— Я не одна. Дело в том, что…
   И прежде чем она успела договорить, он ответил за нее:
   — Ваши родственники не хотят общаться с янки, не так ли?
   Хотя Прайс улыбался, Эллин не разделяла его веселье. Она была очень обижена тем, что мать не поддержала ее, но дала себе слово не посвящать Прайса в свои проблемы. Он наблюдал за беспокойным выражением лица Эллин, ошибочно полагая, что ей тоже не слишком приятно его присутствие здесь. Прайс был уверен, что недавний поцелуй не имел никакого значения. Возможно, Эллин слышала о кровожадных янки-мародерах, которые бродили в округе, насилуя и грабя, и был уверен, что она видит в нем только янки, а не просто человека.
   Огорченный, он снова заговорил:
   — Не беспокойтесь. Я чувствую себя лучше и уеду, как только окрепну.
   Мысль о том, что ему придется расстаться с Эллин, взволновала его. За свои двадцать девять лет он мало встречал таких, как она, искренних и великодушных людей. Эллин была необыкновенной девушкой. Ему было легко с ней, и, может быть, он смог бы завоевать ее доверие и дружбу. Может быть, он смог бы убедить ее в том, что янки не такие уж плохие.
   — Я немного отдохну, — сказал он, медленно вытягиваясь.
   — Я постараюсь вернуться до наступления темноты. Спасибо, Глори, — сказала Эллин и вышла из дома.
   Подобрав юбки, она побежала по тропинке, не останавливаясь до самого Ривервуд-Хауса. Задыхаясь, Эллин села на ступеньки галереи. Что с ней происходит? Возможно, мать права. Возможно, она действительно распутница. Эллин приложила руку к губам, вспомнив о недавнем поцелуе. Было что-то особенное в этом мужчине — Прайсе Ричардсоне. Она не испытывала ничего подобного в объятиях Рода, его поцелуи оставляли ее равнодушной. Эллин не знала, что может быть по-другому, и была вполне удовлетворена. Однако этот незнакомец, возникший неизвестно откуда, нарушил ее спокойствие. Он зажег в ней огонь желания, которое требовало удовлетворения.
   Эллин устало поднялась и вошла в дом. Стараясь не шуметь, она пробралась в свою спальню, взяла чистую одежду, а затем отправилась на кухню, где Дарнелл готовила ужин.
   — Как дела, мисс Эллин? — спросила Дарнелл. — Глори говорит, что солдату стало лучше.
   — Он окончательно поправится через несколько недель, — сказала Эллин, садясь за стол. — Мне надо принять ванну, но я боюсь подниматься наверх. Ты не возражаешь, если я помоюсь в задней комнате?
   — Нисколько. Я как раз приготовила горячую воду, — сообщила Дарнелл.
   Взяв ведро, Эллин вошла в маленькую комнатку, где стояла деревянная лохань. Они наполнили ее водой, и, после того как Дарнелл принесла полотенце и мыло, Эллин скинула грязную одежду и ступила в воду.
   Горячая вода быстро сняла усталость, и Эллин расслабилась, откинувшись на край лохани. Она была бы очень удивлена, узнав, как соблазнительно выглядела в полулежачем положении, с закрытыми глазами и удовлетворенной улыбкой на губах. В редкие минуты, подобные этим, Эллин могла позволить себе вспомнить, что она все-таки женщина.
   В душе она была очень целомудренной, но плоть бросала вызов невинности. Эллин обладала безупречным цветом лица, соблазнительно полными грудями и округлыми бедрами. Казалось, ее тело было создано для любви, однако до этого дня ни один мужчина не пробудил в ней страсть. Прайс своим обжигающим, проникновенным поцелуем зажег в ее сердце огонь желания и вызвал стремление познать мужчину. Она резко открыла глаза при воспоминании об острых ощущениях, которые вызвал его поцелуй, и начала поспешно мыться, стараясь отогнать эти мысли.
   Эллин не подозревала, какое впечатление производит на противоположный пол. Обладая редкостной красотой, вызывавшей у мужчин страстное желание, она тем не менее старалась подавлять романтические мечты. В течение последних нескольких лет ее единственной целью было сохранить Ривервуд до возвращения отца и брата, а затем обеспечить выживание оставшихся членов семьи. Ответственность легла на нее тяжким бременем, и она часто отказывала себе во всем ради матери и сестры. Эллин не обижалась. Она знала, что судьба Ривервуда зависит от нее, и делала все возможное для поддержания хозяйства.
   Эллин сполоснула волосы, пока не остыла вода, и почувствовала облегчение. Грациозно ступив на пол, она ощутила прохладу и начала поспешно вытираться. Ей хотелось поскорее покончить с туалетом и вернуться к Прайсу.
   Надев чистое бледно-голубое ситцевое платье с белой отделкой, она села в кухне на стул и насухо вытерла полотенцем голову. Затем принялась расчесывать гребнем густую массу спутавшихся волос, думая о Прайсе. Смущенно вздохнув, она заплела блестящие волосы в длинную косу и откинула ее назад.
   — Мама все еще отдыхает? — спросила она Дарнелл.
   — Да. Не думаю, что она встанет до обеда.
   — Мне нужно взять некоторые вещи наверху, и я не хочу с ней встретиться, — сказала Эллин и пошла по галерее.
   Спустя несколько минут она вновь появилась, неся узел из свернутого одеяла. Эллин с облегчением возвращалась в дом надсмотрщика. Обычно дела обстоят не так плохо, как кажется, — так часто говаривал дед. Губы ее тронула легкая улыбка. То, что произошло с Прайсом, было лишь минутной слабостью и больше не повторится. Тем не менее Эллин должна была признать, что его поцелуи были удивительно приятными, и сомневалась, что скоро забудет их. Она была настолько поглощена своими мыслями, что не сразу заметила зловещие черные тучи, от которых ранним вечером стало преждевременно темно. Даже насекомые притихли при их приближении. Эллин ускорила шаг, увидев признаки надвигающейся грозы. Она надеялась, что Фрэнклин вернется прежде, чем начнется гроза. Очередной ливень мог вызвать сильное наводнение и отрезать сообщение с городом. На крыльце ее встретила Глори, спешащая поскорее вернуться домой.
   Прайс наблюдал за Эллин, когда та тихо вошла в темный дом. Затем он закрыл глаза, прислушиваясь к приятному шуршанию ее юбок. При звуке чиркнувшей спички он открыл глаза и увидел, что комната наполнилась теплым мерцающим светом лампы.
   — Эллин, — начал он, и она вздрогнула от неожиданности.
   — О, вы уже проснулись! — Она повернулась к нему лицом.
   Прайс улыбнулся, взглянув на девушку, и его кинуло в жар при виде ее безукоризненно чистого лица и блестящих темных волос, заплетенных в косу, а также от свежего аромата женского тела. Он не предполагал, что она так прекрасна.
   — Мне уже надоело лежать, — пожаловался Прайс, неловко ворочаясь.
   — Может быть, стаканчик виски облегчит вашу участь?
   — Благодарю, — сказал он.
   — Я принесла вещи, которые могут пригодиться вам, — сообщила Эллин, кладя узел на столик около его постели. — Вы не хотели бы побриться?
   — Это было бы райским блаженством, — сухо произнес Прайс, проведя рукой по заросшей щеке.
   — Я захватила все необходимое. Давайте сядем за этот стол, и я побрею вас, — предложила она, желая помочь.
   — Нет, я сам, — отрезал он.
   Эллин поспешно отвернулась, не желая, чтобы он заметил обиду в ее глазах. Она не ожидала, что ее искреннее предложение будет встречено так холодно. Да, их недавняя близость была лишь мгновением, которое исчезло навсегда. В чем ее вина? Разве не он первый сказал, что уедет, как только немного окрепнет?
   — Хорошо. Тогда я оставлю эти принадлежности здесь, — сказала она сдержанно.
   Он опорожнил стакан с виски залпом и неуверенно сел на край постели. Сжав зубы, он обхватил голову руками и сидел так некоторое время, пока не утихла боль. Наконец ему стало лучше, он взял бритву и начал бриться, заметив, что девушка снова вышла наружу.
   С опаской глядя на небо, Эллин отметила, что ветер стал холодным и в воздухе ощущается приближение дождя. Кажется, на этот раз он будет недолгим. Полагая, что Фрэнклин не успеет вернуться до начала грозы, она надеялась, что он вовремя найдет подходящее укрытие.
   Зеленовато-черные тучи прорезала молния, и последовавший за ней раскат грома, казалось, потряс землю. Затем на какое-то мгновение стало тихо, прежде чем хлынул дождь. Порывистый ветер, словно сорвавшись с привязи, подхватывал струи дождя и гнал их почти параллельно земле, заставив Эллин искать спасительное убежище внутри дома.
   Прайс только что закончил бриться и стирал с лица остатки мыла, когда вошла Эллин, прикрыв за собой дверь как можно плотнее.
   — Надеюсь, ветер скоро утихнет, иначе здесь будет ужасно сыро, — заметила она, поворачиваясь к нему лицом.
   — Да, — согласился он, кивнув в сторону развевающихся занавесок, и положил полотенце. — Благодарю за бритву. Теперь я чувствую себя другим человеком.
   — Вы действительно выглядите иначе, — сказала она, глядя на его твердый, чисто выбритый подбородок. Без бороды он казался ей еще красивее. — Вы всегда носили усы?
   — Только последние несколько лет. Они вам не нравятся? — В его карих глазах блеснули озорные искорки.
   — Нет, нравятся. Они вам к лицу.
   Казалось, теперь она чувствовала себя более непринужденно в его присутствии, и Прайс был рад этому.
   С приходом грозы температура воздуха резко упала, и Эллин дрожала, сожалея, что не захватила с собой шаль.
   — Вам холодно? — спросил он. — Зачем мерзнуть, если можно разжечь огонь? — Опираясь здоровой рукой на стену, он с трудом поднялся на ноги и зашатался.
   — Я сама сделаю это, — сказала Эллин, шагнув к нему.
   — Но я хочу по крайней мере помочь, — настаивал Прайс. — Если я буду слишком долго лежать в постели, то никогда не выберусь из нее.
   Эллин была вынуждена согласиться с ним, поскольку знала, что бездействие иногда утомляет не меньше, чем напряженная работа. Она притащила дрова к камину, и Прайс присоединился к ней, опустившись на колени перед закоптевшей топкой. Вскоре огонь разгорелся, и он осторожно подложил несколько поленьев.
   — Надо было сделать это еще раньше, — проговорил он, вытирая руки о штаны.
   Она стояла позади него, наслаждаясь теплом пламени. Ее взгляд скользил по мужчине, находящемуся перед ней. Глядя на его широкие обнаженные плечи, она не могла отрицать, что он весьма привлекателен. Он повернулся к ней, и Эллин быстро отвела глаза, направившись к узлу, который принесла с собой.
   — Я захватила это, так как не знала, будет ли достаточно одного одеяла. Думаю, оно пригодится, если ночью станет холоднее. — Она достала также две мужских рубашки.
   Прайс медленно поднялся на ноги и взял предложенную одежду. Быстро осмотрев рубашки, он протянул одну из них назад.
   — Эта слишком мала, а другая, может быть, подойдет.
   Он просунул здоровую руку в рукав, но больше ничего не смог сделать. Эллин непроизвольно стала помогать ему, расправив рубашку на спине.
   — Секундочку, — сказала она, достав небольшой нож, и разрезала рукав, чтобы можно было частично прикрыть поврежденную руку. — Так удобно?
   — Вполне. Благодарю вас. — Он подошел к окну как раз в тот момент, когда вспыхнула очередная молния. — Когда должен прибыть Фрэнклин?
   — Не ранее чем через час или два, однако по такой погоде сомневаюсь, что он вообще вернется сегодня.
   — Да, действительно льет как из ведра, и он скорее всего укрылся где-нибудь до утра.
   Эллин кивнула и подумала, как быть с ночлегом. Она планировала, что Фрэнклин проведет здесь ночь вместе с ней, и не предполагала, что может оказаться наедине с Прайсом до утра. Положение было довольно затруднительным. К тому же об этом могла узнать мать. Надо предупредить Гло-ри и Дарнелл, чтобы они не проболтались утром. Тогда, может быть, мать ничего не узнает. Презрев страхи, она бросила взгляд на Прайса, который держался за больную руку, наблюдая за дождем.
   — Почему бы вам не сесть и не выпить еще?
   Он на мгновение пришел в замешательство, оттого что мысленно был где-то очень далеко отсюда, затем подошел к постели и сел.
   — Ужасная ночь.
   — Да, — согласилась Эллин, протягивая ему виски.
   — Я благодарен судьбе за то, что у меня есть крыша над головой. Последний раз, когда лил такой же дождь, Куп и я прятались под крошечным навесом, который мы соорудили в лагере для военнопленных.
   — В лагере? — ужаснулась Эллин. — Вы были в заключении?
   Прайс усмехнулся, видя ее удивление.
   — Вы должны радоваться этому, — цинично заметил он.
   — Ни в коем случае! Дедушка рассказывал мне об ужасах войны. То, что случилось с вами, достойно сожаления! — Она была искренне потрясена.
   Прайс наблюдал за ней, удивляясь, что ей известно о жестокостях, царящих в мире.
   — Я был в Андерсонвилле, — обронил он, и Эллин побледнела. — Дед рассказывал вам об этом лагере?
   — Только некоторые факты.
   — Более чем достаточно для леди, — прервал он ее, выражая тоном укор ее деду. — Зачем он рассказывал о таких жутких местах?
   — Я тогда помогала ему в больнице в Мемфисе. Один из солдат, которого мы лечили, бежал из этого лагеря.
   Прайс задумчиво помолчал некоторое время.
   — Парню повезло. Большинству беглецов не удавалось скрыться. Их ловили с собаками.
   Эллин содрогнулась. Прайс допил виски.
   — Налить еще? — предложила она.
   — Пожалуй. Почему бы и вам не выпить немного? Здесь так холодно.
   Эллин иногда пробовала бренди с отцом до войны, и сейчас мысль о небольшой порции спиртного показалась ей привлекательной. Она налила большую порцию в стакан Прайса и плеснула немного себе. Ее потрясло сообщение о его пребывании в тюрьме Андерсонвилля. Одно только упоминание об этом месте вызывало ужас, когда она случайно слышала разговоры во время долгих часов пребывания в больнице. В переполненном лагере для военнопленных царили голод и болезни.
   — Вы долго там пробыли? — вырвалось у Эллин.
   Прайс холодно посмотрел на нее.
   — Всего три месяца. Нам повезло.
   — Могу себе представить, — согласилась она, сделав еще один глоток виски и с удивлением заметив, что ее стакан опустел. — Дедушка говорил, что лагерь был ужасающе переполнен. Не могу понять, почему прекратили обмен военнопленными.
   — Все очень просто, — сказал Прайс. — Чем больше южан содержалось в плену, тем меньше сражалось против нас.
   Эллин согласилась с его доводом, но ее задело то, как бездушно военные власти относились к людям.
   — Не расстраивайтесь, я выражаю лишь свою точку зрения. Вы кажетесь мне женщиной, привыкшей к прямоте. Зачем приукрашивать действительность? Если бы обе стороны постоянно обменивались пленными, это только привело бы к продолжению смертоубийства. Надо радоваться, что война кончилась.
   — Я и радуюсь, — тихо ответила она, признавая справедливость его слов. — Поверьте мне.
   Эллин смотрела на мерцающие тени на стенах комнаты, вспоминая об отце и брате. Они оба были высокими и стройными, очень красивыми в серой униформе, и оба рвались в бой. На ее глазах появились слезы, и она не успела скрыть их от Прайса.
   — Вы плачете? — произнес он глухим голосом. — Пожалуйста, не надо. — Он протянул руку и осторожно смахнул слезинки, отчего Эллин вздрогнула и отшатнулась, не ожидая этого прикосновения.
   Прайс не хотел огорчать ее, она сама затронула эту тему. Он предположил, что девушка понесла тяжелую утрату, и посочувствовал ей. Его жест вызвал у Эллин раздражение. Ему хотелось нежно обнять ее и сказать, что все будет хорошо, но здравый смысл подсказывал, что сейчас этого делать не следует.
   — Все в порядке, — сказала Эллин, наливая себе очередную порцию виски, на этот раз добавив воды. — Просто я подумала о своем отце и брате. Они оба погибли. Их убили в прошлом году.
   — Сожалею. Со смертью близких трудно смириться, несмотря на время.
   — Да, вы правы. — Эллин хотела сесть на стул с жесткой спинкой, но передумала. — Вы не возражаете, если я сяду на пол? Этот стул очень неудобный.
   — Будьте как дома. — Он сделал широкий жест, радуясь, что ее подавленное настроение прошло так же быстро, как и возникло.
   Эллин постелила одеяло, которое принесла из дома, и села рядом с постелью Прайса.
   — Так намного лучше, — сказала она со вздохом облегчения, вытягивая ноги и поправляя юбки.
   На его губах промелькнула улыбка, когда он подумал, как она простодушна.
   — Вы всегда пренебрегаете условностями? — насмешливо спросил он.
   — Что вы имеете в виду? — осведомилась она, растягивая слова.
   — Нянчитесь с янки и садитесь на пол, когда захотите?
   — Я в большей степени руководствуюсь практичностью, чем условностями. Светские обычаи всегда меня немного сковывали. — Неожиданно вспомнив о корсете, она хихикнула, отчего Прайс тоже широко улыбнулся.
   — Что вас так развеселило? — спросил он, удивляясь, как быстро меняется ее настроение.
   Эллин взглянула на него из-под опущенных ресниц, не сознавая, насколько соблазнительным был этот взгляд, и Прайс едва сдержался, чтобы не погладить ее по щеке. Внезапно ее лицо приняло шаловливое выражение.
   — Надеюсь, я могу доверить вам свои тайные мысли. Я подумала о корсете.
   — О корсете? — Прайс запрокинул голову и громко расхохотался. — Это великолепно! — Немного успокоившись, он добавил: — Должен признаться, мне нравится образ ваших мыслей.
   — Ненавижу эту последнюю моду, хотя моя мать недовольна мной, — промолвила она с сожалением, потягивая виски и чувствуя внутреннее тепло.
   — О, так, значит, она относится более строго к соблюдению моды?
   — Она самая передовая женщина во всей округе и самая красивая.
   — Не сомневаюсь, — сказал Прайс, и Эллин внимательно посмотрела на него.
   — Почему вы так считаете? — спросила она почти осуждающим тоном.
   — Потому что ее дочь — прелестнейшая женщина, какую мне когда-либо приходилось встречать. Значит, и она должна быть тоже красивой, — ответил он просто и искренне.
   Эллин ничего не сказала, поглощенная своими мыслями. Никогда прежде никто не говорил ей, что она красива, за исключением отца, конечно, а он относился к ней предвзято. Она ощутила внутренний трепет при мысли о том, что этот мужчина находит ее привлекательной. После длительной паузы Эллин снова взглянула на него.
   — Это правда?
   Прайс был поражен. Он думал, что любая женщина знает о своих достоинствах. Ее откровенность восхищала его.
   — Да, — тихо сказал он и удивился, когда она широко улыбнулась.
   — Благодарю вас.
   — Кажется, вы изумлены. Неужели вы и впрямь не знаете, насколько хороши?
   — Мне никто никогда не говорил об этом, кроме отца, но он не считается.
   — Разве до войны у вас не было друга?
   — Только Род.
   — Род?
   — Род Кларк, мой жених, — проговорила она со вздохом, глубоко задумавшись.
   — И этот Род Кларк никогда не говорил вам, как вы привлекательны? — Прайс насторожился при упоминании о другом мужчине.
   Эллин вдруг почувствовала, что ей совсем не хочется говорить о Роде, и быстро встала.
   — Похоже, вы хотите еще выпить. — Она налила виски в оба стакана, забыв на этот раз добавить себе воды. — Знаете, вы правы. Это очень согревает меня.
   Раздался новый раскат грома, и Прайс с сочувствием подумал о Фрэнклине.
   — Надеюсь, Фрэнклин нашел себе убежище. Ужасная гроза. — По непонятной причине ему захотелось побольше узнать о женихе Эллин, но он не знал, как вернуться к этой теме.
   Прайс взял стакан и прислонился спиной к стене.
   — Расскажите мне о чем-нибудь, — попросил он. — Я давно не был в женском обществе и нахожу его необычайно приятным.
   Эллин улыбнулась и, подложив поленья в огонь, снова села на пол рядом с ним.
   — Я не знаю, о чем говорить. Папа и Томми ушли на войну в шестьдесят втором году, и когда пришло известие об их гибели год назад, в это трудно было поверить. — Она замолчала, пригубив жгучий напиток. — Род ушел в то же самое время, но присоединился к другому полку. Я получаю от него письма, но нерегулярно. Прошло уже довольно много времени после последнего письма. Дедушка часто отсутствует, работая в больнице в городе. Поэтому я чувствую себя одинокой.
   — А ваша мать…
   — Она очень изменилась после смерти отца. У меня есть еще сестра, Шарлотта, но у нас с ней разные интересы.
   По выражению лица Прайса трудно было понять, о чем он думает.
   — Расскажите о себе. Что вам нравится и не нравится — обо всем. Это поможет мне забыться.
   — Все еще болит рука?
   — Немного, — сказал он с усмешкой. — Хотя виски явно помогает, однако не может до конца заглушить боль. Спиртное просто отвлекает внимание.
   Эллин улыбнулась. Это действительно так, поскольку после последнего глотка она больше не волновалась по поводу своего щекотливого положения. Она чувствовала себя теперь более расслабленной и непринужденной с этим незнакомым мужчиной. Эллин зевнула и приложила руку к губам.
   — Они совсем онемели! — удивленно сказала она.
   — Что онемело? — спросил Прайс, слегка обеспокоенный.
   — Мои губы! Я почти не чувствую их!
   Он засмеялся.
   — Дорогая, вам лучше воздержаться от спиртного. Насколько я помню по своему опыту, онемевшие губы — первый признак опьянения. — Он перестал смеяться, увидев испуганное выражение ее лица.
   — Неужели я пьяна?
   — Нет еще. Просто расслабились.
   — Это верно. — Она устроилась поудобнее и допила оставшееся в стакане виски.
   — Так расскажите о себе.
   — Рассказывать особенно нечего. Мне девятнадцать лет, нас трое детей, и я старшая из дочерей. Мой отец и брат погибли на войне. Здесь в Ривервуде остались моя мать, сестра Шарлотта и дедушка. Фрэнклин, его жена и дочь работают за жилье и питание. Это все, что я могу предложить им.
   — Вы?
   — Да… — ответила она, поставив стакан на пол. — Мама окончательно расклеилась, получив известие о смерти папы и Томми, дедушка часто отсутствует, поэтому все хозяйство на мне.
   — Значит, имением управляете вы?
   — Как умею. Впрочем, на питание нам хватает. — Она огорченно замолкла.
   — Но это большое достижение, учитывая…
   Она вспыхнула от гнева и недовольно фыркнула.
   — Я обучалась управлять этой плантацией, и за последние три года мне удалось не допустить окончательного упадка нашего хозяйства! Хотя, откровенно говоря, мы очень обеднели! У нас совсем нет денег!
   — Деньги так важны для вас? — осторожно спросил он.
   — Для меня важно обеспечить семью едой, — резко ответила она. — Мы живем на рыбе и овощах, которые сами выращиваем. У нас нет никаких запасов и нет лошадей. Я не могу работать в поле, и, если бы даже у меня были деньги, сейчас невозможно кого-то нанять, — с горечью заключила Эллин.
   — Я тоже был в таком положении, — признался он. — Однако надо верить в лучшее и надеяться на Бога. Порой кажется, что дела обстоят хуже некуда, а в действительности все не так уж плохо.
   Эллин ничего не ответила и, казалось, немного успокоилась. Она устало запрокинула голову, оперевшись на матрас, и неожиданно коснулась его твердого мускулистого бедра. Прайс весь напрягся, а Эллин, по-видимому, ничего не заметила.
   — Я много молилась, — сказала она, закрыв глаза. — Но вряд ли будет ответ.
   — Ответ на наши молитвы порой скрыт, и его трудно распознать. — Прайс улыбнулся, вспомнив Аделу Купер, взявшую его на воспитание, когда он, будучи мальчишкой, остался сиротой.
   Он замолчал после очередного удара грома. Мерцающее золотистое пламя камина во время бушующей грозы придавало комнате особый уют. Прайс был доволен, что Эллин не отстранилась от него. Он смотрел на темные волосы, разметавшиеся по его бедру, но лица ее не было видно.
   — Эллин?
   Она повернулась к нему, ее глаза светились в полутьме. Пораженный красотой девушки, Прайс смотрел на нее, затаив дыхание. Он вспомнил сладость недавнего поцелуя и то, как она прижималась к нему. Он задрожал, испытывая необычайное возбуждение, и почти поддался желанию привлечь ее к себе, однако невинный взгляд ее глаз остановил его. Злясь на себя за то, что изменил своему намерению прежде всего завоевать ее доверие, он попытался отвлечься и возобновить разговор.
   — Можно еще виски? — отрывисто спросил он.
   Если бы Прайс знал, о чем думала Эллин, то не винил бы так себя. Он даже не мог подозревать, что она жаждала оказаться в его объятиях, не заботясь о последствиях. Он казался ей самым привлекательным и чувственным мужчиной, какого она когда-либо встречала. Впервые в жизни ей хотелось любви и нежности. Хотелось забыть об ответственности за Ривервуд и опереться на кого-нибудь… например, на этого мужчину. Мужчину, которого она совершенно не знала всего сутки назад.
   — Конечно, — ответила Эллин, удивленная неожиданной жесткостью в выражении его лица и в тоне.
   Поднявшись, она наполнила оба стакана. Внезапная вспышка молнии осветила их убежище, и за ней последовал оглушительный раскат грома. Поставив стаканы на столик, Эллин подошла к окну и выглянула наружу, где завывал ветер и бушевал проливной дождь. Она отошла от окна.
   — Погода ухудшилась?
   — Да, — ответила она, возвращаясь к постели со стаканами. — После этой грозы будет повалено много деревьев, а река… — Эллин снова посмотрела через плечо на шумно трепещущие занавески.
   — Знаете какие-нибудь рассказы о привидениях? — насмешливо спросил он, и она хихикнула.
   — Да, но этой ночью я не хочу страшных историй.
   — А что вы хотите? — поинтересовался Прайс, понизив голос.
   Эллин растерялась, не зная, что ответить.
   — Хм… — Она сделала глоток, чтобы выиграть время. — Мне хотелось бы услышать рассказ о вашей жизни. Я только что надоедала вам рассказом о себе. Теперь ваша очередь.