Да, Наз был шокирован откровением бывшего друга, посмевшего воспротивиться воле Высшего!
   «Похоже, старик действительно под старость лет окончательно выжил из ума и разговаривать с ним теперь совершенно бесполезно, — вынес Высший свой молчаливый приговор. — Кретин! А ведь все могло так хорошо устроиться. Что ж, это твой выбор. Прощай, трусишка!» Наз молчал и смотрел на жалкое порождение магического Ордена Алой Розы — последнего форпоста света в этом мире. И поневоле ухмылка злого сочувствия расплывалась на его суровом лице. Пауза затягивалась. Наз чувствовал, как стоящий напротив старик внутренне напрягается, и видел, как первоначальная бесшабашная удаль в его глазах постепенно уступает место холодному трезвому расчёту, вслед за которым приходит страх.
   — Ха-ха-ха-ха-ха!..
   Дикий смех Наза сотряс молчаливое великолепие райского уголка. И вместе с этим леденящим душу смехом началось так долго ожидаемое Кремпом светопреставление.
   Окружающая старика действительность стала невыносимо медленно изменяться. Происходящее напоминало наложение одной картинки на другую — этакая плавная замена дня ночью, и все так чинно, благородно, спокойно. НЕОТВРАТИМО спокойно.
   Не было ни сбивающего с ног ветра, ни пригибающего к земле ливня, ни ослепительно ярких вспышек молний, ни пугающих своей неожиданностью раскатов грома.
   Лишь леденящая душу НЕОТВРАТИМОСТЬ и жуткий, нечеловеческий смех Наза.
   Хотя постойте!
   Все же что-то было. Какой-то очень знакомый с детства звук — то ли треск, то ли шипение. С каждым мгновением он нарастал. НЕОТВРАТИМО.
   Над головой место солнца вероломно захватила лупа. Яркий дневной свет сменился мрачным полумраком. Но, что удивительно, море и прибрежный песок местами приобрели оранжевый оттенок.
   Почему-то становилось трудно дышать — все труднее и труднее. Морская свежесть исчезла без следа, а на смену ей пришла удушливая жара. Алый плащ старика буквально за считанные секунды насквозь промок от его собственного пота.
   — Ха-ха-ха-ха-ха!..
   Наз, по-прежнему, находился в десяти шагах от старика и продолжал свое зловещее веселье, но в его фигуре что-то изменялось.
   Неуловимо, но НЕОТВРАТИМО. Что именно — этого Кремп никак не мог понять. Количество оранжевых пятен вокруг Кремпа постоянно увеличивалось — и вместе с ними нарастала жара.
   Старый маг запоздало догадался, какую страшную участь приготовил для него Наз. Распространяющийся в воздухе запах гари, подтвердил его самые худшие опасения. Теперь ему стало понятно, откуда доносится этот зловещий треск.
   Неожиданно в двух местах под оранжевыми пятнами в море вздулись огромные пузыри и с треском лопнули, выпустив на волю бушующее пламя. Зрелище было поистине фантастическое. Вода горела, как хорошо просушенное дерево — от нее не поднималось даже крохотного облачка пара.
   В трех местах одновременно треснул пляж и запылал песок.
   «Как же так, ведь вода и песок не могут гореть! — изумился про себя Кремп. — Выходит, это лишь иллюзия, искусный магический мираж Высшего. Надо лишь сосредоточиться и поставить барьер. И все тут же прекратиться. Но, бог мой, как трудно становится дышать…»
   Злобный хохот Высшего раздавался уже отовсюду. Этакое жуткое издевательство над бестолковыми попытками паникующего старика сохранить свою плоть неуязвимой.
   «Проклятье! Абсолютно ничего не получается! — бесновался старый маг. — Но ведь должен же быть какой-то выход…»
   Земля трескалась уже в двадцати шагах от Кремпа. Гудящее пламя стремительно приближалось к нему со всех сторон. Страшный смех Наза не умолкал ни на секунду.
   Кремпу стало ясно, что не так с фигурой Высшего. Она была полупрозрачна, и огонь не причинял ей никакого вреда. Это был всего лишь жалкий призрак Наза. Сам же чародей, наверняка, уже давным-давно покинул это гиблое место.
   — Что же делать? — бормотал себе под нос испуганный старик. — Ну-ка заклинание «Водяной смерч»! — Он скороговоркой выкрикнул формулу заклинания. — На, получи! — И тут же в отчаянье схватился за голову. — Нет! О, ужас! Вода для этого пламени — лучшее топливо! Бред, несуразица…
   Земля треснула еще в одном месте, и дистанция между магом и огнем сократилась до семи шагов.
   Волосы на голове Кремпа начали потрескивать от жара, запахло горящей плотью, — теперь старик очень четко и во всех деталях представлял, что чувствует рак, заживо брошенный в кипящую воду.
   Пламя уже в пяти метрах от него. Кровь в жилах начала закипать в буквальном смысле слова. Утомленный поиском спасительного выхода мозг был уже не в силах здраво рассуждать. Мысли в голове стали путаться, перед глазами в безумном хороводе замелькали отрывки его длинной скучной жизни.
   Три метра до огня…
   Паника!
   Все!
   Это конец!
   Он уже перестал чувствовать боль, одежда его истлела, волосы сгорели, тело покрыто волдырями…
   Капкан захлопнулся. Выхода нет.
   «Назу удалось расправиться с моей несчастной плотью, но Высший так не смог сломить упрямый дух строптивого мага!» — сгорающий заживо старик улыбнулся этой своей последней здравой мысли. Ноги его подкосились, он рухнул на раскаленный, плавящийся песок.
   Хищное пламя приблизилось к жертве еще на метр…
 
   Гимнаст наслаждался долгожданными мгновениями свободы. Он пообещал извозчику заплатить по двойному тарифу, если парень прокатит его с ветерком, и теперь несся в изящной коляске по незнакомым улицам Солёного города.
   За две недели, безвылазно проведенные в третьеразрядном клоповнике, он свыкся с неприятным запахом — просто принюхался, привык, адаптировался — и теперь ничто не мешало ему получать от жизни нехитрые удовольствия. Утолив накопившуюся за недели вынужденного заточения потребность в быстром передвижении из точки А в точки В, С, D и так далее, он ужасно захотел есть.
   Разумеется, он приказал вести себя в лучший ресторан города, и через полчаса уже восседал за роскошно сервированным столом и уплетал за обе щеки великолепно приготовленные телячьи отбивные, заливая их ароматным вином. Правда счет в этом заведении оказался весьма впечатляющим — но что такое, судари мои, для лорда Гимнса пять-шесть золотых колец! Пустяк, не сравнимый с полученным удовольствием! Впервые за две недели он воистину наслаждался обедом — да одно это ощущение долгожданной удовлетворенности своей драгоценной персоны стоило целого состояния!
   Из ресторана лорд вышел сытый и довольный. Возивший его все утро извозчик и не думал уезжать — когда еще попадется такой клиент! (Таксисты в привычном Гимнасту мире назвали бы его «пиджаком». Здесь таких называли похоже — «золотой плащ».)
   Не успели за лордом закрыться двери, придерживаемые согнувшимся буквой «Г» местным аналогом швейцара, а возница уже услужливо распахнул перед ним дверцу своей коляски.
   Отсыпав ему очередную горсть серебра, Гимнаст приказал везти себя в порт. После сытного обеда нет ничего лучше, как подышать чистым свежим океанским воздухом и полюбоваться на неторопливый плеск волн. Столь потрясающее открытие лорд сделал еще во время недавнего морского путешествия и теперь возжелал вновь насладиться этим незабываемым ощущением.
   Океан сегодня был на удивление спокоен. Ласковое солнце радовало глаз мириадами рассеивающихся по бескрайней водной шири бликов.
   Солёный, надо заметить, был одним из крупнейших портов этого мира. Ежедневно его посещало и покидало до сотни кораблей. Вон на горизонте показался очередной океанской красавец. Молочно-белый борт и высокие паруса, необычного лимонного цвета. С какой легкостью он скользит — летит! — над волнами! Просто глаз отвесть невозможно!
   «Вот так бы все и бросил! Сел бы на подобное быстрокрылое созданье… — размечтался Гимнаст. И тут же сам себя вернул с небес на землю: — Хотя… Все это мы уже проходили, и романтики хватает максимум дня на два. К тому же еще в океане случаются и шторма. — Он поежился от неприятных воспоминаний недавнего путешествия. — А вот покататься часиков пять на подобном великолепии, а затем восвояси — совсем другое дело. Надо будет как-нибудь попробовать… И все же как чертовски хорош этот корабль! Глядел бы и глядел…»
   Гимнаст с по-детски счастливой улыбкой на устах прислушивался к мерному плеску прибоя. В его глазах отражалось очередное, летящее к нему на всех парусах желание.
   Жизнь была прекрасна.
   И вдруг его сердце пронзила волна нестерпимой боли. Гимнаст ощутил острую потребность немедленно вернуться в гостиницу.
   Возница, уснувший на козлах в ожидании пассажира, был разбужен самым немилосердным образом — лорд Гимнс попросту отвесил ему оплеуху. Получив приказ не жалея лошадей везти лорда обратно к гостинице, перепуганный парень принялся нахлестывать коней…
   Еще с улицы Гимнаст заметил струйки серого дыма, вылетающие из окон их с Кремпом комнаты.
   — Боже мой! Да там никак пожар! А старик-то ведь спит! — воскликнул Гимнаст.
   Не успела коляска полностью остановиться, как он выскочил из нее и бросился со всех ног в свой номер, оставив изумленному извозчику кошель с остатками серебра.
   Зрелище, открывшееся взору Гимнаста в номере, незамедлительно подвигнуло его извергнуть из себя остатки недавно поглощенного обеда. Он едва добежал до туалета.
   Оказалось, что в комнате не было и намека на пожар, а дым и ужасная гарь распространялись от самого мага, на глазах Гимнаста превращающегося в обуглившуюся головешку.
   Выскочив из уборной, Гимнаст подхватил с пола пустой кувшин из-под пива и, зачерпнув из кадки холодной воды, выплеснул ее на обгоревшего Кремпа.
   Раздалось раздраженное шипение, заклубился зловонный пар…
   Прежде чем старик потух окончательно, Гимнасту пришлось еще раз пять повторять процедуру. Он действовал, как робот, чисто механически и совершенно не отдавая себе отчета в том, что в данную секунду делает. Закончив поливать обгоревшие останки друга, Гимнаст плюхнулся на свой топчан и, схватившись руками за голову, затрясся в беззвучных рыданиях. Нервы у молодого человека не выдержали потрясения, и следствием только что пережитого шока стала бурная истерика. Срывающимся от рыданий голосом лорд каялся перед безмолвными стенами убогой коморки:
   — О Господи! Он же меня предупреждал!.. А я… Что если заснет, необходимо немедленно его разбудить!.. А я?.. Как же подобное возможно? Что же это… У-у-у!.. Это я во всем виноват, скотина неблагодарная! Отдохнуть, видишь ли, захотелось, поразвлечься!.. Ну и что мне теперь делать одному, без старика?.. У-у-у!.. Мне нет прощения!.. У-у-а!..
   Неизвестно сколько бы времени Гимнаст занимался самобичеванием, призывая на свою неблагодарную голову все напасти этого мира, но вдруг его очередную витиеватую тираду, целью которой было доказать, что он, лорд то есть, является самой сволочной сволочью из всех сволочей всех времен и народов, неожиданно на полуслове оборвал до боли знакомый, чуть хрипловатый голос:
   — Да полно вам, милорд, такое о себе выдумывать. Оно, конечно, сам себя не похвалишь — никто не осмелится… Понимаю. Но, с другой стороны, так уничтожаться в присутствии своего… гм… дворецкого!
   Гимнаст так и застыл с разинутым на полувсхлипе ртом.
   Перед ним на чуть подгоревшем топчане сидел живой и невредимый Кремп.
   Так кого же это он так старательно отливал водой? Кого он пытался реанимировать? Кого??? Что это за дурацкие шуточки?!
   — Ну, ну, успокойтесь, дорогой милорд Гимнс, — продолжал как ни в чем ни бывало старик. — Вам вредно так волноваться. Ведь вы же не маг, и ваши нервные клетки, к сожалению, не восстанавливаются… Огромное вам спасибо, милорд! Если бы вы не появились столь своевременно… Мне даже страшно подумать, что бы со мною сталось.
   — Но как же так! — растерянно пробормотал Гимнаст. — Ведь от тебя остался, считай, один обгоревший скелет…
   Старый маг бодро вскочил с кровати, подошел к лорду и, протянув ему обе свои руки, попросил:
   — Вот, пощупай и убедись, что я живой. А то ты так смотришь, как будто призрака увидел.
   Прежде чем дотронуться Гимнаст тщательно оглядел обе руки мага. На них, так же, как и на лице, он не обнаружил ни единого даже самого маленького ожога.
   — Неужели все выглядело настолько плохо? — покачал головой Кремп, наблюдая колебания лорда.
   — Послушай, Кремп, будь другом, объясни, что происходит, — взмолился Гимнаст. — Врываюсь, на твоей постели валяется какой-то обуглившийся труп. Я, грешным делом, подумал, что это ты. Но, похоже, с тобой, слава богу, все в порядке. И вдруг… Ну же, — вскипел он наконец. — Я жду объяснений!
   — Не хотелось бы лишний раз вас расстраивать, милорд, — старый маг озорно улыбнулся, — но сдается мне, что тем самым обуглившимся в постели, скорее всего, был именно я.
   — Как это? — опешил Гимнаст. — Ведь на том трупе места живого не было? И вот, полчаса не прошло — снова здоровый, улыбающийся… Ты чего, вроде как шутить со мной пытаешься, что ли?
   — Милорд, не забывайте, я ведь маг. Благодаря нескольким очень сложным целительным заклинаниям мое тело способно быстро восстанавливаться после самых суровых ран. Разумеется, при условии, что раны не смертельны, — улыбаясь пояснил Кремп. — Это вам может подтвердить любой мало-мальски разбирающийся в магии колдун. Увиденные вами ожоги лишь выглядели ужасно, но на самом деле от огня пострадали только волосы и кожа. Жизненно важные органы, к счастью, остались невредимы. Получаса для моего полного восстановления оказалось более чем достаточно.
   — Ну хорошо. Допустим я тебе верю, — не очень убеждено кивнул Гимнаст. — Но что же произошло? Зачем тебе понадобилось устраивать этот жуткий спектакль с самосожжением? Или ты подобным, извращенным способом пытался выяснить крепость моей нервной системы?
   — Что ж, видимо объяснений не избежать, — сдался маг, присаживаясь на кровать рядом с Гимнастом. — Помните, милорд, я просил вас: моментально меня разбудить, если вы вдруг заметите, что я во сне веду себя как-то странно? Вы ещё пожелали тогда узнать, с чего бы это вдруг мне спокойно не спится, а я сослался на одолевшие меня кошмары. Так вот, я тогда сказал вам не всю правду. Я не акцентировал вашего внимания на серьёзности проблемы, поэтому вы не придали моей просьбе должного значения. Эта оплошность, мне чуть было не стоила жизни, посему сейчас я хочу рассказать вам все, как есть… Дело в том, милорд, что в последнее время мне стали сниться жуткие сны. Даже не сны, а нечто иное — какие-то непонятные магические наваждения…
   Больше Кремп молодому другу ничего не успел рассказать — в дверь их комнаты вдруг громко постучали.
   Маг с лордом дружно переглянулись, но ни тот, ни другой не успели даже слова вымолвить. Потому что в следующую секунду сорванная с петель дверь с грохотом обрушилась на пол их комнаты.
 
   Злобный хохот Наза оборвался так же неожиданно, как и начался, и вместе со зловещим «ха-ха-ха» исчез и гигантский костер. Снова ласковое солнце пыталось согреть холодное сердце Высшего мага Наза своим теплом, легкий океанской бриз игриво взъерошивал его колючие волосы, ноги по щиколотку утопали в мягком песке…
   Кремп сбежал от него в третий раз.
   Жалкий маг второй ступени посмел открыто бросить вызов ему, Высшему!
   И снова остался жив. И в этот раз ему повезло.
   Но игра еще только-только началась. Еще будет предостаточно возможностей отомстить, и удача рано или поздно оставит предателя Кремпа!
   Он уже боится спать — а это только цветочки!
   Кремп обречен!
   Хищная улыбка пробежала по лицу сорокалетнего мужчины. В его глазах появилась жуть.
   И Наз снова захохотал…
 

Глава 4

   — Ну же, Слеза, я жду, докладывай, что за срочное дело у тебя ко мне? Надеюсь не пустяк?
   Разговор происходил на тенистой веранде, совершенно скрытой от посторонних глаз разросшимися деревьями дикого, запущенного сада. Оба собеседника были одеты в неприметные серые балахоны, на лице у каждого была черная, маскарадная маска.
   — Итан, мы напали на след лорда, — отрапортовал Слеза.
   — Так что же ты молчал, дубина! — раздраженно всплеснул руками таинственный господин. — О таких новостях необходимо докладывать в первую очередь, а не дожидаться пока я из тебя все, как клещами, вытягивать стану! Откуда только берутся такие олухи на мою голову! Ну же, рассказывай, как вы его нашли!
   — Извините, итан, виноват, исправлюсь, — скороговоркой выпалил нерадивый слуга и стал докладывать: — Нам повезло. Сегодня днем Гудз, прогуливаясь по Вишневой улице, вдруг увидел лорда Гимнса, выходящего из дверей шикарного заведения Альба. Старина Гудз не растерялся и незаметно сел лорду на хвост. От ресторана Альба Гимнс поехал на извозчике в порт, там погулял часок и отправился в гостиницу. Разумеется, молодчина Гудз проследил его до самого номера. И, благодаря его расторопности, теперь лорд наверняка будет в наших руках.
   — Что за гостиница?
   — В Раскатных Трущобах, называется «Приют у хмурого Барша».
   — Где, где — в Раскатных? Но там же сплошь одни клоповники! — фыркнул итан. — Надо же, кто бы мог подумать — не мудрено, что мы его так долго не могли отыскать. Ай да лорд.
   — Жду ваших распоряжений, — напомнил о себе слуга.
   — Отличная работа, Слеза, — похвалил итан. — Если дело выгорит, рекомендую тебя и Гудза в зуланы… Собирай отряд. Я думаю, пяти опытных лангов будет более чем достаточно. Хотя, нашему лорду невероятно везет, он уже трижды уходил от верной смерти — в этот раз промашки быть не должно. Так что бери с собой всех кого найдешь. Поторопись, через полчаса ланги должны ждать меня у дверей клоповника Барша. И еще, Слеза, немедленно пришли ко мне Святого с Клещом. Все, выполняй.
   Слуга низко поклонился грозному господину и поспешно удалился.
   Не прошло и пяти минут, как место ушедшего в беседке заняли две другие загадочные фигуры, также закутанные в серые плащи и с масками на лицах.
   — Господа! Мне только, что доложили, что лорд Гимнс снова у нас на крючке, — обратился к вошедшим итан. — Вы помните наш предыдущий разговор?
   Две фигуры в сером молча склонили головы в знак согласия и повиновения.
   — Смотрите не подведите меня, — продолжил итан. — Лорд мне дорого заплатит за смерти Веселого и Щепки. И еще кое за что заплатит… Теперь, к делу, господа. Итак, Святой, ты по-прежнему утверждаешь, что этот старик, дворецкий лорда, никто иной, как колдун?
   — Да, итан, — едва слышным шепотом прошелестел в ответ один из вошедших. И так же тихо продолжил: — И совсем не слабый колдун. Создавать столь правдоподобные иллюзии под силу очень немногим. ДЯ например, вряд ли смогу создать что-либо подобное.
   — Но ты уверен, что вы с Клещом справитесь? — забеспокоился итан.
   — На любую силу всегда найдется хитрость, — поклонился колдун.
   — Давайте без философии. Отвечайте намой вопросы ясно, четко и понятно!
   — Извини, итан. Мы справимся, — прошелестел Святой.
   — Вот, совсем другое дело. А то сила, хитрость… Клещ, ну а ты чего молчишь?
   — Я полностью согласен со Святым, — Голос второго был точной копией первого, такой же едва слышный шёпот. — Колдун лорда один — нас двое. И мы не новички в своём деле.
   — Отлично! Что ж, тогда по коням. Слеза с остальными ребятами должно быть уже нас заждались.
   Две фигуры в сером еще раз молча склонили головы и двинулись следом за своим итаном…
   На глухой мрачной улочке Солёного города три всадника, закутанные в одинаковые серые плащи, подъехали к небольшой группе вооруженных людей, одетых в точно такие же неприметные серые балахоны.
   — Как дела, Слеза? Чем порадуешь? — спросил итан.
   — Лорд Гимнс со своим дворецким по-прежнему находятся в номере. Все выходы я перекрыл, убежать им не удастся. С хозяином гостиницы договорился — ни он, ни его люди вмешиваться не будут.
   — Отлично! Сколько ты привел лангов?
   — Со мной семеро ветеранов и еще десять молодых перекрывают выходы.
   — Да, я думаю, этого будет вполне достаточно. Наконец-то, час сладостной расплаты уже так близок… Давай, Слеза, командуй, я пойду вместе с вами, но до поры буду держаться в тени. Так что не обращайте на меня внимания. Ну, с Богом!
 
   «В чем дело, господа? Кто дал вам право так по-хамски, без приглашения, вваливаться в чужой номер? Извольте…»
   Но Гимнасту даже не позволили договорить. На него сразу с дух сторон, как коршуны на добычу, налетели сразу двое «бесцеремонных гостей». Лорду пришлось, не мешкая, выхватить из ножен кинжал и, вспоминая свои самые смертоносные па, начать отражать яростную атаку опытных убийц.
   Первый из головорезов был на полголовы выше Гимнаста и раза в два шире его в плечах. В руках здоровяк сжимал огромный тесак — таким обычно на бойне разделывают мясо. Но в отличие от тех, с бойни, этот был раза в два больше. Совершенно очевидно, что если бы эта жуткая железка хоть раз попала точно в цель, то один живой лорд тут же превратился бы в двух совершенно мертвых Гимнастов.
   Второй «спарринг-партнер» лорда отличался от первого как небо от земли. Фигурой он походил на изящного, подтянутого Гимнаста, правда был чуть пониже лорда ростом и слегка поуже в плечах. В руках он держал два небольших, но очень острых серпа.
   Гимнаст оказался зажат в буквальном смысле слова между молотом и наковальней. Ему приходилось демонстрировать настоящие чудеса ловкости, дабы, с одной стороны, избежать столкновения с невероятно быстрыми в руках «малыша» кривыми скальпелями, — с другой стороны, одного удара великана было достаточно, чтобы развалить его на две неаккуратные половинки.
   Чехарда из стремительно сменяющих друг друга финтов, подсечек, сальто не могла продолжаться бесконечно. Силы Гимнаста были не беспредельны, а его противники, почувствовав усталость, могли смениться в любой момент, ведь в дверях с нетерпением жаждали обагрить кровью лорда свои клинки еще шестеро убийц в серых балахонах. Лорд оказался в безвыходной, матовой ситуации, и единственная, призрачная надежда уцелеть была в атаке. Ему необходимо было срочно что-то придумать, что-то неожиданное и рискованное.
   Начав обычную серию стремительных выпадов, целью которых было заставить противников отступить на безопасное для него расстояние, Гимнаст вдруг бросился прямо под тесак здоровяка и, опередив «мясника» на доли секунды, вогнал кинжал по самую рукоять ему прямо под левое ребро.
   Лорд действовал очень быстро, но «малыш» оказался еще быстрее. Распластавшись в длинном прыжке, он достал-таки своими серпами до неприкрытой спины лорда и пробороздил на ней две глубокие царапины. От нестерпимой боли Гимнаст взвыл, но усилием воли все же смог удержать контроль над вдруг отяжелевшим телом и, вырвав кинжал из груди поверженного врага, ударил им по горлу пролетающего рядом «малыша». Фонтаны крови, брызнувшие из смертельных ран врагов, в одно мгновенье окрасили белоснежную сорочку победителя в ярко алый цвет.
   «Мясник» и «малыш» одновременно рухнули на пол.
   Тяжело дышащий лорд, переводя дух, опустился обратно на забрызганный кровью топчан. С двумя противниками он разделался. Но какой ценой! Его спина превратилась в один сплошной источник боли. Теперь не то что головокружительное сальто, увернуться-то едва ли получиться. А на него уже надвигалась очередная пара молчаливых убийц, горящих желанием отомстить за смерть своих товарищей.
   К счастью, Гимнасту удалось скрыть от врагов, насколько болезненной была нанесенная «малышом» рана. После столь быстрой расправы над первой парой головорезы его зауважали. Эти двое не торопились сломя голову бросаться в атаку и приближались к лорду очень медленно.
   «Хоть бы знать за что убивают — все полегче бы было», — мысленно возроптал Гимнаст и попытался разговорить надвигающихся врагов:
   «Эй, парни, может быть договоримся? И разойдемся по-хорошему? Я лорд. Самый настоящий. Из Красного города. Хотите, я дам вам золота? Берите, мне не жалко, у меня много. Берите, берите».
   Убийцы замерли на полпути, обдумывая заманчивое предложение лорда. Но их замешательство длилось не долго. Из-за спин столпившихся в дверном проеме головорезов прозвучал короткий приказ: «Вперед, убейте его».
   И пара убийц послушно возобновила движение.
   «Что, сволочи, не хотите золота? — осклабился Гимнаст, поднимаясь на ноги и делая шаг назад. — Что же вам надо? Жизнь мою! Тогда мы вряд ли договоримся! Жалко мне вас, ребята. Честное слово, уж лучше бы золото взяли и свалили по-тихому. Жизнь лорда Гимнса — это очень дорогая штука, и вам она совсем не по карману».
   В зловещей тишине его противники стали расходиться, намереваясь одновременно атаковать с двух сторон.