– Меня зовут Гуань Дин, – представился он. – Давно я слышал ваше славное имя и рад видеть вас у себя!
   Вышли два сына старца и поклонились Гуань Юю. Воинов его тоже разместили в усадьбе.
   Сунь Цянь разыскал Лю Бэя и рассказал ему, зачем он приехал.
   – Надо посоветоваться с Цзянь Юном, он ведь тоже здесь, – сказал Лю Бэй.
   Вскоре пришел Цзянь Юн, и после приветственных поклонов они втроем стали обсуждать план бегства.
   – Скажите завтра Юань Шао, что вам нужно поехать в Цзинчжоу поговорить с Лю Бяо о совместном нападении на Цао Цао, – предложил Цзянь Юн.
   – Прекрасно! – согласился Лю Бэй. – Но как выберетесь отсюда вы сами?
   – Об этом я уже подумал.
   На другой день Лю Бэй предстал перед Юань Шао и сказал ему:
   – Лю Бяо владеет девятью областями Цзинчжоу и Сянъяна, войско у него отборное, провианта много. Хорошо бы уговорить его вместе с нами напасть на Цао Цао.
   – Он об этом и слышать не хочет, я уже посылал к нему гонца, – ответил Юань Шао.
   – Я с Лю Бяо сумею договориться! – заверил Лю Бэй. – Мы с ним из одного рода!
   – Да! – согласился Юань Шао. – Помощь Лю Бяо куда ценней, чем помощь Лю Би!
   Разрешение на поездку было дано. На прощанье Юань Шао обратился к Лю Бэю с такими словами:
   – Я слышал, что Гуань Юй покинул Цао Цао и направляется в Хэбэй! Вот кого мне следовало бы казнить, чтобы отомстить за Янь Ляна и Вэнь Чоу!
   – Но почему? – удивленно спросил Лю Бэй. – Прежде вы выражали желание пользоваться услугами Гуань Юя, и я призвал его. К тому же Янь Лян и Вэнь Чоу по сравнению с ним – олени. Гуань Юй – настоящий тигр! Так ли уж плохо променять двух оленей на тигра?
   – Пусть он приезжает скорей, я просто пошутил! Ведь я люблю его! – Юань Шао улыбнулся.
   – Разрешите послать за ним Сунь Цяня?
   – Пусть едет.
   Лю Бэй удалился, и вошел Цзянь Юн.
   – Лю Бэй не вернется! – предупредил он. – Мне следовало бы поехать вместе с ним; тогда бы я мог, во-первых, переговорить с Лю Бяо и, во-вторых, следить за Лю Бэем.
   – Хорошо, поезжайте, – согласился Юань Шао, и Цзянь Юн отправился в путь.
   – Лю Бэй уже ездил на переговоры с Лю Бяо, но вернулся ни с чем, – недовольно заметил Го Ту. – А вы опять его посылаете, да еще с Цзянь Юном! Оба они не вернутся, можете быть уверены!
   – Не будьте столь подозрительны! У Цзянь Юна есть свой ум, – оборвал советника Юань Шао.
   Го Ту заохал и вышел.
   Тем временем Лю Бэй послал Сунь Цяня предупредить Гуань Юя и следом за ним выехал сам вместе с Цзянь Юном. В условленном месте они встретились и отправились в усадьбу Гуань Дина. Гуань Юй вышел встречать их за ворота. Он держал брата за руки и рыдал. У входа в дом гостей приветствовали старик хозяин и оба его сына.
   – Это мой однофамилец, – пояснил Лю Бэю Гуань Юй. – Старшего его сына зовут Гуань Нин, он учится по гражданской части, а младший, Гуань Пин, – по военной.
   – Сколько лет младшему? – поинтересовался Лю Бэй.
   – Восемнадцать, – ответил Гуань Дин. – Не согласится ли господин Гуань Юй взять его с собой?
   – Что ж, у моего брата нет сыновей, пусть юноша будет его сыном, если вы пожелаете, – предложил Лю Бэй.
   Гуань Дин обрадовался, велел Гуань Пину поклониться Гуань Юю как своему отцу, а Лю Бэя называть дядей.
   Опасаясь преследования, Лю Бэй заторопился в дорогу. Гуань Юй и Гуань Пин последовали за ним к горе Спящего быка. Гуань Дин проводил их недалеко.
   В пути им повстречался Чжоу Цан, весь избитый и израненный, и с ним еще несколько человек. Гуань Юй представил его Лю Бэю, и последний спросил, кто его ранил.
   – Я еще не успел добраться до горы Спящего быка, как меня опередил какой-то воин – начал свое повествование Чжоу Цан. – Он убил Пэй Юань-шао, заставил его людей покориться и завладел горным лагерем. Я приехал и стал созывать людей обратно, но вернулось лишь несколько человек, остальные побоялись. Я вступил в бой с тем воином, но одолеть его не смог; он ранил меня копьем три раза.
   – А что это за воин? Как его звать? – спросил Лю Бэй.
   – Силу его я изведал, а имени не знаю, – ответил Чжоу Цан.
   Путешественники переменялись местами: Гуань Юй поехал вперед, Лю Бэй следовал за ним. У горы Спящего быка Чжоу Цан стал громко браниться, вызывая на поединок неизвестного воина, и тот вскоре появился в полном боевом облачении. С копьем в руке он мчался на коне с горы во главе толпы людей.
   – Да это ведь Чжао Юнь! – воскликнул Лю Бэй, указывая на воина плетью.
   Это был действительно он. Чжао Юнь соскочил с коня и распростерся ниц у края дороги. Лю Бэй и Гуань Юй сошли с коня, чтобы приветствовать его, и спросили, как он сюда попал.
   – Расставаясь с вами, не думал я, что Гунсунь Цзань не будет прислушиваться к мудрым советам! – воскликнул Чжао Юнь. – Этим он довел свое войско до поражения и сам погиб в пламени. Меня неоднократно приглашал Юань Шао, но он тоже не умеет прислушиваться к добрым советам, и потому я стремился к вам в Сюйчжоу. Но Сюйчжоу пал, Гуань Юй покорился Цао Цао, вы ушли к Юань Шао. Гнев Юань Шао страшил меня, и я к нему не пошел. Я скитался по миру, не зная, где найти себе приют, и случайно в этих местах столкнулся с Пэй Юань-шао, который спустился с горы и хотел отнять у меня коня. Я его убил и собирался отправиться к Чжан Фэю в Гучэн. Недавно я узнал, что он там. Вот уж не ожидал, что встречу вас здесь!
   – Рад видеть вас! – воскликнул Лю Бэй. – Еще после первой встречи я не хотел вас отпускать.
   – А я еще никогда не видел человека подобного вам! – ответил Чжао Юнь. – Теперь пусть меня хоть изотрут в порошок – я не расстанусь с вами!
   На следующий день они сожгли горный лагерь и, захватив с собой всех людей, двинулись в Гучэн. Чжан Фэй, Ми Чжу и Ми Фан вышли их встречать. Разговорам не было конца. Жены Лю Бэя поведали ему о подвигах Гуань Юя. Лю Бэй растроганно вздыхал.
   Братья зарезали быка и лошадь и принесли жертвы земле и небу. Все воины были награждены. В помощниках теперь не было недостатка, Лю Бэй приблизил к себе Чжао Юня, а Гуань Юй – Гуань Пина и Чжоу Цана. Радости не было предела; пировали несколько дней.
   Потомки об этом событии сложили стихи:
 
Братья были в разлуке, как части разрезанной тыквы,
Письма не доходили, терялись устные вести.
Ныне ж, как тигр с драконом, как ветер с облаками,
Слуги опять с господином шумно пируют вместе.
 
   Лю Бэй решил покинуть Гучэн и занять оборону в Жунани – слишком уж мало у них было войск, всего четыре тысячи пеших и конных воинов.
   Мы еще поведем речь о том, как они жили в Жунани, как набирали войско и какие у них были планы, а пока поговорим о Юань Шао.
   Лю Бэй не вернулся к нему. Юань Шао несколько раз порывался поднять войско и идти на беглеца войной, но его отговаривал Го Ту.
   – Лю Бэя бояться нечего, – убеждал он. – Самый сильный наш враг – Цао Цао, и его надо уничтожить! Лю Бяо не так уж силен, хотя и владеет Цзинчжоу. А вот цзяндунский Сунь Цэ держит в руках земли шести округов, расположенные по трем рекам. У него большое войско и советников много. Вот с кем полезно заключить союз!
   Юань Шао послушался его и послал Чэнь Чжэня с письмом к Сунь Цэ.
   Вот уж поистине правильно сказано:
 
Едва ушел из Хэбэя один могучий герой,
На место его из Цзяндуна уже появился другой.
 
   О том, что случилось дальше, вы узнаете из следующей главы.

Глава двадцать девятая

из которой читатель узнает о том, как «Маленький богатырь» казнил Юй Цзи, и о том, как «Голубоглазый отрок» покорил Цзяндун
 
   С тех пор как Сунь Цэ завладел Цзяндуном, его могущество неизмеримо возросло. В четвертом году периода Цзянь-ань [199 г.] он захватил Люцзян, разбив войска Лю Сяня. Покорился ему и Хуа Синь, тай-шоу округа Юйчжан. Слава о Сунь Цэ загремела повсюду. Он послал донесение о своих победах в Сюйчан. Зная о его могуществе, Цао Цао со вздохом говорил:
   – Это – лев! С ним трудно бороться…
   Он строил планы выдать замуж дочь Цао Жэня за младшего брата Сунь Цэ, по имени Сунь Цюань, связав семьи брачными узами. Оставив гонца Сунь Цэ Чжан Хуна в Сюйчане, Цао Цао раздумывал, что предпринять.
   Сунь Цэ требовал звания да-сы-ма; Цао Цао не соглашался. Сунь Цэ негодовал и думал о нападении на Сюйчан.
   В это время Сюй Гун, тай-шоу округа У, отправил Цао Цао письмо:
 
   «Сунь Цэ храбр, как Сян Юй. Почему бы не оказать ему почести и не вызвать в столицу, где он представлял бы меньшую опасность, чем в своих владениях?»
 
   К несчастью, стража схватила гонца на переправе через Янцзы и доставила к Сунь Цэ. Тот страшно разгневался и велел казнить гонца. Сюй Гуна он вызвал к себе якобы для обсуждения дел. Тот явился, ни о чем не подозревая.
   – Значит, ты хотел спровадить меня в страну смерти? – напустился на него Сунь Цэ, размахивая письмом. – Эй, стража, задушите его!
   Сюй Гуна умертвили. Семья его разбежалась, спасая свою жизнь. Однако нашлись три преданных друга, готовых за него отомстить. Они ждали лишь удобного случая.
   И вот однажды Сунь Цэ с отрядом войск отправился на охоту в горы западнее Даньту. Увлекшись преследованием оленя, он ускакал далеко и тут заметил трех человек, вооруженных копьями и луками.
   – Кто вы такие? – спросил он, придерживая коня.
   – Воины Хань Дана; охотимся здесь на оленей, – ответили вооруженные люди.
   Сунь Цэ тронул коня. Неожиданно один из них ударил его копьем в левую ногу. Сунь Цэ выхватил меч и бросился вперед, но клинок упал на землю, в руках у него осталась одна рукоятка. Другой воин выстрелил из лука и попал Сунь Цэ в скулу. Он выдернул стрелу и в свою очередь выстрелил в противника из лука. Тот упал. Двое других с копьями бросились на Сунь Цэ.
   – Мы – слуги Сюй Гуна, мстим за нашего господина.
   Сунь Цэ остался без оружия. Он обратился в бегство, отбиваясь своим луком. Противники наседали. Сунь Цэ уже несколько раз был ранен копьями. К счастью, в самый опасный момент появился Чэн Пу.
   – Бейте их! – еще издали закричал ему Сунь Цэ.
   Чэн Пу быстро расправился с нападавшими. Лицо Сунь Цэ было залито кровью. Разрезав халат, ему перевязали раны и увезли лечить в Ухуэй.
   Потомки сложили стихи, восхваляющие друзей Сюй Гуна:
 
Тот муж, что в долине Янцзы затмил всех умом и силой,
Однажды, охотясь в горах, попался во вражий капкан.
Три друга Сюй Гуна пришли, готовые к смерти и славе,
И отдали жизни свои за правду, как верный Юй Жан.
 
   Сунь Цэ велел пригласить лекаря Хуа То, но его не оказалось на месте – он отправился в Чжунъюань, а здесь остался один из его учеников.
   – Наконечник стрелы был отравлен, яд уже проник в кости, – сказал он, осмотрев больного. – Надо в течение ста дней соблюдать полный покой, пока не минует опасность. Но если вы будете гневаться и волноваться, язвы не залечить!
   Сунь Цэ – человек вспыльчивый – был очень недоволен, что не может выздороветь в тот же день. Все же он сохранял покой более двадцати дней. В это время из Сюйчана вернулся его гонец Чжан Хун. Сунь Цэ стал его расспрашивать.
   – Цао Цао вас очень боится, – рассказывал гонец, – его приближенные советники относятся к вам с уважением, и только один Го Цзя не хочет примириться…
   – Что же он говорит?
   Гонец не решался повторить оскорбления. Сунь Цэ настаивал, и Чжан Хуну пришлось выложить все без утайки.
   – Да как он смеет так говорить обо мне! Клянусь, я возьму Сюйчан!
   И, не дожидаясь выздоровления, Сунь Цэ начал готовиться к походу.
   – Лекарь приказал вам сто дней лежать, – уговаривал его Чжан Чжао. – Можно ли из-за минутной вспышки гнева рисковать своим бесценным здоровьем?
   Сунь Цэ и слушать его не хотел. Тут еще прибыл посол от Юань Шао, по имени Чэнь Чжэнь, который предлагал союз с Восточным У против Цао Цао. Сунь Цэ возликовал. В тот же день на городской башне он устроил пир в честь Чэнь Чжэня. Во время пира Сунь Цэ вдруг заметил, что его военачальники, пошептавшись о чем-то, один за другим спускаются с башни.
   – В чем там дело? – спросил он приближенных.
   – Они пошли поклониться праведнику Юй Цзи – он проходит сейчас мимо башни, – ответили ему.
   Сунь Цэ перегнулся через перила башни и увидел даоса [ 60] в одежде из пуха аиста. Он стоял на дороге, опершись на посох, а народ, воскуривая благовония, кланялся ему, падая ниц на дорогу.
   – Что там за волшебник такой? Ведите его ко мне! – в гневе закричал Сунь Цэ.
   – Монах Юй Цзи посетил столицу округа У, – объясняли ему. – Он раздает наговорную воду и исцеляет людей от всех болезней – это может подтвердить каждый. В мире его зовут «Бессмертным духом». Не оскорбляйте его!
   Сунь Цэ еще больше разъярился и приказал привести даоса на башню, угрожая обезглавить ослушников. Приближенные не смели возражать.
   – Безумный! – кричал Сунь Цэ на даоса. – Кто дал тебе право будоражить сердца народа?
   – Я бедный даос – служитель дворца в Ланъе, – отвечал Юй Цзи. – Еще во времена императора Шунь-ди я ушел в горы собирать целебные травы и там у Цюйянского источника нашел священную книгу, называющуюся «Путь к великому спокойствию и вечной молодости». В книге более ста свитков, и все они учат искусству врачевания людских недугов. Бедный даос изучил ее, и теперь его единственное занятие от имени неба распространять это учение и спасать род человеческий. Никогда я не брал у людей даже ничтожной мелочи, как же могу я подстрекать их на дурные дела?
   – Так ты говоришь, что ничего не берешь? – воскликнул Сунь Цэ. – А откуда у тебя одежда и пища? Ты, наверно, приспешник Чжан Цзяо. Если тебя не убить, будет беда!
   – Не убивайте его! – предостерег Чжан Чжао. – Даос Юй Цзи десятки лет живет в Цзяндуне и ни одного злодеяния не совершил.
   Никакие уговоры не действовали. Даже Чэнь Чжэню не удалось ничего добиться.
   – Убить такого волшебника – все равно что убить свинью или собаку! – твердил Сунь Цэ. Гнев его не стихал. Он приказал бросить даоса в темницу.
   Гости разошлись. Сунь Цэ вернулся во дворец. Там уже все было известно. Мать Сунь Цэ вызвала его к себе.
   – Я слышала, что ты надел оковы на праведника Юй Цзи? – молвила она. – Смотри, не причиняй ему вреда! Люди его любят – он многих излечивает от недугов!
   – Матушка! – перебил ее Сунь Цэ. – Этого волшебника уничтожить необходимо, иначе он своим искусством может возмутить народ.
   По его приказу, даоса привели на допрос. Смотритель темницы, почитавший Юй Цзи, держал его без оков, но к Сунь Цэ доставил его в оковах. Сунь Цэ прознал об этом и жестоко наказал смотрителя, а даоса бросил обратно в темницу. Чжан Чжао и еще несколько человек умоляли Сунь Цэ пощадить Бессмертного, но он их упрекнул;
   – Неужто вы, ученые люди, не можете понять меня? Помните, цы-ши Чжан Цзинь из Цзяочжоу верил в подобные ложные учения, бил в барабаны, воскуривал благовония, надевал себе на голову красную повязку, уверяя, что этим можно помочь армии, выступающей в поход. И что же? Он погиб в бою с врагом. Нет, в таких учениях пользы никакой нет, вы просто не хотите этого сознавать. Я твердо намерен предать Юй Цзи смерти, дабы воспрепятствовать распространению ложного и вредного учения.
   – Мне известно, что даос Юй Цзи может вызвать ветер и дождь, – заметил Юй Фань. – А у нас сейчас засуха. Велите ему вызвать дождь, чтобы он этим искупил свою вину.
   – Что ж, посмотрим, что это за волшебник, – сказал Сунь Цэ.
   Он распорядился снять с Юй Цзи оковы и приказал ему подняться на помост и вызвать дождь. Юй Цзи совершил омовение, сменил одежду, обвязался веревкой и лег на солнцепеке. Толпы людей запрудили улицы.
   – Я буду молиться о трех чи благотворного дождя, чтобы спасти народ, – сказал он, – но смерти я не избегну.
   – Если молитвы ваши вознаградятся, наш господин отнесется к вам с почтением, – уверяли его люди.
   – Нет, участь моя уже решена!
   К помосту подошел Сунь Цэ.
   – Помни! – сказал он даосу. – Если к полудню дождя не будет, я тебя сожгу!
   По его приказанию люди начали собирать хворост.
   Около полудня поднялся сильнейший ветер, небо нахмурилось. Стали собираться черные тучи.
   – Вот так волшебник! – издевался Сунь Цэ. – Время подходит, а дождя все нет!
   Он велел положить Юй Цзи на кучу хвороста и поджечь ее с четырех сторон. Ветер раздувал пламя, столб черного дыма поднялся к небу. И вдруг загремел гром, засверкали молнии, дождь хлынул как из ведра. В одно мгновение улицы превратились в реки, горные потоки вздулись. Поистине три чи живительного дождя!
   Юй Цзи, возлежа на куче хвороста, восклицал:
   – О тучи, прекратите дождь! Солнце, засияй снова!
   Люди помогли ему подняться, освободили от пут и благодарили его, почтительно кланяясь. Стоявший в воде Сунь Цэ в ярости заревел:
   – Сияние солнца и дождь – законы неба! Волшебник этим воспользовался! Чему вы удивляетесь?
   Угрожая мечом, Сунь Цэ велел без промедления обезглавить даоса. Приближенные вновь было попытались отговаривать его, но Сунь Цэ раздраженно спросил:
   – Вы что, захотели стать сообщниками этого мятежника?
   Больше никто не осмеливался поднять голос. Сунь Цэ кликнул палача. Стража схватила Юй Цзи – один взмах меча, и отрубленная голова скатилась на землю. Клубы густого дыма вырвались из нее и унеслись к северо-востоку. Сунь Цэ велел убрать тело даоса и в указе объявить, в чем его преступления.
   Всю ночь бушевал ветер, лил дождь, а наутро ни головы, ни тела Юй Цзи не нашли. Стража, охранявшая его, доложила об этом Сунь Цэ. В припадке гнева он хотел расправиться со стражей, но вдруг заметил человека, медленно входившего в зал. Это был Юй Цзи.
   Сунь Цэ попытался вытащить меч и зарубить его, но ему стало дурно, и он упал на пол. Приближенные унесли его в опочивальню. Через некоторое время сознание вернулось к нему. Госпожа У пришла навестить сына.
   – Сын мой, – сказала она, – ты поступил несправедливо! Убийством праведника ты накликал на себя беду!
   – Матушка, – отвечал он, – я с малых лет следовал за отцом во всех походах и рубил врагов, как коноплю! Была от этого какая-нибудь беда? Нет! Что же может случиться теперь, когда я убил волшебника?
   – Это все происходит от твоего неверия! – сокрушалась мать. – Надо совершить какое-либо доброе дело, чтобы отвести беду.
   – Зачем мне молиться об отвращении зла? Судьбой моей распоряжается небо, но никак не этот колдун!
   Ночью, когда Сунь Цэ лежал во внутреннем покое, пронесся порыв холодного ветра. Светильники погасли, затем вспыхнули снова. При их слабом свете Сунь Цэ увидел Юй Цзи, стоявшего возле ложа.
   – Я поклялся убивать колдунов, дабы очистить Поднебесную от зла! – вскричал Сунь Цэ. – Если ты темный демон, как смеешь ты приближаться ко мне?
   Сунь Цэ метнул в призрак свой меч. Тот исчез.
   Беспокойство госпожи У усилилось, когда она узнала о происшедшем; сын, хоть и был тяжело болен, все же старался успокоить материнское сердце. Но она отвечала ему:
   – По словам мудреца: «Когда духи и демоны проявляют свои добродетели – добродетели эти наивысшие», а «молиться высшим и низшим духам – значит служить им». Словам мудреца не верить нельзя! – твердила госпожа У. – Ты убил Юй Цзи несправедливо. Разве за это тебе не грозит расплата? Я уже распорядилась устроить жертвоприношение в кумирне Прозрачной яшмы. Пойди помолись, может быть воцарится спокойствие!
   Сунь Цэ ослушаться не посмел и, собравшись с силами, в паланкине отправился в кумирню. Даосы встретили его и проводили внутрь. По их просьбе Сунь Цэ воскурил благовония, но возносить моления не стал. К его удивлению, дым, подымавшийся из курильницы, превратился в цветистый зонт, а на верхушке его сидел Юй Цзи. Сунь Цэ выругался и бегом бросился из кумирни, но опять увидел волшебника: он стоял у ворот и гневными глазами глядел на него.
   – Видите вы этого демона? – обратился он к приближенным.
   – Нет! – отвечали ему хором.
   Сунь Цэ выхватил висевший у пояса меч и бросил его в Юй Цзи. Тот упал. Тогда все на него посмотрели – это оказался воин, накануне отрубивший голову даоса. Удар пришелся ему по голове, и он вскоре умер.
   Сунь Цэ велел его похоронить и направился к выходу. Здесь перед его взором опять предстал Юй Цзи.
   – Эта кумирня – прибежище волшебников! Разрушить ее!
   Воины принялись снимать черепицу, и Сунь Цэ снова увидел Юй Цзи – он стоял на крыше и тоже сбрасывал черепицу.
   Сунь Цэ велел разогнать даосов и сжечь кумирню, но в языках пламени ему снова почудился Юй Цзи. В страшном гневе Сунь Цэ вернулся во дворец – Юй Цзи стоял у ворот.
   Сунь Цэ, не заходя во дворец, с тремя отрядами воинов выехал из города и разбил лагерь. Там он собрал своих военачальников и держал с ними совет, как оказать помощь Юань Шао в войне против Цао Цао.
   – Не начинайте сейчас, подождите, пока выздоровеете, – советовали военачальники. Ваше драгоценное здоровье требует покоя. Войско не поздно будет двинуть и потом!
   Сунь Цэ ночевал в лагере. Ночью ему все время чудился Юй Цзи с распущенными волосами. Сунь Цэ кричал и метался в шатре. Наутро мать вызвала его к себе.
   – Сын мой, как ты похудел! – со слезами воскликнула она, заметив изнуренный вид сына.
   Сунь Цэ взглянул в зеркало, но вместо себя увидел Юй Цзи. Испустив пронзительный вопль, Сунь Цэ разбил зеркало. Сознание его помутилось, раны раскрылись, и он упал. Госпожа У велела отнести его в спальню.
   – Не жить мне больше! – с горестным вздохом произнес Сунь Цэ, когда спустя некоторое время сознание вернулось к нему.
   Он вызвал Чжан Чжао, своего брата Сунь Цюаня и других приближенных к своему ложу и сказал им так:
   – В Поднебесной царит смута. Укрепившись в Саньцзяне, с помощью населения земель У и Юэ можно многого добиться. Вы, Чжан Чжао, да и все другие должны хорошенько помогать моему брату! – Он вручил Сунь Цюаню печать с поясом и продолжал: – Ты как раз подходишь для того, чтобы, возглавив народ Цзяндуна, встать между двумя враждующими армиями и завладеть Поднебесной. В этом ты равен мне! А что касается возвышения мудрых и ученых людей на пользу и процветание Цзяндуна, тут я тебе уступаю! Помни, какими трудами досталось твоему отцу и брату все то, чем мы владеем сейчас, и не забывай об этом никогда!
   Сунь Цюань со слезами на глазах поклонился и принял печать. Сунь Цэ обратился к госпоже У:
   – Матушка, годы, предначертанные мне небом, истекли, и больше мне не придется служить вам. Ныне я передаю печать своему брату и надеюсь, что вы неустанно будете наставлять его, дабы он был достойным преемником своего отца и старшего брата!
   – Боюсь, что брат твой по молодости лет не справится со столь великим делом. Как тогда быть? – всхлипывала мать.
   – Он в десять раз более способен и талантлив, чем я! Этого вполне достаточно, чтобы исполнить великий долг. Но все же пусть он, в случае затруднений в делах внутренних, обращается к Чжан Чжао, а в делах внешних советуется с Чжоу Юем. Жаль, что нет его здесь и нельзя дать ему указания!
   Затем он снова обратился к братьям:
   – После моей смерти всеми силами помогайте Сунь Цюаню! Беспощадно уничтожайте всех, кто станет вносить разлад в наш род, и пусть их прах не покоится на кладбище наших предков.
   Братья со слезами на глазах приняли его волю. После этого он призвал свою жену, госпожу Цяо, и обратился к ней с такими словами:
   – К несчастью, мы расстаемся с тобой на середине жизненного пути! Почитай свою свекровь, заботься о ней! Скоро к тебе приедет сестра, попроси ее сказать Чжоу Юю, чтобы он от всей души помогал Сунь Цюаню и не сворачивал с пути, по которому я всегда учил его идти.
   Сунь Цэ умолк. Глаза его закрылись, и он умер. Было ему только двадцать шесть лет.
   Потомки воспели его в стихах:
 
Он в страхе держал один все юго-восточные земля,
И «маленьким богатырем» его называл народ.
Он все рассчитал, как тигр, готовый прыгнуть на жертву,
Он планы обдумал свои, как ястреб, готовый в полет.
В Трехречье, подвластном ему, царили мир и согласье.
Великая слава его доныне гремит под луной.
Он перед кончиной своей огромное дело оставил,
Чжоу Юю доверив его, достойному править страной.
 
   Сунь Цюань с рыданием упал возле ложа своего усопшего брата.
   – Не время плакать для воина! – сказал ему Чжан Чжао. – Вам надо распорядиться похоронами и вступить в управление делами армии и княжества.
   Сунь Цюань тотчас же сдержал слезы. По распоряжению Чжан Чжао, похоронами занялся Сунь Цзин, а Сунь Цюань вышел в зал к военным и гражданским чиновникам.
   Сунь Цюаня природа наделила квадратным подбородком и большим ртом, голубыми глазами и темнорыжей бородой. Еще ханьский посол Лю Юань, посетивший княжество У, отозвался о братьях Сунь так:
   – Мне удалось внимательно разглядеть братьев Сунь. Все они талантливы и умны, но никому из них не повезет в жизни – смерть постигнет их в раннем возрасте. Лишь один Сунь Цюань отличается от всех. Необычный склад его тела – признак великого благородства. Ему предначертано долголетие.
   И вот когда Сунь Цюань принял последнюю волю брата и вступил во владение Цзяндуном, из Бацю с войсками прибыл Чжоу Юй.
   – Ну, теперь я спокоен! – с облегчением воскликнул Сунь Цюань, увидев Чжоу Юя.
   Оказалось, что Чжоу Юй, узнав о ранении Сунь Цэ, решил его навестить. Но пока он добирался до округа У, Сунь Цэ умер.
   Чжоу Юй плакал, склонившись над гробом друга, когда вошла госпожа У и передала ему завещание сына; Чжоу Юй пал ниц и воскликнул: