Страница:
Я сделал большой глоток пива.
Значит, Иных. Обычные демоны тоже не подарок, конечно, но по крайней мере с ними я более или менее знаком. В Небывальщине, мире магии и духов, окружающем наш мир смертных, полным-полно самых разных созданий. Подавляющему большинству из них наши земные дела глубоко до лампочки, а сами мы для них не более чем далекие, бессмысленные забавности. Когда создания из мира духов начинают интересоваться делами смертных, значит, у них есть на это веская причина. Те, кто не прочь скушать нас, или просто навредить или напугать, зовутся у нас, у чародеев, демонами. Это достаточно неприятные твари.
Совсем другое дело Иные. О них так редко говорят, что кроме туманных слухов о них ничего и не известно. Сам я знаю очень немного – только то, что они являлись слугами и пехотой Древнейших – расы богов или демонов, некогда правивших миром смертных, которых давным-давно выжили из нашей реальности и обратно в нее не пускают.
Один из Законов Магии запрещает любой контакт с ними, и гласит он: «Да Не Отвори Внешних Врат». Насколько мне известно, желающих быть заподозренными в том, что он открыл Внешние Врата, раньше не было. Стражи не церемонятся с нарушителями Законов Магии. Собственно, целью жизни настоящего Стража является защита Совета – в первую очередь, от нарушения семи Законов, а потом от всего остального.
Я покосился на лежавший передо мной на столе свернутый плащ.
– Мне казалось, призывать Иных может только магия смертных, – тихо произнес я.
– Правильно казалось, – так же тихо подтвердила Люччо.
У меня похолодело в животе. Кто-то подсказал Красной Коллегии, где искать Совет. Кто-то заблокировал Совету пути отхода через Небывальщину – и так, что сильнейшим чародеям планеты потребовался целый день на то, чтобы их разблокировать. И кто-то начал призывать чертову кучу Иных, натравливая их на Белый Совет.
Совет уже не тот, что был прежде, говорил Коул. Он прогнил изнутри. Он падет. Скоро.
– Стражи прикрывали отступление, эвакуацию наших раненых, – продолжала Люччо; ее резкий голос контрастировал усталому взгляду. – Именно тогда они спустили на нас Иных. В первые же минуты боя мы потеряли еще двадцать три Стража, а еще больше получили ранения, – она замолчала, чтобы сделать большой глоток пива, потом резко, с сердитым стуком поставила бутылку на стол. – Если бы нам на помощь не пришли старейшины Маккой и Либерти, возможно, мы все погибли бы там. Даже с их помощью нам удалось задержать тех ровно настолько, чтобы Мерлин с Привратником выставили за нами заслон-оберег, чтобы дать нам возможность эвакуироваться.
– Оберег? – поперхнулся я. – Уж не хотите ли вы сказать, что они отгородились от целой армии вампиров и демонов? Одним оберегом?
– Мерлином Белого Совета становятся не за успехи в коллекционировании пивных пробок, – сухо заметил Рамирес.
Я косо посмотрел на него. Он ухмыльнулся и поднес к губам бутылку.
– МакКоя ранили, – продолжала Люччо.
– А кого не ранили? – фыркнул Рамирес.
– Карлос, – укоротила его Люччо.
Он поднял руку, словно сдаваясь, и опустился обратно на стул. Улыбка, впрочем, с его лица никуда не делась.
– Очень многих ранили, – продолжала Люччо. – Однако поскольку госпиталь на Сицилии захватили, мы перевели самых тяжелых в находящийся под нашим контролем госпиталь в Конго, – она замолчала, глядя на свою бутылку, открыла рот и снова закрыла его. Потом зажмурилась.
Морган нахмурился, глядя на нее. Потом положил руку ей на плечо и посмотрел на меня.
– Вампиры знали об этом.
Из меня словно весь воздух разом выкачали.
– О Господи.
– Было светлое время дня, – продолжал Морган. – И все место было защищено Мерлиновыми оберегами надежней иной крепости. Вампиры не прорвались бы к нему из Небывальщины, да и вообще никакая нечисть, разве что сам повелитель демонов, не смогла бы одолеть этих препятствий, – рот его скривился, а глаза вспыхнули гневом и ненавистью. – Они послали против нас смертных. Против раненых мужчин и женщин, беспомощных, лежащих на больничных койках… – на мгновение показалось, будто он задохнулся от злости.
– Но… – возразил я. – Послушайте, я знаю, каково это – действовать против смертных, которых ты не хочешь убивать. Это трудно, но есть ведь способы их остановить. И отразить. С пулями и взрывчаткой можно справляться.
– Именно поэтому они использовали газ, – негромко сказал Рамирес, продолжив с того места, где изменил голос Моргану и Люччо. Только теперь и он больше не улыбался. – Нервно-паралитический, возможно, зарин. Они накрыли им госпиталь со всеми, кого мы защищали, а вместе с ним шесть городских кварталов, – он поставил бутылку на стол. – Выживших не осталось.
– Господи… – только и пробормотал я.
Ответом мне было мертвое молчание.
– Эбинизер? – хриплым шепотом спросил я. – Вы сказали, он тоже был ранен. Он…
Рамирес мотнул головой.
– Упрямый старый козел отказался ложиться в госпиталь, – сказал юный страж. – Он отправился с одним из отрядов готовить контрнаступление с Братством святого Жиля.
– Тысячи невинных людей погибли, – произнесла, точнее негромко прорычала Люччо. Она держала себя в руках, но все же гнев прорывался наружу. – Женщины. Дети. Тысячи. И сегодня я похоронила сто сорок три Стража.
Я сидел словно громом пораженный.
Одним-единственным ударом Красная Коллегия почти уничтожила Белый Совет.
– Они преступили все границы, – продолжала Люччо, окончательно взяв себя в руки. – Нарушили все правила ведения войны – как нашего мира, так и мира смертных. Психи. Они совершенно сошли с ума.
– Они же самоубийцы, – тихо сказал я. – У них нет ни шанса выстоять против Совета и обеих династий фэйре.
– Сидхе они застали врасплох, – пророкотал Морган. – Они просто не были готовы драться. И мы цепляемся за соломинку. У нас осталось меньше пятидесяти боеспособных Стражей. И в отсутствие налаженной связи членов Совета отловят и уничтожат поодиночке. Мы даже не знаем, сколько еще погибло чародеев.
– Все даже еще веселее, – добавил Рамирес. – Агенты Красной Коллегии устраивают засады на дорогах на территории фэйре. По дороге сюда на нас нападали, дважды.
– Наша первоочередная задача, – резко, отчетливо сказала Люччо, – собрать силы, все возможные резервы, с тем, чтобы восстановить корпус Стражей как боевую силу. Нам нужно собрать членов Совета вместе и удостовериться в том, что они находятся под надежной охраной. Нам надо реорганизовать нашу службу безопасности, – она тряхнула головой. – И в первую очередь мы должны защитить жизни членов Совета Старейшин. Пока они скрыты от неприятеля и сохраняют способность биться, они представляют собой важнейшую силу сдерживания. Вместе члены Совета Старейшин обладают большими боевыми возможностями, чем сотня рядовых чародеев, и они могут сосредоточить свои усилия с чрезвычайной эффективностью, как продемонстрировал Мерлин в Небывальщине. До тех пор, пока они сохраняют боеготовность, неприятель не может открыто развернуться во всю мощь.
– Что еще важнее, – прорычал Морган, – смертные чародеи, которые нас предали, кем бы они ни были, боятся Совета Старейшин. Вот почему первым шагом этих ублюдков стала попытка уничтожить их.
Люччо кивнула.
– Если нам удастся продержаться до тех пор, пока династии фэйре мобилизуют свои силы на войну, мы сможем и оправиться от этого нападения. Что возвращает нас к сегодняшним делам, – заметила Люччо и устало посмотрела на меня. – Все остальные боеспособные Стражи либо ведут бои с неприятелем, либо охраняют членов Совета Старейшин. Наши коммуникации и линии связи ненадежны, – она махнула рукой в сторону сидевших за столом. – Это все резервы, которые смог выделить Белый Совет.
Я посмотрел на усталую начальницу Стражей. На истерзанного в бою Моргана. На Рамиреса, который уже снова улыбался как ни в чем ни бывало, и на притихших, явно испуганных Йошимо и Ковальского.
– Страж Люччо, – произнес я. – Могу я переговорить с вами наедине?
Морган насупился.
– Все, что ты имеешь сказать ей, ты можешь сказать всем…
Люччо мягко положила руку Моргану на запястье, но он сразу стих.
– Морган. Не будете ли вы так добры принести мне еще бутылку? И я уверена, у МакЭнелли найдется чего-нибудь поесть.
Мгновение Морган молча смотрел на нее, потом на меня. Потом встал, разорвал круг, стерев меловую черту носком башмака, и жужжащее напряжение в воздухе сразу исчезло.
– Идемте, детки, – сказал Рамирес двум юным стражам, поднимаясь с места. – Посидим с дядюшкой Морганом, пока остальные взрослые поговорят, – проходя мимо, он словно невзначай положил руку мне на плечо. – Эй, бармен! Уж не жареным ли лучком это пахнет?
Я подождал, пока они не устроились в дальнем конце барной стойки, и Мак не начал носить им какую-то еду. Потом повернулся к Люччо.
– Я не могу быть Стражем, – сказал я.
Секунду она молча смотрела на меня.
– Почему нет? – спросила она наконец очень вежливым голосом.
– Потому, что вы, ребята, угрожали казнить меня за то, чего я не делал, с тех пор, как мне исполнилось шестнадцать лет, – ответил я. – Вы все уверены, что я представляю собой какую-то чудовищную угрозу, и пользуетесь любой возможностью, чтобы испортить мне жизнь.
Люччо внимательно выслушала меня.
– Да. И что?
– И что? – переспросил я. – Всю свою взрослую жизнь я провел в условиях, когда Стражи заглядывали мне через плечо в ожидании возможности обвинить меня в том, чего я не делал, и пытаясь спровоцировать меня, когда этого не находили.
Брови Люччо взмыли вверх.
– Что-о?
– Только не делайте вида, будто вам ничего не известно, – сказал я. – Прекрасно вы знаете, что Морган пытался спровоцировать меня на открытое нападение как раз перед тем, как мы заключили пакт с Зимними. Чтобы он и Мерлин получили повод швырнуть меня как подачку вампирам.
Люччо округлила глаза.
– Что? – повторила она на порядок резче. Взгляд ее метнулся к Моргану, потом опять уперся в меня. – То, что вы говорите мне – правда?
Что-то новое прозвучало в ее голосе, и я, повинуясь чистому инстинкту, чуть напряг свои чувства. Я ощутил в воздухе легкое, едва заметное напряжение, словно колебания между зубьями камертона.
– Да, – ответил я ей. Чуть слышное жужжание не сменило тональности. – Я говорю вам правду.
Долгую секунду она внимательно смотрела на меня, потом откинулась на спинку стула. Жужжащее напряжение спало. Она сцепила пальцы на столе перед собой и некоторое время хмуро смотрела на них.
– Что ж… До меня доходили слухи. О том, как Морган вел себя с вами. Но я думала, что это только слухи.
– Нет, не слухи, – буркнул я. – Морган угрожал и преследовал меня при любом удобном случае, – я стиснул правую руку в кулак. – А я не делал ничего. Я не делал ничего. Я не стану частью этого, Страж Люччо. Так что заберите плащ. Я даже машину вытирать им не буду.
Она продолжала, сощурившись, смотреть на свои руки.
– Дрезден, – тихо произнесла она. – Белый Совет ведет войну. Вы что, просто бросите своих на милость Красной Коллегии? Или отойдете в сторону и позволите ученикам Кеммлера делать все по-своему?
– Разумеется, нет, – я даже не обиделся. – Я никогда не говорил, что не буду драться. Но этого, – я подвинул ей плащ через стол, – я не одену. Возьмите.
Она подвинула плащ обратно.
– Оденьте.
– Спасибо, не надо.
– Дрезден, – произнесла Люччо, и голос ее, не повысившись, сделался твердым как камень. – Это не просьба.
– Я неважно реагирую на угрозы, – сказал я.
– Так реагируйте на реалии, – рявкнула она. – Дрезден, Стражей разбили практически в хлам. Нам необходим каждый боеспособный чародей, которого мы можем завербовать, обучить или призвать.
– Многие чародеи умеют сражаться, – буркнул я.
– Но они не Гарри Дрезден, – возразила она. – Господи, идиот какой. Вы хоть понимаете, что я вам предлагаю?
– Угу. Возможность выслеживать подростков, которым никто не говорил про Законы Магии, и казнить их за нарушение этих законов. Возможность наезжать на любого, кто мне не симпатичен, возможность допрашивать и унижать его. Ни того, ни другого, ни третьего мне не нужно.
– Эбинизер говорил, что вы упрямы, но умолчал, что вы еще и балбес. Кто-то предал Совет, Дрезден. А у вас самая дурная слава из всех. Многие в нем выступали против вас. А многие говорят, что вы намеренно развязали войну с Красной Коллегией, чтобы подстроить падение Совета. За плату, конечно.
Я не удержался от горькой усмешки.
– Я? Бред какой! Посмотрели бы они на мой дурацкий банковый счет.
Взгляд Люччо чуть смягчился, и она покачала головой.
– Я вам верю, – вздохнула она. – Но репутация за вами, тем не менее, закрепилась, а члены Совета пребывают не в лучшем расположении духа от всех потерь. Их страх может легко обернуться против вас. Вот поэтому вы вступите в корпус.
Я насупился.
– Не понял.
– Ситуация требует, чтобы мы забыли о былых разногласиях. Если вы наденете плащ Стража и включитесь в борьбу в эти нелегкие для Совета дни, это заставит его членов смотреть на вас иначе.
Я глубоко вздохнул.
– Ну да. Синдром Вейдера.
– Простите?
– Синдром Вейдера, – повторил я. – Нет союзника, более впечатляющего, ободряющего и всеми любимого, чем союзник, который всего пару минут назад был твоим врагом и пугал тебя до усёру.
– Не только, – возразила Люччо. – Боюсь, вы не до конца понимаете свою репутацию. Вы одолели больше врагов и победили больше зла, чем большинство чародеев на сто лет старше вас. И ведь времена меняются. В Совет приходит больше чародеев, чем прежде – вроде Рамиреса и этих вон ребят. Для них вы – символ сопротивления консервативной части Совета, герой, рискующий жизнью, когда этого требуют от него принципы.
– Я?
– Вы, – кивнула Люччо. – Не могу сказать, чтобы я это одобряла. Однако в настоящий момент Совету нужны любые крупицы отваги и надежды. Ваше присутствие и поддержка перед лицом смертельной опасности обескуражат ваших недругов, а присутствие закаленного в боях чародея ободрит младших членов Совета, – она поморщилась. – Проще говоря, Дрезден, вы нужны нам. А мы нужны вам.
Я потер глаза.
– Давайте допустим, что я запишусь в вашу команду. Что я соглашусь носить плащ. Что я готов биться до окончания войны. Но я не могу уехать из Чикаго. Здесь живут люди, которые на меня полагаются, которые от меня зависят, – я насупился. – И еще, я не намерен кланяться перед Морганом. Будь на то моя воля, я бы его на сотню миль к моему городу не подпускал.
Люччо потерла подбородок и медленно кивнула; взгляд ее оставался задумчивым.
– Мне в любом случае придется переводить Моргана в другое место, – она кивнула еще раз, на этот раз решительнее. – Раз так, я зачисляю вас в Стражи в чине коммандера на должность старшего уполномоченного по региону.
Я зажмурился.
– Вы будете отвечать за безопасность и операции в этом регионе – в тесной координации с тремя другими региональными уполномоченными Северной Америки.
– Э… – пробормотал я. – Что это означает?
– Что вашей работой будет защищать смертных в этом регионе. Противодействовать всем сверхъестественным угрозам и представлять Совет в дипломатических вопросах. Оказывать поддержку и содействие другим чародеям , которые обратятся к вам за помощью и защитой, а также – при необходимости – уничтожать врагов Совета, таких, как Красная Коллегия и ее союзники.
Я нахмурился.
– Гм… собственно, этим я и так занимаюсь.
Лицо Люччо расплылось в первой по-настоящему теплой улыбке, которую я на нем видел. Улыбка эта разгладила морщины на лбу, а новые морщинки сбежались к уголкам глаз.
– Значит, теперь вы будете делать это в сером плаще, – лицо ее снова посерьезнело. – Вы ведь боец, Дрезден. Если Белый Совет надеется выжить, нам нужно больше таких, как вы.
Она встала из-за стола и пошла к стойке, захватив с собой пустые бутылки.
Когда она вернулась, я как раз справился с тугой застежкой и накинул тяжелую, мягкую серую ткань на плечи. Она остановилась передо мной и оглядела с головы до ног. Рамирес покосился на меня, и улыбка его сделалась шире. Морган тоже посмотрел в мою сторону, и по лицу его можно было сделать заключение, будто кто-то сунул нож ему в гениталии. Мак при виде меня в плаще чуть сдвинул брови и надул губы.
– Спасибо, – тихо произнесла Люччо и протянула мне бутылку.
Я кивком поблагодарил ее и принял пиво. Мы чокнулись бутылками и выпили.
– Что ж, хорошо, коммандер, – сказала Люччо; голос ее снова сделался резким, деловым. – Это ваша территория, и вы располагаете самыми свежими разведданными об учениках Кеммлера. Каков будет наш следующий шаг?
Я откинул упавшую на глаза прядь волос.
– О’кей, Страж Люч… то есть, капитан Люччо. Давайте-ка сядем и поработаем. Темнеет, и времени у нас осталось в обрез.
Глава тридцать вторая
Значит, Иных. Обычные демоны тоже не подарок, конечно, но по крайней мере с ними я более или менее знаком. В Небывальщине, мире магии и духов, окружающем наш мир смертных, полным-полно самых разных созданий. Подавляющему большинству из них наши земные дела глубоко до лампочки, а сами мы для них не более чем далекие, бессмысленные забавности. Когда создания из мира духов начинают интересоваться делами смертных, значит, у них есть на это веская причина. Те, кто не прочь скушать нас, или просто навредить или напугать, зовутся у нас, у чародеев, демонами. Это достаточно неприятные твари.
Совсем другое дело Иные. О них так редко говорят, что кроме туманных слухов о них ничего и не известно. Сам я знаю очень немного – только то, что они являлись слугами и пехотой Древнейших – расы богов или демонов, некогда правивших миром смертных, которых давным-давно выжили из нашей реальности и обратно в нее не пускают.
Один из Законов Магии запрещает любой контакт с ними, и гласит он: «Да Не Отвори Внешних Врат». Насколько мне известно, желающих быть заподозренными в том, что он открыл Внешние Врата, раньше не было. Стражи не церемонятся с нарушителями Законов Магии. Собственно, целью жизни настоящего Стража является защита Совета – в первую очередь, от нарушения семи Законов, а потом от всего остального.
Я покосился на лежавший передо мной на столе свернутый плащ.
– Мне казалось, призывать Иных может только магия смертных, – тихо произнес я.
– Правильно казалось, – так же тихо подтвердила Люччо.
У меня похолодело в животе. Кто-то подсказал Красной Коллегии, где искать Совет. Кто-то заблокировал Совету пути отхода через Небывальщину – и так, что сильнейшим чародеям планеты потребовался целый день на то, чтобы их разблокировать. И кто-то начал призывать чертову кучу Иных, натравливая их на Белый Совет.
Совет уже не тот, что был прежде, говорил Коул. Он прогнил изнутри. Он падет. Скоро.
– Стражи прикрывали отступление, эвакуацию наших раненых, – продолжала Люччо; ее резкий голос контрастировал усталому взгляду. – Именно тогда они спустили на нас Иных. В первые же минуты боя мы потеряли еще двадцать три Стража, а еще больше получили ранения, – она замолчала, чтобы сделать большой глоток пива, потом резко, с сердитым стуком поставила бутылку на стол. – Если бы нам на помощь не пришли старейшины Маккой и Либерти, возможно, мы все погибли бы там. Даже с их помощью нам удалось задержать тех ровно настолько, чтобы Мерлин с Привратником выставили за нами заслон-оберег, чтобы дать нам возможность эвакуироваться.
– Оберег? – поперхнулся я. – Уж не хотите ли вы сказать, что они отгородились от целой армии вампиров и демонов? Одним оберегом?
– Мерлином Белого Совета становятся не за успехи в коллекционировании пивных пробок, – сухо заметил Рамирес.
Я косо посмотрел на него. Он ухмыльнулся и поднес к губам бутылку.
– МакКоя ранили, – продолжала Люччо.
– А кого не ранили? – фыркнул Рамирес.
– Карлос, – укоротила его Люччо.
Он поднял руку, словно сдаваясь, и опустился обратно на стул. Улыбка, впрочем, с его лица никуда не делась.
– Очень многих ранили, – продолжала Люччо. – Однако поскольку госпиталь на Сицилии захватили, мы перевели самых тяжелых в находящийся под нашим контролем госпиталь в Конго, – она замолчала, глядя на свою бутылку, открыла рот и снова закрыла его. Потом зажмурилась.
Морган нахмурился, глядя на нее. Потом положил руку ей на плечо и посмотрел на меня.
– Вампиры знали об этом.
Из меня словно весь воздух разом выкачали.
– О Господи.
– Было светлое время дня, – продолжал Морган. – И все место было защищено Мерлиновыми оберегами надежней иной крепости. Вампиры не прорвались бы к нему из Небывальщины, да и вообще никакая нечисть, разве что сам повелитель демонов, не смогла бы одолеть этих препятствий, – рот его скривился, а глаза вспыхнули гневом и ненавистью. – Они послали против нас смертных. Против раненых мужчин и женщин, беспомощных, лежащих на больничных койках… – на мгновение показалось, будто он задохнулся от злости.
– Но… – возразил я. – Послушайте, я знаю, каково это – действовать против смертных, которых ты не хочешь убивать. Это трудно, но есть ведь способы их остановить. И отразить. С пулями и взрывчаткой можно справляться.
– Именно поэтому они использовали газ, – негромко сказал Рамирес, продолжив с того места, где изменил голос Моргану и Люччо. Только теперь и он больше не улыбался. – Нервно-паралитический, возможно, зарин. Они накрыли им госпиталь со всеми, кого мы защищали, а вместе с ним шесть городских кварталов, – он поставил бутылку на стол. – Выживших не осталось.
– Господи… – только и пробормотал я.
Ответом мне было мертвое молчание.
– Эбинизер? – хриплым шепотом спросил я. – Вы сказали, он тоже был ранен. Он…
Рамирес мотнул головой.
– Упрямый старый козел отказался ложиться в госпиталь, – сказал юный страж. – Он отправился с одним из отрядов готовить контрнаступление с Братством святого Жиля.
– Тысячи невинных людей погибли, – произнесла, точнее негромко прорычала Люччо. Она держала себя в руках, но все же гнев прорывался наружу. – Женщины. Дети. Тысячи. И сегодня я похоронила сто сорок три Стража.
Я сидел словно громом пораженный.
Одним-единственным ударом Красная Коллегия почти уничтожила Белый Совет.
– Они преступили все границы, – продолжала Люччо, окончательно взяв себя в руки. – Нарушили все правила ведения войны – как нашего мира, так и мира смертных. Психи. Они совершенно сошли с ума.
– Они же самоубийцы, – тихо сказал я. – У них нет ни шанса выстоять против Совета и обеих династий фэйре.
– Сидхе они застали врасплох, – пророкотал Морган. – Они просто не были готовы драться. И мы цепляемся за соломинку. У нас осталось меньше пятидесяти боеспособных Стражей. И в отсутствие налаженной связи членов Совета отловят и уничтожат поодиночке. Мы даже не знаем, сколько еще погибло чародеев.
– Все даже еще веселее, – добавил Рамирес. – Агенты Красной Коллегии устраивают засады на дорогах на территории фэйре. По дороге сюда на нас нападали, дважды.
– Наша первоочередная задача, – резко, отчетливо сказала Люччо, – собрать силы, все возможные резервы, с тем, чтобы восстановить корпус Стражей как боевую силу. Нам нужно собрать членов Совета вместе и удостовериться в том, что они находятся под надежной охраной. Нам надо реорганизовать нашу службу безопасности, – она тряхнула головой. – И в первую очередь мы должны защитить жизни членов Совета Старейшин. Пока они скрыты от неприятеля и сохраняют способность биться, они представляют собой важнейшую силу сдерживания. Вместе члены Совета Старейшин обладают большими боевыми возможностями, чем сотня рядовых чародеев, и они могут сосредоточить свои усилия с чрезвычайной эффективностью, как продемонстрировал Мерлин в Небывальщине. До тех пор, пока они сохраняют боеготовность, неприятель не может открыто развернуться во всю мощь.
– Что еще важнее, – прорычал Морган, – смертные чародеи, которые нас предали, кем бы они ни были, боятся Совета Старейшин. Вот почему первым шагом этих ублюдков стала попытка уничтожить их.
Люччо кивнула.
– Если нам удастся продержаться до тех пор, пока династии фэйре мобилизуют свои силы на войну, мы сможем и оправиться от этого нападения. Что возвращает нас к сегодняшним делам, – заметила Люччо и устало посмотрела на меня. – Все остальные боеспособные Стражи либо ведут бои с неприятелем, либо охраняют членов Совета Старейшин. Наши коммуникации и линии связи ненадежны, – она махнула рукой в сторону сидевших за столом. – Это все резервы, которые смог выделить Белый Совет.
Я посмотрел на усталую начальницу Стражей. На истерзанного в бою Моргана. На Рамиреса, который уже снова улыбался как ни в чем ни бывало, и на притихших, явно испуганных Йошимо и Ковальского.
– Страж Люччо, – произнес я. – Могу я переговорить с вами наедине?
Морган насупился.
– Все, что ты имеешь сказать ей, ты можешь сказать всем…
Люччо мягко положила руку Моргану на запястье, но он сразу стих.
– Морган. Не будете ли вы так добры принести мне еще бутылку? И я уверена, у МакЭнелли найдется чего-нибудь поесть.
Мгновение Морган молча смотрел на нее, потом на меня. Потом встал, разорвал круг, стерев меловую черту носком башмака, и жужжащее напряжение в воздухе сразу исчезло.
– Идемте, детки, – сказал Рамирес двум юным стражам, поднимаясь с места. – Посидим с дядюшкой Морганом, пока остальные взрослые поговорят, – проходя мимо, он словно невзначай положил руку мне на плечо. – Эй, бармен! Уж не жареным ли лучком это пахнет?
Я подождал, пока они не устроились в дальнем конце барной стойки, и Мак не начал носить им какую-то еду. Потом повернулся к Люччо.
– Я не могу быть Стражем, – сказал я.
Секунду она молча смотрела на меня.
– Почему нет? – спросила она наконец очень вежливым голосом.
– Потому, что вы, ребята, угрожали казнить меня за то, чего я не делал, с тех пор, как мне исполнилось шестнадцать лет, – ответил я. – Вы все уверены, что я представляю собой какую-то чудовищную угрозу, и пользуетесь любой возможностью, чтобы испортить мне жизнь.
Люччо внимательно выслушала меня.
– Да. И что?
– И что? – переспросил я. – Всю свою взрослую жизнь я провел в условиях, когда Стражи заглядывали мне через плечо в ожидании возможности обвинить меня в том, чего я не делал, и пытаясь спровоцировать меня, когда этого не находили.
Брови Люччо взмыли вверх.
– Что-о?
– Только не делайте вида, будто вам ничего не известно, – сказал я. – Прекрасно вы знаете, что Морган пытался спровоцировать меня на открытое нападение как раз перед тем, как мы заключили пакт с Зимними. Чтобы он и Мерлин получили повод швырнуть меня как подачку вампирам.
Люччо округлила глаза.
– Что? – повторила она на порядок резче. Взгляд ее метнулся к Моргану, потом опять уперся в меня. – То, что вы говорите мне – правда?
Что-то новое прозвучало в ее голосе, и я, повинуясь чистому инстинкту, чуть напряг свои чувства. Я ощутил в воздухе легкое, едва заметное напряжение, словно колебания между зубьями камертона.
– Да, – ответил я ей. Чуть слышное жужжание не сменило тональности. – Я говорю вам правду.
Долгую секунду она внимательно смотрела на меня, потом откинулась на спинку стула. Жужжащее напряжение спало. Она сцепила пальцы на столе перед собой и некоторое время хмуро смотрела на них.
– Что ж… До меня доходили слухи. О том, как Морган вел себя с вами. Но я думала, что это только слухи.
– Нет, не слухи, – буркнул я. – Морган угрожал и преследовал меня при любом удобном случае, – я стиснул правую руку в кулак. – А я не делал ничего. Я не делал ничего. Я не стану частью этого, Страж Люччо. Так что заберите плащ. Я даже машину вытирать им не буду.
Она продолжала, сощурившись, смотреть на свои руки.
– Дрезден, – тихо произнесла она. – Белый Совет ведет войну. Вы что, просто бросите своих на милость Красной Коллегии? Или отойдете в сторону и позволите ученикам Кеммлера делать все по-своему?
– Разумеется, нет, – я даже не обиделся. – Я никогда не говорил, что не буду драться. Но этого, – я подвинул ей плащ через стол, – я не одену. Возьмите.
Она подвинула плащ обратно.
– Оденьте.
– Спасибо, не надо.
– Дрезден, – произнесла Люччо, и голос ее, не повысившись, сделался твердым как камень. – Это не просьба.
– Я неважно реагирую на угрозы, – сказал я.
– Так реагируйте на реалии, – рявкнула она. – Дрезден, Стражей разбили практически в хлам. Нам необходим каждый боеспособный чародей, которого мы можем завербовать, обучить или призвать.
– Многие чародеи умеют сражаться, – буркнул я.
– Но они не Гарри Дрезден, – возразила она. – Господи, идиот какой. Вы хоть понимаете, что я вам предлагаю?
– Угу. Возможность выслеживать подростков, которым никто не говорил про Законы Магии, и казнить их за нарушение этих законов. Возможность наезжать на любого, кто мне не симпатичен, возможность допрашивать и унижать его. Ни того, ни другого, ни третьего мне не нужно.
– Эбинизер говорил, что вы упрямы, но умолчал, что вы еще и балбес. Кто-то предал Совет, Дрезден. А у вас самая дурная слава из всех. Многие в нем выступали против вас. А многие говорят, что вы намеренно развязали войну с Красной Коллегией, чтобы подстроить падение Совета. За плату, конечно.
Я не удержался от горькой усмешки.
– Я? Бред какой! Посмотрели бы они на мой дурацкий банковый счет.
Взгляд Люччо чуть смягчился, и она покачала головой.
– Я вам верю, – вздохнула она. – Но репутация за вами, тем не менее, закрепилась, а члены Совета пребывают не в лучшем расположении духа от всех потерь. Их страх может легко обернуться против вас. Вот поэтому вы вступите в корпус.
Я насупился.
– Не понял.
– Ситуация требует, чтобы мы забыли о былых разногласиях. Если вы наденете плащ Стража и включитесь в борьбу в эти нелегкие для Совета дни, это заставит его членов смотреть на вас иначе.
Я глубоко вздохнул.
– Ну да. Синдром Вейдера.
– Простите?
– Синдром Вейдера, – повторил я. – Нет союзника, более впечатляющего, ободряющего и всеми любимого, чем союзник, который всего пару минут назад был твоим врагом и пугал тебя до усёру.
– Не только, – возразила Люччо. – Боюсь, вы не до конца понимаете свою репутацию. Вы одолели больше врагов и победили больше зла, чем большинство чародеев на сто лет старше вас. И ведь времена меняются. В Совет приходит больше чародеев, чем прежде – вроде Рамиреса и этих вон ребят. Для них вы – символ сопротивления консервативной части Совета, герой, рискующий жизнью, когда этого требуют от него принципы.
– Я?
– Вы, – кивнула Люччо. – Не могу сказать, чтобы я это одобряла. Однако в настоящий момент Совету нужны любые крупицы отваги и надежды. Ваше присутствие и поддержка перед лицом смертельной опасности обескуражат ваших недругов, а присутствие закаленного в боях чародея ободрит младших членов Совета, – она поморщилась. – Проще говоря, Дрезден, вы нужны нам. А мы нужны вам.
Я потер глаза.
– Давайте допустим, что я запишусь в вашу команду. Что я соглашусь носить плащ. Что я готов биться до окончания войны. Но я не могу уехать из Чикаго. Здесь живут люди, которые на меня полагаются, которые от меня зависят, – я насупился. – И еще, я не намерен кланяться перед Морганом. Будь на то моя воля, я бы его на сотню миль к моему городу не подпускал.
Люччо потерла подбородок и медленно кивнула; взгляд ее оставался задумчивым.
– Мне в любом случае придется переводить Моргана в другое место, – она кивнула еще раз, на этот раз решительнее. – Раз так, я зачисляю вас в Стражи в чине коммандера на должность старшего уполномоченного по региону.
Я зажмурился.
– Вы будете отвечать за безопасность и операции в этом регионе – в тесной координации с тремя другими региональными уполномоченными Северной Америки.
– Э… – пробормотал я. – Что это означает?
– Что вашей работой будет защищать смертных в этом регионе. Противодействовать всем сверхъестественным угрозам и представлять Совет в дипломатических вопросах. Оказывать поддержку и содействие другим чародеям , которые обратятся к вам за помощью и защитой, а также – при необходимости – уничтожать врагов Совета, таких, как Красная Коллегия и ее союзники.
Я нахмурился.
– Гм… собственно, этим я и так занимаюсь.
Лицо Люччо расплылось в первой по-настоящему теплой улыбке, которую я на нем видел. Улыбка эта разгладила морщины на лбу, а новые морщинки сбежались к уголкам глаз.
– Значит, теперь вы будете делать это в сером плаще, – лицо ее снова посерьезнело. – Вы ведь боец, Дрезден. Если Белый Совет надеется выжить, нам нужно больше таких, как вы.
Она встала из-за стола и пошла к стойке, захватив с собой пустые бутылки.
Когда она вернулась, я как раз справился с тугой застежкой и накинул тяжелую, мягкую серую ткань на плечи. Она остановилась передо мной и оглядела с головы до ног. Рамирес покосился на меня, и улыбка его сделалась шире. Морган тоже посмотрел в мою сторону, и по лицу его можно было сделать заключение, будто кто-то сунул нож ему в гениталии. Мак при виде меня в плаще чуть сдвинул брови и надул губы.
– Спасибо, – тихо произнесла Люччо и протянула мне бутылку.
Я кивком поблагодарил ее и принял пиво. Мы чокнулись бутылками и выпили.
– Что ж, хорошо, коммандер, – сказала Люччо; голос ее снова сделался резким, деловым. – Это ваша территория, и вы располагаете самыми свежими разведданными об учениках Кеммлера. Каков будет наш следующий шаг?
Я откинул упавшую на глаза прядь волос.
– О’кей, Страж Люч… то есть, капитан Люччо. Давайте-ка сядем и поработаем. Темнеет, и времени у нас осталось в обрез.
Глава тридцать вторая
Шел дождь, когда я отворил дверь Мёрфиного дома, поэтому серого плаща я не снимал. Я проковылял на кухню, где Томас, Баттерс и Боб разложили на столе свечи, бумагу, карандаши и пустые банки из-под пива.
При виде меня Томас разинул рот.
– Срань господня, – только и сказал он.
Баттерс удивленно посмотрел на Томаса, потом на меня.
– А? Что?
– Гарри! – вскричал Боб, и оранжевые огоньки в его глазах вспыхнули ярким огнем. – Ты стырил плащ у Стража?
Я хмуро покосился на них и стащил плащ. Тот упал на пол, накрыв едва не всю кухню.
– Не крал я ничего, – из гостиной, прихрамывая, но оживленно виляя хвостом, вышел Мыш, и я почесал его за ухом.
– А! – догадался Боб. – Значит, ты снял его с тела.
– Нет, – раздраженно буркнул я и плюхнулся на стул у стола. – Меня завербовали.
– Срань господня, – повторил Томас.
– Я не понимаю, – пробормотал Баттерс.
– Гарри устроился в тайную чародейскую полицию, – восторженно выпалил Боб. – Теперь он сам будет карать и миловать по своему разумению! Ох, и круто же!
Томас посмотрел на меня, потом на дверь за моей спиной. Потом снова на меня.
– Я один, – негромко сказал я. – Не напрягайся.
Он кивнул.
– Что случилось?
– Много всякого, – сказал я. – Некогда все рассказывать. Но Стражи в городе, хоть я и не слишком беспокоюсь о том, что они начнут ползать по всем щелям и вынюхивать чужие секреты.
– Почему это? – удивился Томас.
– Потому, что в настоящий момент все пятеро находятся в гостинице в центре города – принимают душ и меняют бинты, пока я не нарыл побольше информации о Кеммлеровых наследниках.
Томас медленно зажмурился.
– Все пятеро… и ранены?
Я кивнул, сердито сжав губы.
– Уау, – вполголоса сказал Томас. – Что, так хреново?
– Они завербовали меня, – кивнул я.
– Тогда действительно дело швах, – жизнерадостно согласился Боб.
Я посмотрел на разбросанные по столу бумаги.
– Может, хоть вы, ребята, меня порадуете? Нашли чего-нибудь?
Баттерс несколько раз моргнул и принялся рыться в бумагах, поднося их по очереди к свече, чтобы разглядеть.
– Э… гм… Есть новость хорошая и новость плохая.
– Начнем с плохой, – сказал я. – Будем, блин, повышать настроение.
– С цифрами пока ничего не вышло, – доложил Баттерс. – То есть, это не шифр. Слишком мало цифр. Они могут означать адрес или номер счета, но ни один из банков, до которых нам удалось дозвониться, не использует счетов с таким количеством знаков, – он покашлял, словно извиняясь. – Будь у меня доступ к сети, я мог бы узнать больше, но… – он беспомощно махнул рукой в сторону темного экрана монитора. – Нам и раза из пятидесяти дозваниваться не удалось, а в большинстве мест, с которыми нас все-таки соединили, никто не брал трубки. И последний час телефон вообще сдох.
Я покачал головой.
– Угу. Город тоже съехал с катушек. Два пожара по дороге от МакЭнелли сюда. И я поймал ненадолго полицейскую волну, они говорили про беспорядки в Бактауне.
– Губернатор запросил помощи у Национальной Гвардии, – тихо добавил Томас. – Они посылают войска для наведения порядка на улицах.
Я зажмурился.
– Как ты узнал?
– Позвонил сестре, – ответил он.
Я нахмурился.
– Я думал, Лара с тобой не разговаривает.
Голос у Томаса разом сделался суше.
– То, что она отрезала меня от семейных денег, вышвырнула из дома, дала мне понять, чтобы я не рассчитывал больше на их покровительство, и удерживает женщину, которую я люблю, в роли виртуальной заложницы, еще не значит, что лично ей я несимпатичен.
– И она не отказала тебе в небольшой услуге, – предположил я.
– Формально говоря, – поправил меня Томас, – она оказала услугу тебе.
– С чего это она вдруг? – удивился я.
– Ну, я намекнул ей, что поскольку вся ее нынешняя власть зиждется на одном хорошо хранимом секрете, и что поскольку ты до абсурдного исполнен намерения защищать добрых жителей нашего города, ты можешь и проболтаться, пустив ее корабль ко дну, если она не поможет тебе в трудную минуту.
– Гм, – хмыкнул я. – То есть, ты хочешь сказать мне, что я ко всему прочему еще и шантажирую правительницу Белой Коллегии. Так, невзначай.
– Именно, – кивнул Томас. – Для такого, Гарри, не всякие яйца подойдут. Только большие и медные.
– Допустим, – согласился я. – Только зачем, все-таки, я это сделал?
– Затем, что нам нужна помощь, – сказал Томас. – Мы топчемся на месте, время уходит, а у Лары в достатке людской силы и возможностей добыть нужную нам информацию.
– Вот, кстати, и хорошие новости, – вмешался в разговор Баттерс. – За городом электричество не вырубали, и она смогла нарыть много такого, чего нам не удалось, – он протянул мне листок бумаги. – Не по цифрам – но один из ее людей раздобыл кое-чего интересного насчет коренного населения и их оружия здесь, в Чикаго.
Я пристально посмотрел на Баттерса.
– Ну?
Он кивнул и ткнул пальцем в бумажку.
– Вот, – улыбнулся он. – Центр индейской культуры устраивает большую выставку охотничьего и боевого оружия, которым здешнее население пользовалось до того, как здесь появилась наша бледнолицая братия с ружьями и оспой. Телеканал «История» снимал об этом несколько сюжетов на протяжении всей прошлой недели.
– Угу, – кивнул я. – И уж наверняка к этому оружию прилепилось несколько духов древних охотников, – я пробежал глазами по тексту. – Блин. Я мог бы и сам догадаться. В музее Природы как раз готовится большая выставка каокианских артефактов, которой заведовал покойный профессор Бартлсби. Блин, да там полно штуковин, которые помогал паковать сам Собиратель Трупов. Наверняка с оглядкой на сегодняшний вечер.
Баттерс кивнул.
– А в музее Митчелла в Ивенстоуне индейских артефактов больше, чем где бы то еще.
– Блин, – выдохнул я. – Вот оно.
– С чего вы так решили? – не понял Баттерс.
– Дедукция, Ватсон, – пояснил Боб. – Весь смысл в том, чтобы призвать как можно больше древних духов, а потом слопать их. И большинство духов привязаны к тем местам, где хранится всякая старая рухлядь.
Я кивнул.
– Кажется, я помню это место. Музей расположен на территории колледжа, так ведь?
– Колледжа Кендалла, – подтвердил Баттерс.
– Студенческий кампус в ночь Хэллоуина, – пробормотал Томас. – Самое место для шайки некромантов и их игрищ. Это какой же сопутствующий ущерб выйдет!
– Не выйдет, – сказал я и сам удивился тому, насколько решительно это прозвучало. – Потому что мы не допустим этого безумия. А потом мы найдем этих ублюдков и убьем.
В кухне воцарилась мертвая тишина.
Томас и Баттерс потрясенно уставились на меня.
– Может, это плащ, – предположил Боб. – Гарри, ты правда ощущаешь себя более властным и решительным, чем утром?
Я медленно перевел дух.
– Прошу прощения, – буркнул я. – Немного резковато получилось.
– Возможно, – согласился Баттерс; говорил он, правда, шепотом.
Я потер руками виски и покосился на часы, что висели на стене Мёрфиной кухни. Часы работали на батарейках, поэтому не встали.
– Ладно. До заката чуть больше часа. К тому времен мне надо подготовить все для того, чтобы призвать Эрлкинга.
– Гм… – нерешительно произнес Томас. – Гарри, скажи: если это присутствие Эрлкинга привлекает древних духов к их орудиям и прочему хламу, какая разница, кто его призовет?
– Угу, – согласился я. – Если только тот, кто его призовет, не заключит его в круг, чтобы связать его силу, и не оставит его там.
Боб издал звук, будто сплевывает – весьма убедительный с учетом того, что слюны у него нет по определению.
– Гарри, это опасное предложение. Да нет, к черту – это безумное предложение. Даже если допустить на мгновение, что у тебя хватит сил заманить кого-то вроде Эрлкинга в круг, и даже если ты ухитришься удержать его там всю ночь, он не спустит тебе подобного унижения. Он вернется следующей же ночью и убьет тебя. Если тебе повезет, конечно.
– Об этом я буду беспокоиться потом, когда разберусь с кеммеритами, – возразил я.
– Погодите-ка, – вмешался Баттерс. – Нет, правда. Я хочу сказать, разница-то какая? Главной-то книги у нехороших парней нет, так? А без нее они максимум что смогут – это вызвать духов. Но это… скушать их они ведь не смогут. Верно?
При виде меня Томас разинул рот.
– Срань господня, – только и сказал он.
Баттерс удивленно посмотрел на Томаса, потом на меня.
– А? Что?
– Гарри! – вскричал Боб, и оранжевые огоньки в его глазах вспыхнули ярким огнем. – Ты стырил плащ у Стража?
Я хмуро покосился на них и стащил плащ. Тот упал на пол, накрыв едва не всю кухню.
– Не крал я ничего, – из гостиной, прихрамывая, но оживленно виляя хвостом, вышел Мыш, и я почесал его за ухом.
– А! – догадался Боб. – Значит, ты снял его с тела.
– Нет, – раздраженно буркнул я и плюхнулся на стул у стола. – Меня завербовали.
– Срань господня, – повторил Томас.
– Я не понимаю, – пробормотал Баттерс.
– Гарри устроился в тайную чародейскую полицию, – восторженно выпалил Боб. – Теперь он сам будет карать и миловать по своему разумению! Ох, и круто же!
Томас посмотрел на меня, потом на дверь за моей спиной. Потом снова на меня.
– Я один, – негромко сказал я. – Не напрягайся.
Он кивнул.
– Что случилось?
– Много всякого, – сказал я. – Некогда все рассказывать. Но Стражи в городе, хоть я и не слишком беспокоюсь о том, что они начнут ползать по всем щелям и вынюхивать чужие секреты.
– Почему это? – удивился Томас.
– Потому, что в настоящий момент все пятеро находятся в гостинице в центре города – принимают душ и меняют бинты, пока я не нарыл побольше информации о Кеммлеровых наследниках.
Томас медленно зажмурился.
– Все пятеро… и ранены?
Я кивнул, сердито сжав губы.
– Уау, – вполголоса сказал Томас. – Что, так хреново?
– Они завербовали меня, – кивнул я.
– Тогда действительно дело швах, – жизнерадостно согласился Боб.
Я посмотрел на разбросанные по столу бумаги.
– Может, хоть вы, ребята, меня порадуете? Нашли чего-нибудь?
Баттерс несколько раз моргнул и принялся рыться в бумагах, поднося их по очереди к свече, чтобы разглядеть.
– Э… гм… Есть новость хорошая и новость плохая.
– Начнем с плохой, – сказал я. – Будем, блин, повышать настроение.
– С цифрами пока ничего не вышло, – доложил Баттерс. – То есть, это не шифр. Слишком мало цифр. Они могут означать адрес или номер счета, но ни один из банков, до которых нам удалось дозвониться, не использует счетов с таким количеством знаков, – он покашлял, словно извиняясь. – Будь у меня доступ к сети, я мог бы узнать больше, но… – он беспомощно махнул рукой в сторону темного экрана монитора. – Нам и раза из пятидесяти дозваниваться не удалось, а в большинстве мест, с которыми нас все-таки соединили, никто не брал трубки. И последний час телефон вообще сдох.
Я покачал головой.
– Угу. Город тоже съехал с катушек. Два пожара по дороге от МакЭнелли сюда. И я поймал ненадолго полицейскую волну, они говорили про беспорядки в Бактауне.
– Губернатор запросил помощи у Национальной Гвардии, – тихо добавил Томас. – Они посылают войска для наведения порядка на улицах.
Я зажмурился.
– Как ты узнал?
– Позвонил сестре, – ответил он.
Я нахмурился.
– Я думал, Лара с тобой не разговаривает.
Голос у Томаса разом сделался суше.
– То, что она отрезала меня от семейных денег, вышвырнула из дома, дала мне понять, чтобы я не рассчитывал больше на их покровительство, и удерживает женщину, которую я люблю, в роли виртуальной заложницы, еще не значит, что лично ей я несимпатичен.
– И она не отказала тебе в небольшой услуге, – предположил я.
– Формально говоря, – поправил меня Томас, – она оказала услугу тебе.
– С чего это она вдруг? – удивился я.
– Ну, я намекнул ей, что поскольку вся ее нынешняя власть зиждется на одном хорошо хранимом секрете, и что поскольку ты до абсурдного исполнен намерения защищать добрых жителей нашего города, ты можешь и проболтаться, пустив ее корабль ко дну, если она не поможет тебе в трудную минуту.
– Гм, – хмыкнул я. – То есть, ты хочешь сказать мне, что я ко всему прочему еще и шантажирую правительницу Белой Коллегии. Так, невзначай.
– Именно, – кивнул Томас. – Для такого, Гарри, не всякие яйца подойдут. Только большие и медные.
– Допустим, – согласился я. – Только зачем, все-таки, я это сделал?
– Затем, что нам нужна помощь, – сказал Томас. – Мы топчемся на месте, время уходит, а у Лары в достатке людской силы и возможностей добыть нужную нам информацию.
– Вот, кстати, и хорошие новости, – вмешался в разговор Баттерс. – За городом электричество не вырубали, и она смогла нарыть много такого, чего нам не удалось, – он протянул мне листок бумаги. – Не по цифрам – но один из ее людей раздобыл кое-чего интересного насчет коренного населения и их оружия здесь, в Чикаго.
Я пристально посмотрел на Баттерса.
– Ну?
Он кивнул и ткнул пальцем в бумажку.
– Вот, – улыбнулся он. – Центр индейской культуры устраивает большую выставку охотничьего и боевого оружия, которым здешнее население пользовалось до того, как здесь появилась наша бледнолицая братия с ружьями и оспой. Телеканал «История» снимал об этом несколько сюжетов на протяжении всей прошлой недели.
– Угу, – кивнул я. – И уж наверняка к этому оружию прилепилось несколько духов древних охотников, – я пробежал глазами по тексту. – Блин. Я мог бы и сам догадаться. В музее Природы как раз готовится большая выставка каокианских артефактов, которой заведовал покойный профессор Бартлсби. Блин, да там полно штуковин, которые помогал паковать сам Собиратель Трупов. Наверняка с оглядкой на сегодняшний вечер.
Баттерс кивнул.
– А в музее Митчелла в Ивенстоуне индейских артефактов больше, чем где бы то еще.
– Блин, – выдохнул я. – Вот оно.
– С чего вы так решили? – не понял Баттерс.
– Дедукция, Ватсон, – пояснил Боб. – Весь смысл в том, чтобы призвать как можно больше древних духов, а потом слопать их. И большинство духов привязаны к тем местам, где хранится всякая старая рухлядь.
Я кивнул.
– Кажется, я помню это место. Музей расположен на территории колледжа, так ведь?
– Колледжа Кендалла, – подтвердил Баттерс.
– Студенческий кампус в ночь Хэллоуина, – пробормотал Томас. – Самое место для шайки некромантов и их игрищ. Это какой же сопутствующий ущерб выйдет!
– Не выйдет, – сказал я и сам удивился тому, насколько решительно это прозвучало. – Потому что мы не допустим этого безумия. А потом мы найдем этих ублюдков и убьем.
В кухне воцарилась мертвая тишина.
Томас и Баттерс потрясенно уставились на меня.
– Может, это плащ, – предположил Боб. – Гарри, ты правда ощущаешь себя более властным и решительным, чем утром?
Я медленно перевел дух.
– Прошу прощения, – буркнул я. – Немного резковато получилось.
– Возможно, – согласился Баттерс; говорил он, правда, шепотом.
Я потер руками виски и покосился на часы, что висели на стене Мёрфиной кухни. Часы работали на батарейках, поэтому не встали.
– Ладно. До заката чуть больше часа. К тому времен мне надо подготовить все для того, чтобы призвать Эрлкинга.
– Гм… – нерешительно произнес Томас. – Гарри, скажи: если это присутствие Эрлкинга привлекает древних духов к их орудиям и прочему хламу, какая разница, кто его призовет?
– Угу, – согласился я. – Если только тот, кто его призовет, не заключит его в круг, чтобы связать его силу, и не оставит его там.
Боб издал звук, будто сплевывает – весьма убедительный с учетом того, что слюны у него нет по определению.
– Гарри, это опасное предложение. Да нет, к черту – это безумное предложение. Даже если допустить на мгновение, что у тебя хватит сил заманить кого-то вроде Эрлкинга в круг, и даже если ты ухитришься удержать его там всю ночь, он не спустит тебе подобного унижения. Он вернется следующей же ночью и убьет тебя. Если тебе повезет, конечно.
– Об этом я буду беспокоиться потом, когда разберусь с кеммеритами, – возразил я.
– Погодите-ка, – вмешался Баттерс. – Нет, правда. Я хочу сказать, разница-то какая? Главной-то книги у нехороших парней нет, так? А без нее они максимум что смогут – это вызвать духов. Но это… скушать их они ведь не смогут. Верно?