- Уже пила, с сырым яйцом. Вкус отвратительный, но помогает. Куда ты ходил?
   - Мне надо было сделать одно дело.
   - Сегодня? В праздник все закрыто.
   - Нет, если имеешь связи. - На его красивом лице засветилась нежная улыбка, которая делала его похожим на очаровательного маленького мальчика, какого изображают на сентиментальных рождественских открытках. - Я должен сделать тебе подарок в честь помолвки.
   Закрой глаза и дай мне руку. Нет, левую.
   Он надел что-то на ее палец. Она открыла глаза. Это был самый большой бриллиант, какой ей приходилось видеть. Прямоугольный камень в строгой платиновой оправе, подчеркивающей его сверкающее совершенство.
   - Пол! Мой Бог, не знаю, что и сказать. Он невероятно красив. Но я не понимаю, где ты смог купить его сегодня?
   - Я позвонил моему другу Гарри Уинстону, ювелиру. Я сказал ему, что самая красивая женщина в мире согласилась выйти за меня замуж и мне необходимо прямо сейчас надеть на ее палец кольцо, пока она не передумала. Этот камень из личной коллекции Гарри.
   Шесть карат. Он говорит, что кольцо принадлежало какой-то русской княгине.
   - Оно... - Джаффи подыскивала слова. - Оно необычайно изысканное. - Она вытянула руку, и кольцо вспыхнуло светло-голубым огнем. - Спасибо. Не знаю, как благодарить. Спасибо.
   - Пожалуйста, но я хотел бы услышать не это.
   Джаффи посмотрела на него, пытаясь найти подсказку в его глазах. Она никогда не говорила Полу, что любит его. Она ужасно боялась этих слов, так как не знала, любит ли он ее.
   - Что бы ты хотел услышать?
   - Что ты не изменила своего решения. Что и при свете дня ты по-прежнему думаешь так же. Что ты выйдешь за меня.
   - Я выйду за тебя. Пол. И сделаю все, чтобы быть хорошей женой.
   Он усмехнулся и притянул ее к себе:
   - Прекрасной, Джаффи, замечательной.
   ***
   Два дня спустя утром позвонил Мэтт:
   - Джаффи, я получил интересное предложение.
   Можешь прийти ко мне в офис?
   Джаффи появилась там чуть позже одиннадцати. Она села в кресло напротив его стола, откинув с плеч свою рысью с соболем шубу, но не сняв черные лайковые перчатки. Она покажет ему бриллиант и скажет, что собирается выйти замуж, но не сейчас, а чуть позже.
   - Рассказывай, я умираю от любопытства.
   - Это не спектакль, - поспешил сообщить он.
   Сердце ее опустилось.
   - Тогда что же здесь интересного?
   - Есть кое-что. Это надежное дело, которое позволит реабилитировать твое имя в глазах общественности, не говоря уже о твоей репутации. Речь идет об участии в передаче "Что мною изображено". Это телевикторина.
   - Я видела эту передачу раз или два.
   - Это не серьезная викторина, где кто-то демонстрирует свои знания о жизни мухи цеце. Форма довольно проста. Один из участников выкладывает из палочек для фруктового мороженого какое-нибудь слово, а остальные пытаются угадать его, задавая вопросы, на которые он отвечает только "да" или "нет".
   - Раскладывать палочки от фруктового мороженого. Это то, о чем я всегда мечтала. Думаешь, я спокойно удалюсь в мир небольшого сверкающего экрана и забуду о Бродвее, театрах и карьере?
   - Конечно, нет. Нам надо только выиграть время, пока страна не перестанет руководствоваться нынешней моралью. Так обязательно будет.
   Джаффи откинулась назад и машинально сняла перчатки. Огромный бриллиант сверкнул на зимнем солнце, светившем в окно. Мэтт посмотрел на него:
   - Вижу, ты получила подарок от Санта-Клауса.
   - Конечно.
   - Значит ли это, что ты собираешься выйти замуж за него?
   Джаффи показалось, что в его голосе прозвучало что-то вроде сожаления. Но возможно, она только вообразила это.
   - Мама говорила, что такое кольцо означает помолвку.
   - Поздравляю, - сказал Мэтт. - Когда?
   - Мы еще не решили.
   - Если тебе потребуется отпуск для медового месяца, то я включу его в телевизионный контракт.
   - В том случае, если я соглашусь участвовать в шоу, - сказала Джаффи.
   Мэтт наклонился вперед:
   - Джаффи, ты платишь мне за чтение сценариев и за консультации. Прими мой совет. Театральные спектакли требуют высокого уровня профессионализма и выносливости. Все это было у тебя в течение пяти, шести лет. И требования публики не изменились. Класс и выносливость - вот что нужно тебе сейчас восстановить.
   Джаффи покачала головой и вздохнула:
   - Почему, Мэтт? Почему все так плохо относятся ко мне? Я не замечала, чтобы Фрэнк Синатра, Дин Мартин и прочие парни, о которых говорят, что они имеют друзей среди гангстеров, имели проблемы с работой.
   - Видишь ли, парни с большими кошельками чувствуют, что может стать хитом, и вокруг них всегда полно самых лучших актеров и актрис. До недавнего времени ты была одной из них в их списке, но сейчас против твоего имени стоит знак вопроса. Если кто-то вкладывает сотни тысяч в спектакль в расчете на то, что он должен иметь грандиозный успех, он не может делать ставку на актера или актрису, отмеченную знаком вопроса. Но это пройдет, Джаффи. Не берись за всякую дрянь, только потому что не можешь ждать. Займись этим телевизионным шоу. Пусть все увидят и услышат Джаффи Кейн и вспомнят, как они любили тебя. Через контракт, который я заключу с телевидением, ты вскоре выйдешь на замечательный спектакль, даже если мы должны будем временно заниматься этой глупостью.
   ***
   Они решили устроить скромное тихое венчание в Бостоне. Пол заговорил было о церкви, но Джаффи посмотрела на него с изумлением:
   - Я не католичка и не могу венчаться в церкви. Да и ты, сколько я знаю тебя, никогда не бывал там.
   - Я француз, а все французы - католики. Какое значение имеет то, что я не хожу на мессу? Венчание - это другое дело. Да и ты наполовину итальянка.
   - Но это не значит, что я наполовину католичка.
   Так не бывает. Не надо церкви. Пол. По-моему, в брачном контракте нет такого пункта.
   Он пожал плечами:
   - Нет. Просто я подумал, что тебе будет приятно.
   - Ничуть. Отец договаривается с судьей, своим старым приятелем, и снял закрытый зал в ресторане Джозефа в Бэк-Бее. Это прелестное место, Пол. Все будет прекрасно, вот увидишь.
   Джаффи начинала работать в передаче "Что мною изображено" с первой недели марта. Венчание было намечено на последнее воскресенье февраля. У Пола было несколько неотложных дел, и он не мог уехать из Нью-Йорка до вечера в субботу. Джаффи села на поезд до Бостона в пятницу.
   ***
   Видеть Майера одного в большом доме на Уолнат-стрит было очень больно, но он упорствовал, не желая переезжать.
   - Я живу здесь с 1925 года, зачем мне куда-то ехать?
   - Он слишком большой, папа, - упрашивала его Джаффи. - И с ним связано очень много воспоминаний.
   - Хороших воспоминаний, - сказал Майер. - У меня нет желания оставлять их.
   Воспоминания стали важнее всего. Джаффи поняла, что смерть Дино разорвала важную связь с любимой Рози.
   Джаффи осталась последним связующим звеном. Она и фотографии. Отец достал коробку с фотокарточками в субботу утром, когда они не спеша пили кофе с поджаренными хлебцами на светлой кухне.
   - Я часто перебираю их. Здесь много таких, которые ты никогда не видела.
   Джаффи взглянула на фото матери и отца, сделанное еще до ее рождения. Они казались такими юными и беззащитными.
   Неожиданно Майер спросил:
   - Почему ты заключила контракт с телевидением?
   Мне казалось, ты искала новый спектакль?
   - Да. Но пока нет ничего подходящего. Мэтт говорит, что телепрограмма хороший способ показать себя. Если я найду что-нибудь стоящее, мы расторгнем контракт.
   Майер усмехнулся:
   - Мне нравится Мэтт Варлей. Хороший адвокат никогда не говорит, что ты чего-то не можешь, Джаффи. Он говорит о риске, а затем объясняет, как ты можешь выполнить задуманное.
   - Я запомню это. Запишу эти слова в свой блокнот.
   Совет отца.
   ***
   На свадьбу Джаффи надела шелковое платье необыкновенного цвета: бледно-серо-лилового. Волосы она собрала узлом на макушке и заколкой с бриллиантом закрепила шляпку с небольшой бледно-лиловой вуалью. Эта заколка и кольцо Пола являлись ее единственными украшениями. Блестящие лакированные туфли на высоком каблуке по цвету гармонировали с платьем.
   - Просто картинка, - сказал Майер со слезами на глазах. - Как бы я хотел, чтобы Рози, Бенни и Дино могли видеть тебя...
   - Я тоже, - согласилась Джаффи. К горлу подступил комок. - Мне кажется, пора, папа.
   Они решили, что церемония бракосочетания, так же как и свадебный обед, должна состояться у Джозефа, но Пол все еще не знал, кого попросить быть его шафером.
   - А что, если попросить твоего отца? Я видел однажды что-то подобное в кино.
   - Почему бы и нет? - согласилась Джаффи.
   Так они и сделали. Майер вручил Джаффи Полу, а затем встал рядом с ним. Карен находилась справа от Джаффи. Среди гостей были Бернард Хенриген, Джейк и Лия Райс и несколько родственников Салиателли.
   Судья начал речь, напомнив законы штата Массачусетс.
   Джаффи не представляла, чем отличаются слова гражданской церемонии бракосочетания от религиозной.
   Наконец судья закончил, объявив их мужем и женой.
   Пол поцеловал Джаффи.
   "Я счастлива, - подумала она, когда его губы коснулись ее губ. - Я по-настоящему счастлива. Он великолепный парень, настоящий мужчина. Я в самом деле счастлива".
   В это время в комнату заглянул какой-то человек и жестом позвал Майера. Тот подошел и, посовещавшись с ним минуту, вернулся назад.
   - Репортеры, - сказал он Джаффи. - Извини, я думал, мы сохраним церемонию в секрете, но их уже шестеро у ресторана. Я попросил хозяина сказать им, что у нас очень скромная свадьба с ближайшими друзьями и родственниками, и если они попытаются войти сюда, я вызову полицию.
   Однако я пообещал, что ты позволишь сделать несколько снимков, когда выйдешь отсюда. Хорошо?
   - Да.
   - Сожалею, дорогая. - Майер повернулся к своему новоиспеченному зятю:
   - Извини, Пол. Надеюсь, это не испортит нам праздника.
   - Вовсе нет, - сказал Пол. - Джаффи и я занимаемся театральным бизнесом. Быть на виду - часть нашей жизни, мы привыкли к этому.
   Глава 12
   В марте Джаффи появилась в телепередаче "Что мною изображено". Зрители любили ее. Им нравилось в ней все - внешний вид, потрясающие наряды, остроумные шутки. Си-би-эс получала множество писем, адресованных Джаффи Кейн.
   В апреле человек по имени Джозеф Уэлч, адвокат вооруженных сил Соединенных Штатов, разнес Джо Маккарти на телевидении. Нация увидела трепыхающиеся на ветру клочья висконсинского сенатора и наконец восстала против того, что он натворил. Америка проснулась после длительного кошмара, и, как говорил Мэтт, это предвещало счастливый поворот в судьбе Джаффи. Но время шло, а ожидаемых изменений все не происходило. Несмотря на растущую популярность, Джаффи чувствовала, что ей все труднее ограничиваться одними лишь выступлениями в примитивном шоу.
   Она скрывала свое настроение перед телевизионными камерами, но вот уже два месяца не могла скрыть его от мужа.
   - У меня для тебя сюрприз, - сказал однажды Пол. - Завтра в три. Я должен быть уверен, что ты будешь здесь.
   - Хорошо, буду.
   Сюрпризом оказался безупречно одетый маленький человек с южным акцентом и вежливой улыбкой.
   - Джаффи, я рад познакомить тебя с Билли Болдвином, самым лучшим декоратором в мире. Он намерен изменить здесь все сверху донизу.
   - Вам действительно нужно шесть спален? - спросил Болдвин, когда они осмотрели дом.
   - Думаю, что нет, - сказала Джаффи. - Но мы должны чем-то заполнить это пространство. Кровати и комоды казались подходящей мебелью.
   - М-м-м... Я думаю о кабинете для мистера Дьюмонта и о классическом будуаре для вас. Между прочим, это не означает спальню. Американцы не правильно употребляют этот термин. Будуар леди является особым местом, комнатой, где она может хранить свои драгоценности, расслабиться, побыть одной, если ей этого хочется, принять близкую подругу...
   Итак, вскоре у них должна была появиться жилая комната в мягких кремовых тонах с мебелью, обтянутой серовато-розовым ситцем с черной отделкой, и с французским ковром; обеденная комната в стиле Людовика XV с хрустальной люстрой; библиотека, отделанная орехом, с мебелью из английского дуба: кабинет Пола с креслами, обшитыми красной кожей; небольшая комната для Джаффи с фиолетовыми шторами, украшенными узором в виде веточек, и с бархатными креслами и шезлонгами; наконец, огромная спальня в желто-белых тонах с необъятной кроватью и с белым ковром от стены до стены. Общий эффект потрясающий, решила Джаффи. Однако ее беспокоила цена.
   - Пол, как мы расплатимся? - спросила она в мае. когда квартира еще была полна рабочих, повсюду стояли банки с красками, валялись образцы тканей и в комнатах мелькал Билли Болдвин со своими помощниками.
   Он небрежно махнул рукой:
   - Деньги не проблема, дорогая. Предварительная продажа билетов на Пиаф идет хорошо, и уже поговаривают о дополнительной неделе в "Карнеги-холле". Я пытаюсь уговорить ее заключить контракт на три недели.
   Однако в июне, когда почти все было готово и стали приходить счета, деньги оказались очень большой проблемой. Как-то вечером Пол пришел домой мрачный.
   Джаффи никогда не видела его таким.
   - Что, Пол? Что случилось?
   - Пиаф. Эта стерва отменила гастроли.
   - Не может быть! А как же контракт?
   - Не имеет значения. Она в больнице. Они не уверены, что она будет жить. Наркотики, алкоголь. Бог знает; что еще.
   - О, Пол...
   Он повернулся к новому бару с раковиной и маленьким холодильником, искусно скрытыми за панелью из красного дерева, и налил себе большую порцию виски.
   Джаффи подошла к нему и откинула темную прядь с его лба.
   - Черт с ней, с Пиаф, ты договоришься с кем-нибудь другим. Есть еще венский оркестр и английский балет.
   - Ничего не выйдет без Пиаф.
   По спине Джаффи пробежал холодок.
   - Почему? Что ты имеешь в виду?
   - Я заложил три кинотеатра и свои дистрибутивные права в качестве гарантии на выступление Пиаф. Я предполагал заработать на ней, чтобы расплатиться за аренду "Карнеги-холла" и обеспечить два других мероприятия.
   - И теперь надо расплачиваться за гарантии?
   - Да.
   - О мой Бог. - Джаффи отыскала в холодильнике бара бутылку белого вина и, налив в стакан, стала пить его маленькими глотками, не глядя на Пола.
   Пару дней спустя Пол сказал, что задержится до вечера и ей не стоит ждать его к обеду. У них не было прислуги, кроме женщины, которая приходила убираться днем. Когда они обедали дома, готовила Джаффи. В этот вечер она пожарила бифштекс, сделала салат и поела в одиночестве, прежде чем отправиться в постель с новым романом Агаты Кристи.
   Она хотела дождаться Пола, но около полуночи уснула. Казалось, прошло всего несколько минут до того, как она почувствовала его руку на плече. Джаффи вздохнула и повернулась, пытаясь прижаться к нему. Но его не было в постели. Пол стоял рядом с ней:
   - Джаффи, дорогая, проснись. Извини. Мне ужасно не хотелось беспокоить тебя, но ты можешь надеть что-нибудь и пойти в библиотеку?
   - В библиотеку... Пол, который час?
   - Третий. Пожалуйста, со мною пришел кое-кто. Я хочу, чтобы ты поговорила с ним.
   Джаффи с трудом поднялась с постели, ополоснула лицо и накинула изумрудно-зеленый халат, запахнув его спереди. Затем она направилась в библиотеку.
   Пол сидел за круглым столом из английского дуба и пил коньяк. То же делал и мужчина, пришедший с ним.
   Несколько долгих секунд Джаффи стояла и смотрела на них. Сидящий рядом с ее красивым мужем в их прекрасной библиотеке был Финки Аронсон.
   ***
   - Это должна быть ты, - убеждал Пол. - Поверь, я отдал бы все, чтобы решить проблему по-другому. Мне было бы гораздо лучше, если бы я оказался на твоем месте. Но мистер Аронсон говорит, что должна быть женщина.
   - Знаменитая леди - самая лучшая гарантия, - добавил Финки Аронсон. - С ней таможенники стараются быть вежливыми и готовы пропустить ее побыстрее. Они не ожидают затруднений и потому, как правило, ничего не проверяют.
   - Нет, - сказала Джаффи. - Я не согласна. Можете оба забыть о своей идее. Я не поеду в Мексику и не повезу назад посылки.
   - Ты должна сделать это, - сказал Пол. Он не приказывал, а умолял ее. Джаффи, неужели ты не понимаешь? Если ты не сделаешь этого, я потеряю все. Мы потеряем все.
   - Мы потеряем только одно.., этот кусок дерьма, который ты притащил в наш дом.
   Аронсон, казалось, ничуть не обиделся:
   - Ваш муж совершенно прав, миссис Дьюмонт.
   Полмиллиона не та сумма, которую я мог бы дать взаймы. Вы должны заработать их. Надо совершить три путешествия в Мексику, в больницу, где доктор будет лечить ваши расшатавшиеся нервы. Каждый раз, возвращаясь, вы привозите мне и моим партнерам посылку стоимостью в миллион долларов и получаете десять процентов. Что касается недостающих двухсот тысяч, я приготовил аванс на тех же условиях, как и в предыдущем договоре с мистером Дьюмонтом.
   - Нет, - сказала Джаффи. - Это наркотики. Это мерзость.
   Аронсон встал. Его пальто и шляпа лежали на подлокотнике другого кресла. Он взял их:
   - Я вижу, мне надо уйти и оставить вас вдвоем, чтобы вы могли обсудить мое предложение. Вы знаете, где меня найти, мистер Дьюмонт.
   Никто не произнес ни слова, пока до них доносились звук закрывающейся входной двери и через несколько секунд тихое жужжание опускающегося лифта.
   Первой тишину нарушила Джаффи. Она закричала и уже не могла остановиться.
   Пол вскочил и, схватив ее за плечи, начал трясти:
   - Прекрати, Джаффи! Прекрати! - Он ударил ее по лицу. Тогда она зарыдала, и Пол прижал ее к своей груди. - Прости меня, - шептал он ей в волосы. - Дорогая, мне очень жаль.
   Джаффи отстранилась от него, вытирая глаза тыльной стороной ладони и хлюпая носом. Пол дал ей носовой платок. Затем налил большую порцию коньяка:
   - Вот, выпей. Это поможет.
   - Ничего не поможет. - Она выпила. - Как это произошло? Как ты связался с ним?
   - Если бы я не избавился от той рутины, в которой пребывал, ты никогда бы не вышла за меня замуж, а это было для меня важнее всего.
   Пол снова наполнил свой стакан.
   - Джаффи, - сказал он через минуту. - Сейчас ты осуждаешь меня. А кто обратился к шайке гангстеров, чтобы те вложили деньги в спектакль, который все равно закрыли через восемь недель?
   - Так ты знаешь об этом? О делах с "Маленьким чудом"? Откуда?
   - Аронсон рассказал мне.
   - Не понимаю. Приходя в "Ла Венью" на просмотр иностранных фильмов, он рассказывал тебе, как ему удалось поймать Джаффи Кейн?
   - Нет, не так. Не смеши меня. Я встретил Аронсона в тот вечер, когда он пришел поговорить с тобой. Помнишь, как вы беседовали внизу в вестибюле? Я вошел как раз в тот момент, когда он выходил, и узнал его по кинотеатру. Я не врал, когда говорил, что он большой любитель иностранных фильмов. Поэтому он был мне знаком. Но когда я спросил тебя, ты не призналась, в чем дело.
   Пол смотрел на нее, его ярко-голубые глаза были влажными.
   - Я не предполагал, что у тебя дела с синдикатом. Я даже не хотел думать об этом, но в тот вечер ты была такой взволнованной, такой необузданной, как птица, которую только что выпустили на свободу. А на следующий день ты уволила Райана, своего телохранителя.
   Поэтому я решил, что у тебя есть какие-то дела с Аронсоном. Наконец, когда я столкнулся с нехваткой денег, я подумал: то, что хорошо для тебя, хорошо и для меня, и пошел к нему. Когда мы вели переговоры об условиях займа, он рассказал о тебе.
   Джаффи оперлась на спинку кресла, чтобы не упасть.
   Наконец она с трудом обошла его и села.
   - Пол, неужели ты правда решил, будто я дала согласие выйти за тебя только потому, что на афишах появилось твое имя: "Пол Дьюмонт представляет"? Как ты додумался до этого?
   Он пожал плечами:
   - Это не имеет значения. Мы с тобой похожи, Джаффи. Мы привыкли играть главные роли. Нам нравится побеждать.
   - Нет, - покачала она головой. - Мне не нравится.
   Я люблю выступать на сцене перед зрителями. Это то, для чего я рождена. Для меня это как воздух. Я не могу жить без сцены. Все остальное меня мало волнует. Одежда, драгоценности, мебель, все это хорошо иметь, но эти вещи не главное в жизни.
   - Это не так. Поклонники до сих пор обожают тебя.
   В данный момент тебя не принимают всего лишь несколько продюсеров и режиссеров. Но и они скоро изменят свое отношение. Мэтт все время твердит об этом.
   Но не дай Бог, Джаффи, если ты начнешь вести себя как неудачница и если мы окажемся на улице с долгом в полмиллиона.
   Позднее Джаффи говорила себе, что не могла отказаться. Не потому что Пол оживил ее надежду на приличную роль, а потому что она была его женой "в радости и в несчастье", хотя судья в ресторане Джозефа в Бэк-Бее не произносил этих слов. Джаффи была ему настоящей женой, как Рози Майеру. Она не могла стоять рядом и наблюдать, как гибнет Пол.
   Поэтому в конце концов Джаффи согласилась поехать в Мексику и привезти посылки для Финки Аронсона.
   ***
   Клиника доктора Хуана Сантьяго де Родригеса находилась в двухстах милях восточнее Мехико, на побережье залива, в крошечной деревушке Тичипол неподалеку от Веракруса. Комплекс зданий клиники был намного больше, чем сама деревушка. Среди тропических садов искусно разместились многочисленные отдельные домики. Джаффи выделили домик под номером тридцать четыре с маленькой гостиной, спальней и ванной. Он был точно таким, как остальные, и представлял собой низкое, окрашенное в белый цвет строение с красной черепичной крышей и голубыми наличниками, отдельной террасой и небольшим бассейном.
   В последний день, перед самым отъездом Джаффи, девушка с косами и смеющимися глазами принесла ей подарок:
   - Это сувенир, сеньора, на память о нас.
   В первый приезд, в июле, это был цветочный горшок, и Джаффи подумала, что же будет во второй раз, в августе.
   Она снова прибыла во владения доктора Сантьяго ранним утром во вторник. Стояла ужасная жара. Джаффи знала, что за пышными бугенвиллиями, гибискусами, пальмами и высокими стенами плещется ласковое море, но ветерок не проникал через эти искусственные тропические джунгли. В восемь часов служанка принесла ей нарезанные ломтиками плоды манго, зеленый чай и поджаренный кусочек трудножующегося маисового хлеба, посыпанного какими-то зернышками. Вскоре после девяти в домик пришел доктор. Он был очень тучным мужчиной с румяным лицом, толстой шеей и плечами, широкими, как железнодорожные шпалы.
   - А, сеньора Дьюмонт, добро пожаловать. Как ваши нервы? - Его английский был превосходным, он рассказывал, что его мать была англичанкой и что он несколько лет учился в школе-интернате в Англии.
   - Мои нервы восстанавливаются, доктор Сантьяго. - Джаффи взглянула на него и подумала то же самое, что и в прошлый месяц. Зачем он связался с гангстерами? Ради денег. Но его великолепный комплекс, этот рай для ультрабогатых изнеженных леди с мнимыми болезнями, наверняка обеспечил ему большое состояние. Сколько же ему нужно? - А как ваши нервы? - спросила его Джаффи. Усталость после длительного путешествия и сильная жара сделали ее безрассудной. - У вас крепкие нервы, доктор Сантьяго?
   - Я научился контролировать свои нервы, - тихо сказал он. - Вы тоже научитесь делать это. Вода в бассейне, настой из трав укрепят вас.
   Джаффи пристально посмотрела на доктора. Он не отвел глаз.
   - Да, надеюсь. - Она перевела взгляд на цветы гибискуса и ждала, когда он уйдет.
   Сантьяго направился к двери, затем обернулся:
   - Сеньора Дьюмонт, я провожу здесь важную работу. Можно сказать, основополагающую работу. Исследования стоят чрезвычайно дорого.
   - Не сомневаюсь.
   Он пожал плечами и вышел. Джаффи поспешила за ним;
   - Подождите минуту. Послушайте, если я захочу выйти отсюда, как мне это сделать?
   - А куда вы хотите пойти? Вы пробудете здесь всего три дня, и мы сделаем все для вашего удобства.
   - Не в этом дело. Я чувствую себя затворницей в этом крохотном домике. Мы ведь на побережье. Далеко отсюда океан? Есть здесь пляж?
   Доктор покачал головой:
   - Нет, это неосмотрительно и против правил. После десяти, если хотите, можете погулять по саду. Все остальные пациенты будут в своих домиках. - Он немного подумал. - Но вы должны рано ложиться спать, сеньора. Это часть моего предписания для лечения ваших нервов.
   Густая растительность вокруг маленькой террасы обеспечивала полную уединенность. После того как Сантьяго ушел, Джаффи сняла одежду и голышом нырнула в бассейн. Вода была тепловатой, и ее было слишком мало для настоящего плавания. Она могла только плескаться или лежать на воде. Выйдя из бассейна, Джаффи повязала хлопчатобумажный саронг, вошла в домик, включила вентилятор, села и решила почитать журналы, которые привезла с собой.
   После завтрака она поспала часок. Затем снова пошла в бассейн. Вскоре подошло обеденное время. Скука была невыносимой, еще хуже, чем в первый раз. Когда время подошло к десяти часам вечера, Джаффи распахнула дверь с чувством узника, услышавшего щелканье открываемого замка.
   Стояла тишина, нарушаемая лишь жужжанием насекомых и наполненная густыми ароматами. На небе светила оранжевая луна. Она бродила по извилистым тропинкам и очень радовалась, что оказалась за пределами своего домика.
   - Джаффи? Это ты?
   Она застыла.
   - Мэтт?
   - Да.
   - Как ты нашел меня? Зачем?
   - Я и не искал. Я вышел из своего домика погулять по саду.
   - И что ты здесь делаешь?
   - Ш-ш-ш. Уже начался комендантский час, и мы не должны здесь находиться. Джаффи, ты больна? Почему ты мне не сказала?
   Он задавал вопросы так мягко, что она поняла: он ждет от нее откровений об ужасной болезни.