— Любезный сенешаль, помогите мне увидеться и побеседовать с ним, иначе сердце мое разорвется!
   И доставили сэр Динас и дама Брангвейна сэра Тристрама с сэром Кэхидином тайно ко двору и привели в те покои, что назначила им Изольда Прекрасная. И радость Прекрасной Изольды и сэра Тристрама не передать в книге и не вообразить сердцем, ни пером не описать и не выразить словом.
   Но, как повествуется во Французской Книге, сэр Кэхидин с первого же взгляда так сильно полюбил Прекрасную Изольду, что, охваченный любовью, никогда уже не мог ее забыть. И в конце концов, как вы услышите, прежде чем придет к завершению эта книга, сэр Кэхидин принял смерть из любви к Прекрасной Изольде.
   А пока он стал тайно писать к ней письма и баллады совершеннейшие, какие только складывались в те времена. Изольда же Прекрасная, узнав содержание его писем, пожалела его за его любовные жалобы и неразумно написала ему в ответ письмо, дабы тем его утешить.
   А сэр Тристрам все это время находился в башне, вблизи Прекрасной Изольды, и она всякий час, как могла, туда к нему являлась.
   Но вот однажды король Марк играл в шахматы под окнами покоя, где в это время как раз находились над ним сэр Тристрам с сэром Кэхидином. И, по несчастью, случилось так, что сэр Тристрам обнаружил письмо, писанное сэром Кэхидином к Изольде Прекрасной, а также и то письмо, что она ему прислала в ответ. А тут и сама она явилась в тот покой. И тогда приблизился сэр Тристрам к Прекрасной Изольде и сказал:
   — Госпожа, вот письмо, посланное вам, и вот письмо, писанное вами тому, кто вам его послал. Увы, госпожа! А я-то любил вас столь преданной любовью я ради вас пожертвовал многими землями и великими богатствами95. Вы же изменили мне, и это причиняет мне великую боль. Что же до тебя, сэр Кэхидин, я привез тебя в эти края из Бретани, а для отца твоею, короля Хоуалла, я в поединке отстоял его королевство. Правда, я повенчался с сестрой твоею, Изрльдой Белорукой, за доброту ее ко мне, но как есть я верный рыцарь, она для меня — невинная девственница. Знай же, сэр Кэхидин, что за этот твой обман и предательство я тебе отомщу!
   И, обнаживши меч свой, крикнул сэр Тристрам:
   — Сэр Кэхидин, защищайся! — Пошатнулась Прекрасная Изольда и упала в обморок.
   Видит сэр Кэхидин, что сэр Тристрам идет на него с мечом в руке и что нет ему спасения, и тогда он взял да и выпрыгнул из выступающего окна над самой головой короля Марка, сидевшего за шахматами. Король же, увидев человека, свалившегося ему прямо на голову, удивился и спросил:
   — Приятель, кто ты таков и что за причина тебе прыгать из окна?
   — Господин мой король, — отвечал сэр Кэхидин, — я по нечаянности заснул там, в окне, над вами, и, когда я спал, мне привиделся сон, вот я и вывалился оттуда.
9
   Так оправдался сэр Кэхидин, а сэр Тристрам как раз очень боялся, как бы король не обнаружил его присутствие. Оттого он перебрался под защиту крепкой башни и облачился в полный доспех, дабы быть готовым к бою со всяким, кто против него выйдет.
   Но увидев, что против него ничего не затевается, сэр Тристрам послал Говернала за своим конем и копьем и открыто, по-рыцарски отъехал из того замка, что носил название замок
   Тинтагиль. У самых ворот повстречался ему сэр Гингалин; сын сэра Гавейна, и сэр Гингалин выставил копье и поскакал на сэра Тристрама, и разлетелось его копье в куски. У сэра же Тристрама был под рукой лишь меч, и этим мечом он нанес ему по шлему такой удар, что вывалился тот наземь из седла, а меч, соскользнувши вниз, раскроил надвое еще шею коня. И с тем поскакал сэр Тристрам дальше своей дорогой в лес.
   Все это видел король Марк, и он послал к поверженному рыцарю пажа с повелением явиться к нему, и тот к нему явился. Когда же король Марк узнал в нем сэра Гингалина, то приветствовал его и пожаловал ему другого коня, а потом спрашивает, кто был таков тот рыцарь, что повстречался ему у ворот замка.
   — Сэр, — отвечал сэр Гингалин, — я не знаю, кто таков был этот рыцарь, знаю лишь, что на скаку он вздыхает и предается глубокой печали.
   А сэр Тристрам в недолгом, времени повстречал рыцаря из своей дружины по имени сэр Фергус и, съехавшись с ним, принялся так стонать и убиваться, что свалился с коня, лишившись чувств, и в такой глубокой и горькой печали пребывал он три дня и три ночи.
   Но потом сэр Тристрам послал сэра Фергуса ко двору разведать, что там слышно. А тот по пути повстречал девицу, которую прислал туда сэр Паломид разузнать про сэра Тристрама и поглядеть, как он живет. И поведал ей сэр Фергус, что сэр Тристрам почти что лишился рассудка.
   — Увы! — сказала девица, — где же мне найти его?
   — Там-то, — отвечал сэр Фергус.
   После того сэр Фергус узнал, что королева Изольда лежит больная и предается горчайшей тоске и печали, какой предавалась на земле женщина. А девица, найдя сэра Тристрама, стала сама плакать и убиваться, ибо никаким путем не могла она облегчить его страданий: чем заботливее она за ним ходила, тем горше становились его муки. Так что под конец сел сэр Тристрам на коня и уехал от нее прочь. И прошло три дня, прежде чем она сумела его отыскать и доставить ему пищу и питье, он же и думать забыл и о том, и о другом.
   И в другой раз бежал от девицы сэр Тристрам, и случилось ему проезжать как раз под стенами того замка, где некогда сражались они с сэром Паломидом, когда Прекрасная Изольда прервала их поединок. Там, по счастью, девица сумела его настигнуть и застала его плачущим и стенающим прегорестно. И тогда она явилась к владелице того замка и поведала ей о приключившейся с сэром Тристрамом беде.
   — Увы! — сказала владелица замка. — Где же он, господин мой сэр Тристрам?
   — Здесь, под самыми стенами вашего замка.
   — В добрый час, — сказала дама, — очутился он вблизи меня. Ему не будет недостатка в лучшей пище и питье. И еще у меня есть его арфа, на которой он некогда учил меня играть, ведь он по всему миру прославлен как искуснейший арфист.
   И дама с девицей принесли ему еды и питья, но он отведал лишь немного от принесенного. А в ту же ночь он отпустил своего коня и совлек с себя все доспехи, и так стал он нередко уходить в дикую лесную глушь, обламывая кусты и древесные сучья. Или же, найдя арфу, присланную ему той дамой, он подолгу сидел и перебирал струны, играя и плача одновременно. Иногда он подолгу пропадал в лесной чащобе, и дама не знала, где он. И тогда она сама садилась, брала арфу и на ней играла, и сэр Тристрам приходил неизменно на звуки арфы и подолгу слушал или же брал ее и играл сам.
   Так провел он там четверть года, но потом он сбежал и оттуда, и она так и не узнала, куда он исчез. А он бродил нагой, жалкий и совсем отощавший телом. Он пристал к пастухам и скотогонам, и они делили с ним свою пищу и питье, а когда он бывал неисправен, били его посохами. Волосы его они обстригли овечьими ножницами, и он сделался подобен шуту96.
10
   Вот как-то однажды сэр Дагонет, шут короля Артура, прибыл в Корнуэлл с двумя пажами; ехали они через лес и выехали к тому чистому ручью, над которым обычно проводил теперь дни сэр Тристрам. День был жаркий, и они спешились, чтобы напиться из ручья, но, пока они пили, кони их отвязались. А тут как раз вдруг вышел к ним сэр Тристрам, и он окунул в ручей сперва сэра Дагонета, а потом и обоих пажей, а пастухи стояли рядом и потешались. Потом он изловил одного за другим их коней и заставил их мокрых попрыгать в седла и снова пуститься в путь. Так провел сэр Тристрам нагой и босый полгода, ни разу не побывав в городе.
   Между тем девица, посланная сэром Паломидом на розыски сэра Тристрама, возвратилась к сэру Паломиду и поведала ему о Тристрамовых злоключениях.
   — Увы! — сказал сэр Паломид. — Весьма прискорбно, что столь благородный рыцарь так страдает из-за любви к даме. Все же я отправлюсь в путь, разыщу его и утешу, насколько смогу.
   А незадолго до того Изольда Прекрасная повелела сэру Кэхидину оставить пределы Корнуэлла. И сэр Кэхидин отправился в путь, убиваясь в сердце своем, и случилось так, что он встретился с сэром Паломидом. И они поехали вместе, жалуясь друг другу на свою горячую любовь, что питали они оба к Прекрасной Изольде.
   — Давайте же, — сказал сэр Паломид, — отправимся на поиски сэра Тристрама, который любит ее так же сильно, как и мы. Попытаем удачи, быть может, нам удастся исцелить его,
   И вот они въехали в лес и три дня и три ночи не слезали с коней, разыскивая сэра Тристрама. И по воле случая повстречался им король Марк, он ехал один, отстав от своих людей. Увидев его, сэр Паломид его сразу признал, но сэру Кэхидину показался он не знаком.
   — А, коварный рыцарь! — воскликнул сэр Паломид, — сожаления достойно, что ты еще жив, ибо ты погубитель всех доблестных рыцарей, ты мстительностью своею и коварством погубил славнейшего из рыцарей — сэра Тристрама Лионского. И потому защищайся, — сказал сэр Паломид, — ибо ныне ты умрешь!
   — Это было бы постыдное дело, — отвечал король Марк, — ибо вы оба вооружены, я же безоружен.
   — Что до этого, — сказал сэр Паломид, — то делу можно помочь: вот со мною рыцарь, ты получишь его доспехи.
   — Ну нет, — отвечал король Марк, — я не согласен на поединок с вами, ибо нет у вас причины со мною биться. Ведь все злоключения сэра Тристрама произошли из-за найденного им письма. Что же до меня, то я ему зла не причинил, и видит Бог, я горько сожалею об его болезни и об его горе.
   Так король оправдался в их глазах, и после того они сделались друзьями, и король Марк стал приглашать их к себе в замок Тинтагиль. Но сэр Паломид с ним не поехал, он направился в Логрскую землю, а сэр Кэхидин сказал, что решил возвратиться в Бретань.
   Мы же теперь вернемся снова к сэру Дагонету с товарищами, который, вновь очутившись в седле, подумал, что пастухи нарочно подучили своего дурака так с ними обойтись, чтобы самим над ними потешиться. И тогда, возвратившись к скотопасам, они же их жестоко побили.
   Когда сэр Тристрам увидел, что бьют тех, от кого получал он насущный хлеб свой, он прибежал туда со всех ног, ухватил сэра Дагонета за голову и с такой силой швырнул его на землю, что тот весь разбился и лежал не шевелясь. И тогда он вырвал у него из рук меч, погнался за одним из пажей его и отсек ему голову, другой же паж спасся бегством. А сэр Тристрам убежал оттуда с мечом в руке и, как безумный, мчался не разбирая дороги. Сэр Дагонет приехал к королю Марку и поведал ему о том, что приключилось с ним в лесу.
   — И потому, — сказал сэр Дагонет, — остерегайся и ты, король Марк, очутиться у того лесного ручья, ибо там ты встретишься с нагим дураком. С этим дураком я, дурак, повстречался, и он едва не лишил меня жизни.
   — Вот как, — сказал король Марк. — Это, должно быть, сэр Матто ле Брюн, который лишился рассудка, потеряв свою даму, ведь с тех пор, как сэр Гахерис победил его в поединке и отбил у него его даму, он так и не пришел в себя, а это весьма прискорбно, ибо он был добрый рыцарь.
11
   А вскоре после того сэр Андрет, кровный родич сэра Тристрама, научил одну женщину, свою возлюбленную, распустить слух и объявить повсюду, будто она была с сэром Тристрамом и он на руках у нее умер. С этим измышлением она явилась в дом к королю Марку, утверждая, будто она похоронила Тристрама у ручья и будто перед смертью он просил, чтобы король Марк отдал его родичу сэру Андрету земли Лиона, который был владением сэра Тристрама. Все это сэр Андрет затеял, чтобы получить Тристрамовы земли. Когда король Марк услышал, что сэр Тристрам умер, он стал сокрушаться и плакать. Когда же королева Изольда узнала об этом известии, она горевала столь сильно, что едва не утратила рассудка. И под конец она решилась убить себя, чтобы только не пережить ей сэра Трисграма. И в от однажды Прекрасная Изольда тайно взяла меч, принесла его в свой сад и воткнула по самую рукоять в ствол старой сливы, так что он вышел наружу и торчал там крепко как раз вровень с ее грудью. И вот она уже готовилась, разбежавшись, броситься на меч и убить себя, но все это увидел король Марк — как она опустилась на колени и молвила:
   — Господи Иисусе милосердный! Смилуйся надо мною, ибо я не в силах пережить сэра Тристрама. Он был моей первой любовью и да будет последней!
   При этих ее словах вышел к ней король Марк и поднял ее на руки. Меч он из дерева вырвал, а Прекрасную Изольду отнес к себе в башню и там оставил под строгим присмотром и надзором. Она же долго пролежала там больная между жизнию и смертью.
   А тем временем сэр Тристрам нагой бежал по лесу с мечом в руке, покуда не оказался у жилища отшельника, а там он лег и заснул. Отшельник же, пока он спал, унес у него меч и поставил подле него пищу. Так провел у него сэр Тристрам десять дней, а потом возвратился к пастухам.
   А в том краю был великан по имени Таулас, и от страха перед сэром Тристрамом семь лет он почти не решался выходить на волю, но все больше сидел под защитой стен своего крепкого замка. Но вот услышал этот Таулас, что при дворе короля Марка прошел слух, будто сэр Тристрам умер. И тогда великан Таулас снова стал каждый день выходить на волю.
   Но однажды случилось так, что, бродя и гуляя, он пришел к пастухам и уселся среди них отдохнуть. А тем временем ехал мимо один корнуэльский рыцарь с дамой, звали же его сэр Динант. Увидал его великан, отошел от пастухов и спрятался за деревом.
   Подъехал рыцарь к ручью, спешился и решил там передохнуть. Но только что он сошел с коня, как великан Таулас подбежал к его коню, вскочил в седло, поехал на сэра Динанта, схватил его за ворот, подтянул к себе на седло и хотел было отрезать ему голову.
   Тут сказали пастухи сэру Тристраму:
   — Помоги-ка этому рыцарю!
   — Помогайте сами, — отвечал сэр Тристрам.
   — Мы боимся, — сказали пастухи.
   Тут заметил сэр Тристрам меч рыцаря, лежавший в стороне, он бросился туда, поднял меч и, налетев на сэра Тауласа, отсек ему голову одним ударом, а потом спокойно возвратился к пастухам.
12
   А сэр Динант подобрал великанову голову и привез ее ко двору короля Марка и поведал ему о том, что приключилось с ним в лесу и как бедный человек, едва не нагой, спас его от кровожадного великана сэра Тауласа.
   — Где же это все с вами приключилось? — спросил король Марк.
   — Да вот в том лесу, — отвечал сэр Динант, — у чистого источника, где часто съезжаются странствующие рыцари. Там и видел я этого помешанного.
   — Ну, — сказал король Марк, — я желаю видеть этого безумца.
   И повелел король Марк своим рыцарям и охотникам быть готовыми и дня через два объявил, что наутро выезжают они на охоту. И отправились они все утром в лес.
   Подъехав к ручью, увидал там король спящего нагого человека, прекрасного собой. А подле лежал меч. Тут дунул король Марк в свой охотничий рог и затрубил, и собрались к нему все его рыцари, и он приказал им взять этого нагого человека, но обращаться с ним любезно и так доставить его в замок. Так они и поступили, обошлись с ним осторожно и любезно и, набросив на него свои плащи, привели его в Тинтагиль. Там ему устроили баню, вымыли его и отчистили, накормили горячим ужином, и так в конце концов к нему возвратилась память. Но за все это время из них ни один не признал сэра Тристрама и не догадывался, что он за человек.
   Но вот через несколько дней дошел до королевы Изольды Прекрасной слух о нагом безумце, бродившем по лесу, и о том, как король повелел привести его ко двору. Позвала Изольда Прекрасная к себе даму Брангвейну и говорит:
   — Пойдем со мною, надо нам поглядеть на помешанного, которого мой супруг король распорядился на днях доставить к нам из лесу.
   Они вышли из покоев, расспросили, где находится больной, и один из пажей им сказал, что рн лежит в саду и греется на солнце.
   И когда взглянула королева на сэра Тристрама, узнать она его не узнала, но сказала сразу же даме Брангвейне:
   — Почему-то мне кажется, будто я уже много раз видела этого человека.
   А сэр Тристрам узнал ее с первого взгляда, и, поглядев на нее, он отвернул лицо свое и заплакал.
   Но при королеве всегда была собачка, которую подарил ей сэр Тристрам, когда она только прибыла в Корнуэлл, и эта собачка ни на шаг не отходила от Прекрасной Изольды, разве только когда сэр Тристрам оказывался поблизости. Это была та самая собачка, которую прислала когда-то сэру Тристраму в знак своей великой любви дочь Французского короля.
   И тут вдруг эта собачка учуяла дух сэра Тристрама. Она прыгнула на него, стала лизать ему щеки, уши, визжать и лаять и обнюхивать ему ступни и ладони и все его тело, куда только могла дотянуться.
   — Ах, госпожа моя! — сказала дама Брангвейна. — Вижу я, что это — мой господин сэр Тристрам.
   И тогда Прекрасная Изольда упала в обморок и так пролежала долгое время. А когда вернулись к ней силы, она заговорила и сказала так:
   — Ах, господин мой сэр Тристрам! Благословен Господь, вы живы! Но я знаю, что эта собачка вас выдаст, ибо она теперь ни за что не отстанет от вас. И еще я знаю, что, как только господин мой король Марк вас узнает, он изгонит вас из пределов страны Корнуэльской либо же обречет вас, на смерть. А потому заклинаю вас Богом, горячо любимый мой господин: уступите велению короля Марка, уезжайте и отправляйтесь ко двору короля Артура, ибо там вас любят. Я же всякий раз, как смогу, буду посылать за вами, и вы, когда вам придет охота, сможете навещать меня. И всегда, во всякое время, рано ли, поздно ли, я по вашему слову готова зажить жизнью бедной, какой еще не жила на земле ни одна королева или благородная дама.
   — Ах, госпожа! — отвечал сэр Тристрам, — уйдите от меня, ибо ради вашей любви пришлось пережить мне много бед и печалей.
13
   Королева ушла, но собачка так и осталась при нем, а когда явился туда король Марк, она припала к земле и стала на них всех лаять. И тогда сказал сэр Андрет:
   — Сэр, этот человек — сэр Тристрам, видно по собачке.
   — Ну нет, — отвечал король, — в это невозможно поверить.
   И король стал честью просить его, — чтобы он назвал им свое имя.
   — Да поможет мне Бог, — тот отвечал, — мое имя — сэр Тристрам Лионский. И можете делать со мною что хотите.
   — А, — сказал король Марк, — мне весьма жаль, что память к вам вернулась.
   И он повелел созвать своих баронов, дабы они присудили сэра Тристрама к смерти. Но многие его бароны были не согласны с таким приговором, всех менее сэр Динас-Сенешаль и сэр Фергус. И по общему постановлению сэру Тристраму объявили об изгнании из Корнуэлла на десять лет, в чем он и поклялся на книге перед королем и всеми баронами.
   И вот подошло ему время покинуть Корнуэлл. Много баронов собралось проводить его на корабль, были среди них и друзья его, были и враги.
   А тут как раз явился туда рыцарь короля Артура по имени Динадан97, выехавший нарочно на поиски сэра Тристрама. Ему указали на него, когда он в полном доспехе шел садиться на корабль.
   — Любезный рыцарь, — обратился к нему сэр Динадан, — прежде чем покинуть здешний двор, не соизволите ли вы со мною сразиться?
   — Охотно, — отвечал сэр Тристрам. — Если только эти лорды дадут на то согласие.
   Бароны согласились, и они бросились друг на друга, и сэр Тристрам поверг сэра Динадана наземь. И тогда стал он просить великодушного Тристрама, чтобы он взял его в товарищи.
   — Буду вам рад, — отвечал сэр Тристрам.
   Сели сэр Тристрам и сэр Динадан на коней и вместе спустились к своим кораблям. А когда они отчалили, сказал сэр Тристрам собравшимся на берегу:
   — Передайте поклон мой королю Марку и всем моим недругам! Скажите, что я еще возвращусь, когда будет возможно. Скажите королю: щедро я вознагражден за то, что бился с сэром Мархальтом и всю его страну избавил от дани. И щедро я вознагражден за все заботы и труды, что положил я, когда привез ему из Ирландии королеву Изольду, и за все опасности этого путешествия. А на возвратном пути я еще подвергал смертельной опасности мою жизнь, вызволяя королеву из Замка Рыданий! Вознагражден я и за битву с сэром Блеоберисом, когда я спас жену сэра Сегварида. И за то еще я вознагражден, что бился с сэром Бламуром Ганским за короля Ангвисанса, отца Прекрасной Изольды. Вознагражден я и за то, что, по велению короля Марка, поразил славного рыцаря сэра Ламорака Уэльского. И за то вознагражден, что победил Короля-с-Сотней-Рыцарей и короля Северного Уэльса, которые оба замышляли покорить его земли, но мною были разбиты. И за то вознагражден, что убил Тауласа, могучего великана. И еще много я совершил ради него подвигови вот теперь получил за все это плату! Вы скажите королю Марку, что ради любви ко мне многие рыцари Круглого Стола, щадили баронов этой страны. И еще скажите, что я не получил должной награды за то, что бился со славным рыцарем сэром Паломидом и спас от него королеву Изольду. А ведь тогда король Марк перед всеми своими баронами посулил мне щедрую награду.
   И с тем он отплыл в море.
14
   А когда пристали они в первый раз к берегу, то у самой воды встретили сэра Тристрама и сэра Динадана сэр Эктор Окраинный и сэр Борс Ганский, и сэр Эктор вызвал на поединок сэра Динадана и поверг его наземь вместе с конем. Тогда сэр Тристрам хотел сразиться с сэром Борсом, но сэр Борс отказался вступить с ним в поединок, говоря, что с корнуэльскими рыцарями он не сражается, ибо их и за рыцарей-то почитать нельзя.
   Вдруг подъехали туда сэр Блеоберис и сэр Дриант. Сэр Блеоберис вызвал на поединок сэра Тристрама, и сэр Тристрам поверг сэра Блеобериса наземь. Говорит тут сэр Борс Ганский:
   — Никогда я не встречал корнуэльских рыцарей столь могучих и доблестных, как вон тот рыцарь, на коне под чепраком с золотыми коронами.
   А сэр Тристрам и сэр Динадан расстались с ними и поехали лесом, и там повстречалась им девица, которая из любви к сэру Ланселоту отправилась на поиски благородных рыцарей короля Артура, ища, кто бы из них спас сэра Ланселота от смерти. Ибо коварством предательницы Феи Морганы все было подстроено так, что сэру Ланселоту грозила гибель, и тридцать рыцарей, посланных ею, поджидали сэра Ланселота в засаде.
   . Но эта девица знала о таком ее предательстве, и для того-то она и отправилась искать благородных рыцарей на подмогу сэру Ланселоту, ибо в ту ночь или на следующий день, но не позже должен был сэр Ланселот проезжать как раз там, где поджидали его в засаде тридцать рыцарей.
   На пути повстречала девица сэра Борса, и сэра Эктора, и сэра Дрианта и поведала им всем троим о коварстве Феи Морганы. И они пообещали ей быть поблизости, когда сэр Ланселот съедется с теми тридцатью рыцарями.
   — И если обернется дело так, что будут они его теснить, мы окажем ему помощь, какую сможем.
   На том расстались с нею сэр Тристрам и сэр Динадан. Им она тоже рассказала о том предательстве, что замышлялось против сэра Ланселота.
   — Ну, прекрасная девица, — говорит сэр Тристрам, — проводите меня к тому месту, где готовится нападение на сэра Ланселота.
   А сэр Динадан говорит:
   — Зачем это? Негоже нам одним биться с тридцатью рыцарями, знайте, что я на это не согласен. Против одного рыцаря выступить, — против двоих или троих-это еще куда ни шло, если, конечно, эти рыцари — смертные люди. Но одному выступить против пятнадцати — ни за что!
   — Стыд и позор! — молвил сэр Тристрам. — Исполняйте свой долг!
   — Нет уж, — отвечал сэр Динадан. — Я соглашусь, только если вы дадите мне ваш щит. Ведь вы носите корнуэльский щит, и по причине трусости, которую молва приписывает корнуэльским рыцарям, вас из-за этого вашего щита никто не трогает.
   — Ну нет, — воскликнул сэр Тристрам. — Я не расстанусь с моим щитом, храня память о той, кто мне его подарила. Но в одном, сэр Динадан, я могу тебе поклясться: если ты не последуешь за мною, я тебя тут же, не сходя с места, убью. Ибо от тебя требуется сразиться только с одним рыцарем. Если же и на это у тебя не хватит духу, тогда стой рядом и смотри!
   — Сэр, — отвечал сэр Динадан, — я даю вам слово, что буду смотреть, как идет бой, и сделаю все возможное для собственного моего спасения. Но мне жаль, что я встретился с вами.