Ариа, люди вокруг тебя не имеют значения. Будь эгоисткой хотя бы один раз в жизни. Прими решение, которое сделает тебя счастливой. Я не в силах тебе всего объяснить. Знаю лишь, что люблю тебя безмерно, и хочу, чтобы ты была счастлива. Если ты согласишься стать моей женой, моя радость будет поистине безгранична. Пожалуйста, забудь обо всем остальном, дай мне ответ, как человеку, который любит тебя.
   В его голосе прозвучала удивительная простота и пря мота, сделавшая все возражения бессмысленными.
   Рапсодия посмотрела на него новыми глазами. Казалось, он показал ей тропинку в дремучем лесу, в котором она блуждала с тех пор, как Дерево доставило ее на эту землю, где жизнь искажена предрассудками, интригами и ложью. Часть из них были ее собственными она с самого начала решила, что у них не может быть общего будущего, поскольку они по рождению принадлежат к разным слоям общества, а Эши избегал разговоров на эту тему. Теперь она поняла: он с самого начала знал, чего хочет, и просто желал убедиться в ее любви.
   Он целовал ее, а Рапсодия вспоминала разговор со своим отцом незадолго до ее побега из дома.
   «А как вам удалось изменить отношение деревни к нашей семье? — спросила она у отца. — Если маму так презирали, когда вы поженились, почему вы остались в деревне?»
   Она видела его лицо, морщинки у глаз, когда отец улыбался ей, и его руки, продолжавшие во время разговора полировать дерево — он всегда что-нибудь делал.
   «Когда ты найдешь то, во что будешь верить больше всего на свете, твой долг перед собой — не предать собственной веры, потому что она дается только один раз. И если твоя преданность будет безграничной и непоколебимой, окружающим тебя людям ничего не останется, как принять твой взгляд, согласиться с тобой. Кто лучше тебя самой может знать, что тебе нужно в этом мире? Не бойся и не пасуй перед трудностями, милая. Найди то единственное, что для тебя важнее всего, а остальное решится само собой».
   Однажды, когда встал вопрос о верности болгам, это воспоминание помогло ей принять единственно верное решение. Теперь Рапсодия заглянула в глаза Эши и еще раз поняла, что имел в виду ее отец. Ей вдруг показалось, будто с ее плеч на землю соскользнул тяжелый плащ; смолкли жалобные голоса, осталась лишь песня человека, покорившего ее сердце. Он предлагал вывести ее из леса, пойти туда, куда она всегда стремилась попасть. Он излучал ту же решимость, что и в те дни, когда он вел ее к логову Элинсинос в Тириане. Ей хотелось последовать за Эши.
   — Да, — сказала она едва слышно, горло сжалось от слез. Она откашлялась, недовольная собой. — Да, — повторила Рапсодия, и теперь ее голос прозвучал чисто и уверенно. Лицо Эши изменилось прямо у нее на глазах: на щеках появился румянец, глаза заблестели.
   Малодушный страх, прятавшийся под внешне спокойными чертами, начал улетучиваться, а на его место пришла счастливая улыбка.
   — Да! — крикнула она, используя свою магическую силу Дающей Имя и делая отказ невозможным.
   Ее голос зазвенел в беседке, отразился от скал, пронесся над озером, над водопадом, окунулся в его волшебный рокот. И вместе с танцующим эхом пришел свет — подобно комете, ее слово озарило пещеру тысячами искрящихся звезд. И в воздухе разлилась песня радости.
   Огни Элизиума взметнулись вверх, говоря о своем согласии, а трава, уже начавшая тускнеть и вянуть, вновь стала зеленой, словно ее коснулась рука весны. Цветы в саду полыхали яркими лепестками вместе с алыми зимними букетами, украшавшими стол. И когда песня коснулась их, к куполу пещеры взлетели мерцающие огненные фейерверки.
   Эши с восхищением смотрел на многоцветье красок, а потом взглянул в лицо Рапсодии, в зеленых глазах которой отражалось сияние огней.
   — Вот это да, — рассмеялся он. — Так ты уверена?
   Рапсодия рассмеялась вместе с ним, и радость мгновенно освободила ее от тягостного ожидания одиночества, которое так долго ее терзало. Казалось, ветер звонит в маленькие колокольчики, смех слился с музыкой согласия, наполнив гигантскую пещеру удивительной мелодией.
   Эши повернул ее лицо к себе, чтобы не упустить ни единой капельки ее такой трогательной радости, и образ счастливой Рапсодии навсегда запечатлелся в его сердце. Потом он наклонился, и их губы слились в таком нежном поцелуе, что Эши почувствовал, как глаза Рапсодии вновь наполнились слезами.
   Они стояли, забыв обо всем, и вскоре свет начал тускнеть, а музыка постепенно стихла. Рапсодия оторвалась от Эши и спокойно посмотрела на него, и он увидел в ее глазах отражение своей негасимой любви.
   — Я уверена, — просто сказала она.
   Он крепко прижал ее к себе, стараясь подольше задержать счастливое мгновение. Чтобы пережить то, что он собирался ей сказать, требовалась магия.

52

   Когда Эши наконец отпустил ее, Рапсодия уселась на скамейку.
   — Да, было интересно, — сказала она, разглаживая шелковую юбку. — Жду не дождусь повторения. Так что же ты хотел мне рассказать?
   Эши вздрогнул. Он знал, как трудно ему будет открыть ей правду, и не мог так быстро отказаться от того ощущения счастья, которое их охватило.
   — Ты споешь для меня, Рапсодия? — спросил он, усаживаясь у ее ног.
   — Ты тянешь время, — проворчала она. — У меня такое впечатление, что сегодняшняя ночь будет долгой: нам нужно многое обсудить, и я уже не говорю о твоем новом имени. А я должна рано утром уйти, поэтому у меня есть предложение: ты расскажешь мне то, что необходимо, потом у меня будет к тебе просьба, после чего мы приступим к ритуалу. И тогда я тебе спою. Договорились?
   Эши вздохнул.
   — Ладно. — Он постарался скрыть разочарование. — Хотя мне легче умереть на месте, чем рассказать то, что я должен.
   На лице Рапсодии появилась тревога.
   — Почему?
   Эши встал, сделал несколько шагов, а потом вернулся, сел рядом с Рапсодией и взял ее за руку.
   — Мои слова причинят тебе боль, а ты должна знать, что я всегда пытаюсь этого избежать.
   Лицо Рапсодии вновь стало спокойным.
   — Хорошо, Эши. Расскажи мне, и покончим с неприятным разговором.
   — Через некоторое время мой отец обратится к тебе с предложением сопровождать его в путешествии. Я не знаю его цели, впрочем, она не имеет значения. Вы все равно туда не доберетесь.
   — О чем ты говоришь?
   Их глаза встретились.
   — Пожалуйста, Рапсодия, ситуация и так достаточно сложна. Сначала выслушай, а потом я все объясню. И если после этого ты захочешь сохранить свои воспоминания о сегодняшней ночи, я все пойму и отдам тебе жемчужину.
   Рапсодия сжала его ладони.
   — Расскажи мне, — мягко попросила она.
   — Во время твоего путешествия с Ллауроном вы столкнетесь с Ларк и отрядом ее последователей. Она вызовет моего отца на поединок с целью его убить и занять его место. У Ллаурона не будет выбора, он согласится. И Ларк выиграет сражение.
   Рапсодия вскочила со скамьи.
   — Что? Нет, Эши. Я этого не допущу.
   — Ты ничего не сможешь сделать, Ариа. Ты будешь связана клятвой, данной моему отцу, — не вмешиваться ни при каких обстоятельствах. У тебя будет выбор: наблюдать, как он умирает, или нарушить свое священное слово и отказаться от Звездного Горна. Я очень сожалею, — повторил он, видя, как на лице Рапсодии появляется ужас.
   Рапсодия отвернулась, к горлу подступила тошнота. Эши почувствовал, как кровь отливает от ее головы и рук, она побледнела и начала дрожать. Однако Рапсодия взяла себя в руки и повернулась к Эши.
   — Я отказываюсь поверить в то, — медленно проговорила она, — что ты заодно с Ларк и участвуешь в заговоре с намерением убить собственного отца.
   Эши опустил голову.
   — Ты права лишь наполовину, — тихо проговорил он. — Никакого сговора с Ларк не существует.
   — Тогда с кем? С кем ты в сговоре?
   Эши отвернулся, не в силах выдержать ее взгляда.
   — С моим отцом.
   — Посмотри на меня, — резко приказала Рапсодия. Эши повернул к ней покрасневшее от стыда лицо. — О чем ты говоришь?
   — Мой отец с того самого момента, как ты появилась здесь, планировал использовать тебя для достижения своих целей. Прежде всего он рассчитывает выманить ф'дора, хотя мне кажется, что гораздо больше его интересует другое.
   — Что именно?
   — Ллаурон устал от существования в теле человека, — глухо проговорил Эши. В его жилах течет кровь дракона, но она дремлет. Ллаурон стареет, часто испытывает боль, его смертный час гораздо ближе, чем ты предполагаешь. Он хочет расстаться с телом человека, не утеряв при этом качеств дракона. Если у него получится все, как он планирует, то Ллаурон станет практически бессмертным, обретет власть стихий над тобой и твоими спутниками фирболгами, и даже надо мной, но в гораздо меньшей степени. Он станет единым со стихиями, Ариа, и если ты можешь воздействовать или отдавать приказы огню, он будет самим огнем. Или водой, или эфиром, не имеет значения.
   — Как Элинсинос?
   — Совершенно верно. И как Элинсинос, ему необходимо отречься от человеческой природы и стать стихией, но не умереть до того, как он достигнет состояния, к которому стремится. Много лет назад Ллаурон обнаружил, что Ларк строит против него козни, и он постарался извлечь из своего открытия максимальную пользу для себя. И твое появление стало последним кирпичиком в выстроенном им здании.
   Рапсодия отвела взгляд от Эши и посмотрела на сады и озеро, осмысливая его слова.
   — Но ты же сам сказал, что он будет убит.
   Эши поморщился.
   — Так будут думать все, даже ты, Рапсодия. Он захватит с собой вытяжки из растений, которые введут его в состояние транса, похожего на смерть, поэтому, осмотрев его тело, вы с Ларк решите, что он мертв.
   Рапсодия подошла к выходу из беседки и присела на последнюю ступеньку лестницы, пытаясь привести в порядок путающиеся мысли.
   — Но какой в этом смысл? Предположим, ему удастся убедить Ларк и меня в своей смерти, хотя на самом деле он будет жив. Чего он таким способом добьется?
   — Ларк заодно с ф'дором, хотя мне до сих пор не известно, в чьем теле он находится. Ллаурон уже довольно давно знает, что среди его окружения у ф'дора есть сообщник, но только совсем недавно ему удалось установить его личность. Если Ларк будет думать, будто Ллаурон умер, она захочет сообщить новость ф'дору, и тогда я смогу ее выследить. Кроме того, возможно, благодаря ей мне удастся узнать имена других предателей, их необходимо убить.
   Рапсодия обернулась к нему через плечо, ее глаза пылали, точно степной пожар.
   — Но почему я, Эши? Зачем Ллаурону обманывать еще и меня? Почему я должна узнать все это от тебя, а потом все забыть? Почему бы ему просто не обратиться ко мне за помощью? Я так надоела Грунтору и Акмеду своими раз говорами об объединении намерьенов, что они обещали сбросить меня с вершины горы, если я не замолчу. Боги, разве я не доказала свою верность Ллаурону?
   Эши съежился под ее взглядом.
   — Конечно, доказала. Но на то есть две причины. Во-первых, в такой ситуации ты будешь вести себя как Певица и Дающая Имя. Ллаурон и Ларк знают, что ты всегда говоришь правду — в том виде, в котором сама ее понимаешь.
   Поэтому если ты поверишь в смерть Ллаурона, то и весь остальной мир посчитает это свершившимся фактом. Ларк твое свидетельство необходимо для того, чтобы заявить свои права на место главы филидов, а Ллаурону — чтобы все поверили в его обман. Возможно, если бы ты не твоя кристальная честность, он мог бы рассказать тебе правду, рассчитывая на твою помощь. Но боюсь, дорогая, что твоя репутация сделала такой вариант невозможным.
   С губ Рапсодии чуть не сорвался резкий ответ — она вспомнила, как много лет назад то же самое сказал Майкл, но она заставила себя промолчать. Она отвернулась, подождала, пока ярость перестанет ее душить, и спросила:
   — А какова вторая причина?
   Эши сглотнул.
   — Ариа, если ты меня любишь, пожалуйста, не спрашивай. Поверь мне, ты не станешь в этом участвовать, если узнаешь всю правду. — Он провел руками по своим блестящим волосам, повлажневшим от пота.
   Рапсодия встала, скрестила руки на груди и повернулась к нему:
   — Хорошо, Эши, поскольку я люблю тебя, то не стану спрашивать. Но я верю, что ты мне все равно расскажешь. Учитывая наши с тобой обещания друг другу, я не могу себе представить, чтобы ты стал что-то от меня утаивать, тем более зная, что мне будет больно в любом случае. По-моему, тебе лучше все рассказать.
   Эши наконец встретил ее взгляд и заметил в нем не только гнев, но и сочувствие — она понимала, какие сомнения его мучают. Эши видел, что она верит ему, хотя у нее были все основания этого не делать. Он закрыл глаза.
   — Ллаурон, еще до начала поединка, возьмет с тебя обещание, что в случае его смерти… — Его голос дрогнул.
   — Продолжай, — нетерпеливо поторопила Рапсодия. — Что мне придется сделать?
   — Убедившись в его смерти, ты обещаешь ему поджечь его погребальный костер при помощи огня Звездного Горна. Пламя поглотит его тело, это первый — и очень важный — шаг на пути к бессмертию стихий. Он не сможет привести задуманное в исполнение без твоей помощи. Ллаурону требуются стихии огня и эфира, чтобы начать путешествие к превращению в дракона. Он знает, что ты выполнишь свое обещание.
   Ответа не последовало, и Эши распахнул веки. Рапсодия смотрела на него, ее глаза были широко раскрыты.
   — Но он будет еще жив?
   — Да.
   — И я должна буду сжечь его заживо. То есть он умрет от моей руки.
   — Ариа…
   Рапсодия выскочила из беседки, и через несколько секунд Эши услышал, как ее вырвало. Потом раздались сдавленные рыдания. Эши приложил разгоряченный лоб к одной из колонн беседки, его кулаки сжались от бессильной ярости. Он старался сдержать гнев, не допустить появления дракона, понимая, что Рапсодия нуждается в нем гораздо больше, чем дракон, которому хотелось выплеснуть свою злость. Он расхаживал внутри беседки, дожидаясь возвращения Рапсодии, чувствуя, как она пытается подавить боль, — Эши понимал: сейчас ему не следует к ней подходить.
   Наконец она перестала плакать и через мгновение вернулась в беседку. Ее лицо покраснело от слез, но приобрело спокойное выражение, и она успела привести в порядок измятое платье. Она встретила его взгляд, и Эши не нашел в ее глазах ни упрека, ни сочувствия; он не представлял, о чем она думает.
   — Так вот на что намекала Мэнвин, — сказала Рапсодия. — Именно эти слова так встревожили тебя, и ты решил изъять их из моей памяти. Ты опасался, что я могу обо всем догадаться и выдать замысел Ллаурона слишком рано или случайно посвятить в него врага. Вот что ты собираешься стереть из моего сознания, вот о чем говорила Мэнвин.
   Лгать не имело никакого смысла.
   — Да.
   — А воспоминания о твоем предложении руки и сердца? Почему я не должна помнить о твоем желании жениться на мне и о своем согласии?
   — Потому что ты окажешься рядом с ближайшими подручными ф'дора. Ты нужна им для того, чтобы власть Ларк стала законной. Однако если они поймут, что смогут через тебя добраться до меня, если им удастся узнать о нашей помолвке, тебе будет грозить серьезная опасность. — Она кивнула. — Ты можешь меня простить?
   Лицо Рапсодии даже не дрогнуло.
   — Мне не за что тебя прощать, Эши.
   — Я мог бы отказаться. И тогда Ллаурону не удалось бы привести в исполнение свой план.
   — Как? Ради меня нарушить верность отцу? Благодарю, но нет. Я не хочу, чтобы меня мучила совесть. Это замысел Ллаурона, Эши, и ты в нем такая же марионетка, как и я.
   — Тем не менее разница между нами в том, что я все знал. Итак, Рапсодия, каково твое решение? Ты хочешь сохранить воспоминания о сегодняшней ночи? Отказаться от участия в плане Ллаурона? Если да, то я готов тебя поддержать.
   — Нет, — коротко ответила она. Для этого мне пришлось бы нарушить свое слово, пусть ты и даешь мне такое право. И что ты тогда станешь делать? Слишком поздно, Эши, слишком поздно. Мы можем лишь сыграть свои роли и обещать, что после того, как все закончится, мы будем честно жить своей собственной жизнью, без всякого обмана.
   Он подошел к ней и сжал ее лицо в своих ладонях.
   — Неужели у тебя есть сомнения в моей любви?
   Рапсодия отстранилась и повернулась к нему спиной.
   — Сомнение едва ли подходящее слово. И все же я попытаюсь объяснить тебе свою мысль.
   Его горло сжалось.
   — О чем ты?
   Она наклонилась над перилами беседки и посмотрела на воду.
   — У меня возник вопрос: а если бы Мэнвин случайно не раскрыла мне тайну Ллаурона, посвятил бы ты меня в его замыслы, зная, что будешь не в силах что-либо изменить? Не отвечай, Эши. Поскольку, как сказал однажды Акмед, я королева самообмана, то мне легче считать, что посвятил бы. Если я ошибаюсь, то не хочу об этом знать.
   Эши опустил подбородок на ее плечо и обнял Рапсодию за талию.
   — Наступит день, и твою красивую голову увенчает сразу несколько корон, Рапсодия. И, вне всякого сомнения, ты уже королева моего сердца. Но твоя вера в лучшее, которой благословен этот мир, ни в коей мере не является самообманом. Ты не ошиблась, одаривая людей своим доверием, разве не так? Ты пошла за Акмедом, и, хотя он отвратительный тип, он стал твоим другом. Если бы не ты, я был бы уже мертв и навеки попал в лапы демона. Твое сердце мудрее, чем ты думаешь.
   — Тогда, я полагаю, ты простишь мой последний обидный вопрос, ответа на который требует мое сердце.
   — Конечно. — Он улыбнулся, но его глаза тревожно заблестели.
   — Ты абсолютно уверен, что в теле Ллаурона нет ф'дора?
   Эши коснулся губами ее золотых волос и вздохнул.
   — Когда имеешь дело с ф'дором, ни в чем нельзя быть абсолютно уверенным, Ариа. Однако я думаю, Ллаурон не связан с ф'дором. Ллаурон очень могущественен, а демон может захватить лишь тело более слабого человека. Кроме того, Ллаурон ненавидит ф'дора всеми силами своей души и много лет охотится за ним. Он сделает все, Рапсодия, — все, — чтобы найти и уничтожить его, в том числе и скомпрометирует тебя, если возникнет такая необходимость.
   Ты можешь мне не верить, но Ллаурон при этом хорошо к тебе относится. — Она закатила глаза, и Эши рассмеялся. — Конечно, он и ко мне хорошо относится, но это никогда его не останавливало, если ему требовалось меня использовать.
   Со временем я понял, что только твоя дружба с Акмедом и Грунтором спасла тебя от попыток Ллаурона сделать из тебя шпиона. Когда ты впервые появилась на его пути, он знал, что за тобой стоят Акмед и Грунтор, но потом вы на некоторое время расстались, и он решил, что вас больше ничего не связывает. Ллаурон начал готовить тебя к вступлению в Круг, собирался открыть тайны филидов. Но они вернулись и забрали тебя. Он так и не смирился с этим, хотя постарался сохранить лицо. Мне кажется, что он не станет тебе вредить, но постарается извлечь максимальную пользу из твоего присутствия.
   Рапсодия вздохнула.
   — И на этом история заканчивается?
   — Боги, неужели тебе недостаточно?
   — Более чем достаточно, — ответила она, поворачиваясь к нему лицом. — Я просто хотела знать наверняка. — Она слабо улыбнулась.
   Эши нежно поцеловал Рапсодию.
   — Ты сказала, у тебя есть ко мне просьба. Я сделаю все, что ты попросишь. Только скажи.
   Рапсодия поморщилась.
   — После всего сказанного сегодня она кажется мне глупой.
   — Чепуха. Я мечтаю хоть что-то сделать для тебя. Пожалуйста, Ариа, дай мне возможность доказать мою любовь, попытаться искупить обман. О чем ты хотела меня попросить?
   Рапсодия выглядела смущенной.
   — Я хотела, чтобы ты подарил мне это. — И она коснулась его груди, показывая на белую полотняную рубашку, которую он носил под плащом.
   — Рубашку?
   — Да.
   Эши отпустил Рапсодию и принялся снимать рубашку.
   — Конечно, она твоя.
   — Нет, подожди, — со смехом возразила Рапсодия. — Сейчас она мне не нужна. Мне не холодно, а ты замерзнешь, если разденешься. Я просто хочу сохранить ее, когда ты уйдешь, если она тебе не нужна. — Она взяла его за руку и повела по ступенькам к дому.
   Эши обнял ее за плечи.
   — Одно из многих преимуществ, которыми я обладаю как твой любовник — и будущий муж, — состоит в том, что я никогда не замерзну, — с улыбкой сказал он. — Ты об этом позаботишься, Огненная леди.
   — Ну, ты бы обязательно замерз, если бы у тебя не оказалось других рубашек, — ответила Рапсодия. — Но поскольку я сошью тебе несколько новых, то эту проблему можно считать решенной.
   Эши открыл дверь дома, и они вошли внутрь. Угольки в камине тут же вспыхнули ярким пламенем, приветствуя Рапсодию.
   — Если ты собираешься сшить мне новые рубашки, за чем тебе старая? Рукава ужасно обтрепались — я прятал их под курткой.
   Рапсодия улыбнулась:
   — Рубашка пахнет тобой. Я хочу надевать ее, когда останусь одна, и она будет напоминать мне о тебе. Я собиралась попросить ее у тебя, даже когда думала, что ты сделаешь предложение другой женщине. Какой ужас! — В глазах Рапсодии появились слезы.
   Эши рассмеялся.
   — Да, ты порочная женщина. — Он покачал головой — Рапсодия постоянно поражала его.
   — Я знаю, это эгоистичная просьба, — добавила она. Эши с улыбкой погладил ее волосы.
   — А ты когда-нибудь совершала эгоистичные поступки?
   — Конечно, ты и сам знаешь — я совершаю их все время.
   — Однако мне в голову не приходит ничего конкретного, — заявил Эши. — Не могла бы ты привести пример?
   Ее лицо стало серьезным.
   — Пожалуйста, не шути на эту тему, Эши.
   Эши взял ее за руки:
   — Я вовсе не шучу, боги, я говорю совершенно серьезно. И очень сомневаюсь, что ты сумеешь привести пример.
   Рапсодия посмотрела в огонь, и, когда она повернулась к Эши, он увидел, что ее глаза полны печали.
   — Я убежала из дому, — тихо проговорила она, обхватив себя руками, словно ей стало холодно. — Я отвернулась от людей, которые любили меня, чтобы последовать за юношей, не знавшим, что такое любовь. Больше я никогда не видела своих близких. И я жива только из-за того, что поступила эгоистично, жива, а они остались горевать обо мне до конца своих дней. Я променяла свою семью на одну ночь лишенного смысла секса в лугах и бесполезную медную монету. — Она замолчала, когда увидела, как побелело его лицо. — В чем дело?
   — Как его звали? — прошептал он, в его глазах застыл ужас.
   — Кого?
   — Того юношу, — произнес он немного громче, теперь в его голосе слышалось нетерпение. — Как его звали?
   На лице Рапсодии появилась краска стыда.
   — Я не знаю. Он солгал.
   — Как ты его называла? Скажи мне, Ариа.
   Рапсодия почувствовала, как ее охватывает паника, — лицо Эши вдруг стало совершенно чужим, она внезапно ощутила, как воздух наполнился электрическими разрядами, еще немного — и дракон захватит власть над человеком. Наступила мертвая тишина, как в море перед штормом.
   — Скажи мне, — приказал он незнакомым голосом, глухим, полным муки и инородной силы. Рапсодия попыталась отодвинуться, но руки Эши крепко сжимали ее плечи. — Скажи!
   — Сэм, — прошептала Рапсодия. — Я называла его Сэм.
   Его пальцы впились ей в плечи, и воздух наполнился ревом, потрясшим дом до основания. Лицо Эши побагровело, и Рапсодия с ужасом увидела, как он прямо на глазах увеличивается в размерах, а его мышцы сводит судорога ярости.
   — Нечестивая СУКА! — заорал он, вазочки, салфетки и другие легкие предметы залетали по комнате, покачнулся стол. Жилы на шее Эши вздулись, воздух был полон чудовищной энергии. Зрачки его глаз так сузились, что превратились в вертикальные черточки. — Шлюха! Жалкая, вонючая ШЛЮХА!
   Он судорожно сжал собственную голову и начал рвать на себе волосы. Едва очутившись на свободе, Рапсодия стала медленно отступать назад, на лице застыл ужас.
   «Вот и пришел конец, — с тоской подумала она. — Я ошиблась. Он ф'дор и сейчас меня убьет».
   Промелькнула мысль о бегстве, но Рапсодия почти сразу отказалась от нее: либо она будет сражаться и победит, либо ей конец. В любом случае, она не побежит. Да и смысла в этом нет.
   Эши продолжал бушевать, сыпал такими проклятьями и непристойностями, каких Рапсодия никогда не слышала.
   — Она знала, — прорычал он, нанося удары по воздуху, и оглушительный гром прокатился по пещере. — Она знала и солгала мне.
   — Что знала? Что я знала? — выдохнула Рапсодия, стараясь сохранить равновесие, хотя земля дрожала у нее под ногами. — Мне очень жаль, но я ничего не понимаю.
   Его глаза сузились, в них пылало голубое пламя.
   — «Она не приплыла на большую землю и не сошла с корабля», так она сказала. — Теперь он перешел на шепот. — Но она знала. Она знала, что ты ушла, но еще не появилась. Она знала, что ты придешь. И не сказала мне.
   — Она? Кто? Кто знал?
   — ЭНВИН! — выкрикнул дракон.
   Его многоголосый вопль эхом отразился от стен дома.
   Рапсодия бросила взгляд на дверь. Акмед. Ей необходимо добраться до беседки и позвать Акмеда. Убивать Эши без ритуала Порабощения бессмысленно.
   Сложенные в шкафу музыкальные инструменты начали дребезжать, фундамент домика задрожал. Эши конвульсивно взмахнул руками, и книги попадали с полок на пол.
   Рапсодия начала отступать к двери, с сожалением понимая, что не успеет добраться до Звездного Горна. Она надеялась умереть раньше, чем демон, захвативший Эши, сумеет связать ее душу. Обычно Рапсодия успокаивалась перед лицом опасности, сейчас ей никак не удавалось взять себя в руки.