?
   – Бак разворочен, но там ничего особенно страшного, только фальшборт срезало. А вот гальюн снесло начисто.
   – Надеюсь, там никого в тот момент не было? - Галка не удержалась от великолепной возможности съязвить.
   Эшби с отчаяньем взмахнул рукой.
   – Эли, ну как ты можешь сейчас смеяться!
   – А что еще остаётся! Ладно, выберемся и из этого… - сказала она, и тут же заорала, перекрывая завывания ветра и грохот волн: - Ёкараный бабай, расцепляйте корабли, скорее!!! Рубите нафиг! Вы что, не видите - "Экюель" разворачивает! Ещё немного, и он нам прямо в борт впишется!.. Скорее, братва, не искушайте Нептуна! Нам к нему ещё рановато в гости!..

15

   Расцепиться удалось только минут через десять, и дальше оба корабля поплыли уже порознь. "Экюель" болтало и мотало во все стороны. Галка приказала близко к нему не подходить, чтобы снова не врезаться. Лишённый практически всех мачт, французский фрегат двигался очень медленно, но ветер по-прежнему был так силён, что его напора хватало толкать "Экюель" в корпус. Слава Богу, хотя бы руль не повреждён, и фрегатом можно было худо-бедно управлять. На "Гардарике" убрали почти все паруса. Оставили только сильно зарифленные грот, фок и косой бизань (ошмётки блинда сейчас "украшали" капитанскую каюту "Экюеля"), иначе обогнали бы французов - не найдёшь. Так и двигались - вместе со штормом. Сначала их несло на северо-восток, к Пуэрто-Рико. Ещё немного - и испанцы получили бы хороший подарочек в виде двух редких птиц. Но там морской бог смилостивился, и ветер переменился на противоположный. Теперь их несло в обратную сторону. Пролив Мона Галка просто возненавидела за время этого путешествия. Особенно весело было, конечно, ночью - разметало бы в шторм, да в темноте так, что ищи-свищи потом этого д'Ожерона по всему Мэйну. Поэтому на ночные вахты Галка поставила самых глазастых вперёдсмотрящих и даже выделила им свою подзорную трубу. Но, слава Богу - обошлось. Когда рассвело, она с облегчением обнаружила "Экюель" рядом - вот он, голубчик, ковыляет в полумиле от "Гардарики". Ветер, тем временем, постепенно начал стихать.
   Штормом их отнесло далеко на запад. С недовольством Галка рассматривала выраставшую из тумана громаду мыса Энганьо.
   "Для полного счастья не хватало только на испанцев нарваться", - мрачно думала она.
   Часам к девяти утра солнце пробилось, наконец, сквозь плотную пелену облаков. Туман быстро таял под его горячими лучами. Установился ровный свежий ветер. Море было все еще покрыто крупной волной - разогнанная штормом вода не могла так быстро успокоиться. Но погода вполне позволяла подойти поближе к французам, спустить шлюпку и взять их, наконец, на буксир. У "Гардарики", кроме разбитого в щепки бушприта, треснула бизань-мачта. В остальном она показала себя с лучшей стороны: что ни говори, а испанцы корабли делать умели. "Вот у них бы Пётр Алексеич поучился суда строить, а не у голландцев, - подумала она, вспомнив уроки истории. - Эти чёртовы минхееры думали только о том, как не пустить в Балтику конкурента - Россию. И делали всё спустя рукава, в результате чего наши корабли сходили со стапелей полугнилыми и уже дырявыми. Испанцам же нечего было бы бояться конкуренции. Скорее, наоборот: получили бы нехилого союзника в экономической борьбе с Англией и Голландией… Хотя, это ведь другой мир. Можно ведь и переиграть сценарий, особенно сейчас, пока будущий император пелёнки пачкает".
   На чём свет стоит кляня этого скупердяя д'Ожерона, возомнившего себя великим пенителем морей, Галка разглядывала покорёженный фрегат. Зрелище было неутешительное: вместо фок-мачты жалкий обрубок с единственным парусом, в корме солидная дыра - как раз по размеру бушприта "Гардарики" - грот- и бизань-мачт вообще нет, и крен на левый борт. Пока ещё малозаметный, но если не заделать пробоины сейчас, потом приятного будет мало.
   – Так, - сказала она вслух, - Пять человек на "Экюель", быстро. Немедленно доложить мне о повреждениях. Старшим назначаю…
   – Позволь мне! - перебил ее чей-то голос.
   В толпе пиратов, скопившихся на шканцах, произошло шевеление; кто-то протискивался из задних рядов вперед. Наконец, он выбрался на открытое место, и Галка с изумлением опознала в высоком широкоплечем матросе Владика.
   – Ты? - удивилась она. - С чего это вдруг? На подвиги потянуло?
   Но Влад, как ни странно, не стушевался, а только упрямо мотнул головой и повторил:
   – Позволь мне. Надоело быть пешкой.
   После ночного приключения Галка, не спавшая вторые сутки, была колючей, как терновый куст. И уже собралась высказать названому братцу всё, что думала по поводу его неуместного самомнения, когда её локтя тихонько коснулся Эшби. Он стоял рядом - как всегда, рядом. Его дыхание тепло щекотнуло Галкину шею, когда он негромко сказал ей чуть не в самое ухо:
   – Эли, мне кажется, ты недооцениваешь своего брата.
   Капитан помолчала, собираясь с мыслями. Нетерпеливо посмотрела на мужа, но ответом ей был спокойный и твёрдый взгляд его светлых глаз. Уверенный взгляд. Он что, знает о Владике больше, чем она сама, полжизни прожившая с ним в одном дворе? Хотя, в последнее время "братец" уже вовсе не был похож на себя прежнего - того воображалу мажора с руками, растущими из неприличного места… На её вопросительный взгляд Эшби коротко, чуть заметно кивнул головой.
   – Ладно, - проговорила Галка. - Старшим будет Влад. Но, если что - шкуру спущу с любого. Валите. Бухту каната возьмите, да привязать не забудьте, спасатели…
   Эшби слегка поморщился. Он давно привык к Галкиной манере выражаться, но по-прежнему не одобрял её. Влад быстро отобрал несколько человек - и они уже спускали шлюпку на воду, короткими сильными толчками бившуюся в борт "Гардарики". Дискуссия была окончена.
   Четверо гребцов доставили на "Экюель" Влада, который сидел на корме, разматывая буксировочный трос, минут за десять. Ещё столько же они провели на французском фрегате. Через полчаса шлюпка вернулась - в ней сидело всего два человека.
   – Почему вы вернулись вдвоем? Где остальные? - немедленно спросила Галка у матросов требовательным тоном.
   – На "Экюеле" не хватает людей, - ответил ей один из вернувшихся пиратов, - Там семь человек за борт смыло и многих покалечило, когда мачты падали. Так что Влад решил двух человек оставить французам в помощь, и сам остался. Фрегат потрепало сильно - у них и течи есть, и обшивка пробита в нескольких местах, и палуба вся в дырах. Так ваш брат плотников на уши поставил. Вон - стук слышите? Уже латать начали, что можно.
   – Молодец, - Галка даже втайне обрадовалась за "братца" - наконец-то не только нормальным человеком стал, но и доказал это на деле. - Правильно решил. Трос-то хорошо закрепили?
   – Куда уж лучше, кэп.
   На баке "Экюеля" появилась фигура в белой рубашке, хорошо различимая на полупустой палубе. Мужчина дважды махнул руками, скрещивая их - условный знак, что все в порядке и можно трогаться в обратный путь. Галка перегнулась через поручни полуюта и крикнула своей команде:
   – Паруса к ветру!
   Красавица "Гардарика" неспешно тронулась с места, постепенно набирая ход. Буксировочный трос вынырнул из воды и натянулся, загудев, как басовая струна. Через минуту и "Экюель" сдвинулся - сначала тяжело, а потом послушно следуя за флагманом.
   – Как собачка за хозяином, а? - ухмыльнулся Эшби, взглянув на Галкину хитрую улыбку, бродившую по её губам.
   – Погоди, ещё не время, - загадочно ответила она.
   Но судьба приготовила для них ещё парочку сюрпризов. Не прошли корабли и трёх кабельтовых, не успели они еще набрать скорость, как из-за мыса Энганьо, прямо по курсу, показались два фрегата испанского патруля.
   – Хорош подарочек, - процедила Галка.
   Испанцы тоже были растеряны. Штормом их, похоже, потрепало изрядно. Плелись, небось, ближе к берегу, чтобы перевести дух да подлататься - а тут такое счастье. Два побитых бурей корабля под лилейными флагами. Ну, и что прикажете делать честным кастильцам?
   Несколько минут сохранялось какое-то странное ожидание. Корабли словно замерли на месте, не зная, что предпринять дальше. Но ветер и течение неумолимо делали своё дело, сближая их.
   – Драки не миновать, - вполголоса сказала Галка, словно боясь, что её услышат на испанских судах и добавила всё так же негромко, - Аврал, братва. Зарядить оба борта ядрами. Пьер, готовь снаряды к нарезным орудиям.
   На сторожевиках тоже забегали и засуетились, готовясь к сражению. Один двенадцатипушечный фрегат и один двадцатипушечный. И за какой прикажете взяться? Малый фрегат, кажется, менее опасен, зато почти невредим, а у большого уже порты открыты, но стеньги на гроте не хватает, и двигается он как-то боком - в трюме, что ли, балласт сдвинулся? Ладно - начнем все-таки с большого. А вот как "Экюель" прикрыть? Он же самостоятельно передвигаться не может. А трос рубить все-таки придется, иначе "Гардарика" ни одного манёвра не сделает. Да-с, задали вы мне задачку, господа гроссмейстеры.
   Все эти мысли быстренько проскакали в Галкиной голове. Рассуждая так и эдак, она одновременно раздавала приказы, засовывала за пояс пистолеты и надевала перевязь с саблей. Эшби уже экипировался.
   Испанцы подошли уже на пушечный выстрел. Галка велела целиться в корпус.
   – Правый борт - залп! - крикнула она.
   Недаром на "Гардарике" так долго муштровали канониров. Ядра из бронзовых пушек и два тяжёлых конических снаряда, пущенные нарезными орудиями, пробили обшивку большого фрегата на уровне ватерлинии. И без того осевший набок испанец накренился еще больше. По нему суетливо забегали человеческие фигурки, стали видны всплески возле борта - должно быть, это испанцы сбрасывают в воду пушки. Напрасный труд! Фрегат уже не спасти - лучше бы шлюпки спускали!
   – Разворот! Левый борт - к бою!
   Галке не хотелось упускать из вида второй фрегат. Маленький - не маленький, а настроение испортить может. Да и первое правило любого единоборства - никогда нельзя недооценивать противника.