В зале воцарилась тишины, время от времени нарушаемая негромкими звуками: постоянно двигались Воины, Посредники и Мастера; раздавалось шарканье ног, потрескивание суставов пальцев рук и ног. Хрис выдержал паузу в несколько секунд; однако он не смог бы больше слушать такую тишину, поэтому и нарушил ее:
   – А что, если это вас разделит? Вы понимаете, о чем я?
   – Доступ в Империю и к звездам не для нас, – тотчас же произнесла Евдокс.
   – Третий ученик ученика вашего финч'клик'а сообщил нам, что для Империи имеет смысл договариваться только со всемимошкитами, – сказала Вордсворд. – Со всеми без исключения. Что касается разновидностей… специфических видов… вы же хорошо на это посмотрите, ведь так? Ведь мы разговариваем, мы ведем переговоры, мы согласны управлять системой Мошки. Несколько семей мошкитов будут контролировать систему Мошки. Мы желаем стать частью этих семей.
   – И по возможности самые высокие ставки в этой игре, – прибавила Евдокс. И прежде чем Хрис или еще кто-либо успел ответить – если он вообще знал,что ответить, – оба Посредника отвернулись и заговорили каждый со своим Мастером.
   – По крайней мере они обсуждают это,– прошептала Джойс.
   Блейн кивнул. Однако его больше интересовала реакция Горация Бери. Магнат уловил сомнение в его выражении лица (приподнятая бровь, легкий наклон головы) и произнес:
   – Здесь есть причины для планомерных массовых убийств.
   Вдруг Евдокс стремительно обхватила лицо Джойс Трухильо плечом и руками.
   – Что вам известно о наших обычаях в воспроизводстве потомства?
   Хрис пришло в голову резко оттащить руки мошкиты от лица девушки. Но было поздно. Чертовски поздно… и это дало бы понять Посредникам, что онзнал. Евдокс даже не ждала от нее ответа; она бросилась к ее лицу, движимая лишь эмоциями.
   – Так. Вы собирались договориться с мошкитами об объединении. Как же вы могли ожидать от нас такого? Ведь наша история говорит о том, что мы прежде пытались объединиться, но нам никогда этого не удавалось.
   – И эти задачи, равно как и все возможности, утеряны навсегда, – сказал Бери. – И что ни мошкиты, ни люди сами по себе не могут это сделать. А вот вместе, и мошкиты и люди, пожалуй, могли бы объединиться. Аллах милосерден.
   – Послы Короля Петра наверняка рассказали вам слишком много, – проговорила Евдокс. – И что с ними сталось?
   – С ними хорошо обходились, – ответила Джойс. – Насколько я помню, один из них еще был жив несколько лет назад. Он находился в Институте Блейна. Подробнее об этом вам мог бы рассказать лейтенант Блейн.
   – Как сказал его превосходительство, все изменилось, – промолвил Блейн. – Когда возле Блокады была лишь одна прыжковая точка, и ее было очень легко защищать, Блокада являла собой довольно действенный способ выиграть время. Теперь приходится блокировать два маршрута. Возможно, это даже лучше, лучше как для людей, так и для мошкитов. Если только не…
   – Придет ваш флот, – завершила за него Евдокс.
   Тогда в системе Мошки начнется война, и вы уничтожите нас. Руки всегда жаждут быть омытыми в крови, только бы не допустить нашего бегства во вселенную. Именно этого вы боитесь. – Она говорила правду; и, должно быть, это отразилось на их лицах И она заметила ужас на их лицах. – Наше количество возрастает неуклонно. Как и наши территории. В течение тысячи лет мы возьмем вас в кольцо. Да. Поэтому нам необходимо найти лучший ответ.

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. ЧЕРВЬ БЕЗУМНОГО ЭДДИ

   Твой жребий – Бремя Белых!
   Как в изгнанье, пошли
   Своих сыновей на службу
   Темным сынам земли.
   Дороги и причалы
   Потомкам понастрой,
   Жизнь положи на это —
   И ляг в земле чужой.
Редьярд Киплинг. Бремя белых. 1899

ГЛАВА 1. ТАТАРЫ

   Знание представляет ценность только тогда, когда исходит от добродетели.
Блаженный Августин. Град Божий

   Через иллюминаторы они могли видеть только обезглавленный корпус «Гекаты».
   Жуткий дырявый «шрам» занимал половину длины корпуса корабля, там, где раньше находилась кабина корабля, зияла огромная дыра. Остальную часть корпуса поместили вдоль серебряной «сосиски» – одного из кораблей захватчиков. Он летел строго придерживаясь расстояния в триста метров от второго вражеского судна. У корабля была изящная корма. Из сопла вырывался еле заметный фиолетово-белый огонь, который стелился как продолжение корпуса корабля.
   Спустя некоторое время тяжелую кабину «Гекаты» переместили на боковую часть другой точно такой же «сосиски». Изнутри пленники почти ничего не видели; их взорам предстала только серебряная мембрана, выгибающаяся назад на несколько сантиметров от напирающего на нее жидкого флюида. Еще они видели впереди неподвижно закрепленную кабину «Гекаты».
   Однако они довольно хорошо видели корабль, захвативший их судно. Фредди настроил оставшиеся телескопы таким образом, чтобы постоянно наблюдать за ним. «Сосиска» была перепоясана условно окрашенными полосками и кольцами узких лесенок и переходов, ощетинилась всевозможными рукоятками и скобами, хватаясь за которые, повсюду мелькали мошкиты. Вокруг «Гекаты» тоже царила такая же неразбериха, поскольку их корабль мошкиты уже опутали замысловатым лабиринтом металлических трапов и лесенок. И буквально каждый сантиметр борта «Гекаты» занимал мошкит в скафандре. Они заполонили корпус корабля точно вши.
   Мошкиты нашли спинакер Фредди. Несколько минут они разворачивали его, пока он не превратился в несколько акров серебряной пленки. Тогда она накачали его воздухом и установили впереди носа «Гекаты».
   – Вряд ли от этого очень сильно увеличится скорость, – сказала Дженнифер. – Зачем же они это сделали?
   – А почему бы и нет? – усмехнулся Терри Какуми. – Хлоп – и парус играет роль сигнального устройства, хлоп – и он уже тепловой экран. Как им все-таки нравитсямошенничать!
   – Он послужит тепловым экраном и для их кабины, – заметил Фредди.
   Внезапно «Геката» стала поворачиваться прямо перед их глазами. Инженеры и крохотные Часовщики мгновенно выбрались из всех ее отсеков и перебрались на свой корабль. На носу, в кормовой части и в районе миделя захватчики обнаружили автоматические камеры, общепринятой стандартной модели и поэтому все одинаковые, что привело мошкитов в глубокое замешательство. Они принялись изучать бак с горючим и в скором времени оставили его нетронутым. Затем они забрались внутрь через обрубленный конец корабля, и Инженеры возились там до тех пор, пока им не удалось вытащить оттуда стеклянный резервуар, опоясанный трубками, словно гирляндами…
   – Черт подери, – процедил Фредди сквозь зубы. – Эти недомерки лишили нас очистительной системы! Теперь мы умрем от голода.
   – У нас есть шкафчик со сладостями, – сказала Дженнифер. – Там их на неделю хватит.
   – Этого НЗ хватит всего на два раза. Но сможет ли эта чертова очистительная система поддерживать нас хотя бы до того времени, когда мы начнем тосковать по вкусу протокарба? Надо взять себя в руки. Крепитесь, друзья.
   Мужчины стали раздражительными, разговаривали рассеянно. Однако Дженнифер оставалась спокойной, и, похоже, даже счастливой. Она укачивала на руках шестикилограммового мошкита, который ухватился за нее всеми своими тремя руками, внимательно наблюдал за ее лицом, время от времени стараясь подражать ее словам. А Гленда Руфь… была напугана, когда думала об этом. Она чувствовала себя опустошенной и полностью сбитой с толку; и в то же время – энергичной, как никогда, играя в игру, которой обучилась еще в колыбели.
   Она помассировала Фредди спину, сильно проводя большими пальцами по его напряженным мышцам. Фредди невольно глухо заурчал от удовлетворения. И спросил:
   – Как по-твоему, они не уничтожат данные наших черных ящиков? Во время сражения получилось несколько отличных записей.
   «Геката» постепенно уменьшалась. Мошкиты использовали добрую половину ее корпуса, чтобы соорудить из нее изогнутое зеркало, отражающее свет от серебряного спинакера. Фредди увидел на носовой части вражеского судна километры проводов. Внезапно неизвестно откуда появился маленький корабль. На его борт перенесли все, Раньше находившееся на «Гекате»: проводку, четыре камеры и термоядерные двигатели; один из Инженеров-пилотов заменял изношенные детали на новые, а старые выбрасывал.
   Наконец мошкиты добрались до двигателя «Гекаты»-они сняли его, перетащили в кормовую часть, затем врубили. Потом столпились вокруг него, и пристально изучали, настраивали его, копались в нем. В эти минуты они выключили свой двигатель, оставив включенным двигатель «Гекаты».
   – Это выглядит как комплимент нашему оборудованию, – усмехнулась Гленда Руфь. Фредди молча кивнул в ответ.
   – Тебя это очень расстроило? – спросила Дженнифер. – Я имею в виду «Гекату»?
   Фредди даже не пошевельнулся. Он лишь распрямил могучие плечи.
   – Не то, чтобы очень, – ответил он. – Это же гоночная яхта, и мы привыкли менять всеее детали по малейшему поводу. Ведь главная мысль – победить.Поэтому я не испытываю тех чувств… – он повернулся к Гленде Руфь, – … которые испытывал твой отец, когда терял свой первый боевой корабль вместе со своей первой командой.
   – Если ты говоришь о «Макартуре», то при одном упоминании о нем папу передергивает от боли, – сказала Гленда Руфь, как следует разминая плечевые суставы Фредди.
   До них донесся какой-то шум. На этот раз Инженеры с Часовщиками ходили по поверхности прозрачного купола их жилого отсека. Что еще там случилось?
   – Опять! – злобно произнес Фредди. – «Геката» – место, где мы с тобой воссоединились, дорогая. О, как я их ненавижу…
   – Кажется, постель они не тронули, – сказала девушка.
   Мышцы Фредди немного обмякли. Ее слова явно успокоили его.
   – Мы забрали ее с корабля Баласинхэма и смогли построить вокруг нее корабль, – улыбнулся он.
   Малыш-Посредник посмотрел в глаза Дженнифер и, отчетливо выговаривая слова, сказала:
   – Давайте поедим.
   Дженнифер отпустила Посредника, и малышка, отскочив от груди девушки с такой силой, что ту развернуло на триста шестьдесят градусов, странными движениями устремилась прямо к Инженеру.
   Салон кишел мошкитами. В середине оставался Воин. Несколько минут постояв неподвижно, он вдруг двинулся по салону, словно паук, накачанный амфетаминами, затем снова застыл на месте. Инженер, трое тощих полуметровых Часовщиков и еще какое-то изящное существо с заячьей губой и тонкими руками и ногами, обрабатывали отверстие в салоне, чтобы подогнать его под размеры овального переходного шлюза. Инженер обнаружил рядом с конусообразной передней частью кабины сейф и стал подбирать шифр, а затем оставил сейф в покое. Теперь мошкиты соскакивали со стен кабины и проходили через шлюз и систему очистки воды. Порой они приносили с собой едва уловимый запах незнакомого людям химического вещества.
   – Их слишком много, – проговорил Фредди. – Поэтому они обязательно установят преобразователи воздуха.
   – По-моему, вон тот – с заячьей губой – Доктор, – сказала Дженнифер. – Посмотри на его пальцы. И у этого мошкита нос расположен прямо надо ртом. Чтобы лучше улавливать запах. И у него пальцы хирурга, это точно. Значит, на Мошке-1 есть класс Докторов.
   – Наверное, даже несколько…
   – Верно. И теперь Доктор с Инженером решают, как сохранить нас в живых. Не нравится мне все это…
   В эти минуты трое Часовщиков шли по кабине, вычерчивая зеленые линии. Они выдавливали краску из специальных небольших контейнеров, которые в ИВКФ назывались пищевые тюбики.Их содержимого хватало как раз для того, чтобы расписать линиями и загогулинами стены. Фредди отметил, что все линии сходятся в одном месте, там, где находилась очистительная система.
   – А почему бы и нет, а, Дженнифер? – с задумчивым видом спросил молодой человек. – Как вы и сказали с Глендой Руфь, мошкиты делают все возможное для сохранения здоровья людей.
   – Но только самое главное.Они же не построили для нас замка на Мошке-1.
   – Это боевой флот, а не город, – заметила Гленда Руфь.
   – Ничтожный у них боевой флот, – рявкнул Терри Какуми. – Вызывает только жалость! Посмотри на них, Дженни. Крохотные кораблики, состоящие в основном из резервуара и с огромными кабинами, потому что этих чертовых недомерков слишком много. Их двигатели способны ускорять на метр за секунду, и это в самом лучшем случае! Что же у них остается для вооружения? Я, например, не вижу для него места. А вы?
   – А что если это просто подобие боевого флота, а, Дженни? Трахать мою ящерицу, неужели именно такоемы смогли бы построить вместе с мошкитскими Инженерами на Верфи? Они же бедны, как церковная мышь! Нас захватили транспортники для перевозки каторжников! Они прицепили нашу тачку к себе, а систему жизнеобеспечения кое-как склеили одолженной жевательной резинкой и перевязали веревками!
   Дженнифер захихикала.
   – Представляю себе дамские сумочки, набитые одолженной жевательной резинкой. Мне это нравится!
   Гленда Руфь не на шутку разозлилась, словно захватчиками оказались еемошкиты. Однако она чувствовала: Терри прав.
   – Что мы можем сделать?
   –  Поговорис ними, Гленда Руфь, – ответил Терри. – Скажи им, что мы стоим целое богатство по сравнению с их последними медяками. И еще передай, чтобы они вытащили горох из наших перин. У меня все тело – сплошной синяк. Объясни им про выкуп.Или они дадут нам задохнуться.
   – Сейчас нам нельзя с ними разговаривать, – сказала девушка. – Мы должны ждать.
   Новый Посредник от Ист-Индии была такой же старой, как и Евдокс, с серыми полосками на рыльце и по бокам. В зал ее сопровождали Воин и Посредник помоложе, которые, как только старый Посредник вошел, поспешно удалились.
   Когда она представилась Горацию Бери, торговец вздрогнул. Хрис Блейн подошел ближе и увидел, что мошкита принесла с собой.
   – Новорожденный? – спросил он и, посмотрев на магната, увидел, как тот постепенно расслабился. Разумеется, Бери принял этого малыша за Часовщика.
   Пожилой Посредник пристально изучал людей, затем направился к Бери, буквально излучая радость. Весь его вид говорил о том, что он приятно удивлен.
   – Ваше превосходительство! Я даже не смела надеяться познакомиться с вами лично, даже когда узнала, что вы снова у нас, в системе Мошки-1. Я очень долго думала об имени, которое возьму себе, и остановилась на Омаре. Полагаю, что Омар – звучит не слишком претенциозно, не так ли? Я бесконечно рада видеть вас, ваше превосходительство!
   Бери слегка наклонил голову в знак приветствия.
   – А я очень рад, что у меня такие прилежные и способные ученики.
   – А вот мой новый ученик. Мы еще не выбрали ему имя, однако…
   – Ты злоупотребляешь терпением его превосходительства, – вмешалась Евдокс. – У нас тоже есть новые ученики, и нам не терпится представить их его превосходительству.
   – Конечно, конечно! – Омар повернулась к Вордсворту и начала говорить.
   –  Храшшш!– рявкнула Вордсворд. Евдокс выглядела довольной.
   – Мы условились, что беседа будет проходить на англике, – сообщила она. – Ведь вам это вполне подходит, не так ли?
   Вордсворд хотела что-то сказать, но Омар сделала едва заметное движение рукой, и та не проронила ни слова.
   – Я бы предпочла строгие правила. Не люблю беспорядков и прочей суматохи, – произнесла Омар. – Что ж очень хорошо, я буду получать информацию из всего, что услышу. На чем мы остановились на данный момент?
   – Дела идут ни шатко ни валко, – ответила Вордсворд. – То есть, есть и хорошие вести, но есть и плохие. Мы сделали большой шаг вперед, условившись о том, что Ист-Индия займет достойное место, второе после Медины, но только – послеМедины.
   Посредник-младенец внимательно смотрел на Горация Бери. Магната это не раздражало. Напротив, его интересовал этот малыш…
   – Да, прогресс налицо, – сказала Омар. – А как все это будет осуществляться?
   На губах Хриса Блейна появилась тонкая улыбка.
   – Еще не все детали как следует проработаны, – ответил он. – И все же мы согласны на этот шаг, поскольку для объединения мошкитов никогда еще не было лучшего времени. Мошка-1 больше не является движущим фактором для остальных мошкитов. У Империи много боевых кораблей. Вместе с Мединой, Ист-Индией и союзниками мы можем привести…
   Омар пристально посмотрел на Бери. Посредник-малыш потянулся к магнату. Тот невольно вытянул руку, коснулся шерстки малыша, затем отдернул руку назад.
   – Ваше превосходительство, – произнес Омар. – Давайте поговорим серьезно. Если Медина объединится с Ист-Индией – то получится грозная и могучая сила, и все же, очевидно, что даже объединенные мы намного слабее очень многих обитателей космоса.
   – Король Петр не был самым могущественным Мастером на Мошке-1, – сказал Хрис Блейн.
   На несколько секунд воцарилось молчание, которое нарушил тихий голос Бери:
   – Медина и Ист-Индия первыми осознали скрытое значение протозвезды. Сейчас ваши корабли ведут переговоры с Империей. Почему бы вам не получить хоть какое-то вознаграждение за это верное предвидение? – Он механически почесал у малыша за ушком. – Могу я выбрать ему имя? По-моему, неплохо назвать его Али Баба. – Бери улыбнулся. – Разумеется, если от нас потребуется небольшая услуга…
   – Мы начали переговоры с Крымскими Татарами, – сказала Евдокс. – Пока они проходят очень медленно. Им известны лишь языки, вышедшие из употребления. Устаревшие.
   – Устаревшие для вас, – заметила Омар. – А не для нас. Одна из моих сестер разговаривала с Татарами и сразу же поняла их, прежде чем я приземлилась здесь. Ваше превосходительство, Татары боятся. Они поняли, что каждая рука мошкита направлена против них, и они не знают, что им делать. Одно это уже очень важно, и держит их в постоянном страхе. И они отовсюду ожидают опасности.
   – Они в безвыходном положении, – проговорила Джойс.
   О корпус корабля раздался глухой металлический удар.
   Они сидели в кабине «Гекаты» и ждали.
   Через только что установленный переходной шлюз к ним быстро ввалился Воин, пробежал кабину и, наконец, остановился. Перекинувшись несколькими словами с уже находившимся на «Гекате» другим Воином, новоприбывший издал свист, напоминающий заливистую трель.
   И тотчас же снова появились мошкиты: полутораметрового роста Мастер, покрытый толстой белой шерстью, и мошкит поменьше, с очень густой коричнево-белой растительностью на теле: Посредник.
   – Ну что, ж похоже, скучать нам не придется, – сказала Гленда Руфь.
   Вслед за Мастером и Посредником появились два Инженера, таща с собой стеклянный цилиндр. В нем плескалось что-то зеленое и клейкое. Это оказалась очистительная система «Гекаты». После того, как над ней поработали их шестипалые руки, она несколько изменилась, впрочем, не намного.
   – Я просто польщен, – заметил Фредди. – Если учесть, во сколько она обошлась мне, я бы удивился, если бы они сделали ее заметно более действенной.
   Гленда Руфь почувствовала, что Фредди испытал облегчение, и девушка разделила его вместе со своим другом. Похоже, теперь их жизнь станет длиннее на несколько недель. Ведь именно время сейчас было самым важным для них фактором.
   – Мы благодарны вам за столь дорогой подарок, – обратилась она к мошкитам на языке, которому ее научили Джок и Чарли; на языке Короля Петра с Мошки-1.
   Судя по позе, Посредник принял ее слова, но пока не понимал их.
   Черт подери! Ведь состояние свободного падения вполне могло изменить язык тела мошкитов. (Ну конечно же, поза!) Либо ее слова воспринимались им неправильно, либо ее движения и жесты. Как мог разговаривать Посредник-калека, лишенный одной руки?
   Двое мошкитов, прибывших вместе с Инженерами, не были Часовщиками; ими оказались Посредники-младенцы. Дженнифер помахала рукой. Малыш покрупнее одним прыжком преодолел десять метров, отделяющих его от девушки, и точно запрыгнул ей на руки. Дженнифердаже не ощутила неудобства от подобной связи.
   Пусть. Гленда Руфь ослабила ремни, удерживающие ее на сиденье, чтобы предоставить своему телу полную свободу движений, затем, освободив ноги от специальных опор, проговорила, выставив руки ладонями вперед, чтобы дать им понять, что она не вооружена.
   – Наши жизни во многом улучшаться благодаря вашему благородному и щедрому… – начала она, но тотчас же замолчала, увидев, как все мошкиты сосредоточились на ней.
   Девушке пришлось вспомнить, как восстановить дыхание. Она прекрасно понимала, что совсем рядом находятся опасные и очень раздражительные Воины. Они постоянно ходили с оружием по кабине между пленниками. Поэтому четверым людям пришлось сохранять совершеннейшее спокойствие, пока их ощупывали шестипалые руки. Они догадывались, что могло произойти. Мать Гленды Руфь, единственная женщина, бывшая на борту «Макартура», подверглась ужасному испытанию, когда с нее сняли одежду. Таким способом мошкиты изучали анатомию человека. Дженнифер безумно хотелось иметь у себя эту запись, чтобы когда-нибудь вставить ее в свою телепрограмму.
   Но теперь все это не имело значения. Представитель касты, принятый Дженнифер за Доктора, двигался по «Гекате» вместе с Инженером и собирался стянуть с нее одежду, как кожуру с банана. Ей срочно нужна была помощь для самозащиты. Доктор резко отскочил назад от непривычного для него запаха человеческих феромонов, затем с сознанием выполненного долга начал громко чихать и фыркать. Прошло слишком много времени с тех пор, когда на «Гекате» еще работал душ, и люди принимали ванну.
   Дженнифер зарделась и вся вытянулась от щекочущих прикосновений. Фредди показалось это забавным, и он изо всех сил старался скрыть свое веселье. Терри совершенно не волновало, что его округлая фигура совершенно голая, но его чрезмерно опасливое отношение к оружию Воинов заставило Гленду Руфь как следует пошевелить мозгами. Она изо всех сил старалась не вздрагивать от прикосновений рук мошкитов. Сухих. Жестких. Она ощущала на лице правые руки мошкитов, и ей казалось, будто ее ощупывают дюжины хворостинок. Она понимала, что мошкиты выискивали на ее лице мышцы, превращающие переднюю сторону головы человека в сигнальную систему. Левая рука мошкита сжимала ее руку, сдерживала ногу и туловище, и все ради того, чтобы как следует изучить их строение.
   Наконец, все они повернулись к Доктору. Посредник с Мастером висели сзади, наблюдая за происходящим.
   Их явно поразило строение позвоночного столба человека. Как и тридцать лет тому назад, когда команда «Макартура» впервые встретилась с мошкитами с Мошки-1.
   Эволюция на Мошке пошла явно другим, более простым путем. Позвоночники мошкитов являли собой крепкую и мощную кость, а остальные суставы представляли собой очень сложные сочленения.
   Коричнево-белый мошкит-младенец прыгал с человека на человека, фыркал, принюхивался, ощупывал, сравнивал. Даже Мастер, чувствуя себя в полной безопасности, подошел к Гленде Руфь и правыми руками провел по ее позвоночнику. Дженнифер чуть не помирала со смеху от щекотки, и ее смех скорее напоминал всхлипывания. Воспоминания ударили ее пыльным мешком по голове, когда ей припомнился один великолепный материал из «Летних Каникул».
    (За дверями музея на Мошке-1 двенадцать пальцев Мастера точно так же ощупывали и изучали спину Кевина Реннера. При этом Реннер урчал и покрякивал от наслаждения. «Правее! Немного ниже! Отлично! Вот так! Почеши-ка еще здесь, чуток правее! Ахх!»)
   В подобных обстоятельствах сама она не могла произнести ни слова. Гленда Руфь пыталась сделать это. Они должныобучить Посредника, должны предоставить ему слова для обучения… но то, что они творили с ней, ввергало ее в сильнейшее замешательство. И Гленда Руфь отказалась от своих попыток заговорить.
   Доктор с Инженером начали разговор с Мастером. Они что-то показывали ему, объясняли, демонстрировали. Мошкит, покрытый белой густой шерстью, внимательно слушал все, что они говорили. Время от времени он задавал короткие вопросы (когда он странно выгнул тело один раз, это было вопросом,требующим вербальных ответов; когда он снова выгнулся, это стало приказомк действию), и мошкиты подвели краткий итог своим исследованиям. И тотчас же один из вопросов Мастера вынудил Инженера собрать всех Часовщиков, чтобы они занялись очистителем воздуха. Другому Инженеру пришлось сравнивать Фредди с Терри и Дженнифер с Глендой Руфь. Их руки. Волосы. Кончики ног. И еще раз – позвоночники. Наконец, гениталии (ты когда-нибудь перестанешьхихикать?!)
   Посредник наблюдал.
   В конце концов, им разрешили одеться. Одеваясь, они испытывали неловкость, тем более, глядя друг на друга. Мастер по-прежнему беседовал со своими помощниками.
   – Мы должны были догадаться об этом, – сказала Гленда Руфь. – Видите, говорит Мастер. И его речь отличается от речи Посредника. Сейчас они объединяют данные, полученные от двенадцати различных каст… то есть, от представителей двенадцати профессий.
   Им стало намного легче говорить, когда они оделись. После некоторого молчания, Дженнифер сказала: