– Бедняжка. – Я привлек ее к себе. – Нести такую ответственность перед... Как, кстати, называется ваш клуб?
   – Какая разница? – произнесла Зина скорее с безразличием, чем уклончиво.
   – Такую ответственность перед клубом «Какая разница».
   Она улыбнулась.
   – Хорошо, Зет. В таком случае завтра. Если опять последуют отговорки, я буду знать, что кармические и космические алгоритмы наших судеб никак не совпадают. – Ее рука обвила мои бедра. Даже на каблуках Зина не доставала мне до подбородка. – Что ты скажешь?
   – Да. Дьявол, да!
   Я предупредил Зину, что зайду в туалет, а потом вынужден буду покинуть их славную компанию.
   – Так рано?
   – Оставшись, я просто начну плеваться ядом. В котором часу завтра?
   – Десять вечера.
   Я назвал ей адрес на Женесси.
   – Нет, будет лучше, если ты приедешь сюда. Друзья завтра возвращаются по домам. Я хочу тебя здесь,на моейпостели.
   – Ты, я и зверушки?
   – Сам их увидишь. Увидишь такое, чего и представить себе не можешь.
   – Отлично. Сцена и декорации значения не имеют, главное – исполнители.
   – Вот именно. Имей в виду, я – звезда.
   Долгий, страстный поцелуй, и шелк ее платья голубым пламенем заполыхал в толпе гостей.
   Я зашел в туалет – кабинку без окна со стенами в коричневых обоях с беспорядочно разбросанными серебристыми цветами; в ноздри ударил резкий запах, справиться с которым маленький вентилятор под потолком был не в состоянии.
   Закрыв на задвижку дверь, я уселся на сиденье унитаза и стал приводить в порядок мысли.
   За час пребывания здесь не удалось узнать ровным счетом ничего, даже названия клуба я не слышал. Видимо, потому что она была заинтересована в том, чтобы уложить меня в постель, а не ввести в круг избранных.
   Во рту до сих пор ощущался вкус ее языка. Я слышал аромат духов – скорее помнил, чем обонял.
   Водой из-под крана прополоскал горло.
   Если вернуться домой, то Робин наверняка захочет, чтобы я поделился впечатлениями.
   Я отвечу, что была смертная тоска, что Зина явно помешанная.
   Наверное, примерно такие же чувства испытывают офицеры-женщины из полиции нравов, стоя на углу в ожидании, когда из машины выберется изголодавшийся, напуганный собственной отвагой мужчина и начнет торговаться...
   Но было бы ошибкой видеть в поведении Зины только трогательную патетику и не замечать в нем скрытой опасности.
   Не эту ли ошибку совершил Малькольм Понсико?
   Необходимо убить в себе жалость. Прекратить рассуждать, как лечащий врач.
   Пора идти. Нужно еще связаться с Майло, решить, насколько далеко имеет смысл заходить в эту мутную воду.
   Я поднялся, вымыл руки и открыл дверь. Где-то слева глаз автоматически уловил какое-то движение. По лестнице поднимались двое.
   Дверь в спальню Зины распахнута. Но вышла оттуда вовсе не влюбленная парочка.
   Первым на верхнюю ступеньку поставил ногу тот самый светлобородый парень в серой майке. Я сделал вид, что не заметил брошенного на меня взгляда.
   Или мы с ним уже где-то встречались? Былов его лице нечто знакомое...
   Рассмотрев его спутника, я бессознательно повернулся к нему спиной. Бешено застучало сердце. Стараясь всеми силами не проявить охватившего меня страха, размеренной походкой я направился к выходу.
   На то, чтобы подметить детали, хватило доли секунды.
   Довольно пожилой мужчина в спортивной куртке из серого шелка. Коротко стриженные каштановые волосы с сединой на висках. Золотые очки на загорелом лице, поджарая, атлетического сложения фигура.
   Синяя скатерть столика в ресторане. Кальмары и дорогая сигара.
   Сержант Уэсли Бейкер, инструктор Нолана Дала.
   Внезапно в памяти всплыло, где я видел бородача.

Глава 51

   Застрявший где-то в груди ком удалось проглотить уже только за дверью, когда с максимально доступной почти негнущимся ногам скоростью я заковылял по ночной улице в сторону машины. Легкие с трудом хватали приторный липкий воздух. Я выжал из машины все, на что она была способна. На перекрестке Сансет и Вайн-стрит связался с Майло по сотовому телефону.
   – Где ты находишься?
   – В двадцати метрах позади. А ты недолго там пробыл.
   Я объяснил ему причину.
   – Бейкер, – задумчиво сказал Майло, и я понял, что он погрузился в воспоминания.
   Неудавшаяся вечеринка с двумя подружками. Любовь Бейкера к розыгрышам. Шкафчик, набитый порножурналами.
   – Ты уверен, что он не заметил тебя, Алекс?
   – Полной уверенности нет, но думаю, что обошлось. Кусочки начинают складываться в картинку, Майло. Нужно где-нибудь поговорить.
   – Езжай домой, встретимся там.
   – Домой – это куда?
   – Как сам хочешь.
   – Тогда к Эндрю. На разговор уйдет время, и есть вещи, о которых Робин лучше не знать.
* * *
   Поставив машину в гараж на Женесси, я вошел в дом за несколько минут до полуночи. Робин давно уже была в постели, но я все же позвонил ей, полностью отдавая отчет в том, что наши слова услышит Бог знает сколько народу в израильском консульстве.
   – Алло?
   – Привет, малышка. Разбудил?
   – Нет, я ждала твоего звонка. – В трубке послышался сдерживаемый зевок. – Прости. Где ты сейчас, Алекс?
   – На квартире. Пробуду здесь некоторое время, может, придется и заночевать. Кстати, линия, по которой мы говорим, на редкость технически оснащена.
   – О. А когда ты будешь знать? Я имею в виду, относительно возвращения домой?
   – Будем исходить из того, что сегодня я не вернусь. Позвоню, как смогу. Я, собственно, хотел лишь сказать, что люблю тебя.
   – А я – тебя. Если получится, приезжай домой, Алекс. Пожалуйста.
   – Непременно.
   – Главное – чтобы ты был в безопасности.
   – В полной. Большей не бывает.
   Налив в кружку растворимого кофе, я уселся на пыльный диван.
   Бейкер. Бородач. И как много других?
   Жившие у Зины друзья.
   Присутствовал ли на вечеринке Фэрли Санджер?
   Машина в гараже?
   «Шевроле»-универсал?
   Я вспомнил фотографию на правах Уилсона Тенни.
   Тридцать с небольшим, среднего сложения, чисто выбрит, длинные светло-каштановые волосы.
   Но нетрудно подстричься и отрастить бороду. Оказывается, не я один хожу в гриме.
   Бейкер – Тенни – Зина.
   Возможно, и другие.
   Клуб убийц.
   Дом Зины в качестве укрытия для киллера. Надежный, как сейф.
   Атмосфера вечеринки.
   Ешь, пей, веселись; никаких страхов, никаких подозрений. Основная часть членов «Меты» понятия не имела о том, чем развлекает себя отколовшаяся от массы группка.
   Игры... Тенни сбежал от толпы, сидел один в углу. Читал. Как на скамейке в парке, когда оттуда был похищен Рэймонд.
   Ax ты, убежденный одиночка... В спальне с Уэсом Бейкером.
   Импровизированное собрание клуба в клубе.
   Убийственно сплоченная команда.
   Бейкер и Тенни за закрытой дверью Зининой спальни. Зина в ярости, но не более.
   Потому что знает свое место.
   Лидер – Бейкер. По своей природе и благодаря полицейскому опыту.
   Учитель. Инструктор-методист, знаток полицейской работы.
   Кто лучше него сможет взорватьсистему изнутри?
   Учитель с учениками...
   Бейкер и Нолан?
   Код 7 для проституток? Или что-то похуже?
   Двое копов в парке.
   Задушенная девочка, оставленная распростертой на земле.
   Веник из веток.
   Для двух крепких мужчин – никакого труда.
   Могло такое быть?
   Самоубийство Нолана.
   Сообщение, Послание – как и каждое самоубийство.
   В данном случае оно говорило о безысходном, вытесняющем из личности душу чувстве вины. О высшем, непростительном грехе.
   Человек закона и порядка. Видимо, крохотная частица души все же осталась, и в качестве объекта своего насилия он избрал самого себя.
   Самому себе вынес приговор. Сам его исполнил – перед лицом всех, без всякой пощады.
   Нет, что-то тут не так. Если Нолан жаждал искупления, то почему же он не предал известные ему факты гласности, почему не назвал имена других, не предотвратил новую кровь?
   Потому что Бейкер и эти другие имели возможность манипулировать им? Управлять? Фотографии? Развлечения с несовершеннолетними проститутками во время несения служба?
   Снимки в семейном альбоме.
   Вложены так, чтобы Хелене не пришлось их долго искать. Вложены не Ноланом. Теми, кто не хотел продолжения ее попыток узнать правду о брате.
   Ограбления со взломом: сначала дома Нолана, затем – Хелены, с промежутком в несколько дней. Почему я не обратил на это внимания сразу же?
   Потому что ограбление в Лос-Анджелесе вещь такая же заурядная, как пропахший выхлопными газами воздух. Потому что Хелена была моим пациентом, что лишало меня в процессе лечения возможности говорить вместо прошлого о настоящем, если только речь не зашла бы о спасении чьей-то жизни. А она не зашла.
   Здорово же все получилось: мнелень было шевельнуть языком, а Хелена прервала лечение и покинула город.
   Нет, с логикой тут что-то не в порядке. Если Нолана грызло чувство вины за убийство, никакие картинки не остановили бы его от того, чтобы бросить обвинение и другим.
   Разобраться в беспорядке мыслей и гипотез помог Майло.
   Войдя в квартиру с черной папкой из кожзаменителя, он уселся рядом со мной.
   – Мне нужно кое-что сказать тебе, Майло.
   – Знаю. Дал. Когда ты заговорил про Бейкера, мозги заработали в другом направлении.
   Он расстегнул папку, извлек из нее лист бумаги и протянул его мне.
   – Вот почему у меня ушел целый час, чтобы добраться сюда.
   Лист оказался ксерокопией какой-то таблицы. Под заголовком «Ежедневный отчет о работе» – расположенные горизонтально графы, затем десятизначная строка цифр и несколько колонок под нею. В самом низу заполненные цифрами группы клеток.
   В графах стояло: «Общ. информация», «Наблд.» «Поставл. задача», «Врм. суток», Источн. инфрмц. и код", «Мст. происш.», «Хар-р происш.», «Старший на мет.», «Per. о», «о статьи». Напротив «Старший на месте» везде стояло Бейкер.
   – Вахта Бейкера с Ноланом, – сказал я.
   – Ежедневный отчет о работе, ЕОР, как его называют. Составляется в конце каждой смены, год хранится в участке, а потом передается в архив. Здесь ты видишь их отчет за тот день, когда была убита Айрит.
   Клетки таблицы заполнены четкими печатными буквами, время указано на армейский манер: "0800, зап. Л.А. – перекличка, 1555 – смена дежурства.
   – На редкость аккуратный почерк, – заметил я.
   – Бейкер всегда писал, как настоящая канцелярская крыса.
   – Целеустремленная личность. Из разряда тех, кто готовит себя к взлету.
   Майло буркнул что-то под нос. Я пробежал глазами отчет.
   – Первый вызов по статье двести одиннадцать – вооруженное ограбление?
   Он кивнул.
   – На Уилшире, неподалеку от Банди, – продолжал я. – Вызов занял около часа, затем пошла статья четыреста пятнадцать – нарушение общественного порядка, так?
   – Это может означать что угодно. Вызов поступил из супермаркета, но, смотри, в графе «Хар-р происш.» отметка: «Нарушения ст. 415 не обнаруж». И нет регистрационного номера. Похоже, задерживать было некого. – Он ткнул пальцем в таблицу. – После этого они остановили с десяток водителей – Бейкер страшно любил выписывать квитанции штрафа, затем еще один пустой вызов по четыреста пятнадцатой из Палисейдс, а потом они решили пообедать.
   – В пятнадцать-ноль-ноль. Три часа дня. Поздновато для обеда.
   – По коду семь у них в течение дня ничего не объявилось. Если это было и в самом деде так, то почему бы не сделать маленькую передышку?
   Взгляд мой скользил по последней строке таблицы.
   – Новая пустышка по четыреста пятнадцатой в пятнадцать тридцать. Перекресток Сансет – Баррингтон. Неужели ложные вызовы у вас являются обычным делом?
   – Довольно-таки. А потом, они не обязательно все ложные. Часто случается, что вызывают по поводу чьей-нибудь ссоры. Коп успокаивает забияк и следует по маршруту дальше, без всяких арестов.
   Я еще раз просмотрел графы.
   – Ни разу не указаны детали, за исключением места. Это норма?
   – Если задержание не производится, то да. Но в любом случае, когда старшим шел Бейкер, кто стал бы заглядывать ему через плечо? При условии, конечно, отсутствия каких-нибудь нудных жалоб. Как правило, рапорта складываются в папки, и потом о них никто не вспоминает, Алекс.
   – Вызовы приходят через диспетчера?
   – По большей части. Но патрульную машину может остановить любой прохожий, либо коп сам замечает какое-нибудь нарушение и сообщает о нем диспетчеру.
   – То есть проверить истинность записей фактически невозможно?
   – Нет. Больше тебе ничего в глаза не бросилось?
   Я опять всмотрелся в таблицу.
   – Не хватает баланса. Все происшествия приходятся на первую половину дня. Ты говоришь, что Бейкер обожал штрафовать, но до обеда он выписал десять квитанций, а после него – ни одной... Никаких записей в течение целого часа перед сменой дежурства. Больше чем часа, если принять в расчет пустой вызов из супермаркета. И куда больше, если Бейкер сфабриковал все послеобеденные записи. – Я взглянул на Майло. – На время убийства Айрит у Бейкера с Ноланом превосходное алиби – они выполняют свой профессиональный долг. Опровергнуть это невозможно, ведь нет причин даже для сомненийв их порядочности. Двое стражей порядка в форме, сплоченная команда. Но представь себе: они наблюдают за тем, как детишки высаживаются из автобуса, выбирают из них Айрит, хватают ее, оба – мужчины крепкие, проблем с грузом у них не возникает. «Нежное удушение» Бейкер выбрал, видимо, потому, что не хотел выставить убийцу еще одним психопатом. Ему было нужно закамуфлировать убийство под сексуальное, но отличноеот подобных.
   – О Боже, – простонал Майло голосом, наводившим на мысль о сдерживаемых слезах. – Подонки. И – я уверен, это была идея Бейкера – замысел с имитацией изнасилования они планировали использовать еще не раз. Речь, похоже, шла о неделях.
   – Что ты имеешь в виду?
   Майло поднялся, сделал шаг к холодильнику, но тут же вновь опустился на диван.
   – Я просмотрел целую папку их рапортов. Повторяющийся момент – перегруженное утро и свободная вторая половина дня – начал встречаться за две недели до убийства Айрит. Перед этим у обоих была обычная рабочая нагрузка: вызовы на протяжении всей смены, по коду семь – в логичное для них время, обед – в нормальные часы. Но за две недели до убийства Айрит все меняется, и эта ситуация длится еще три недели после убийства. Вот что дали мне подсчеты. Господи!
   – Еще три недели. Затем Бейкер идет на повышение в Паркер-центр, а Нолан переводится в Голливуд. Они расходятся. Теперь мы знаем, почему Нолан отказался от более выгодного назначения.
   – Спасал свою задницу, дерьмо.
   – Наверное, было что-то еще, Майло. Ему хотелось увеличить расстояние между собой и местом преступления – начал сказываться комплекс вины. Я убежден, что именно поэтому он и покончил с собой. Я также твердо уверен и в другом: Бейкер вместе с остальными принял кое-какие меры, чтобы заставить Хелену перестать копаться в смерти брата.
   Мне пришлось объяснить Майло свою версию взломов, рассказать о снимках, найденных в семейном альбоме.
   – Проститутки, – задумчиво проговорил Майло. – Уличные девчонки вроде Латвинии.
   – Может, сам Бейкер и познакомил его с Латвинией. Может, сам Бейкер или же он вместе с приятелем и прикончили ее. Не пойму только одного – что удержало Нолана от публичного признания?
   – Хелена. Бейкер угрожал убить ее, если Нолан расколется.
   – Верно. Абсолютно логично. Это еще более обострило внутренний конфликт Нолана, подтолкнуло его к последнему шагу.
   – Кто же остальные?
   – Зина и, вероятно, Малькольм Понсико – до того момента, пока он не передумал и на нем не поставили точку. Допускаю, что и Фэрли Санджер тоже среди них, хотя на вечеринке я его не видел. НавернякаУилсон Тенни, потому что как раз он-то там был. -Я описал Майло новую внешность бывшего служителя парка.
   – Ты гарантируешь, что не ошибся?
   – У тебя есть его фотография?
   Майло достал из папки снимок.
   – Да. Без всяких сомнений.
   – Бред какой-то. Целый клубпсихопатов.
   – Клуб в клубе. Отпочковавшийся от «Меты». Помешавшиеся на евгенике снобы, которые проводят время за игрой в трехмерные шахматы, поют дифирамбы своей мудрости, сокрушаясь по поводу всеобщего разложения и упадка. И тут кто-то из них – почему бы не Бейкер? – предлагает попытаться начать исправлять положение. Поверьте мне, говорит он, в полиции сидят идиоты, я знаю это из опыта работы с ними. Их так легко одурачить. Достаточно не повторяться, как следует прибрать за собой и распределить убийства по одному на район. Детективы из различных участков между собой не общаются. Давайте же развлечемся. Хотя возможен и другой сценарий: все началось с игры, с разработки теории идеального убийства. А в какой-то момент игроки решили сделать шаг в практику.
   – Развлечься.
   – По сути своей, Майло, все убийства ставят целью одно: повергнуть в ужас, поразить воображение. Эти люди не могли всерьез рассчитывать на сколь-нибудь значимый социальный эффект своих действий. Те же Леопольд с Лебом, которые пошли чуть дальше. Убийство ради собственного удовольствия, но окруженное ореолом великой идеи. Наслаждение от ощущения всесилия интеллекта. А для того чтобы подчеркнуть свою особую, недоступную другим смертным остроту ума, они оставляют обществу послание – DVLL. Закодированную издевку, на которую, по их мнению, полиция и внимания-то не обратит. Некий плевок, как в случае с подброшенными кроссовками. Ведь даже если буквы и обнаружат, то расшифровать их будет явно невозможно.
   – Бейкер, – проронил Майло. – Это его стиль. Эзотерика. Интеллектуальный лидер, втягивающий толпу в свои бесовские игры. – На виске Майло нервно билась жилка, глаза горели. – Киллеры в полицейских мундирах. Дьявол! Алекс, тебе знакомы нравы Управления, да и я сам не могу похвастаться счастливым браком, но такое!Чего еще нам не хватает, а? Чего еще не хватает этому проклятому городу?
   – У меня возникает новый вопрос: есть ли у них фигура, занимающаяся общим прикрытием? Может, доктор Леманн, тот, что пользовал Нолана? Он говорил мне, что у Нолана были проблемы, о которых Хелене лучше ничего не знать. Всю ситуацию с ее братом назвал смутной. Теперь я понимаю – почему. Даже зная, что Нолан покончил самоубийством, он не был обязан докладывать о деталях кому бы то ни было, во всяком случае, до тех пор, пока в непосредственной опасности не окажется жизнь новой жертвы. Естественно, ему хочется придерживаться версии, будто бывший его пациент никогда не имел суицидальных намерений. Этим он защищает себя самого и честь мундира Управления – своего основного работодателя, а значит, и источника доходов. Но для чего тогда вообще говорить хоть что-то? Зачем, прежде всего, встречаться со мной? Сейчас, когда я думаю обо всем этом, я понимаю, что в нашем разговоре Леманн пытался поменяться со мной местами. Он расспрашивал меня о Хелене.Хотел вычислить, как много знает она.
   Майло посмотрел на меня с удивлением.
   – Прощупывал тебя? Ты думаешь, он заодно с ними? Вместо того чтобы помочь Далу, заставил его проглотить кусок свинца?
   – Кто бы смог сделать это лучше, чем личный психотерапевт, Майло? Будучи консультантом Управления и работая в центре города, Леманн легко мог стать тем человеком, к профессиональной помощи которого Уэс Бейкер и рекомендовал обратиться Нолану.
   – Боже... Боже мой... Куда мы так придем? – Майло посмотрел на часы. – Где, черт побери, Шарави? От него с Петрой не было новостей с того момента, как они довели Санджера до отеля. Она узнала номер его комнаты и отправилась домой, Шарави же должен был продолжать слежку в одиночку.
   Он извлек из кармана телефон и принялся нажимать кнопки.
   – Абонент вне зоны приема... О'кей, давай-ка еще раз пройдемся по этому клубу: группа мерзавцев из «Меты» придумала совершенно новую забаву. Сколько в этой группе может быть народу, как ты считаешь?
   – Вряд ли очень много. Слишком опасно делиться подобными секретами с толпой.
   Не раскрывая рта, Майло издал подобие звериного рыка.
   – О'кей, значит, всем распоряжается Бейкер. Это он приказал Тенни заняться Рэймондом Ортисом?
   – Возможно, не именно Ортисом, а просто кем-нибудь из детишек в парке. Ребенком, который, на взгляд Тенни, выглядел бы ущербным. Однако вполне вероятно, что Тенни сам вызвался стать первым и предложил Рэймонда в качестве жертвы, поскольку уже видел его раньше и знал, что мальчик не совсем нормален. Тенни ни во что не ставил своих непосредственных начальников, получая от них разносы. И вместо того чтобы лишний раз продемонстрировать им свое пренебрежение,он решил отомстить, используя свою должность для совершения убийства ни в чем не повинного ребенка.
   – Мужчина в униформе, – произнес Майло, разглядывая фотографию Тенни.
   – Ничем не примечательный мужчина, – уточнил я. – Дискриминация по признаку расы всегда направлена в обе стороны, и на этот раз она оказала Тенни услугу: для большинства детей в парке он был всего лишь еще одним безликим англосаксом.
   Майло потер ладонью щеку.
   – Тело так и не обнаружили потому, что Тенни был осторожен и не хотел оставлять никаких материальных улик содеянного. Убедившись же в том, что громкого дела из убийства не вышло, он, Бейкер, да и все остальные решили подкинуть на ступени полицейского участка кроссовки.
   – Кровью их замазали послетого, как были написаны буквы. Очевидно, так оно и планировалось. Идея может принадлежать Тенни, а может и самому Бейкеру. По сравнению с убийством Айрит получилось не совсем чисто, поскольку в отличие от Бейкера и Нолана Тенни никогда не мнил себя воинствующим борцом за идею. Обыкновенная озлобленная, полная ненависти личность с предположительно высоким уровнем интеллекта. Он испытывал злобу на весь мир, потому что не смог найти работы лучшей, чем уборка с газонов собачьего дерьма. К тому же из-за того, что жертвой был выбран мальчишка, Тенни не рассматривал убийство Рэймонда как сексуальное преступление, следовательно, не было нужды подчеркивать отсутствие сексуальных мотивов. Он подстерег парня в туалете, затащил в фургон и там либо лишил возможности двигаться, либо убил, а тело затем куда-то вывез. Потом бросил работу и исчез.
   – Живя у Зины.
   – Но не все это время. Болтался где-нибудь на природе в фургоне, жил у кого-то из членов клуба. Долго у Зины он оставаться не может, та сказала, что к завтрашнему вечеру все ее друзья разъедутся. У меня такое ощущение, что события вот-вот получат новый толчок.
   – Ждешь очередного убийства?
   – Кто знает. Какие районы остаются пока незатронутыми?
   – Половина города, – ответил Майло, – и вся чертова Вэлли. Я мог бы опять попытаться поговорить с Кармели относительно запрета на публикации, но в данный момент в нашем распоряжении только гипотезы и ни одной конкретной нити. Если же сейчас потревожить Бейкера, он обрубит все свои контакты, и мы уже никогда не сможем добраться до истины. Дьявольщина, Алекс. Ситуация напоминает ту, когда у человека есть карта, но нет машины. Ладно, давай дальше, к убийству Айрит. Бейкер и Дал устроили засаду в парке, так как знали, что туда часто привозят детей?
   – Не вполне здоровых детей. После расправы над Рэймондом, мне представляется, группа решила отыскать следующую жертву тоже в парке. Но между убийствами Рэймонда и Айрит существует серьезное отличие. Тенни работал в парке, хорошо знал всю сцену действия. Рэймонд, местный мальчишка, чей класс ежедневно бывал в парке, пока шел ремонт школы, неоднократно попадался ему на глаза. У Тенни было достаточно времени, чтобы понаблюдать за пареньком. Может, они даже перекинулись парой фраз.
   Я поднялся и движением руки указал Майло на дверь.
   – В чем дело? – спросил он, когда мы вышли на крыльцо.
   – Это если тебе не захочется, чтобы Кармели слышал то, что я хочу сказать. Убийство Айрит вполне может быть связано с его работой. Заповедник лежит за пределами территории, которую патрулировали Бейкер и Дал. А школа, где училась девочка, выезжала туда лишь раз в году. Тогда почему же ееизбрали жертвой? Всем командует Бейкер, расчетливый стратег. Ему было не жаль времени, чтобы на протяжении пята недель подделывать ежедневные отчеты, так неужели он выбрал жертву наугад? Чем же Айрит приглянулась ему? Не кроется ли ответ все же в работе ее отца?
   – Кармели?
   – Мы оба с самого начала почувствовали его враждебность по отношению к полиции, Майло. При первой же встрече Кармели принялся жаловаться на некомпетентность наших полисменов. Мне показалось тогда, что он имеет в виду отсутствие прогресса в расследовании убийства дочери, но ведь его недовольство могло иметь и иные причины. Скажем, печальный опыт общения с Управлением еще досмерти Айрит.
   – Стычка с Бейкером? Настолько серьезная, чтобы Уэс в отместку решил убить его дочь?
   – Что в идейном, что в психологическом плане Бейкер был уже готов к этому. Ему требовался не столько толчок, сколько минимальный повод, зацепка. Если Кармели задел его какой-нибудь мелочью, из-за которой простой смертный всего лишь пожал бы плечами, этого уже могло оказаться достаточно. Мы с тобой оба подозреваем, что Кармели работает на Моссад или что-то такое, в любом случае он представляет фигуру явно более значимую, чем заместитель консула по связям с соотечественниками. Называет себя организатором, хвастается прошлогодним парадом в День независимости Израиля. Но ведь Управление наверняка должно было иметь к этому параду определенное отношение, там же собирались толпы людей. Интересная получилась бы картина, если бы Бейкер тоже оказался задействованным в мероприятиях, а?