Она словно ступила прямо в густой серебристый туман. Ее «Бог войны» уткнулся носом в развороченный пластбетон, одна нога машины подогнулась под осевшим на нее корпусом, другая, вытянутая и перекрученная, превратилась просто в кусок железного лома. Два пилотских отсека по обе стороны от нее были распахнуты – члены ее экипажа в серых защитных костюмах и прозрачных шлемах жизнеобеспечения выбирались наружу. Фрэнсин Дель Рей бережно, словно ребенка, прижимала к себе сверхскоростную винтовку PCR-28, с которой она не расставалась с тех пор, как служила еще в пехоте. В руках у Мобри и Кати было по ручному лазеру мощностью в один мегаджоуль каждый.
   Игрушки, конечно, тем более, если попытаться применить их против уорстрайдеров. Катя вдруг услышала где-то вблизи знакомый шум и подняла голову.
   Сквозь клочья дыма она заметила, что рядом, буквально в нескольких шагах от них, стоит «Тачи», не очень большой, раза в два выше обычного человеческого роста. На первый взгляд неуклюжий, весом около двадцати тонн, он не без грации повернулся на своих изящных ногах. Его броню подернула сероватая рябь нанофляжа, чутко реагировавшего на малейшие изменения в освещении. Длинные, чуть согнутые ноги придавали ему вид какой-то хищной, опасной птицы… или же доисторического динозавра, только прямо-ходящего – впрочем, Катя помнила, что среди них были и такие.
   Сквозь туман неясно вырисовывались контуры этого бронированного чудища. Катя без слов предупреждающе подняла руку, призвав остальных к тишине. Сомнений нет, аудиосенсоры машины были достаточно чуткими, визуальные тоже ничуть не хуже. Черт возьми, он просто не мог их не заметить!
   Ах, вот оно что! Этот империал высматривал кого-то еще – Катя увидела сквозь мглу еще одну машину конфедератов. Так и есть! Из глубокой раны в боку подбитой машины сочилась струйка беловатого дымка, и его короткие счетверенные и спаренные пушки шарили во мгле, ища что-то справа от Кати. Последовала вспышка, и раздался звук, словно поднялся растревоженный рой пчел, и вдруг Катя перестала что-либо видеть перед собой, лишь в глазах замелькали какие-то малиновые крути. Через секунду подбрюшье «Тачи» было разорвано троекратным взрывом, хлестнувшим шрапнелью по бетону снизу и вокруг машины.
   С ужасом Катя начинала понимать, что их троицу просто чудом не задело этой дуэлью двух «Шагающих». С точки зрения какого-нибудь «хрум-хрума», мелькнуло у нее в голове, страшнее и быть ничего не может, как оказаться вблизи двух поливающих друг друга ураном страйдеров. Разве что, если только этот самый «Шагающий» сам не пустится за тобой вдогонку.
   Она отчаянно замахала руками, призывая остальных убираться отсюда.
   Экипаж стал разбегаться, и в это время в бок «Тачи» ударил залп из «протонки». Залп оказался для машины и экипажа роковым – обшивка мгновенно вспучилась и лопнула, в небо ударил фонтан из всего того, что находилось внутри. На пласт-бетон посыпался град обгоревших кусков обшивки и деталей электронного оборудования. Трое, пригнувшись, неслись по пластбетонному полю, перепрыгивая через вывороченные взрывами панели…
   …и внезапно застыли, как вкопанные. Второй «Тачи» был тут как тут, он выползал из дыма метрах в десяти от них, каждый его шаг сопровождался лязгом металла о камень, этот бронемонстр был достаточно близко, чтобы Катя отчетливо могла видеть, как нанофляж струился по его словно распухшим бокам. Вороненое жерло уставилось на Катю, словно исполинский вопрошающий глаз. – Ложись! – не помня себя, заорала она.
   И в тот момент, когда Катя бросилась ничком на искалеченный бетон в отчаянной попытке отыскать хоть какое-то подобие окопа, залаяла противопехотная пушка.

Глава 10

   Время – это все; пять минут могут отделять победу от поражения.
Адмирал лорд Нельсон, около 1805 года Всеобщей эры

   Оружие называлось семпу, или «смерч», и установки эти были встроены в броню некоторых уорстрайдеров для защиты от живой силы противника на близком расстоянии. Оно приводилось в действие автоматически, когда в секторе обзора оказывался какой-то движущийся объект. Тогда на цель обрушивался управляемый поток зарядов, уничтожающих на своем пути все без разбору. Сорокамиллиметровый снаряд сразу же после вылета из ствола орудия расщеплялся, выпуская целое облако мельчайших свинцовых дробинок как самый настоящий дробовик. Дробинки эти были соединены друг с другом метровыми нитями волокна толщиной примерно в одну молекулу, обладавших прочностью, намного превышавшей самые твердые сорта стали. И это рассеянное, обладавшее огромной начальной скоростью облако пронизывало все – растительность, мышцы, кости, легкие доспехи.
   Бросившись на землю и уткнувшись лицом в обломки пластбетона, Катя ощутила, как над ней, буквально в нескольких дюймах от спины, пронесся смертельный вихрь. Еще через секунду в «Тачи» ударила молния заряда из «протонки», ослепившая ее, несмотря на шлем и светофильтры, встроенные в него. Верхняя броня «Тачи» тут же раскололась и превратилась в брызги расплавленного дюраллоя. Машина неуклюже подалась вперед и затем с грохотом низверглась на землю. Страшный удар от ее падения подбросил Катю в воздух.
   На несколько долгих секунд воцарилась тишина; где-то вдали продолжали греметь взрывы, доносился лязг металла, на здесь было как-то удручающе тихо. Потом в наушниках ее шлема послышались кряхтенье и звуки, отдаленно напоминавшие стон.
   Дрожа всем телом, Катя перевернулась на спину и посмотрела по сторонам. Фрэнсин, окровавленная, но, вероятно, легкораненая, лежала на боку, уставясь непонимающим, тупым от ужаса, остекленевшим взором в громоздившуюся рядом кучу из почти геометрически правильных красных кубиков мяса и месива внутренностей. По-видимому, заряд семпу угодил прямо в Кена Мобри, когда тот искал, где укрыться. Вся левая половина головы, срезанная от носа до уха, лежала на земле. Немигающий глаз с немым укором уставился на Катю.
   – Пошли, Фрэнсин, – проговорила Катя, поднимаясь с колен.
   – Он… он…
   – Ему мы уже ничем не поможем. Чем тут можно было помочь? Идем отсюда.
   Когда Фрэнсин попыталась усесться, рука ее вдруг отвалилась, фонтаном хлынула кровь. Техник по вооружению непонимающе уставилась на обрубок, отхваченный чуть пониже локтя и валявшийся перед ней на земле.
   Проклятье! Через ее руку прошел заряд этого ужасного семпу, и она даже не почувствовала этого. Леденящий душу страх заставил Катю оцепенеть – подобная участь была уготована и ей, не успей она вовремя пригнуться!
   Она тут же бросилась к Фрэнсин и осторожно стала укладывать женщину на землю, затем, отстегнув от ноги нож, проворно отхватила от ее защитного комбинезона полоску подлиннее, чтобы наложить жгут – необходимо было остановить кровотечение. Справившись с этим, Катя незамедлительно впрыснула ей укол нанолекарства из своего индивидуального пакета, и вдруг нарастающий лязг подступавшего уорстрайдера заставил ее вздрогнуть и обернуться.
   Но уже через мгновение Катя с облегчением поняла, что это был «Посланец». Его броню украшала громадная рваная пробоина, кое-где на ней виднелись следы взрывов, но машина была на ходу. Неуклюжий фюзеляж присел в каком-то гротескном реверансе, тут же открылся люк командирского отсека. В проеме показался Вик Хэган и приветственно помахал им.
   – Катя! Катя! Фрэнсин! Как вы?
   Она махнула ему в ответ:
   – Я в порядке, а вот Фрэнсин ранена.
   – Нам надо срочно убираться, они наседают на нас, – сообщил Хэган.
   Выскользнув из отсека, он соскочил на землю и поспешил к Кате и Фрэнсин. Вместе они потащили уже впадавшую в забытье женщину к машине. Тем временем нанолекарство возымело действие – кровавая культя начинала затягиваться, кроме того, лекарство обладало и сильным обезболивающим действием. Если они смогут без промедлений доставить ее в медицинский центр, инженеры-наносоматики доделают остальное, чтобы впоследствии нарастить ей новую конечность.
   Ясли они успеют. Если верить тому, что сказал Вик, силы Конфедерации уже вовсю отступали с мыса Диксон и из района космопорта.
   – Кузо! – выругалась она по-японски. – Кто додумался отдать этот приказ об отступлении?
   – Он поступил с самой что ни на есть верхушки, – проинформировал Вик. – Генерал Грир. Во всяком случае, мне приказывал лично он.
   Катя покачала головой:
   – Но мы ведь побеждаем, черт бы их всех побрал!
   – И Уиттер то же самое говорил. Не знаю я, не ведаю, босс.
   Осторожно поддерживая уже обмякшее тело впавшей в беспамятство Фрэнсин, они с трудом вскарабкались на борт страйдера и вместе попытались протиснуться в узкий лючок. Да, эти «Шагающие» явно не были приспособлены для перевозки пассажиров – модуль командира был размером с узкий, уютненький гробик, вмещавший лишь одного человека… или же двоих, если они были уж в очень дружеских отношениях.
   Или же троих, если им всем как следует скрючиться и не закрывать люк. Катя ухватилась за одну из ручек на броне, когда Вик, призвав всех к тишине, громко скомандовал машине встать на ноги. Потом стал наговаривать задание бортовому ИИ, его слова были тут же подхвачены аудиосенсорами, и вороненый жук быстро зашагал, словно глотая метры.
   Как странно. Когда Катя сама управляла уорстрайдером, она никогда не ощущала этого плавного, а временами и резкого покачивания машины, шагавшей по местности. Теперь же ей казалось, что ее вот-вот вырвет от чувства непрерывного падения в никуда.
   Вик стащил свою перчатку, его ладонь была прижата к командному интерфейсу модуля, на лице застыла гримаса напряженного ожидания, когда он соединялся по цефлинку с управляющим устройством «Шагающей».
   – О'кей, – произнес он, открывая глаза и убирая руку от пластины интерфейса. – Плохие новости, как мне кажется. Уиттер сообщает, что много наших людей полегло во время выхода из атаки. Линия разлетелась надвое.
   Катя зримо представила себе это. Из всех тактических маневров самыми опасными и сложными были те, которые выполнялись прямо перед носом у противника, в особенности, если приходилось выдирать из атаки людей и машины. И, если люди были необстрелянными новобранцами, такой маневр был обречен мгновенно превратиться в столпотворение, где каждый думает лишь о том, как спасти собственную шкуру.
   «Не так все это следовало делать», – размышляла Катя. Планом предусматривалось, что ее силы, выйдя из засады, сбросят противника с северного края космопорта, одним махом выметут остатки его с доля, затем соединятся с остальными «первыми рейнджерами». И если атаковавшие силы противника будут оттеснены в довольно узкое пространство, он будет лишен маневренности и ему ничего не останется, как сдаться или же быть уничтоженным.
   А этот приказ отступить, последовавший до завершения маневра, перевернул все с ног на голову. Машины Кати устремлялись в восточном и юго-восточном направлении, в отчаянии пытаясь контратаковать частично уже оттесненные силы империалов.
   – Только увижу этого Грира, я скажу ему пару ласковых слов, – пообещала Катя.
   «Если выберусь отсюда живой», – уже про себя добавила она.
* * *
   – О чем вы думали, черт бы вас побрал? – орал Синклер. Он проводил совещание в новой штаб-квартире под горой Стоунмаунтин и только что вышел на связь. А едва сделав это, тут же узнал, что битва не только началась, но и уже проиграна. Видя перед собой многоцветье битвы на карте-макете, представленной ВИР-реальностью, он наблюдал, как боевые машины неприятеля выбирались из того мешка, в который их только что загнали конфедераты. Они обивались в кучки по две – три машины, отчаянно паля и врезаясь в дезорганизованную толпу отступавших конфедератов.
   Грир ощетинился, словно еж.
   – Что вы имеете в виду? Ведь и Тревис, и Алессандро – их силы были оголены! И не отдай я этот приказ, их бы тут же отрезали и изрубили на куски! – Он сделал красноречивый жест. – А эта высадка противника на материк! Ведь им оставалось лишь продвинуться сюда, и тогда всей нашей армии пришел бы конец!
   Некоторое время Синклер изучал сложное переплетение красного и синего.
   – Так вот, генерал. Ваши расчеты неправильны в корне, – медленно произнес он. – Еще двадцать минут – и Катя прихлопнула бы их!
   – Я спасал армию!
   – Боюсь, вы не совсем верно представляете себе, что здесь поставлено на карту, генерал. Если мы просто попытаемся удержаться, если нашей целью будет просто уцелеть – мы обречены.
   – Но…
   – Нам был необходим этот космопорт, генерал! Для того, чтобы вывезти наших людей. Нашей единственной надеждой было садануть по этим империалам так, чтобы они отступили и, может быть, еще бы подумали, лезть им сюда во второй раз или нет. А теперь… не могу ничего сказать.
   – Мы… мы можем снова отправить наших людей в атаку. – В голосе Грира послышались нотки раскаяния. – Ведь силы империалов сейчас разрозненны. И мы вполне можем сейчас выбросить их из космопорта в море.
   – Да нет, все не так просто. Вот взгляните-ка лучше сюда. И сюда. Они уже двинулись в наступление. А наши теперь разбредаются кто куда. И пройдут часы, прежде чем мы сможем сформировать из них что-нибудь боеспособное. Мы проиграли.
   Проходила минута за минутой, а отступление продолжалось по всей линии обороны. В воздухе над космопортом с запада на восток двигался маленький золотистый жучок. За ним, почти вплотную, следовал второй, затем возник третий.
   Синклер мгновенно понял, что это было – ему даже не понадобилось запрашивать базу данных ИИ. Аэрокосмолеты – огромные транспортные аэрокосмолеты класса «Вихрь» и «Тайфун». Они спустились с орбиты и кружили теперь над охваченным битвой космопортом, оставляя в воздухе следы плазменных выбросов от своих двигателей. И вот, наконец они приземлились. Сфокусировав внимание на одном из них, Синклер заметил, что из чрева один за другим стали выползать крохотные блошки «Шагающих».
   Тем временем стали подходить и другие аэрокосмолеты.
   – Ну вот и все, – медленно произнес генерал Синклер. – И тяжелые пожаловали к нам. Единственное, что мы сейчас можем сделать, это спасти то, что имеем.
   Он не сомневался, что во второй атаке должны были участвовать мощные «Даймио», «Катана» и «Самураи». И доставить их сюда можно было лишь на борту транспортных аэрокосмолетов, сами сползти с орбиты они ни за что не смогли бы – слишком тяжелы. Первые из приземлившихся уже занимали оборону вокруг космопорта. С уверенностью можно было сказать, что планом противника предусматривалось захватить космопорт специально для прибытия сюда тяжелых сил. Их следующий шаг – вышвырнуть конфедератов из самого Джефферсона.
   И несомненно, неприятель внес кое-какие изменения в этот план. До тех пор пока им не находилось места, где приземлиться, эти «тяжи» вполне могли быть использованы в качестве подкрепления именно в космопорте. И они садились теперь прямо в тыл полковника Алессандро, зажимая тех между собой и оставшимися «Тачи».
   Синклер бранил себя. Конечно, он умел подбирать кадры, но Грир – в сущности, очень неплохой офицер – был не тем человеком, который требовался на эту должность. Он действительно был слабым звеном в цепочке, а Синклер не был там, где должен быть и не помог выиграть эту первую битву.
   – Хорошо, генерал, – спокойно произнес он. – Давайте будем смотреть, что еще можно спасти.
* * *
   «Донрю» оставался на орбите над Новой Америкой в непосредственной близости от космической станции планеты. Хотя все боевые расчеты были на местах и мощнейшие лазерные и протонные батареи в любой момент были готовы открыть огонь, корабль в сражении за Порт-Джефферсон не участвовал. Причиной тому была, во-первых, низкая орбита, во-вторых, время нахождения над целью – если бы таковой стал Порт-Джефферсон – исчислялось всего несколькими минутами, а этого явно не достаточно для того, чтобы загрузить необходимыми данными сканеры. К тому же требовалось еще перегнать их на ИИ планеты для необходимой селекции наиболее важных целей. Но основной причиной было не это. Все высадившиеся войска были заняты в операциях против восставших как непосредственно на территории космопорта, так и на многих участках материка за пределами столицы. С высоты своей орбиты «Донрю» не мог уничтожать вражеские боевые машины без риска задеть своих и вызвать жертвы в собственных рядах. Тетсу Кавашима, как и любой другой опытный командир, прекрасно осознавал весь риск подобной акции.
   Лучше немного потерпеть, оставив и «Донрю» и его корабли сопровождения здесь, в ближнем космосе, а бои на планете предоставить тем, кто прошел соответствующую выучку. Озава и Мишима, два командира боевых подразделений, находящихся в подчинении Кавашимы, прекрасно справятся с такого рода битвой. Подразделение тяжелых уорстрайдеров под командованием Такео Фучи, ветерана Лунг Ши, Локи и Алия A-VI сейчас уже, наверное, тоже приземлилось.
   Нападать из космоса на планету всегда было и останется делом удачи. Даже если ты полностью контролируешь околопланетное пространство, орбитальные корабли могут просканировать лишь небольшой участок атмосферы и поверхности планеты. К тому же сейчас объектом их операции был целый мир с населением в десятки миллионов человек, огромная поверхность, состоящая из воды, лесов, гор и незаселенных участков территории. Здесь в избытке было укромных уголков, деревенек, ферм, мелких поселков, которые вполне могли бы укрыть значительные наземные силы противника, контролирующие обстановку. Нападавшие не могли рассчитывать на большее, чем захват важных ключевых точек – фабрик, других промышленных центров, космопорта и посадочных площадок, достаточно больших, чтобы служить базами, ну и, разумеется, самой столицы.
   К счастью, это все, что требовалось. Если все эти объекты действительно окажутся в руках сторонников Империи, сопротивление может продолжаться в отдаленных регионах, но они обречены быть изолированными друг от друга и разбросанными по большим территориям, а Империя тем временем сможет спокойно осуществлять контроль за производством и экономикой мира. Окончательная же победа – всего лишь вопрос времени, если, конечно, нападавшие будут действовать с умом, расчетливо и не жалея сил.
   Кавашима прекрасно понимал, что, если он успокоится, допустит беспечность или же чрезмерную торопливость, а хуже того, утратит хоть на минуту бдительность, он распростится со всем тем, что уже успел здесь сделать и завоевать.
   Но он не собирался допускать подобных ошибок, которые к лицу разве что какому-нибудь жалкому дилетанту.
* * *
   – Вик! Смотри! Продержись!
   «Бог войны» вовремя присел, увернувшись от огневого залпа. Вик, все еще остававшийся в открытом модуле командира вместе с Катей и ее так и не пришедшей в сознание мастерицей по вооружению, наклонился вперед и невольно вжал Катю в глубь модуля.
   – Береги глаза! – бросил он, и уже через мгновение протонная пушка их машины разрядилась синевато-белым плевком энергетического сгустка. В кабине резко запахло озоном. Туман рассеялся, но Вик по-прежнему не видел ни цели, ни того, что с ней произошло. Над ним и позади него внезапно загремела ротационная пушка, и в течение нескольких секунд в его ушах стоял визг проносившихся над головой снарядов.
   – О'кей, капитан, – услышал голос Уиттера. Каким-то образом, несмотря на эту ужасную суматоху, Хэган все же умудрялся держать свой имплант-датчик прижатым к интерфейсу. – Вот мы и достали его.
   – Что это было?
   – А, еще один «Тачи». Поджарили мы его, поджарили, так что можешь не беспокоиться. Как там у вас, ребята, все о'кей?
   Хэган облокотился назад, дав Кате возможность выпрямиться. Сидевшая, скорее, лежавшая, перед ней Фрэнсин Дель Рей тут же тяжело навалилась на нее. Повернувшись, Катя встретилась с ним взглядом и кивнула. Было видно, как в такт кивку дернулись ее коротко подстриженные волосы под защитным шлемом.
   – У нас все в порядке, Уиттер, – успокоил его Хэган. – Так что, можешь ехать дальше.
   – У меня тут столько целей по пути – закачаешься. Слышите меня, капитан? Засекаю движение и источники тепла. Идентификация – отрицательная. Я знаю, знаю, что мы окружены.
   – Продолжай двигаться на восток. Должен же быть отсюда выход, нам нужно найти его, даже если придется пробираться по дну морскому.
   – Так точно, сэр.
   Катя наклонилась к Хэгану:
   – Капитан, скомандуйте-ка, чтобы все сняли шлемы.
   Он колебался. За последние несколько минут им пришлось несколько раз объезжать низкорасположенные полосы нанорассеивателей и снять шлемы сейчас – означало смерть. Но они уже были у самого края поля боя. Дым понемногу рассеивался, стало даже видно солнце, посылавшее сюда свои желтоватые лучи, да и предупреждений об опасности нанорассеивателей больше не поступало. Машина спокойно либо обходила их, если они располагались по ее курсу, либо они лежали далеко в стороне. Капитан Хэган расстегнул шлем и снял его, то же самое сделала и она.
   – Еще один момент, Вик.
   Катя повернулась так, чтобы видеть его.
   – Мне не хотелось, чтобы твой экипаж подслушивал нас.
   – Хорошо. Не будет. А что вы задумали?
   – Я задумала то, что ты меня сейчас высадишь. Здесь. Сию же минуту.
   Он молча покачал головой, не говоря ни слова. У него просто не было слов, лишь это отчаянное потряхивание головой.
   – Никак нет, сэр. Ни в коем случае!
   – Капитан Хэган, пошевелите мозгами! Вы ведь не сможете вступить в бой, пока у вас открыт этот проклятый люк. Один-единственный выстрел кого-нибудь из империалов – и по вашей милости сгорят все, кто здесь находится: и Фрэнсин, и я, да и вы тоже. Так что вам нужно задраивать люки, если вы хотите выбраться отсюда.
   – Но…
   – Заткнитесь и слушайте. Для вас и Фрэнсин места здесь хватит. Мне это хорошо известно. Мне, в отличие от вас, уже приходилось так путешествовать. Тесновато, конечно, но вы ее подключите к портативной системе жизнеобеспечения. Она поддержит ее до тех пор, пока вы не доберетесь до медицинского центра.
   – А вы? Вы-то как? Катя, черт возьми, да не могу я просто так выкинуть вас здесь, где разъезжает, наверное, с миллион этих машинок. Поймите же, наконец!
   – Ну, не миллиона, скажем, штук пять, шесть. Кроме того, здесь полно мест, где можно укрыться. Тут рукой подать до Бракстона. А я тихонько, шажками, перебежками проберусь куда надо. Тем более, что скоро уже стемнеет.
   – Да где там скоро! Еще несколько часов дожидаться.
   Его сердце от волнения готово было выскочить из груди. Вот дьявол! Да не должна она просить его о таких вещах!
   Капитан Хэган понимал, что он понемногу начинал влюбляться в эту женщину и что это произошло не сегодня. Они вместе с ней служили в течение шести лет, это было еще во Втором полку Новоамериканских Минитменов, и потом они вместе попали на Локи, вместе были и на Алии B-V, и на Эриду. Он с самого начала обратил на нее внимание, а потом и вовсе потерял голову из-за нее; а ведь она была его командиром. И хотя не было такого пункта в Уставе Гегемонии, или Империи, который воспрещал бы такого рода взаимоотношения, все равно их нельзя было бы считать корректными.
   Он прекрасно был осведомлен, что у нее роман с Дэвисом Камероном. Когда он впервые услышал об этом, предпочел вообще уйти в тень. Хэган чувствовал, что и Катя была неравнодушна к Дэву Камерону, и прекрасно понимал, чем чреват такой вот любовный треугольник в боевом подразделении.
   Разумеется, он знал и то, что Катя и Камерон теперь были далеко друг от друга, у них снова обострились старые разногласия, которые имели место еще на Земле. Это заставляло его мучиться вопросом, а не настало ли его время?
   Что он мог о ней знать? Что она – профессиональный военный, что терпеть не может смешивать свою профессию и свои обязанности с чем-то еще, с какими-то амурными делами, в особенности сейчас, после разрыва с Камероном. Хэган даже склонен был подозревать, что она, ввязавшись в этот роман с Дэвом, нарушила какое-то ею самой установленное правило, а теперь об этом сожалела.
   Что же касалось Вика Хэгана, то он, несмотря на долгие годы службы и в ополчении, и в Гвардии Гегемонии, и вот теперь, будучи офицером Армии конфедератов, был и оставался тихим, застенчивым парнем, во всяком случае там, где речь шла о женщинах. Черт возьми, он даже не решился предложить Кате обменяться с ним по цефлинку эротическими переживаниями, хотя оказии было более чем достаточно на борту «Орла», да и здесь, в Новой Америке. Он опасался, что она решит, будто он видит в ней лишь абстрактного партнера для своих цефлинк-удовольствий. И как результат, большую часть своего свободного времени для цефлинк-отдыха он использовал на предоставленных ему искусственных партнеров – продукта ИИ. И все они, до единой, очень походили на Катю Алессандро.
   А вот теперь, вполне живая, а не бестелесно-электронная Катя лежала в его объятьях в узеньком пилотском отсеке его уорстрайдера… и упрашивала высадить ее, чтобы он вместе с остальными мог спастись, а она собиралась уходить с поля боя пешком.
   – Черт возьми, Катя, неужели вы не понимаете, о чем просите меня?
   Протянув руку в перчатке, она приложила к его губам палец.
   – Нет, Вик, мне кажется, все же понимаю. То, что она назвала его по имени, заставило Хэгана сладостно затрепетать. Может, она понимала, что он испытывал к ней? Как она могла понимать? Он ведь ни словом, ни жестом…