София шутливо заломила руки и мечтательно проговорила:
   – Капитан Фрекенхем – самый красивый мужчина на свете.
   – И самый богатый, – добавила Офелия с улыбкой. – По слухам, у него больше денег, чем у самого принца.
   – Чепуха! – огрызнулась Харриет. Маленькая ложь матери не привела бы к таким ужасным последствиям, если бы все про нее просто забыли. В конце концов, все, что им нужно, – это еще три месяца, чтобы внести последний взнос по закладной.
   Чего мать не могла предвидеть, также как и все члены семьи Уорд, так это того, что банковские служащие, услышав злополучную историю, передадут ее слово в слово своим охочим до сплетен женам. Само собой разумеется, эти уважаемые женщины города не преминули поделиться пикантными сведениями со своими приятельницами на церковном собрании по сбору пожертвований. Те, в свою очередь, рассказали обо всем своим подружкам, соседкам, сестрам и дочерям, в результате чего вскоре каждый житель города знал историю о таинственном капитане по имени Джон Фрекенхем.
   По мере того как новость передавалась из уст в уста, она стала обрастать всевозможными подробностями, и капитан стал высоким темноволосым красавцем, а Харриет впадала в отчаяние, если по несчастной случайности не получала от него еженедельного послания. Рос капитан бедным сиротой, но впоследствии смог выбиться в люди и заработать огромное состояние, плавая на своем корабле к берегам Индии и обратно.
   Каждый новый слух добавлял что-то новое к идеальному образу капитана, постепенно оживляя его и приближая к реальности настолько, что через некоторое время для каждого жителя городка Джон Фрекенхем стал такой же реальностью, как и мясник, торговавший мясом на углу улицы. Исключение составляли Уорды, и то лишь потому, что они единственные знали правду.
   – Как бы я хотела, чтобы капитан существовал на самом деле! – с сожалением произнесла София. – Он само совершенство!
   Офелия поддержала сестру кивком, и на ее круглом лице появилась мечтательная улыбка.
   – Черные густые волосы, голубые глаза...
   – Голубые глаза? Кто тебе об этом рассказал? – заинтересовалась Харриет.
   – Шарлотта Стриктон. Недавно я повстречала ее в городе, и она сказала, что узнала об этом от жены пастора.
   Черт их всех возьми, ситуация совершенно вышла из-под контроля!
   – Хорошо, что я не так легкомысленна, – высокомерно заметила София. – Я восхищаюсь храбростью капитана, а не только его красотой. Как подумаю обо всех приключениях, которые он пережил, так мне прямо дурно становится...
   – Ох, ради всего святого! – Глаза Харриет запылали гневом. – Очнитесь же, наконец! Не существует никакого капитана Фрекенхема!
   – Да-да, мы знаем, – весело ответила Офелия, наслаждаясь ситуацией.
   – Конечно, знаем, – поддакнула София, невинно хлопая длинными ресницами. – Харриет, нельзя же воспринимать все всерьез!
   – Меня раздражает, что теперь, когда я якобы обручилась с капитаном, люди стали относиться ко мне совсем по-другому. Но я ни с кем не обручена! Никогда не была и не буду!
   София покачала головой:
   – Вздор. В один прекрасный день ты встретишь мужчину своей мечты и забудешь обо всей той чепухе, которую ты нам сейчас наговорила.
   Однако Харриет не была так уж в этом уверена; в свои двадцать четыре года она так и не встретила мужчину, который вызывал бы в ней хоть какие-то чувства, кроме глухого раздражения. Эта мысль угнетала ее, но она не собиралась делиться ею со своими чересчур болтливыми сестрами.
   – Поймите, я появилась на свет не для того, чтобы стать чьей-то женой.
   Офелия заморгала округлившимися от удивления глазами:
   – А для чего же тогда?
   – Я родилась для того, чтобы наслаждаться жизнью, валяться целый день в постели, жевать конфеты и пить горячий шоколад. К несчастью, фортуна немного забыла обо мне, и вот я здесь.
   Во взгляде Софии появился откровенный интерес.
   – Конфеты в постели? Это мне нравится. Все, что угодно, только не эти пахучие овцы, которые смердят на всю округу, хоть бестолковая Офелия этого и не хочет замечать.
   – Неправда, я знаю, что они пахнут, – обиженно произнесла Офелия. – Но они же в этом не виноваты! В отличие от тебя я не собираюсь бранить бедных животных за их естественный запах.
   – На самом деле то, что мы вдыхаем, – это не запах овец, – успела вставить Харриет, пока младшие сестры вновь не затеяли перепалку. – Это аромат денег! Тех самых денег, с помощью которых мы сможем заменить Стивена на сезон стрижки.
   – Ах, бедняга Стивен! – с жалостью произнесла Офелия, а София презрительно фыркнула:
   – Сам виноват. И о чем он только думал, когда спрыгивал на веревке с чердака сарая? Ему уже восемнадцать, а он дурачится как мальчишка. К тому же Стивен не должен был так расстраивать нашу маму.
   – Он пытался произвести впечатление на мисс Стриктон, – пояснила Харриет, – в чем и преуспел, врезавшись в стену сарая.
   София захихикала:
   – Хотела бы я на это посмотреть.
   – И я тоже. – Офелия не смогла удержаться от смеха. – Надеюсь, когда мы в следующий раз встретимся с Шарлоттой, она расскажет нам все детали этой замечательной истории.
   Хотя Харриет и понимала своих сестер, потешающихся от всей души над старшим братом, сама она с трудом смогла выдавить из себя улыбку: благодаря акробатическому прыжку Стивена они не только потеряли время на починку сарая, но и на целых два месяца лишились работника именно тогда, когда нуждались в нем больше всего.
   Погруженная в свои невеселые мысли, Харриет медленно направила повозку на узкую проселочную дорогу, с одной стороны которой тянулся густой лес, а с другой простирались живописные поля... и тут же резко натянула вожжи, заставив лошадь встать на дыбы.
   – Вот это да! – София от удивления распахнула глаза.
   На грязной дороге стоял прекрасный вороной жеребец и, низко опустив породистую голову, тяжело дышал; с его взмыленных боков хлопьями падала на землю пена, а из ноздрей валил пар.
   – Боже мой! – воскликнула Харриет. Остановив наконец повозку, она ловко подобрала юбки и спрыгнула на грязную дорогу. – Интересно, чья это лошадь?
   Офелия, чтобы лучше видеть, приподнялась на цыпочки, ее шляпка съехала назад, обнажив непокорные каштановые кудри.
   – Какое красивое животное! – Она перебралась на другую сторону повозки и спрыгнула на землю, с облегчением ощутив твердую землю под ногами. Вслед на ней спрыгнул Макс, его огромная туша не замедлила появиться рядом с Офелией.
   При виде огромной собаки лошадь шарахнулась в сторону.
   – Осторожней! – крикнула Харриет. – Уберите Макса!
   – Сидеть, – приказала Офелия. Собака немедленно остановилась и села на задние лапы, преданно глядя в глаза хозяйки.
   Макс оказался настоящим сокровищем для семьи Уорд: выросший вместе с ягнятами в одной овчарне, он не требовал специальной дрессировки, для того чтобы пасти овец. Макс жил в хлеве, который считал своим домом, так же как и его подопечные, здесь он скрывался от дождя в ненастные дни и в жару от зноя. Благодаря такому соседству овцы всецело доверяли огромной овчарке; неудивительно, что ни одной бродячей собаке еще ни разу не удавалось добраться до овец, когда их охранял Макс. Только за одно это качество он ценился в семье на вес золота.
   Тем временем София продолжала с интересом рассматривать коня.
   – Какой красавец! Кто бы ни был его хозяин, он, наверное, сейчас с ног сбился, разыскивая этого жеребца.
   Офелия с сомнением хмыкнула:
   – Кто бы ни был его хозяин, скорее всего он сейчас лежит где-нибудь в грязи: видишь, как вывернуты стремена? Вероятно, наездник упал с лошади на полном скаку.
   Харриет осторожно шагнула к животному и попыталась взять его под уздцы, но жеребец попятился, нервно вскинул морду и покосился на девушку диким глазом.
   Харриет быстро опустила руки.
   – Офелия, попробуй ты – у тебя хорошо получается устанавливать контакт, а этот красавец перепуган до смерти.
   Офелия медленно приблизилась к жеребцу, который все еще нервно вздрагивал, тяжело раздувая бока. Когда она подошла к нему вплотную, конь не двинулся с места, и Офелия, протянув руку, взяла его под уздцы.
   – Вот молодец. – Она нежно похлопала коня по блестящей шее.
   – Может быть, это один из тех новых жеребцов, которых недавно приобрел барон Уитфилд? – предположила Харриет. – Привяжи его пока к повозке, а по пути в город мы заедем к барону.
   Офелия вздохнула:
   – Как жаль, что мы не можем оставить жеребца себе! Представляете, как позеленел бы от зависти Стивен, если бы узнал, что... – Неожиданно девушка вздрогнула: вдалеке за лесом раздался оглушительный хлопок и воздух прорезал громкий звук, похожий на выстрел. От страха конь чуть не встал на дыбы, но Офелия, крепко сжав рукой уздечку, смогла удержать его.
   Макс повернулся мордой к лесу и навострил уши.
   – По-моему, кто-то стрелял из ружья, – нарушила наступившую за выстрелом тишину София.
   – Да, очень похоже, – согласилась Харриет. – Должно быть, рядом кто-то охотится. – Она забралась обратно на сиденье.
   Макс, принюхавшись к дувшему со стороны леса ветерку, неожиданно ощетинился и предостерегающе зарычал, обнажив белые клыки. Овцы тревожно заблеяли.
   Офелия поспешила привязать жеребца к повозке.
   – Что это с Максом? Думаешь, он учуял волка?
   – Не дай ему убежать, у меня нет ни малейшего желания искать его по всему лесу...
   Не успела Харриет закончить, как кобель рванулся с места и понесся в сторону леса, оглашая воздух громким лаем.
   – Макс! – отчаянно закричала Харриет. С упавшим сердцем она наблюдала за тем, как огромная собака, свернув с пыльной дороги, исчезла среди деревьев. – Прекрасно! Теперь нам надо поймать это глупое животное, пока его не пристрелили охотники. Издалека Макса можно легко принять за взрослого оленя.
   Еще с утра предстоящее путешествие казалось таким простым! Все, что им требовалось, – это взять трех овец и отвезти их на рынок.
   Харриет отпустила поводья и с нарастающим раздражением вновь спрыгнула на землю.
   – Офелия, пойдем искать Макса, а ты, София, жди здесь. Мы скоро вернемся.
   Проклятие, так они никогда не доберутся до рынка и не продадут овец, а когда наступит время стрижки и сбора шерсти, у них не найдется денег, чтобы нанять дополнительных работников! Тогда они не смогут расплатиться с банком, и Гаррет-Парк будет потерян для них навсегда.
   – Не бывать этому, пока я жива, – процедила сквозь зубы Харриет и, упрямо вздернув подбородок, утопая тяжелыми ботинками в липкой дорожной грязи, решительно направилась в сторону леса, Офелия последовала за ней.
 
   Так умереть мог только отчаявшийся безумец, у которого разбитые мечты затмили разум. Чейз Сент-Джон достаточно настрадался в этой жизни, чтобы с радостным облегчением ждать, когда мрак наконец полностью поглотит его сознание.
   Какое-то время он скакал по узкой, грязной тропинке, которая, как он думал, шла напрямик к главной дороге на Дувр, где ему предстояло сесть на корабль, отплывавший на континент. Где-то неподалеку находилось поместье Девона, и однажды ему уже приходилось бывать в этих краях во время охоты. Однако единственное, что запомнилось Чейзу с тех времен, был холодный непрекращающийся дождь.
   По иронии судьбы именно в этот день, как назло, стояла прекрасная погода, и бесконечные холмы ярко зеленели на фоне пронзительно-голубого неба. Вороной жеребец Чейза резво скакал по дороге, а его владелец, наслаждаясь теплыми лучами солнца и легким ветерком, трепавшим его волосы, регулярно освежал себя парой глотков отличного бренди, фляжку с которым он предусмотрительно держал в руке. Все говорило о том, что в этот день ему с легкостью удастся заглушить тоску полому, при мысли о тайном побеге из Лондона охватывавшую его душу. Сегодня он покидал не только родной город, но и всех своих родных.
   Пытаясь избавиться от грустных мыслей, Чейз продолжал на ходу рассматривать живописные окрестности и, прикладываясь все чаще к бутылке, чувствовал, как с каждым глотком боль уходит.
   Внезапно окружавшая его гармония сменилась хаосом, когда Чейз осознал, что кто-то поблизости стреляет в него. Сквозь затуманенное сознание до него донеслись чьи-то грубые крики, от испуга конь шарахнулся в сторону и помчался к лесу, затем встал на дыбы...
   И тут Чейза пронзила острая боль, а затем он провалился во тьму.
   Спустя какое-то время сознание начало медленно к нему возвращаться, и Чейз услышал, как кто-то громко спорит из-за богатого содержимого его кошелька и дорожных сумок.
   По мере того как разум Чейза начал мало-помалу проясняться, он понял, что лежит на холодной земле в лесу, его лоб и глаза заливала кровь. Постепенно до его сознания дошло, что он брошен бандитами на дороге умирать.
   Сырая земля отчаянно холодила щеку, легкие наполнились густым запахом прелых листьев. Стиснув зубы, Чейз попытался пошевелиться, но тут же пожалел об этом – голову его пронзила острая боль, в ноздри ударил тяжелый запах алкоголя.
   Господи, сейчас он готов был отдать все, что угодно, за один глоток бренди. Нет, лучше уж за целую бутылку, чтобы притупить ужасную боль и заглушить зарождавшийся в душе страх.
   Звук голосов усилился, и Чейз попробовал приоткрыть глаза. Сквозь красную пелену он различил яркий диск солнца, желтые лучи которого пробивались сквозь густые кроны деревьев. Ему оставалось только подивиться дерзости бандитов, рискнувших напасть на него средь бела дня.
   Краем глаза он заметил двух мужчин, которые, не поделив валявшиеся на земле вещи, отчаянно спорили друг с другом, готовые завязать драку. Чейз попробовал вспомнить, что же ценного он с собой вез: несколько крупных купюр, немного гиней, золотые часы, пару булавок для галстуков... Ни одной по-настоящему дорогой вещи: отправляясь в ад, он решил путешествовать налегке и не собирался нагружать чемоданы сувенирами и вещами, которые лишний раз напоминали бы ему о доме, усиливая и без того мучительную тоску.
   Один из бандитов, огромный и неповоротливый, с грязными волосами, свисавшими с головы жирными космами, наконец выпрямился.
   – Вот так.
   Второй последовал его примеру; в отличие от своего товарища он отличался тщедушным телосложением и был одет в полинявшее красное пальто с заляпанными грязью, оборванными краями.
   – Эй, а ну-ка! Теперь у тебя больше!
   – Все по справедливости. Кто, как не я, спланировал это дело. С того самого момента, как богач заявился в таверну и потребовал лучшего виски, я сразу смекнул, что к полудню он прилично наберется.
   Гигант выставил вперед руку, и в его ладони что-то ярко вспыхнуло.
   Чейз вновь напряг глаза и посмотрел сквозь залитую солнцем листву в сторону грабителей. На какой-то момент зрение его прояснилось, и он вдруг понял, что сверкает в ладони бандита. Мамино кольцо! Господи, только не это! Чейз совершенно забыл о том, что взял кольцо с собой. Спасибо любимому братцу Брендону, уговорившему Чейза хранить перстень у себя. Это кольцо и еще несколько безделушек – единственное, что осталось на память об их матери. Она очень любила это кольцо.
   Все из украденных вещей можно было легко купить снова, все... кроме кольца.
   Один из бандитов поднес кольцо ко рту и, попробовав его на зуб, издал разочарованный возглас:
   – Это не настоящее серебро! Возьмешь его себе?
   Вор в красном пальто угрюмо покачал головой:
   – У меня и так все карманы набиты дешевым хламом.
   – Как и твоя дурная башка.
   Тщедушный расплылся в беззубой улыбке и, засунув пачку банкнот в карман, смачно сплюнул.
   – Если бы кольцо было золотым, я бы тебе за него горло перерезал.
   – Куда тебе! – Гигант скорчил презрительную гримасу. – К тому же за это кольцо и шиллинга нельзя выручить, хотя оно и симпатичное. Смотри, на нем что-то написано.
   Тщедушный посмотрел на кольцо, но в руки взять не захотел. Помолчав минуту, он вдруг спросил товарища благоговейным шепотом:
   – А вдруг оно волшебное?
   – Волшебное? Скажешь тоже. Все твои беды оттого, Деви, что ты вечно витаешь в облаках.
   – Я не витаю в облаках, я просто хотел узнать... – Тут бандит замолчал, потому что его напарник, не дослушав, разразился грубым смехом:
   – Черт с ним, с кольцом, выкинь его – все равно оно ничего не стоит!
   Вор в красном пальто похихикал в ответ, а затем небрежно кинул кольцо на покрытую мхом землю.
   Чейз словно завороженный смотрел, как кольцо, искрясь в лучах солнца, медленно падало в траву; малейший звук отзывался в его голове оглушающим эхом, любой запах казался тошнотворным. Он безмолвно наблюдал за тем, как кольцо, упав на землю, отскочило в сторону, потом еще раз... Ударяясь о поверхность с таким грохотом, словно земля в лесу была покрыта камнями, а не опавшими листьями, оно скрылось наконец из виду.
   Откуда-то из глубины сознания всплыли слова матери: «Это волшебное кольцо, сынок. Тот, кто будет его носить, обязательно встретит свою настоящую любовь». Несмотря на всю несерьезность такого предсказания, мать искренне в него верила; вот только Чейз не разделял ее убежденности: с некоторых пор он вообще перестал чему-нибудь верить.
   – Кажется, все собрали, – произнес великан, рассовывая остатки награбленного по карманам, – так что пора делать ноги. Здесь нам больше делать нечего.
   – А что с этим господином?
   – Оставь его: он потерял столько крови, что вряд ли дотянет до вечера.
   Чейз стиснул зубы при мысли, что ему придется умереть в этом лесу, как нищему бродяге, нашедшему последнее пристанище в дорожной грязи. Ну уж нет, он так просто не сдастся, даже если ему придется ползти всю дорогу.
   Внезапно издалека послышался приглушенный скрип колес и стук копыт. Сердце Чейза отчаянно забилось.
   Грабитель в красном пальто быстро повернулся на звук:
   – Что это?
   Легкий ветер донес обрывки разговора: голоса принадлежали женщинам.
   – Черт! – Тщедушный хотел было броситься к лежащей на земле добыче, но не успел – великан грубо схватил его за плечи и оттащил назад, заставив укрыться за кустами.
   – Сиди тихо, не высовывайся, – сипло прошептал он. – С дороги наших лошадей не видно: может, повозка проедет мимо, и мы сможем...
   Р-р! Мощный звериный рык прозвучал неожиданно громко среди мертвой тишины лощины.
   Чейз глубоко вздохнул, изо всех сил пытаясь рассмотреть что-нибудь сквозь кусты.
   Старший из бандитов медленно повернулся в ту сторону, откуда доносилось рычание. Перед ним, припав к земле, стояла огромная собака; ее жесткая шерсть буро-коричневого цвета топорщилась на загривке, а острые клыки, украшавшие массивную пасть, сверкали на солнце.
   – Не двигайся! – напряженным голосом прошептал великан.
   Чейз молча возблагодарил провидение, которое по неведомым причинам на этот раз явно покровительствовало ему.
   – Макс! Макс! Где же эта проклятая собака? – послышался женский голос с дороги.
   Великан не сводил глаз с собаки.
   – Деви, нам надо делать ноги.
   Собака сделала шаг вперед; из ее пасти вырывалось мощное рычание, с клыков капала слюна.
   – Ах ты, паршивая дворняга! – злобно прошипел великан. – Ладно, на счет «три» бежим к лошадям.
   Раз, два, тр... – Тут бандит сорвался с места и, сминая своей тушей кустарник, помчался к лесу. Его напарник от неожиданности ойкнул, поняв, что остался один на один с ужасным зверем.
   На долю секунды их взгляды встретились.
   Чейз, смутно воспринимавший реальность, готов был поклясться, что гигантский пес, перед тем как прыгнуть, плотоядно ухмыльнулся, еще больше обнажив огромные клыки, которыми он с легкостью мог откусить голову любому.
   Внезапно Деви пронзительно завизжал и, проявив незаурядную прыть, кинулся головой вперед в кусты, а пес последовал за ним, громко клацая челюстями. Чейзу страстно хотелось увидеть развязку, и он искренне надеялся, что собака сделает свое дело и догонит бандита; однако сильная боль не давала ему сосредоточиться, тяжелые веки не желали подниматься, а уши практически ничего не слышали. Тем не менее он по-прежнему оставался в сознании и даже смог различить чьи-то приближающиеся шаги, за которыми последовал удивленный возглас. Затем он услышал нежный женский голос, отдававший команды на удивление спокойным и решительным тоном, как если бы живой ангел, наводящий порядок у себя в раю, велел облакам и солнцу плыть по небу. Да, у ангела должен быть именно такой голос, решил про себя Чейз – что-то похожее на каплю меда, медленно стекающую по гладкой поверхности металла. Он наслаждался бархатным тембром, стараясь изо всех сил не потерять сознание и... остаться в живых.
   Но в этот момент удача перестала улыбаться ему. В одну секунду ужасная тишина, словно саван, окутала раненого. По мере того как силы оставляли его, таял и ангельский голос, пока наконец сознание Чейза медленно не погрузилось в черный омут, откуда, казалось, уже не было пути назад.

Глава 3

   Сэр Ройс Пемберли и Лиза целовались в фаэтоне, не замечая никого вокруг; а между тем оба они состояли в браке! Весь город замер в ожидании свежих сплетен, и, поверь, громкого скандала не избежать.
Леди Берлингтон – своему племяннику, Эдмонду Бальмонту, который сопровождал тетушку в платную библиотеку, с трудом удерживая в руках ее набитый до отказа ридикюль, гигантскую меховую муфту, две подушки, шаль с восточным узором, три непрочитанные книги и до невозможности раскормленного мопса.

   – Боже милостивый! – воскликнула Харриет, склоняясь к распростертому телу. Сердце ее отчаянно забилось от охватившего ее волнения.
   На виске лежавшего на спине мужчины зияла страшная рана; все лицо несчастного было залито кровью, которая темным нимбом расплылась вокруг его головы.
   Из кустов послышался треск ломаемых ветвей, и вскоре на опушке появилась Офелия.
   – Ну, что ты нашла? О Господи!
   – Этот человек ранен и потерял много крови. – Харриет нервно сглотнула и, вытащив из кармана носовой платок, прижала его к ране. – Офелия, сходи к повозке и принеси воду, которую мы приготовили для овец, да отправь Софию за помощью.
   – Боже, как сильно он...
   – Сейчас же!
   Вздрогнув, Офелия развернулась и со всей скоростью, на которую была способна, помчалась обратно по тропинке.
   Харриет в жизни не видела столько крови. Носовой платок, которым она пыталась остановить кровотечение, пропитался насквозь, и от него не было никакого толку. Проклятие, он же истечет кровью! Она отбросила в сторону бесполезный платок и приподняла юбку, намереваясь оторвать кусок подола от льняной сорочки. Это была старая сорочка, новых Харриет давно уже не покупала; однако чистая, добротная ткань прекрасно подходила для такого случая. Ловко смастерив повязку, девушка с силой прижала ее к ране, и это немного замедлило кровотечение.
   – Поторопись, Офелия, – пробормотала Харриет, счищая со щеки раненого налипшую грязь и сухие листья. Вне всякого сомнения, лошадь, которую они нашли, принадлежала этому человеку: его внешний вид говорил о том, что он привык ездить исключительно на чистопородных жеребцах. Прекрасно скроенное, дорогое пальто, шейный платок из тончайшего льна и кожаные модные сапоги – все в нем казалось идеальным.
   Взгляд Харриет остановился на лице раненого, и невольный вздох восхищения сорвался с ее губ. Она в жизни не видела мужчины красивее. Мужественный подбородок заставлял вспомнить о безупречных лицах греческих статуй; нежную, с золотистым оттенком кожу оттеняли густые черные волосы, спадавшие со лба спутанными, пропитанными кровью прядями.
   Харриет сильнее прижала повязку к виску раненого, стараясь остановить кровотечение, и тут же веки мужчины затрепетали, а затем он открыл небесно-голубого цвета глаза. Сердце девушки замерло: она и не подозревала, что у мужчин могут быть такие красивые глаза!
   Невзирая на сильное волнение и переполнявшие ее эмоции, Харриет смогла заставить себя улыбнуться и спокойно произнесла:
   – Вы ранены, но помощь уже в пути.
   В глазах незнакомца появилось осмысленное выражение, казалось, он ее понял.
   – Вы можете говорить?
   Однако раненый не делал попыток ответить; он просто смотрел на нее таким завораживающим взглядом, что Харриет не заметила, как невольно начала наклоняться к нему – все ближе, ближе... Гипнотизирующие глаза неодолимо влекли ее к себе, красивый, четко очерченный рот манил и притягивал до тех пор, пока...
   Губы раненого приоткрылись – полные, идеальной формы, они говорили о чувственной натуре хозяина и о решительном характере.
   – Как вас зовут? Кто вы?
   Мужчина нахмурился и попытался что-то ответить. Харриет наклонилась ниже:
   – Что?