И вот, случилось однажды, что дама послала карлика к сэру Тристраму, прося его, если он и вправду ее любит, чтобы он провел с ней следующую ночь. И также наказала она, чтобы он явился к ней не иначе как в полном вооружении, ибо ее муж был известен как доблестный рыцарь. Сэр Тристрам отвечал карлику и сказал:
   — Передайте мой поклон госпоже моей и скажите ей, что. я не премину к ней явиться и буду с нею в указанный ею срок. И с тем отбыл карлик.
   Но король Марк заметил, что карлик был у сэра Тристрама с поручением от Сегваридовой жены. И тогда он послал за карликом, и, когда тот явился, он заставил его силой открыть все, как и с чем был он послан к сэру Тристраму. И тот ему все открыл.
   — Ну, хорошо, — сказал король Марк. — Отправляйся теперь куда хочешь, но смотри под страхом смерти не говори ни слова о том, что беседовал со мною.
   И карлик пошел прочь, а король Марк в ту самую ночь, что назначена была у Сегваридовой жены с сэром Тристрамом, вооружился, собрался и с двумя доверенными рыцарями выехал на дорогу. И поскакали они и остановились у дороги подстерегать сэра Тристрама. Вот скачет сэр Тристрам с копьем в руке. Выскочил на него вдруг король Марк и его двое рыцарей, все трое с копьями на него ударили, и король Марк нанес сэру Тристраму в грудь под сосцом глубокую рану. Тут наставил сэр Тристрам копье свое и, разогнавшись, так ударил короля Марка, что тот рухнул наземь, жестоко разбился и так и остался лежать без чувств — немало прошло времени, прежде чем он снова пришел в себя. А сэр Тристрам бросился меж тем на одного рыцаря, потом на другого и обоих их поверг замертво на сырую землю.
14
   После этого поскакал сэр Тристрам, сильно раненный, к своей даме и нашел ее у задних ворот, где она его поджидала, и она встретила его весьма радостно, и они заключили друг друга в объятья. Она приказала поставить коня его в лучшее стойло, а затем помогла ему снять доспехи, и потом они поужинали и, не откладывая, улеглись в постель с превеликой радостью и удовольствием. И в пылу страсти он забыл и думать о той глубокой ране, что нанес ему король Марк, и окровянил сэр Тристрам и простыни, и одеяло, и подушки, и наволоки.
   Но в скором времени явился туда ее человек и предупредил, что ее супруг и господин сэр Сегварид совеем уже близко, на расстоянии выстрела из лука. Тогда она велела сэру Тристраму скорее подыматься, и он поспешно облачился в доспехи, взял своего коня и ускакал. А тем временем и муж ее сэр Сегварид явился домой и, заметив, что постель его вся в беспорядке, осмотрел ее при свете свечи и увидел, что в ней недавно лежал раненый рыцарь.
   — А, коварная предательница! — воскликнул он. — Почему ты мне изменила?
   С тем он выхватил меч и сказал:
   — Если только не признаешься, кто здесь с тобой был, ты теперь же умрешь!
   — Ax, господин мой, пощадите! — вскричала дама и воздела кверху ладони. — Не убивайте меня, и я вам открою, кто здесь был.
   А Сегварид ей в ответ:
   — Говори, да смотри только — правду!
   И она со страху призналась:
   — Здесь был со мной сэр Тристрам, и по пути ко мне сюда он был сильно ранен.
   — А, коварная изменница! Куда же он теперь делся?
   — Сэр, — отвечала она, — он облачился в доспехи и ускакал прочь, но не мог еще отъехать и полумили,
   — Что ж, отлично, — сказал Сегварид.
   И он быстро облачился в доспехи, вскочил на коня и помчался в погоню за сэром Тристрамом по дороге на Тинтагиль. И в скором времени его нагнал. Вот окликнул он его:
   — Обернись, коварный рыцарь!
   И с тем ударил Сегварид сэра Тристрама копьем, но вдребезги раскололось его копье, и тогда он выхватил меч и обрушил его со всей силой на сэра Тристрама.
   — Сэр рыцарь, — молвил сэр Тристрам, — мой совет вам: больше не замахивайтесь! Но как бы то ни было, за обиду, что я вам причинил, я готов терпеть ваши удары, сколько хватит моего терпения.
   — Ну нет, — отвечал Сегварид, — этому не бывать. Либо ты сейчас умрешь, либо я!
   Тогда обнажил сэр Тристрам свой меч и погнал на него коня во весь опор и так рассек ему тело до пояса, что тот замертво рухнул на землю.
   А сэр Тристрам там его и оставил и поехал дальше. Он возвратился в Тинтагиль и тайно лег у себя, ибо не хотел, чтобы знали, что он ранен. Сегваридовы же люди поехали за своим хозяином и привезли его домой на его щите; и там долго он пролежал, прежде чем зажила его рана и он опять стал здоров.
   Но и король Марк тоже не хотел, чтобы сделалось известно, как он ночью подкараулил и напал на сэра Тристрама; а что до сэра Тристрама, то он и не знал, что это был король Марк. И вот король явился к нему словно бы проведать и утешить его, больного. Но до конца дней своих король Марк больше уже не любил сэра Тристрама. Так что с тех пор хоть и говорились ласковые речи, любви уже меж ними не было.
   Так продолжалось много дней и недель, и обида, нанесенная Тристрамом, была забыта, ибо сэр Сегварид не отваживался вызвать сэра Тристрама на поединок из-за его славной доблести, да еще и потому, что он приходился племянником королю. И поэтому он оставил дело так, ибо тот, кто втайне потерпел оскорбление, не хочет, чтобы позор его сделался явным.
15
   И вот однажды случилось, что славный рыцарь сэр Блеоберис Ганский, родной брат сэру Бламуру Ганскому и близкий родич славного рыцаря Ланселота Озерного, этот самый сэр Блеоберис прибыл ко двору короля Марка и испросил милость у короля, чтобы король Марк исполнил одно его желание и отдал ему то, что приглянется ему у них при дворе.
   Услышав такую просьбу, подивился король Марк, но потому, что был тот рыцарем Круглого Стола и слава его была велика, он согласился исполнить, что он просит.
   И тогда сказал сэр Блеоберис:
   — Я желаю получить прекраснейшую даму при вашем дворе, какую изберу. :— Я теперь уже не могу вам отказать, — отвечал король Марк. — Выбирайте на свой страх. И сэр Блеоберис как раз и выбрал Сегваридову жену, взял ее за руку и пошел с нею оттуда прочь. Он сел на коня, а ее посадил позади своего пажа, и поскакали они своей дорогой.
   Когда услышал сэр Сегварид, что жену его увез рыцарь короля Артура, тут же он облачился в доспехи и поскакал в погоню, чтобы спасти свою жену.
   А после отъезда сэра Блеобериса король Марк и все при его дворе негодовали на то, что тот взял и увез эту даму.
   И были там дамы, которые знали о любви, что существовала между нею и сэром Тристрамом, и что сэр Тристрам был ей милее всех других рыцарей. И одна из тех дам стала поносить сэра Тристрама и упрекать его в трусости, говоря, что он опозорил рыцарское звание, раз у него на глазах силой увезли даму от двора его дяди. Да еще, думала она про себя, ту, с которой у него нежная любовь.
   Но сэр Тристрам отвечал ей так:
   — Прекрасная дама, не мое это дело — биться при таком случае в поединке, когда присутствует ее супруг и господин. Вот если бы случилось так, что ее супруга здесь не было, тогда ради чести этого двора я, быть может, выступил бы ее защитником. Или если сэра Сегварида постигнет неудача, я, возможно, еще побеседую с этим добрым рыцарем, прежде чем он покинет пределы нашей страны.
   Но в скором времени прибыл ко двору оруженосец сэра Сегварида и возвестил, что их господин побит и изранен и уже при последнем издыхании — он хочет отбить у сэра Блеобериса свою жену, но тот его опрокинул и жестоко изранил.
   Огорчился король Марк таким вестям, и с ним весь двор. Когда же сэр Тристрам об том услыхал, он устыдился и горько опечалился, и в тот же миг он облачился в доспехи и уселся верхом на коня своего, а Говернал, его слуга, вез за ним щит и копье.
   Скачет сэр Тристрам во весь опор, а навстречу ему сэр Андрет, его родич, посланный королем Марком нагнать и привести двух рыцарей короля Артура, которые проезжали через их страну в поисках приключений.
   Увидел сэр Тристрам сэра Андрета и спрашивает:
   — Какие вести везете, кузен?
   — Да поможет мне Бог, — отвечал сэр Андрет, — хуже у меня вестей не бывало, ибо вот я по велению короля Марка отправился, чтобы привести к нему двух рыцарей короля Артура, но первый же из них двоих меня побил и поранил и даже не стал меня слушать.
   — Любезный кузен, — сказал сэр Тристрам, — езжайте своей дорогой, я же если встречу их, то, быть может, еще им за вас отомщу. И сэр Андрет поскакал дальше в Корнуэлл, а сэр Тристрам поехал вдогонку за теми двумя рыцарями, из коих одного звали Саграмур Желанный, другого же имя было сэр Додинас Свирепый.
16
   Вот в недолгом времени увидел их сэр Тристрам впереди себя: скачут два добрых рыцаря, один другого виднее.
   — Сэр, — говорит Говернал своему господину, — мой совет вам: не вступайте с ними в бой, ведь это — два прославленных рыцаря от Артурова двора.
   — Что до этого, — отвечал сэр Тристрам, — то не сомневайся, в бой я с ними двумя вступлю непременно, дабы умножить мою честь и славу, ведь уже много дней, как я не занимался бранным делом.
   — Поступайте как знаете, — сказал Говернал.
   Тогда окликнул их вдруг сэр Тристрам и спросил, откуда они и куда направляются и что делают в этих краях. А сэр Саграмур оглядел сэра Тристрама с презрением, лишь усмехнулся его речам и вместо ответа его спрашивает:
   — А вы, сэр, корнуэльский рыцарь?
   — Отчего вы это спрашиваете? — говорит сэр Тристрам.
   — А оттого, что редко бывает, чтобы вы, корнуэльские рыцари, являли доблесть в бранном деле, — отвечает сэр Саграмур. — Еще и двух часов не прошло, как с нами тут повстречался один из ваших корнуэльских рыцарей. На словах-то он воин хоть куда, а на деле-то и оглянуться не успел — оказался на земле. И думается мне, — так сказал сэр Саграмур, — что и вам достанется тот же трофей.
   — Любезные лорды, — сказал сэр Тристрам, — кто знает, быть может, я успешнее сумею выстоять против вас. И хотите вы того или нет, я буду с вами сражаться, ибо побитый вами рыцарь приходится мне сородичем. А потому покажите-ка себя как можете! И знайте: если только не приложите вы стараний, быть тогда вам обоим побитыми одним корнуэльским рыцарем!
   Как услышал сэр Додинас Свирепый такие его слова, он схватил копье и говорит:
   — Сэр рыцарь, держись!
   И они разъехались и с разгону налетели друг на друга, словно гром грянул.
   Копье сэра Додинаса раскололось на куски, сэр же Тристрам поразил его сильнее — он опрокинул его и сбросил наземь через круп его коня, Так что тот едва шею не сломал.
   Увидел сэр Саграмур, что его товарищ повергнут наземь, и подивился: что же это за рыцарь? Но тут же изготовился, выставил копье и со всей силой ринулся на сэра Тристрама, а тот на него, и сшиблись они, будто гром грянул. Но при этом сэр Тристрам нанес сэру Саграмуру столь могучий удар, что и коня и всадника сокрушил наземь, и тот, упавши, сломал себе бедро.
   А сэр Тристрам тогда и говорит:
   — Любезные рыцари, довольно ли с вас будет? Нет ли при дворе короля Артура рыцарей покрепче? На позор себе бесчестите вы имя рыцарей Корнуэлла, ибо, глядишь, какой-нибудь корнуэльский рыцарь вас вдруг одолеет.
   — Это правда, — отвечал сэр Саграмур, — и мы в этом убедились. Но прошу вас, — сказал сэр Саграмур, — откройте нам, кто вы, я требую от вас этого во имя вашей преданности и верности высокому Ордену Рыцарства.
   — Вы заклинаете меня великими вещами, — сказал сэр Тристрам, — и раз вам так угодно, то знайте и помните: я — сэр Тристрам Лионский, сын короля Мелиодаса и родной племянник королю Марку.
   Возрадовались те двое рыцарей, что пришлось им встретиться с сэром Тристрамом, и стали они приглашать его к себе в товарищи.
   — Нет, — отвечал им сэр Тристрам, — это невозможно, ибо я должен еще сразиться с одним из ваших рыцарей по имени сэр Блеоберис Ганский.
   — Да пошлет вам Бог удачи, — сказали сэр Саграмур и сэр Додинас.
   И вот простился с ними сэр Тристрам и поехал дальше своей дорогой. Наконец видит: впереди по долине скачет сэр Блеоберис, а с ним и Сегваридова жена едет на лошади позади его оруженосца.
17
   Прибавил сэр Тристрам ходу и их нагоняет.
   И говорит сэр Тристрам:
   — Стой, рыцарь Артурова двора! Отвези назад эту даму или же отдай ее мне!
   — Не сделаю ни того, ни другого, — отвечал сэр Блеоберис. — Нет такого корнуэльского рыцаря, которого я бы побоялся настолько, чтобы уступуть ему даму.
   — А что же, — спрашивает сэр Тристрам, — разве корнуэльские рыцари хуже прочих? Вот как раз сегодня, милях в трех отсюда, повстречались мне два ваших рыцаря, и, прежде чем нам расстаться, убедились они, что и в Корнуэлле сыщутся рыцари, которые им обоим ни в чем не уступят.
   — Как же их звали? — спрашивает сэр Блеоберис.
   — Сэр, они мне сказали, что одного из них зовут сэр Саграмур Желанный, другого же — сэр Додинас Свирепый.
   — А! — сказал сэр Блеоберис. — Значит, вот с кем вы повстречались! Да поможет мне Бог, это добрые рыцари и славные бойцы, и, если вы их обоих одолели, значит, не иначе как и сами вы рыцарь доблестный. Но пусть вы и побили их обоих, все равно меня вы не запугаете, и вам придется сначала одолеть и меня, прежде чем вы получите эту даму.
   — Тогда защищайтесь! — вскричал сэр Тристрам.
   И они разъехались и сшиблись с разгону, точно гром грянул, и один другого повергли наземь вместе с конями. Тогда высвободили они ноги из стремян и стали яростно рубиться мечами и свирепо, то отсюда, то оттуда, отступая и наступая, когда справа, когда слева — и так больше двух часов. И порой бросались друг на друга с такою силой, что валились оба ничком на землю.
   Но под конец отступил сэр Блеоберис Ганский на один шаг назад и сказал так:
   — Повремени, благородный рыцарь, — попридержи руку и давай побеседуем.
   — Говорите что вам угодно, — отвечал сэр Тристрам, — и я, если смогу, вам отвечу.
   — Сэр, — сказал Блеоберис, — я хочу знать, откуда вы родом, кто ваши родители и как ваше имя.
   — Да поможет мне Бог, — сказал сэр Тристрам, — я не боюсь назвать вам мое имя. Знайте же, что я сын короля Мелиодаса, мать моя была сестрой королю Марку, а мое имя — сэр Тристрам Лионский, и король Марк мне родной дядя.
   — Воистину, — сказал сэр Блеоберис, — я счастлив, что встретился с вами, ведь вы — тот самый рыцарь, что убил на острове рыцаря Мархальта, сражаясь с ним один на один за право Корнуэлла не платить дани. И вы же одолели доброго рыцаря сэра Паломида на турнире в Ирландии, когда он один побил сэра Гавейна с девятью товарищами.
   — Да поможет мне Бог, — отвечал сэр Тристрам, — знайте, что я и в самом деле тот самый рыцарь. Ну, а теперь, когда я сказал вам, кто я, назовите и вы мне ваше имя.
   — С доброй охотою. Да будет вам ведомо, что я — сэр Блеоберис Ганский, а мой брат зовется Бламур Ганский, он известен своей рыцарской доблестью. И оба мы приходимся племянниками с сестринской стороны господину нашему сэру Ланселоту Озерному, который славится как один из лучших рыцарей мира.
   — Это правда, — сказал сэр Тристрам, — сэр Ланселот прославлен как не имеющий себе равных в рыцарском вежестве и в рыцарской доблести. И ради него, — сказал сэр Тристрам, — я не стану больше по моей доброй воле биться с вами, ради великой любви, что питаю я к сэру Ланселоту.
   — Клянусь, — сказал сэр Блеоберис, — что и я тоже никак не хотел бы биться с вами, и, раз уж вы последовали сюда за мною, чтобы отбить у меня эту даму, я тут же и выкажу вам мое вежество и расположение. Мы поставим ее между нами двоими, и с кем она пожелает поехать: с вами или со мною, — тот пусть и увозит ее с миром.
   — Я согласен, — отвечал сэр Тристрам, — ибо мне думается, она захочет оставить вас и поехать со мною.
   — А мы вот сейчас увидим, — сказал сэр Блеоберис.
18
   И вот когда ее поставили между ними, она обратилась к сэру Тристраму с такими словами:
   — Знай, о сэр Тристрам Лионский, что до недавнего времени ты был тем, кого я всех более на свете любила и на кого полагалась. И я думала, что ты тоже любишь меня больше, чем всех других женщин. Но когда у тебя на глазах этот рыцарь увез меня, а ты не попытался меня спасти, но позволил, чтобы за мной поехал мой муж сэр Сегварид, — тогда я перестала верить в твою любовь. И потому теперь я отказываюсь от тебя и отныне тебя больше не люблю.
   И с тем перешла она к сэру Блеоберису. Увидев такое, сильно разгневался на нее сэр Тристрам и застыдился возвращаться один ко двору. Но сэр Блеоберис сказал сэру Тристраму:
   — Это ваша вина, из слов этой дамы я понял, что она изо всех рыцарей на земле всех более верила вам, вы же, как она говорит, обманули ее веру. Насильно, я знаю, никого не удержишь, но я, чем причинять вам огорчения, готов уступить ее вам, если только она согласна.
   — Ну нет, — сказала дама, — да поможет мне Иисус, я ни за что с ним не поеду, ибо он, кого я так любила и верила, что и он меня любил, оставил меня в нужде. И потому, сэр Тристрам, — так сказала она, — скачи, откуда приехал, ибо хоть ты и одолел этого рыцаря, как тому и быть должно, однако я с тобой не поеду. Я буду просить этого рыцаря, столь любезного и благородного, чтобы, прежде чем покинуть пределы этой страны, он отвез меня в обитель, где лежит мой господин сэр Сегварид.
   — Да поможет мне Бог, — сказал сэр Блеоберис, — пусть будет вам ведомо, добрый рыцарь сэр Тристрам, ведь это король Марк даровал мне право выбрать, что мне захочется при его дворе, и мне всего более приглянулась эта дама — хоть она и повенчана и у нее есть супруг и господин, — однако теперь, когда я исполнил назначенный мне рыцарский подвиг, я отправлю ее назад к мужу, и в особенности из любви к вам, сэр Тристрам. А если бы она согласилась поехать с вами, я бы ее вам отдал.
   — Я благодарю вас, — сказал сэр Тристрам. — Я же по ее милости впредь буду знать, каких женщин любить, каким дамам верить. Ведь будь ее супруг сэр Сегварид в отсутствии, я бы первый последовал за вами. Однако теперь, раз она меня отвергла, я уж точно буду знать, кого можно любить, на кого полагаться.
   С тем простились они и разъехались — сэр Тристрам возвратился в Тинтагиль, а сэр Блеоберис поехал в ту обитель, где лежал сэр Сегварид, страдая от тяжких ран, и там он вернул ему жену и ускакал прочь, как благородный рыцарь.
   И при виде жены своей утешился сэр Сегварид. А она поведала ему о том, как сэр Тристрам бился с сэром Блеоберисом в жестоком поединке и заставил того привезти ее назад.
   Приятно было сэру Сегвариду, что сэр Тристрам столько для него сделал; а дама поведала и королю Марку, как проходил бой между сэром Тристрамом и сэром Блеоберисом.
19
   И тогда король Марк задумал в сердце своем любым способом погубить сэра Тристрама, и измыслил он про себя отправить сэра Тристрама в Ирландию со сватовством к Прекрасной Изольде. Ибо сэр Тристрам так восхвалял ее красоту и добрый нрав, что король Марк объявил о своем намерении взять ее себе в жены. И с этим поручением просил он сэра Тристрама отплыть в Ирландию. А все это было лишь затем, чтобы сэра Тристрама там убили91. Но ни опасности, ни угроза гибели не склонили сэра Тристрама отказаться от поручения, данного ему его дядей. И вот он собрался в дорогу, снарядился самым достойным образом — он взял с собою самых видных рыцарей, каких только можно было найти при дворе, в самом лучшем по обычаям тогдашних времен облачении.
   Вот сел сэр Тристрам со своей дружиной на корабль и вышел в море. Но в открытом море разразилась вдруг буря и пригнала их обратно к берегу Англии. Прибило их под самые стены Камелота, и не было меры их радости, когда удалось им причалить. Вышли они на берег, сэр Тристрам тут же разбил шатер на Камелотской земле и повесил на шатер свой щит.
   В тот же день проезжали там двое рыцарей короля Артура: один был сэр Эктор Окраинный, а другой — сэр Морганор. Эти двое ударили в щит и стали вызывать его, чтобы вышел он из шатра и сразился с ними, если он пожелает.
   — Сейчас получите ответ, — отозвался сэр Тристрам, — лишь чуть-чуть повремените.
   Он изготовился к бою и сначала сбил наземь сэра Эктора, а вслед за ним и сэра Морганора — обоих одним копьем, и они жестоко расшиблись. И, лежа на земле, стали они спрашивать, кто он таков и рыцарь какой страны.
   — Любезные лорды, — отвечал сэр Тристрам, — да будет вам известно, что я из Корнуэлла.
   — Увы! — сказал сэр Эктор. — Позор мне, что меня одолел корнуэльский рыцарь!
   И в сердцах сэр Эктор сорвал с себя доспехи, отбросил их прочь и пошел пешком, не желая садиться на коня.
20
   А как раз случилось, что братья сэр Блеоберис Ганский и сэр Бламур Ганский в это время передали от короля Артура наказ королю Ирландии Ангвисансу явиться к Артурову двору под страхом лишения королевской милости — если в тот самый день, условленный и назначенный, он не явится, то потеряет король Ирландии все свои земли.
   Но в тот день получилось так, что ни сам король Артур, ни сэр Ланселот не могли присутствовать на суде, ибо король Артур был с сэром Ланселотом в Замке Веселой Стражи. И потому король Артур назначил короля Карадоса и короля скоттов быть в тот день судьями.
   И вот когда съехались короли в Камелот, король Ангвисанс Ирландский явился, дабы увидеть своих обвинителей. И выступил против него сэр Бламур Ганский и обвинил Ирландского короля в измене — что он предательски убил у себя при дворе их сородича. Король от таких речей совсем смешался, ибо до того, как он прибыл в Камелот, он и не знал даже, что за причина была королю Артуру за ним посылать. Но выслушав все, чти тот против него пожелал сказать, король понял, что иного ему пути нет, как только ответить на обвинения по-рыцарски. Ибо в те времена был такой обычай, что всякий, кого обвиняли в измене или убийстве, должен был сразиться за свою правоту один на один или же найти другого рыцаря, который бы за него сразился. А убийства в те времена почитались за измену.
   И потому, узнав, каковы возведенные на него обвинения, король Ангвисанс пал духом, ибо он знал, что сэр Бламур Ганский — рыцарь доблестный. Но долго думать об ответе ему было нечего. Судьи назначили ему явиться с ответом на третий день. А покуда он отбыл в свои покои.
   В один из этих дней проезжала мимо Тристрамова шатра дама, горько о чем-то убиваясь.
   — Что с вами? — спросил ее сэр Тристрам, — отчего вы так убиваетесь?
   — Ах, любезный рыцарь! — отвечала дама. — Если какой-нибудь благородный рыцарь мне не поможет, я опозорена! Одна знатная дама послала меня отвезти в дар сэру Ланселоту прекрасный щит, богато изукрашенный, но неподалеку отсюда мне повстречался какой-то рыцарь, он сбросил меня с лошади и отнял у меня щит.
   — Ну что ж, госпожа моя, — сказал сэр Тристрам, — уж хотя бы ради господина моего сэра Ланселота я добуду вам этот щит — или же буду побежден в поединке.
   С тем сел сэр Тристрам на коня и спрашивает даму, в какую сторону поскакал тот рыцарь. Она указала ему, и он помчался вдогонку. В недолгом времени нагнал он рыцаря и потребовал от него, чтобы он воротился назад и отдал даме щит.
21
   Но рыцарь тотчас же поворотил коня и изготовился к бою, и тогда сэр Тристрам нанес ему мечом такой удар, что он покатился на землю, и после этого он сдался сэру Тристраму.
   — Ах так? Тогда поезжай назад и возврати щит даме! — сказал сэр Тристрам.
   И тот послушно сел на своего коня и поскакал рядом с сэром Тристрамом, а сэр Тристрам по дороге спрашивает, как его имя.
   — Сэр, — тот отвечал, — я зовусь Брюс Безжалостный.
   А возвратив даме щит, он сказал:
   — Сэр, этим все поправлено.
   И тогда сэр Тристрам его отпустил, о чем впоследствии горько раскаялся, ибо тот был заклятым врагом многим добрым рыцарям Артурова двора.
   Вскоре после того пришел к нему в шатер слуга его Говернал и рассказал о приезде короля Ангвисанса Ирландского и о том что он попал в беду: и рассказал он ему, как тот был призван ко двору и обвинен в убийстве.
   — Да поможет мне Бог, — молвил сэр Тристрам, — это лучшая весть, какую я слышал за последние семь лет. Ибо теперь королю Ирландии будет нужда в моей помощи. Ведь я думаю, едва ли найдется в этой стране рыцарь, не принадлежащий к Артурову двору, который отважился бы вступить в поединок с сэром Бламуром Ганским. Я же, чтобы завоевать любовь короля Ирландии, возьму этот поединок на себя. И потому поручаю тебе, Говернал: отправляйся к королю и это ему передай.
   Вот явился Говернал к королю Ангвисансу Ирландскому и приветствовал его с глубоким почтением. Король принял его радушно и спрашивает, зачем он пожаловал.
   — Сэр, — тот отвечает, — здесь неподалеку находится один рыцарь, который желает побеседовать с вами. Он поручил мне сказать вам, что его меч к вашим услугам.