Альберто откинулся на спинку кресла.
    — Вот и все, — проговорил он. — По-моему, самое главное о Канте сказано.
    — Да и времени уже четверть пятого.
    — Но мне нужно кое-что добавить. Будь добра, подожди минутку.
    — Я никогда не ухожу с урока, пока учитель не объявит его конец.
    — Я говорил, что, согласно Канту, мы не обладаем свободой, если живем только в виде чувствующих существ?
    — Да, что-то в этом роде.
    — Но если мы пользуемся универсальным разумом, тогда мы обретаем свободу и независимость. Говорил?
    — Да. Почему ты к этому возвращаешься?
    Альберто наклонился поближе к Софии и, заглянув ей в глаза, прошептал:
    — Не попадайся на удочку, не верь всему, что видишь, София.
    — Что ты имеешь в виду?
    — Лучше отворачивайся, дитя мое.
    — Я совершенно не понимаю, о чем ты.
    — Принято говорить: «Не поверю, пока не увижу собственными глазами». Но ты не должна верить даже им.
    — Что-то в этом роде ты уже говорил.
    — Да, про Парменида.
    — Но я все равно не понимаю, о чем речь.
    — Фу-ты ну-ты! Мы с тобой разговаривали, сидя на крыльце. И вдруг ни с того ни с сего из озера вылезает «морской змей».
    — Разве это было не удивительно?
    — Нет. Потом в дверь стучится Красная Шапочка. «Я ищу дом своей бабушки». При всей своей банальности и докучливости эти явления лишь ходы в потешном сражении, которое затеял с нами майор. Вроде послания в банане или грозы.
    — Ты считаешь, что…
    — Но я уже говорил, что у меня есть план. Пока мы будем прислушиваться к своему разуму, майор не сумеет провести нас. Мы будем до известной степени свободными. Он может внушать нам какие угодно «ощущения», меня ничем не проймешь. Если небо вдруг заслонят тучи летящих слонов, я в лучшем случае расплывусь в улыбке. Но семь плюс пять есть и будет двенадцать! Такие знания переживут все его спецэффекты. Философия — это не комикс, а нечто совершенно иное.
    София удивленно смотрела на Альберто.
    — Можешь идти, — наконец сказал он. — Я сам приглашу тебя на занятие по романтизму. Заодно поговорим о Гегеле и Киркегоре. Но до того, как самолет с майором приземлится на аэродроме в Хьевике, остается всего неделя. К этому времени нам нужно освободиться от его навязчивых фантазий. Больше ни слова, София. Только знай, что я разрабатываю для нас с тобой замечательный план.
    — Тогда я пошла.
    — Подожди… мы забыли чуть ли не самое главное.
    — Что?
    — Поздравительную песенку. Сегодня Хильде исполняется пятнадцать лет.
    — Мне тоже.
    — Да, и тебе тоже. Давай споем.
    Оба встали — и запели по-английски:
 
— Happy birthday to you! Happy birthday to you!
Happy birthday to Hilde! Happy birthday to you!
 
    Было уже половина пятого. София сбежала к озеру и переправилась на другой берег. Втащив лодку в заросли тростника, она стремглав понеслась по лесу.
    Когда она отыскала тропу, то вдруг заметила маячившую между деревьями невысокую фигурку. София подумала про Красную Шапочку, которая ходила через лес к бабушке, но эта фигурка была гораздо меньше.
    София подошла ближе. Фигурка была размером с куклу, вся коричневая, только верхнюю половину туловища прикрывал красный свитер.
    София замерла на месте, сообразив, что это игрушечный медвежонок.
    В том, что кто-то потерял в лесу мишку, не было ничего загадочного. Но этот мишка оказался живехоньким и был чем-то очень занят.
    — Привет… — неуверенно сказала София.
    Медвежонок резко повернулся и ответил:
    — Меня зовут Винни-Пух. Вообще-то день обещал быть просто замечательным, но я, видимо, заблудился в лесу. Во всяком случае, тебя я здесь никогда раньше не видел.
    — Может, это я сюда никогда не попадала, — отозвалась София. — А ты по-прежнему где-нибудь рядом с Пуховой Опушкой или около Шести Сосен.
    — Не соображаю я во всей этой арифметике. Ты, наверное, помнишь, что у меня в голове опилки.
    — Я много про тебя слышала.
    — Значит, ты — Алиса. Кристофер Робин мне тоже про тебя рассказывал, так что мы старые знакомые. Ты столько отпила из одной бутылки, что стала маленькой-премаленькой. А потом глотнула из другой — и принялась снова расти. Вообще-то растут обычно оттого, чем набивают брюхо. Я один раз съел столько, что застрял в кроличьей норе.
    — Но я не Алиса.
    — Кто мы такие, не имеет значения. Самое главное, что мы существуем. Так говорит Сова, а у нее в голове вовсе не опилки. «Семь плюс четыре будет двенадцать», — сказала она в один прекрасный солнечный денек. Мы с Иа-Иа не знали, что сказать, потому что вычислять числа очень трудно. Куда проще вычислять погоду.
    — Меня зовут София.
    — Очень приятно познакомиться, София. Я уже говорил, что, по-моему, ты раньше не бывала в наших краях. А теперь мишке пора идти, нужно все-таки отыскать дорогу к Пятачку. Мы с ним собираемся на большой прием в саду, который устраивает Кролик со своими Родными и Знакомыми.
    Он помахал лапой. Только теперь София заметила, что во второй лапе у медвежонка зажат листок бумаги.
    — Что это у тебя? — спросила она.
    Задрав лапу кверху, Винни-Пух сказал:
    — Из-за него я и заблудился в лесу.
    — Это всего лишь бумажка.
    — Это не «всего лишь бумажка», а письмо Зеркальной Хильде.
    — А-а-а, тогда я могу взять его.
    — Ты же не та девочка, что живет в зеркале?
    — Нет, но…
    — Письмо нужно вручить лично в руки. Кристофер Робин учил меня этому не далее как вчера.
    — Но я знаю Хильду.
    — Это не имеет значения. Даже если ты очень хорошо знаешь человека, чужие письма читать нельзя.
    — Я хотела сказать, что могу передать ей письмо.
    — Тогда совсем другое дело. Избавившись от письма, я запросто найду дорогу к Пятачку. Ведь чтобы отыскать Зеркальную Хильду, нужно сначала отыскать большое зеркало. А с зеркалами здесь туго. Держи письмо, София.
    Медвежонок отдал Софии зажатую в лапе бумажку и торопливо заковылял на своих коротеньких ножках в лес. Как только он скрылся из виду, София развернула листок и прочла:
 
    Дорогая Хильда! Печально, но Альберто не рассказал Софии, что Кант призывал к созданию «союза народов». В сочинении «Вечный мир» он писал, что все страны должны объединиться в союз, который бы обеспечивал мирное сосуществование разных народов. После Первой мировой войны, примерно через 125 лет после написания этого сочинения, изданного в 1795 году, была создана так называемая Лига Наций. После Второй мировой войны ее заменила Организация Объединенных Наций. Кант был, можно сказать, крестным отцом ООН. Суть его идеи заключалась в том, что «практический разум» человека обязывает государства выйти из «естественного состояния», неизменно вызывающего войны, и установить новый международный правопорядок, который бы препятствовал войнам. Каким бы долгим ни был путь к созданию «союза народов», мы обязаны трудиться ради «достижения всеобщего и прочного мира». Для Канта создание такого союза было дальней, едва ли не конечной, целью всей философии. Сам я в настоящее время нахожусь в Ливане.
С приветом, папа.
 
    Спрятав листок в карман, София пошла дальше. Против таких неожиданных встреч и предупреждал ее Альберто. Но не могла же она позволить мишке до бесконечности кружить по лесу в поисках Зеркальной Хильды.

РОМАНТИЗМ

    …самая сокровенная тайна скрывается внутри…

 
   Хильда наконец выпустила папку из рук и позволила ей сползти на пол.
   По сравнению с тем временем, когда она ложилась, в комнате стало еще светлее. Хильда взглянула на часы. Без нескольких минут три. Она повернулась на бок и решила поспать. В полудреме она думала о том, зачем отцу понадобилось вводить в его книгу Красную Шапочку и Винни-Пуха…
   На другой день она проспала до одиннадцати. Проснулась Хильда с ощущением, что ночь напролет видела сны, но какие — вспомнить не могла. Она словно побывала в другом мире.
   Девочка спустилась в кухню и приготовила себе завтрак. Мама сегодня надела синий комбинезон. Она собиралась в лодочный сарай приводить в порядок яхту. Даже если не удастся спустить ее на воду, к папиному возвращению из Ливана лодка должна быть готова.
   — Может, придешь помочь мне?
   — Сначала мне нужно еще почитать. Тебе принести чай и второй завтрак?
   — Ты хотела сказать «полдник»?
   После завтрака Хильда поднялась к себе и, застелив постель, опять уселась в обнимку с папкой.
 
    София пролезла через изгородь и очутилась в просторном саду, который сама некогда сравнила с Эдемским — райским — садом…
    Теперь она обратила внимание, что после вчерашней грозы в саду валяется множество веток и листьев. Казалось, будто существует некая взаимосвязь между ненастьем и сломанными ветками, с одной стороны, и встречей с Красной Шапочкой и Винни-Пухом, с другой.
    Проходя мимо качелей, София смела с них ветки и хвойные иголки. Хорошо, что на качелях лежат пластиковые подушки, которые не нужно уносить от каждого дождя.
    Она вошла в дом — как выяснилось, почти следом за мамой. Та ставила в холодильник бутылки с фруктовой водой и кока-колой. Кухонный стол украшали два кренделя — один большой, второй поменьше.
    — Ты ждешь гостей? — спросила София, чуть не забыв про свой день рождения.
    — В субботу у нас будет прием в саду, но я подумала, что можно и сегодня устроить что-нибудь особенное.
    — Например?
    — Я позвала к нам Йорунн и ее родителей.
    — Я не против, — пожала плечами София.
    Гости пришли около половины восьмого. Обстановка была натянутая: Софиина мама редко общалась с родителями Йорунн.
    Девочки вскоре удалились в комнату Софии писать приглашения на праздник. Поскольку они собирались пригласить и Альберто Нокса, Софии пришло в голову назвать прием в саду «философическим». Йорунн не возражала: день рождения отмечался Софиин, а тематические приемы были в моде.
    В конце концов приглашение было составлено. Подружки потратили на него больше двух часов и к концу этого времени просто лопались от смеха.
 
    Дорогой/ая…!
    Приглашаем тебя в субботу, 23 июня (канун Иванова дня), прибыть к 19.00 на философический прием по адресу: Клеверввйен, дом 3. На протяжении этого вечера мы надеемся разрешить загадку бытия. Не забудь прихватить толстый свитер и тонкие идеи, которые могли бы способствовать проникновению в философские тайны. К сожалению, из-за опасности лесных пожаров нам нельзя будет разжечь костер, но огонь фантазии может взметнуться как угодно высоко. Среди приглашенных будет по меньшей мере один настоящий философ, так что прием ожидается закрытый. (Представители прессы не допускаются!)
    С приветом,
Йорунн Ингебригтсен (оргкомитет) и София Амуннсен (хозяйка).
 
    Затем девочки присоединились к взрослым, которые хотя бы вели более непринужденную беседу, чем раньше до того, как София и Йорунн сбежали на второй этаж.
    — Пожалуйста, восемнадцать экземпляров, — сказала София, протягивая маме написанное каллиграфическим почерком приглашение. Она уже не раз просила ее сделать на работе какие-нибудь ксерокопии.
    Бегло взглянув на приглашение, мама протянула его финансовому советнику.
    — Вы только посмотрите. Она сошла с ума.
    — Ну что вы, это должно быть очень увлекательно, — произнес советник, передавая листок жене. — Я бы и самне отказался попасть на такой прием.
    И тут вступила успевшая прочитать приглашение Барби.
    — Я тоже хочу! София, можно мы придем?
    — Тогда двадцать экземпляров, — поймала их на слове София.
    — Ты что, ку-ку? — только и сказала Йорунн.
    В этот вечер София надолго задержалась перед сном у окна. Ей вспомнился поздний вечер, когда она различила в темноте силуэт Альберто. Это было месяц назад. Сегодня было так же поздно, но вместо темноты на дворе стояла белая ночь.
 
    Альберто не давал о себе знать. Он позвонил только утром во вторник, вскоре после маминого ухода на работу.
    — София Амуннсен…
    — И Альберто Нокс.
    — Я так и думала.
    — Прошу прощения, что давно не звонил, но я занимался нашим планом. Я могу плодотворно работать, только когда майор сосредоточивается на тебе и оставляет меня в покое.
    — Странно.
    — Тогда у меня, видишь ли, появляется шанс выйти из-под контроля, улизнуть от хвоста. Даже лучшая в мире разведка имеет ограниченную сферу деятельности, если в ней работает всего один человек… Я получил от тебя открытку.
    — Ты имеешь в виду приглашение.
    — Неужели ты осмелишься?
    — Почему бы и нет?
    — Никогда не известно, что может случиться на таком празднике.
    — Так ты придешь?
    — Конечно, приду. Но я хотел сказать кое-что еще. Ты подумала, что в тот же самый день приезжает из Ливана отец Хильды?
    — Честно говоря, нет.
    — Он явно не случайно позволяет тебе организовать философический прием в тот день, когда сам возвращается в Бьеркели.
    — Я уже говорила, что не подумала об этом.
    — Зато он подумал. Ну ладно, мы все обсудим. Можешь прийти в Майорстуа прямо сейчас?
    — Мне нужно прополоть клумбы.
    — Тогда к двум часам. Успеешь?
    — Приду.
 
    Альберто Нокс снова поджидал Софию на крыльце.
    — Садись рядом, — сказал он и на этот раз тоже приступил прямо к делу. — Мы с тобой беседовали о Возрождении, барокко и эпохе Просвещения. Сегодня речь пойдет о романтизме,который можно назвать последней эпохой европейской культуры. Мы приближаемся к концу длинной истории, дитя мое.
    — Неужели романтизм продолжался так долго?
    — Он появился на исходе XVIII века и существовал до середины следующего, после чего говорить о целых «эпохах», охватывающих литературу и философию, изобразительное искусство, естественные науки и музыку, уже не приходится.
    — А романтизм составлял такую эпоху?
    — Романтизм называют последним в Европе выражением «общего мировоззрения». Он зародился в Германии в виде реакции на характерное для эпохи Просвещения одностороннее превознесение разума. Молодежь Германии, казалось, облегченно вздохнула, когда не стало Канта с его холодным рассудком.
    — И что пришло ему на смену?
    — Новыми лозунгами стали «чувство», «воображение», «ощущение» и «страсть». Отдельные мыслители эпохи Просвещения — в частности, Руссо — также указывали на значение чувств, но они делали это, критикуя односторонний акцент на разуме. Теперь же подводное течение вышло на поверхность и стало определяющим в культурной жизни Германии.
    — Значит, Кант больше не пользовался успехом?
    — И да и нет. Многие романтики считали себя его наследниками, ведь Кант доказал, что существуют пределы для нашего познания «вещи в себе». С другой стороны, он подчеркнул важность вклада, который вносится в познание нашим Я. Теперь индивидуум обрел свободу собственного толкования действительности. Романтики воспользовались этим для едва ли не беспредельного поклонения личности, что, в частности, заставило всех по-новому оценить гений Художника.
    — И много было таких гениев?
    — Например, Бетховен.В его музыке мы встречаемся с человеком, выражающим собственные чувства и страсти. Бетховен был, так сказать, «вольным художником» — в отличие от мастеров барокко, таких, как Бахи Гендель,которые сочиняли свои произведения в честь Бога и нередко придерживались крайне жестких правил композиции.
    — Я знаю только «Лунную сонату» и «Симфонию Судьбы» [45] .
    — Но ты наверняка слышишь романтичность звучания «Лунной сонаты» и драматизм «Симфонии Судьбы».
    — Ты говорил, что гуманисты эпохи Возрождения тоже были индивидуалистами.
    — Да, между Ренессансом и романтизмом много общего. Их, в частности, объединяет упор на значении искусства для человеческого познания. Кант и здесь внес свою лепту, анализируя всепоглощающее впечатление, которое производит на нас красота, например, в произведении искусства. Когда мы отдаемся во власть искусства, не преследуя иных целей, кроме чисто художественного переживания, мы приближаемся к восприятию «вещи в себе».
    — Значит, художник может передать то, что не способен выразить философ?
    — Так считали романтики. Согласно Канту, художник свободно играет своей способностью к познанию. Мысли Канта развил немецкий поэт Шиллер.Он пишет, что творчество художника напоминает игру, а только в игре человек чувствует себя свободным, потому что тогда он диктует собственные законы. По утверждению романтиков, лишь искусство способно подвести нас к «невыразимому». Кто-то сделал следующий шаг — и сравнил художника с Богом.
    — Художник ведь творит собственную действительность, как Бог сотворил мир.
    — Говорили, что художник наделен силой воображения, которая ведет его по пути «магического миротворчества». В порыве творческого вдохновения он иногда перестает различать мечту и реальность, сон и действительность. Один из этих юных гениев, Новалис,который сказал, что «сон — как мир, и мир — как сон», сочинил роман из средневековой жизни под названием «Генрих фон Офтердинген». Роман остался незаконченным из-за последовавшей в 1801 году смерти писателя и тем не менее приобрел большое значение. В нем мы знакомимся с юношей по имени Генрих, ищущим «голубой цветок», который он однажды увидел во сне и по которому с тех пор томится. Английский романтик Кольриджвыразил примерно ту же мысль:
    «Что, если ты спал? Что, если тебе снился сон? И что, если во сне ты попал на небо и сорвал там диковинный, прекрасный цветок? И что, если проснувшись, ты ощутил цветок в своей руке? Да, что тогда?»
    — Очень красиво.
    — Подобная тяга к чему-то далекому и недосягаемому была типична для романтиков. Их также тянуло назад, в ушедшие времена — например, в средневековье, которое теперь переоценивалось и освобождалось от негативного отношения, сложившегося в эпоху Просвещения, романтиков привлекали и территориально отдаленные культуры, в частности Восток с его мистикой. Помимо этого, их притягивали ночь, «предрассветная мгла», древние развалины и все сверхъестественное. Их интересовала так называемая «ночная сторона» бытия, то есть вещи мрачные, неприятные или таинственные.
    — По-моему, очень интересно. Кем же были эти романтики?
    — Романтизм — явление прежде всего городской жизни. По всей Европе, в том числе и в Германии, на первую половину XIX века пришелся расцвет культуры в городах. Романтиками были обычные молодые люди, чаще всего студенты — хотя с учебой у многих из них дела шли не ахти как хорошо. Их жизненная установка была откровенно «антибуржуазной», и они могли, например, называть полицейских и хозяек меблированных комнат «мещанами» или даже «врагами».
    — В таком случае не хотела бы я сдавать комнату романтику.
    — Молодость первого поколения романтиков пришлась на самое начало века, и их движение вполне можно возвести в ранг первого в Европе молодежного протеста. У романтизма было много общего с появившейся спустя полтора столетия культурой хиппи.
    — Цветы и длинные волосы, бренчанье на гитаре и ничегонеделанье?
    — Да, говорят, что «праздность — идеал гения, а леность — добродетель романтика». Романтики считали своим долгом жить насыщенной жизнью — или же уходить от нее в мечты и грезы. Банальную повседневность они оставляли на долю мещан.
    — А Хенрик Вергеланн был романтиком?
    — И Вергеланн,и Вёльхавенбыли романтиками. У Вергеланна было также много идеалов эпохи Просвещения, но его образ жизни — вдохновенной, хотя нередко полной своенравного сумбура — отличался почти всеми чертами, характерными для романтиков. Выдают романтика и восторженные влюбленности Вергеланна. «Стелла», к которой он обращает свои любовные стихи, была столь же далекой и недосягаемой, как «голубой цветок» Новалиса. Сам Новалис был помолвлен с четырнадцатилетней девочкой. Она умерла через четыре дня после того, как ей исполнилось пятнадцать, но Новалис продолжал любить ее всю оставшуюся жизнь.
    — Ты сказал, что она умерла всего через четыре дня после пятнадцатилетия?
    — Да…
    — А мне как раз сегодня пятнадцать лет и четыре дня!
    — Верно…
    — Как ее звали?
    — Софией.
    — Что ты сказал?
    — Да, так оно и…
    — Я боюсь! Случайно ли такое совпадение?
    — Не знаю, София. Только она действительно была твоей тезкой.
    — Продолжай!
    — Сам Новалис прожил лишь двадцать девять лет. Он вошел в число «безвременно ушедших». Многие романтики умерли в юном возрасте, в частности, от туберкулеза. Кое-кто покончил с собой.
    — Ой!
    — Те, что дожили до старости, на четвертом десятке отказались от романтизма. Некоторые обуржуазились и превратились в реакционеров.
    — То есть переметнулись в стан врагов.
    — Пожалуй, можно сказать и так. Но мы вели речь о романтической влюбленности. Недостижимую любовь изобразил еще в 1774 году Гётев своем романе в письмах «Страдания молодого Вертера». Небольшая книжечка заканчивается тем, что юный Вертер стреляется, поскольку не может получить девушку, которую любит…
    — По-моему, это уж слишком.
    — Как выяснилось, после публикации романа число самоубийств возросло, так что в Дании и Норвегии его на некоторое время даже запретили. Быть романтиком иногда опасно для жизни: речь идет об очень сильных чувствах.
    — Когда ты произносишь слово «романтики», я представляю себе большие пейзажные полотна. Мне видятся таинственные леса, первозданная природа… туманная дымка.
    — Среди важнейших черт романтизма было именно увлечение природой и ее мистикой, причем, как уже сказано, дело происходило в городе. Возможно, ты помнишь Руссо, который выдвинул лозунг «назад к природе». Лишь с приходом романтизма этот лозунг попал на благодатную почву. Романтизм представлял из себя, в частности, реакцию на механистическую Вселенную эпохи Просвещения. Указывалось, что романтизм означал возрождение древнего космического сознания.
    — Объясни!
    — Имеется в виду восприятие природы в виде единого целого. Тут романтики восходят к Спинозе, а также к Плотину и таким философам Возрождения, как Якоб Бёмеи Джордано Бруно. Общим для этих предшественников было ощущение в природе божественного Я.
    — Они были пантеистами…
    — И Декарт, и Юм четко разграничивали, с одной стороны, Я, а с другой — «протяженную» действительность. Кант разделял познающее Я и природу «в себе». Теперь высказывается мнение, что природа представляет собой одно большое Я. Романтики использовали также выражение «мировая душа» или «мировой дух».
    — Понятно.
    — Самым влиятельным из философов-романтиков был Шеллинг,который родился в 1775-м, а умер в 1854 году. Он пытался вообще сгладить разницу между «духом» и «материей». Согласно Шеллингу, вся природа — включая и человеческую душу, и физическую реальность — является выражением единого Бога, или «мирового духа».
    — Да, это напоминает Спинозу.
    — «Природа — это видимый дух, дух — это невидимая природа», — утверждал Шеллинг. Ведь мы повсюду чувствуем присутствие «оживляющего духа». Он также называл природу «дремлющим интеллектом».
    — Пожалуйста, расскажи об этом подробнее.
    — Шеллинг видел в природе «мировой дух», но он видел тот же «мировой дух» и в человеческом сознании. Если придерживаться такой точки зрения, природа и сознание действительно выражают одно и то же.
    — Почему бы и нет?
    — Значит, «мировой дух» можно искать как в природе, так и в собственном рассудке. Вот почему Новалис был вправе сказать, что «самая сокровенная тайна скрывается внутри». Он имел в виду, что человек носит в себе целую вселенную и может лучше всего постичь тайну бытия, обратившись к самосозерцанию.
    — Красивая мысль.
    — Для многих романтиков философия, естествознание и поэзия образовывали некое высшее целое. Человек мог сочинять возвышенные стихи, сидя в своем кабинете, либо изучать жизнь растений и структуру минералов — фактически это были две стороны одной медали. Природа ведь не мертвый механизм, а единый живой «мировой дух».