Имя же того рыцаря было сэр Блиант, и сказал он тогда своему карлику так:
   — Садись на коня и скачи побыстрее к моему брату сэру Селиванту в Белый Замок, расскажи ему о моем приключении и проси, чтобы он доставил сюда конную повозку. И тогда мы отвезем этого рыцаря в мой замок.
16
   Карлик поскакал во весь опор и вскоре возвратился вместе с сэром Селивантом, с шестью слугами и повозкой. Они подняли пуховую постель прямо с сэром Ланселотом и отвезли все в Белый Замок, и сэр Ланселот так и не проснулся, покуда не очутился в стенах замка. А они успели связать его по рукам и по ногам и кормили его добрыми яствами, поили крепкими напитками, так что под конец вернулись к нему его сила и его прекрасный облик. Но рассудок ему возратить они не смогли, он оставался безумен и себя не помнил. И пробыл там сэр Ланселот целых полтора года, в чести и в достатке.
   Но вот однажды владелец замка сэр Блиант снарядился в дорогу, сел на коня, держа копье в руке, и отправился на поиски приключений. Ехал он по лесу, и повстречались ему два странствующих рыцаря: один был сэр Брюс Безжалостный, а другой — его брат, сэр Бартелот. Они оба бросились вдвоем на сэра Блианта и поломали об него свои копья. Тогда они обнажили мечи и затеяли против него яростный бой, и долго они так бились. Но под конец сэр Блиант был жестоко изранен, почувствовал, что силы ему изменяют, и, обратившись в бегство, поскакал назад к себе в замок.
   А сэр Ланселот в это время глядел из окна, и он видел, как они все трое подскакали к стенам замка и как те двое набросились на сэра Блианта, размахивая мечами. И при виде этого, как ни безумен был сэр Ланселот, все же он пожалел своего хозяина сэра Блианта. Одним усилием он разорвал цепи у себя на ногах и на руках, жестоко поранив при этом себе запястья; а затем выбежал сэр Ланселот через задние ворота и встретил тех двоих рыцарей, что преследовали сэра Блианта. Он голыми руками стянул с коня сэра Бартелота, вырвал у него из ножен меч, с мечом тем ринулся на сэра Брюса и нанес ему по голове столь могучий удар, что тот опрокинулся навзничь и перелетел через круп своего коня.
   Сэр же Бартелот, увидев, какой удар был нанесен его брату, зажал в руке копье и хотел уже проколоть им сэра Ланселота насквозь. Но это заметил сэр Блиант, и он ударил сэра Бартелота по руке. Тогда сэр Брюс и сэр Бартелот вскочили снова на своих коней и, сколько было в конях духу, пустились прочь.
   И вот, когда явился туда сэр Селивант и увидел, что сделал сэр Ланселот для его брата, он тогда возблагодарил Бога, и брат его тоже, что в свое время они обошлись с сэром Ланселотом добром. Но когда сэр Блиант увидел, что, разрывая цепи, сэр Ланселот поранил себе запястья, он тогда раскаялся, что держал его закованным.
   — Прошу тебя, брат мой сэр Селивант, не накладывай на него более цепей, ибо он учтив и всем доволен.
   И было у них по этому случаю великое веселие, и после того сэр Ланселот провел у них еще полгода с лишком.
   Вот однажды утром увидел вдруг сэр Ланселот: несется огромный вепрь, а за ним гонятся собаки, но вепрь тот был столь могуч, что собакам не под силу было его задержать. Следом явились охотники, трубя в рога, иные верхами, иные же пеши, и вот видит сэр Ланселот, как один из всадников спешился, привязал коня к дереву и прислонил к стволу свое копье.
17
   Тогда сэр Ланселот приблизился туда, отвязал коня, нашел и добрый меч, притороченный к седельной луке, вскочил в седло, подхватил копье с земли и пустился вскачь вслед за вепрем.
   Вот видит он его — тот сидит, прижавшись задом к скале, неподалеку от отшельничьей обители. Ринулся сэр Ланселот на вепря с копьем в руке, и копье его сломалось вдребезги. А вепрь тут повернулся проворно и вырвал у лошади легкие и сердце, так что сэр Ланселот оказался на земле; и, прежде чем он успел высвободить ноги из стремян, вепрь разодрал ему мякоть бедра до самой кости. Разъярился тут сэр Ланселот, вскочил на ноги, выхватил меч из ножен и одним ударом отсек вепрю голову долой.
   Между тем вышел из хижины отшельник и увидел сэра Ланселота с зияющей раной на бедре. Пожалел он его и хотел было устроить в своей обители. Но сэр Ланселот при звуках его голоса, разъяренный своей раной, ринулся на отшельника с мечом и хотел его зарубить. Бросился отшельник от него бежать, и тогда сэр Ланселот, не в силах догнать его, ибо так жестоко истек он кровью, швырнул ему вслед свой меч.
   Отшельник снова к нему подошел и спросил сэра Ланселота, каким образом получил он эту рану.
   — А, приятель, — отвечал сэр Ланселот, — вепрь покусал меня так сильно.
   — Тогда ступайте за мной, — сказал отшельник, — и я вас исцелю.
   — Иди, друг, своей дорогою, — Отвечал сэр Ланселот, — и не трогай меня.
   Отшельник ушел прочь, и повстречался ему добрый рыцарь с большой дружиной.
   — Сэр, — обратился к нему отшельник, — там, вблизи моей обители, лежит человек, собою прекраснейший из всех, кого случалось мне в жизни видеть. Он жестоко ранен вепрем, которого он успел убить. Но я-то знаю, — сказал добрый старец, — что, если не оказать ему помощи, он умрет от своей раны, а это будет великой жалости достойно.
   И по просьбе отшельника рыцарь привел туда телегу, в нее положили и вепря, и сэра Ланселота, ибо он уже так обессилел, что с ним можно было делать что угодно. Сэра Ланселота доставили в обитель отшельника, и там отшельник залечил его рану. Но отшельнику негде было добывать ему пропитание, и он совсем исчах и ослабел и телом, и духом, ибо от недостатка пищи он сделался еще безумнее, чем был прежде.
   И вот однажды сэр Ланселот убежал из той обители и снова стал блуждать по лесу. И счастливый случай привел его в город Корбеник, где жила леди Элейна, родившая Галахада, Ланселотова сына. Вот вошел сэр Ланселот в город и пробежал его насквозь туда, где стоял замок; а все мальчишки в городе бежали вслед за сэром Ланселотом, бросали в него землей и били его. Сэр же Ланселот кого успевал схватить, того отшвыривал от себя, с — такой силой, что второй раз они ему уже не попадались, ибо он многим переломал руки и ноги.
   Так добежал он до ворот замка, а оттуда вышли рыцари и пажи и укрыли сэра Ланселота от преследователей. Разглядев же его и видя, каков он собой, нашли, что мужа столь прекрасного не приходилось им видеть. А когда они заметили рубцы от ран, покрывавшие во множестве его тело, то решили, что, верно, был он прежде доблестным рыцарем. Они принесли ему одежду прикрыть его могучее тело и постелили у ворот замка соломы ему на подстилку, и туда каждый день ему бросали пищу и ставили питье, но мало кто из них решался приносить и отдавать ему пищу прямо в руки.
18
   А у короля Пелеса был племянник по имени Кастор, и он просил короля, чтобы король посвятил его в рыцари. И по его просьбе король на праздник Сретенья Господня произвел его в рыцари.
   В день своего посвящения сэр Кастор раздавал людям дорогие одежды. И послал он за местным дураком, каковым у них почитался сэр Ланселот, и когда он явился перед сэром Кастором, сэр Кастор пожаловал ему алый плащ и все прочее, что к нему принадлежало. И когда сэр Ланселот предстал перед ними в рыцарском облачении, они увидели, что он всех прекраснее при дворе и всех превосходит статностью и красотою.
   Он пробыл с ними недолго, а затем вышел в сад, лег у ручья и уснул. А после полудня вышли в сад леди Элейна и ее девушки играть и резвиться, и одна из девушек, блуждая по саду, заметила у ручьи прекрасного спящего рыцаря.
   — Молчите, — молвила ей леди Элейна, — ни слова больше, покажите мне только, где он лежит.
   И она привела леди Элейну к ручью, где он спал. Та, лишь только на него взглянула, тут же вспомнила его и узнала в нем сэра Ланселота. И тогда она так заплакала и зарыдала, что обессилела от слез и опустилась на землю. Долго она так плакала, а затем поднялась, подозвала своих девушек и сказала им, что внезапно занемогла. А сама поспешила вон из сада и прямо бросилась к отцу. Она отвела его в сторону и сказала ему так:
   — Ах, мой милый отец! вот теперь мне пришла нужда в вашей помощи, и если теперь вы мне не поможете, то навеки прощай все мое счастье!
   — О чем вы, дочь моя? — спросил король Пелес.
   — В вашем саду, куда я вышла прогуляться, у ручья я нашла спящего сэра Ланселота Озерного.
   — Быть того не может! — удивился король Пелес.
   — Истинно, сэр, он там! — отвечала она. — И сдается мне, он все еще не в своем уме.
   — Тогда погодите, — сказал король, — и предоставьте все мне.
   И король позвал с собой самых доверенных людей — четверых своих приближенных, дочь свою леди Элейну и даму Брузену, ее служанку. И когда они подошли к ручью и увидели сэра Ланселота, дама Брузена сказала королю так:
   — Надобно нам быть очень осторожными в обращении с этим спящим рыцарем, ведь он безумен, и если мы разбудим его неловко, — что он тогда сделает, никто из нас знать не может. И потому повремените немного, покуда я наведу на него чары, чтобы он еще час спал, не пробуждаясь.
   Так она и сделала, и тогда король распорядился, чтобы все разошлись и скрылись с глаз, дабы никого не было на пути короля. А затем четверо его приближенных и две дамы подняли за руки и за ноги— сэра Ланселота и отнесли его в башню и уложили в том самом покое, где хранилась священная чаша Святой Грааль. Положили сэра Ланселота перед той священной чашей. И вошел туда святой человек, снял с нее покров, и тогда чудесной силою той святой чаши сэр Ланселот был исцелен.
   Вскоре сэр Ланселот пробудился и стал громко стенать и вздыхать, ибо его мучила боль, от полученных ран и ушибов.
19
   Когда же он увидел короля Пелеса и леди Элейну, то, охваченный стыдом и раскаянием, стал их спрашивать:
   — А, Господи Иисусе! как очутился я здесь? Во имя мой любезный господин, откройте мне, как я сюда попал?
   — Сэр, — отвечала ему леди Элейна, — в наши края а брели в безумии, потерявши рассудок. И здесь вас держали шута, и ни одна живая душа не знала, кто вы, пока, волею счастливого случая, одна из моих девушек не показала мне вас спящего у ручья. А я лишь только увидела вас, как тотчас же вас узнала. Я рассказала про вас моему отцу, и вас положили перед священной чашей, и ее волшебная сила вас исцелила.
   — Ах, помилуй, Иисусе! — воскликнул сэр Ланселот. — Если это правда, то сколько же людей должны знать здесь о моем безумии?
   — Да поможет мне Бог, — отвечала леди Элейна, — об этом знает лишь отец мой да я и дама Брузена.
   — Тогда, ради Иисуса, — сказал сэр Ланселот, — храните это в тайне и не открывайте ее никому на свете! Ибо мне стыдно от души, что со мной произошло такое, — ведь я изгнан из пределов Английского королевства.
   И пролежал там сэр Ланселот еще более двух недель, прежде чем в силах оказался подняться на ноги. Но вот однажды обратился он к леди Элейне с такими словами:
   — Прекрасная леди Элейна, из-за вас постигло меня много бед и мучений, нет нужды перечислять их, вы сами это знаете. Однако я отлично помню, как оскорбил вас, поднявши на вас меч и чуть не убив вас после той ночи, которую я провел с вами. Всему причина была та, что вы и дама Брузена устроили так, что я против моей воли возлежал с вами. Тогда-то и был зачат, как вы говорите, ваш сын, сэр Галахад.
   — Это правда, — сказала леди Элейна.
   — Тогда не согласитесь ли вы, ради меня, — сказал сэр Ланселот, — пойти к вашему отцу и испросить у него для меня место, где мне поселиться? Ибо ко двору короля Артура вернуться мне нельзя.
   — Сэр, — отвечала леди Элейна, — ради вас я готова жить с вами и умереть, и если от жизни моей вам не будет проку, а будет прок от моей смерти, знайте, что я всегда готова ради вас умереть. Я пойду к моему отцу, и я твердо знаю: что бы я у него ни испросила, он все исполнит. И где бы вы ни жили, господин мой сэр Ланселот, я неизменно буду подле вас, дабы услужать вам, сколько это в моих силах.
   С тем она явилась к отцу своему и сказала:
   — Государь, господин мой сэр Ланселот желает жить здесь у вас в каком-нибудь из ваших замков.
   — Что ж, дочь моя, — отвечал король, — поскольку его желание — поселиться в наших краях, пусть он возьмет себе замок Блиант, и вы там живите вместе с ним. И возьмите с собою двадцать прекраснейших юных дам из благороднейших родов нашей страны и двадцать рыцарей. Ибо знайте, дочь моя, что мы все высоко ценим честь родства с сэром Ланселотом.
20
   Вернулась леди Элейна к сэру Ланселоту и поведала ему о распоряжениях своего отца.
   Между тем прибыл ко двору рыцарь по имени сэр Кастор, племянник короля Пелеса, явился к сэру Ланселоту и спросил у него, как его имя.
   — Сэр, — отвечал сэр Ланселот, — мое имя — Кавалер Мальфет, что означает: «Рыцарь, свершивший проступок».
   — Сэр, — сказал сэр Кастор, — возможно, что и так, но мне все же сдается, что ваше имя должно быть сэр Ланселот Озерный, ибо я, помнится, встречал вас и прежде.
   — Сэр, — сказал сэр Ланселот, — вы неучтивы, ибо пусть даже мое имя и сэр Ланселот, но я предпочел не открывать его, а вам-то что за горе сохранить мой секрет, ведь вам от того вреда не будет? Но знайте, если только я в силах буду, я еще покараю вас, попадитесь вы мне только на пути!
   Тут сэр Кастор упал на колени и стал молить сэра Ланселота о прощении:
   — Ибо, клянусь, я никому не обмолвлюсь о том, кто вы, покуда вы останетесь в наших краях.
   И тогда сэр Ланселот его простил. И вот отправились король Пелес с двадцатью рыцарями и леди Элейна с двадцатью дамами в замок Блиант, который стоял на острове, окруженном со всех сторон чистыми водами глубокой и широкой реки. Когда же они прибыли туда, сэр Ланселот дал тому острову название Остров Радости. Его же самого там все звали не иначе как Кавалер Мальфет, то есть «Рыцарь, свершивший проступок».
   Сэр Ланселот заказал себе щит, весь черненый, посредине серебряная фигура королевы в короне и коленопреклоненный рыцарь во всеоружии перед нею. И каждый день, неизменно, как бы ни развлекали, ни веселили его дамы, он в один и тот же час обращал взор в сторону Логрского королевства, где оставались король Артур и королева Гвиневера, и принимался плакать так горестно, словно сердце у него, того и гляди, разорвется.
   И вот однажды как-то прослышал сэр Ланселот о турнире, что должен был состояться неподалеку, в трех милях от их замка. Призвал он к себе карлика и приказал ему отправиться на турнир.
   — И прежде, чем рыцари разъедутся, смотри успей возгласить, так чтобы всем было слышно, что на Острове Радости, где стоит замок Блиант, живет рыцарь, который зовется Кавалер Мальфет, и этот рыцарь готов сразиться со всяким, кто бы ни пожелал к нему приехать. И тот, кто его одолеет, получит в награду красавицу девицу и ловчего сокола.
21
   И вот, когда провозглашен был этот вызов, устремились на Остров Радости рыцари числом в пять сотен. И знайте, что ни один рыцарь в Артуровы времена не совершил столько бранных подвигов, сколько сэр Ланселот за те три дня. Ибо, как правдиво упоминается в Книге, он одолел всех пятьсот рыцарей, но ни одного из них не лишил жизни. А потом сэр Ланселот им задал великий пир.
   Тем временем подъехали к замку, что стоял на Острове Радости, сэр Персиваль Уэльский и сэр Эктор Окраинный. И, увидев тот веселый замок, пожелали они попасть внутрь, но это им не позволяла окружавшая стены вода, а моста они сыскать не могли. И вдруг видят они на том берегу даму с ястребом на руке, и тогда сэр Персиваль ее окликнул и спросил, кто живет в этом замке.
   — Любезные рыцари, — она отвечала, — в этом замке находится дама — первая красавица здешних мест, имя же ее — леди Элейна. И еще в этом замке у нас один из прекраснейших рыцарей и самый сильный, я полагаю, человек на свете, и он зовет себя Кавалер Мальфет.
   — А как попал он в здешние края? — спросил сэр Персиваль.
   — Правду сказать, — отвечала дама, — он прибыл в наши места безумцем, собаки и мальчишки гнались за ним через весь город Корбеник, но священной силою чаши Святого Грааля ему был возвращен рассудок. Он ни с одним рыцарем не вступает в поединок в иное время, как только утром или в полдень. Если же вы хотите попасть в этот замок, — сказала дама, — скачите на тот конец, и там вы найдете лодку, которая переправит вас вместе с конями.
   Они с ней простились и вскоре нашли лодку; сэр Персиваль тут спешился и сказал сэру Эктору Окраинному:
   — Дожидайтесь меня здесь, покуда я не проведаю, что он за рыцарь. Ведь нам не к чести будет, если он один, а мы против него выступим оба.
   — Как вам будет угодно, — отвечал сэр Эктор, — я останусь здесь, покуда не получу от вас вестей.
   Сэр Персиваль переправился на тот берег и, подъехав к воротам замка, сказал привратнику так:
   — Ступай к доброму рыцарю, что живет в этом замке, и скажи ему, что странствующий рыцарь вызывает его на поединок.
   Привратник ушел и вскоре возвратился и пригласил его въехать на обычное место, где проводятся поединки и где дамы и лорды смогут их видеть. Скоро сэр Ланселот дал знать, что он готов к бою, и они с сэром Персивалем поскакали навстречу друг другу. Они сшиблись с такой силой и удары их копий были столь сокрушительны, что они оба, и кони и всадники, оказались повергнуты наземь. Тут же высвободили они ноги из стремян, выхватили из ножен благородные свои мечи и ринулись один на другого, как два вепря. Они наносили друг другу жестокие раны, и вот, наконец, когда они уже бились более двух часов, сэр Персиваль заговорил первым и сказал так:
   — Любезный рыцарь, прошу вас вашей рыцарской честью, откройте мне ваше имя, ибо я не встречал рыцарей, вам равных.
   — Сэр, что до имени моего, — отвечал сэр Ланселот, — то я скрывать его от вас не буду: меня зовут Кавалер Мальфет. А теперь, — сказал сэр Ланселот, — назовите и вы мне свое имя.
   — Истинно, — отвечал сэр Персиваль, — мое имя — сэр Персиваль Уэльский, я был братом сэру Ламораку Уэльскому, а отец наш был король Пелинор, и сэр Агловаль мне брат.
   — Увы! — молвил сэр Ланселот, — что я сделал! Зачем бился с вами, с рыцарем Круглого Стола? Ведь и я некогда состоял в вашем братстве!
22
   И с тем сэр Ланселот преклонил колена и отбросил меч свой и щит от себя прочь. Сэр же Персиваль при виде этого весьма удивился и сказал ему так:
   — Сэр рыцарь, кто бы вы ни были, я требую от вас, именем высокого Ордена Рыцарства, чтобы вы назвали мне ваше истинное имя!
   И тогда тот ответил ему:
   — Да поможет мне Бог, мое имя — сэр Ланселот Озерный, сын короля Бана Бенвикского.
   — Увы! — воскликнул тут сэр Персиваль. — О, что же я сделал! Ведь я послан королевой разыскивать вас и вот уже два почти года ищу вас повсюду. А на том берегу дожидается меня сэр Эктор Окраинный, ваш брат. И потому, ради Господа, — сказал сэр Персиваль, — простите мне обиды, вам ныне мною причиненные!
   — Сэр, вы уже прощены, — отвечал сэр Ланселот. Тогда сэр Персиваль послал за сэром Эктором Окраинным, и лишь только, сэр Ланселот его завидел, он бросился ему навстречу и заключил его в свои объятья. А потом сэр Эктор уг перед ним на колени, и они оба так плакали, что людям жалко было на них смотреть. Между тем вышла к ним леди Элейна. Она оказала им прием, которого радушнее невозможно вообразить, и поведала сэру Эктору и сэру Персивалю, как все дело было, как сэр Ланселот забрел, блуждая, в те края и как он был исцелен. Тогда-то и стало известно, сколько времени провел сэр Ланселот у сэра Блианта и сэра Селиванта, при каких обстоятельствах он с ними повстречался и как расстался с ними, раненный вепрем, и как отшельник залечил его страшную рану, и как он, в конце концов, попал в город Корбеник.
23
   А теперь мы оставим сэра Ланселота на Острове Радости с его дамой леди Элейной и в веселом обществе сэра Персиваля и сэра Эктора и обратимся к сэру Борсу Ганскому и к сэру Лионелю, которые без малого два года искали повсюду сэра Ланселота, но нигде и следов его не могли сыскать. Странствуя так, по воле случая выехали они к замку короля Брангориса, а там хорошо знали сэра Борса, ибо пятнадцать лет назад королевская дочь родила от него сына, которому имя было Элин Белый. Когда сэр Борс увидел этого отрока, тот сразу же пришелся ему по душе. Король же Брангорис принял обоих рыцарей с великим радушием.
   Вот наутро пришел сэр Борс к королю Брангорису и говорит:
   — У вас растет мой сын Элин Белый, и раз уж это так, то да будет вам ведомо, что я намереваюсь взять его с собою ко двору короля Артура.
   — Сэр, — отвечал король, — вы можете, разумеется, взять его с собою, но ведь он еще в нежном возрасте.
   — Что до этого, — сказал сэр Борс, — то я все же возьму его с собою в дом доблести и славы.
   И вот, когда сэр Борс собрался в путь, сильно горевали все в замке, оплакивая предстоящий отъезд Элина Белого. Но под конец они все же уехали и в недолгом времени прибыли в Камелот, где находился король Артур. И когда король Артур узнал, что Элин Белый — сын сэра Борса и внук королю Брангорису, он произвел его в рыцари Круглого Стола. И впоследствии он выказал себя добрым рыцарем и охотником до приключений.
   А теперь мы возвратимся к нашей повести про сэра Ланселота.
   Однажды сэр Эктор и сэр Персиваль явились к сэру Ланселоту и стали спрашивать, что он намеревается делать дальше и не поедет ли он вместе с ними к королю Артуру.
   — Нет, — отвечал сэр Ланселот, — это сделать мне никак невозможно, ибо я был с таким позором изгнан от его двора, что решил никогда более туда не являться.
   — Сэр, — сказал сэр Эктор, — я вам родной брат, и я люблю вас больше всех на свете. И, уж конечно, если бы я видел, что это вам позорно, я никогда бы не посоветовал вам такое. Но король Артур и все его рыцари и королева Гвиневера в особенности так скорбят и убиваются по вас, что дивно это видеть и слышать. Не забывайте о вашей прежней славе, ведь вы — самый знаменитый из ныне живущих рыцарей. Двое вас только таких на свете: вы и сэр Тристрам. И потому, брат мой, — сказал сэр Эктор, — снаряжайтесь в дорогу и едемте ко двору вместе с нами. Я думаю и берусь подтвердить, — сказал сэр Эктор, — что госпоже моей королеве розыски ваши обошлись в двадцать тысяч фунтов.
   — Хррошо, брат мой, — молвил сэр Ланселот, — я поступлю по вашему совету и поеду вместе с вами.
   И с тем они взяли своих коней, снарядились в путь и простились с королем Пелесом и леди Элейной. Леди же Элейна, расставаясь с сэром Ланселотом, жестоко сокрушалась.
   — Господин мой сэр Ланселот, — сказала она, — в этом году на праздник Пятидесятницы ваш и мой сын Галахад будет посвящен в рыцари, ибо ему сравняется полных пятнадцать лет.
   — Госпожа моя, поступайте по своему усмотрению, — сказал сэр Ланселот. — И дай ему Бог выказать себя добрым рыцарем.
   — Что до этого, — молвила леди Элейна, — то я не сомневаюсь, что он окажется лучшим рыцарем в своем роду за одним исключением.
   — Ну что ж, и то будет неплохо, — отвечал ей сэр Ланселот.
24
   И с тем они тронулись в путь и через две недели прибыли в Камелот, что зовется по-английски Винчестер. И когда сэр Ланселот оказался среди них, король и все рыцари от души были рады его возвращению.
   И поведали там сэр Персиваль и сэр Эктор Окраинный от самого начала все приключения, как сэр Ланселот был безумен почти во все время своего отсутствия и как он назвал себя Кавалер Мальфет, что значит: «Рыцарь, свершивший проступок», и как за три дня на Острове Радости сэр Ланселот поверг пять сотен рыцарей.
   И все время, пока сэр Эктор и сэр Персиваль вели свои речи, плакала королева Гвиневера так, что казалось, она умирает. И она рада была сэру Ланселоту безмерно.
   — А, Иисусе! — сказал ему король Артур, — мы диву даемся, что могло вас, сэр Ланселот, свести с ума? Я и многие другие полагаем, что это случилось от любви к прекрасной Элейне, дочери короля Пелеса, от которой, как гласит молва, у вас родился сын по имени Галахад. И говорят, что ему предстоит свершить много чудесных подвигов.
   — Государь мой, — отвечал сэр Ланселот, — быть может, я и поступал неразумно, но теперь я нашел, что искал.
   И больше король не сказал об том ни слова. Но все сородичи сэра Ланселота знали, из-за кого на самом деле он впал в безумие.
   И задали при дворе веселый пир, и было меж ними много радости и веселья. Все лорды и дамы радовались от души, когда узнали, что сэр Ланселот снова возвратился ко двору. А теперь мы оставим это и поведем речь о сэре Тристраме и о сэре Паломиде — некрещеном сарацине.


* XV *



1
   Когда сэр Тристрам возвратился из странствий к себе в замок Веселой Стражи — а все это время, что сэр Ланселот пропадал, эти два года с лишком, сэр Тристрам разъезжал по всему королевству Логрскому, а молва и слава о нем распространялась еще шире, и много чудесных приключений было с ним в пути, и он всякий раз выходил из них с честью и с победой, — и вот, когда он возвратился, Прекрасная Изольда рассказала ему о том, что на день Пятидесятницы назначено большое празднество.
   И еще она рассказала ему о том, как сэр Ланселот пропадал два года и как он все это время был безумен и как он был наконец исцелен священной чашей Граалем.
   — Увы! — молвил сэр Тристрам, — этому причиной была ссора между ним и королевой Гвиневерой.
   — Сэр, — отвечала леди Изольда, — мне все это известно, ибо королева Гвиневера прислала мне письмо, в котором написано, как все это было, чтобы я попросила вас заняться его поисками.
   — Но теперь, благословен да будет Господь, — сказала Прекрасная Изольда, — он снова в здравии и благополучии и уже возвратился ко двору.