Страница:
Не понимая, с какой, собственно, стати его подозревают на этот раз, Гарри увидел, как от недовольной толпы отделился Рон; он бежал по направлению к ним, а они уже направлялись в замок. К удивлению Гарри, профессор МакГонаголл не возражала.
— Да, пожалуй, тебе тоже лучше пойти с нами, Уэсли…
Некоторые проходившие мимо ребята выражали недовольство по поводу отмены матча; другие молчали, но выглядели испуганными. Гарри с Роном прошли вслед за профессором МакГонаголл в замок и вверх по мраморной лестнице. Но на этот раз их вели не в чей-то кабинет.
— Для вас это будет шок, — предупредила профессор МакГонаголл неожиданно мягко, когда они подошли к больничному отделению. — Произошло еще одно нападение… двойное нападение.
Внутренности у Гарри исполнили жуткое сальто. Профессор МакГонаголл распахнула дверь, и они с Роном прошли внутрь.
Мадам Помфри стояла склонившись над длинноволосой кудрявой девочкой из пятого класса. Гарри узнал эту девочку — она была из «Равенкло», это у нее они спрашивали дорогу в общую гостиную «Слизерина». А на соседней кровати…
— Гермиона! — простонал Рон.
Гермиона лежала абсолютно неподвижно, глядя в потолок стеклянными глазами.
— Их обнаружили возле библиотеки, — сообщила профессор МакГонаголл. — Видимо, у вас нет никаких объяснений? Возле них на полу было найдено вот это…
Она показала маленькое, круглое зеркальце.
Гарри с Роном отрицательно покачали головами, не отрывая потрясенных взглядов от Гермионы.
— Я провожу вас в гриффиндорскую башню, — сказала профессор МакГонаголл убитым голосом, — мне в любом случае нужно выступить перед учениками.
— Все учащиеся должны возвращаться в общие гостиные своих колледжей к шести часам вечера. После этого никто не должен выходить. В классы, а также в туалет, вас будут сопровождать учителя. Квидишные тренировки и матчи временно отменяются. Также запрещается проведение любых мероприятий в вечернее время.
Гриффиндорцы, набившиеся в общую гостиную, слушали профессора МакГонаголл, не издавая ни звука. Она скатала свиток с текстом объявления и произнесла сдавленным голосом:
— Вряд ли нужно добавлять, что я редко чувствовала себя настолько обеспокоенной. Весьма вероятно, что школу закроют вплоть до поимки преступника, ответственного за все эти нападения. Я убедительно прошу тех из вас, кто может дать хоть какую-то информацию по этому поводу, сделать шаг вперед.
Потом она с некоторой неловкостью перебралась через отверстие за портретом. Гриффиндорцы сразу же неудержимо начали обсуждать происшествие.
— Значит, так: минус двое гриффиндорцев, не считая гриффиндорского привидения, одна из «Равенкло» и один из «Хуффльпуффа», — посчитал по пальцам приятель близнецов Ли Джордан, — Интересно, почему никомуиз учителей не приходит в голову, что все слизеринцы целы? Разве не очевидно, что всё зло идет из «Слизерина»? НаследникСлизерина, монстр тоже слизеринский— почему бы им попросту не разогнать этот колледж? — прокричал он под одобрительные кивки и разрозненные аплодисменты.
Перси Уэсли сидел в кресле позади Ли Джордана, однако, на сей раз почему-то не спешил высказать своё мнение. Он был бледен и растерян.
— Перси в шоке, — тихонько шепнул Джордж на ухо Гарри. — Эта девочка из «Равенкло», Пенелопа Кристаллуотер, она — староста. Мне кажется, Перси не ожидал, что монстр посмеет напасть на старосту.
Но Гарри слушал вполуха. Он не мог избавиться от преследовавшего его образа Гермионы, неподвижно, как статуя, лежавшей на больничной кровати. И, помимо всего прочего, если преступника вскоре не поймают, то ему предстоит провести неизвестно сколько времени у Дурслеев. Том Реддль выдал Огрида из-за того, что не мог вынести мысли о пребывании в детском доме. Гарри прекрасно его понимал.
— Что же нам делать? — на этот раз в ухо шептал голос Рона. — Как ты думаешь, они подозревают Огрида?
— Надо пойти и поговорить с ним, — решил Гарри. — Я не думаю, что на этот раз виноват он, но, если в прошлый раз монстра выпустил Огрид, то он должен знать, как попасть в Комнату Секретов, а это уже кое-что.
— Но МакГонаголл сказала, чтобы мы никуда не выходили из башни, только на занятия…
— Кажется, — сказал Гарри очень-очень тихо, — пришло время достать папин плащ.
В наследство от отца Гарри досталась одна-единственная вещь: длинный серебристый плащ-невидимка. Этот плащ давал им с Роном шанс тайно, чтобы никто не узнал, выбраться из замка и посетить Огрида. Ребята в обычное время отправились в постель, подождали, пока Невилль, Дин и Симус перестанут обсуждать Комнату Секретов и наконец уснут, затем встали, снова оделись и укрылись плащом.
В путешествии по мрачному, темному замку не было ничего приятного. При этом Гарри, который и раньше выбирался из гриффиндорской башни по ночам, никогда ещё не встречал во время своих блужданий такого количества народу. Преподаватели, старосты, привидения парами дежурили в коридорах, зорко оглядываясь по сторонам — нет ли чего подозрительного. Плащ-невидимка не скрывал звуков, и Гарри с Роном пережили несколько неприятных мгновений, когда Рон ушиб большой палец на ноге буквально в нескольких метрах от того места, где на посту стоял профессор Злей. К счастью, Злей чихнул почти одновременно с тем, как Рон ругнулся. Словом, мальчики испытали огромное облегчение, когда наконец добрались до дубовых дверей и незаметно выскользнули наружу.
Ночь была ясная, звёздная. Они поскорей побежали навстречу освещенным окошкам хижины, где жил Огрид. Плащ они сняли у самого порога.
Через секунду после того, как они постучали, Огрид распахнул дверь. Мальчики оказались лицом к лицу с устремленной на них стрелой — Огрид стоял с арбалетом. Немецкий дог Клык громко лаял за спиной у хозяина.
— Ой, — сказал Огрид, опуская оружие и недоумённо глядя на гостей. — Чего вы тут забыли?
— А это зачем? — входя в дом, в свою очередь спросил Гарри и показал на арбалет.
— Так, ерунда… ни зачем, — проворчал Огрид. — Жду кой-кого… неважно… садитесь… чайку сготовлю…
Было видно, что он с трудом отдает себе отчёт в том, что делает. Он чуть не залил огонь в очаге, пролив туда воду, и тут же неосторожным движением руки сшиб со стола заварочный чайник.
— Что с тобой, Огрид? — спросил Гарри. — Ты знаешь про Гермиону?
— Ага, знаю, слыхал, — ответил Огрид слегка дрогнувшим голосом.
Огрид постоянно поглядывал на дверь. Он налил мальчикам по огромной кружке кипятку (пакетики с чаем положить забыл) и как раз выкладывал на тарелку твердый ломоть фруктового пирога, когда раздался требовательный стук в дверь.
Огрид уронил пирог. Гарри с Роном обменялись паническим взглядом, затем одним движением набросили на себя плащ-невидимку и отползли в угол. Огрид убедился, что ребят не видно и еще раз распахнул дверь.
— Добрый вечер, Огрид.
Пришёл Думбльдор с серьёзным, почти суровым выражением лица. Следом за ним вошёл человек очень странного вида.
У незнакомца были седые взъерошенные волосы и озабоченное выражение лица. Одет он был в неподходящие друг к другу одежды: костюм в полоску, малиновый галстук, длинная черная мантия и пурпурные остроносые сапоги. Подмышкой он держал котелок цвета липы.
— Это папин начальник! — выдохнул Рон. — Корнелиус Фудж, министр магии!
Гарри ткнул Рона в бок, чтобы тот замолчал.
Огрид побледнел и покрылся потом. Он рухнул на стул и посмотрел сначала на Думбльдора, потом на Корнелиуса Фуджа.
— Плохи дела, Огрид, — проговорил Фудж отрывисто, — очень плохи. Пришлось приехать. Четыре нападения на муглорожденных. Дело зашло слишком далеко. Министерство вынуждено принимать меры.
— Я ни в жисть, — пролепетал Огрид, умоляюще глядя на Думбльдора, — вы ж знаете, я ни в жисть, профессор Думбльдор, сэр…
— Я хотел бы довести до вашего сведения, Корнелиус, что я целиком и полностью доверяю Огриду, — нахмурился Думбльдор, глядя на Фуджа.
— Послушайте, Альбус, — неловко проговорил Фудж, — прошлое Огрида работает против него. Министерство вынуждено действовать — к нам поступили сигналы от членов правления школы…
— Я ещё раз повторяю, Корнелиус, что отстранение Огрида не даст ни малейшего результата, — сказал Думбльдор. В его голубых глазах горел такой огонь, какого Гарри ещё никогда в них не видел.
— Посмотрите на дело с моей стороны, — пробормотал Фудж, вертя в руках котелок, — Я нахожусь под большим давлением. Нужно, что люди видели, что я принимаю меры. Если выяснится, что это не Огрид, то он просто вернется в школу, и никаких вопросов к нему больше не возникнет. Но я обязан забрать его. Обязан. Если бы я не должен был выполнять свои обязанности…
— Забрать меня? — спросил Огрид. Он дрожал с головы до ног. — Куда забрать?
— Совсем ненадолго, — ответил Фудж, избегая взгляда Огрида. — Это не наказание, Огрид, скорее мера предосторожности. Если поймают кого-то другого, то тебя сразу же отпустят с надлежащими извинениями…
— Не в Азкабан? — хрипло простонал Огрид.
Раньше чем Фудж успел ответить, снова раздался громкий стук в дверь.
Думбльдор открыл. На этот раз Гарри получил локтем в бок; он издал почти что слышимый вскрик.
Мистер Люциус Малфой уверенно вошёл в хижину, укутанный в длинную черную дорожную мантию. На лице его играла холодная, удовлетворенная улыбка. Клык завыл.
— Уже здесь, Фудж, — одобрительно кивнул головой он, — молодец, молодец…
— Тебе чего тут? — яростно вскинулся Огрид. — Вон из моего дому!
— Дорогой вы мой, прошу, поверьте, я не испытываю ни малейшего удовольствия от пребывания в вашем — ммм — вы называете это домом? — проговорил Люциус Малфой, окидывая презрительным взором маленькую хижину. — Просто я прибыл в школу, и мне сообщили, что я могу найти директора здесь.
— И чего же вы от меня хотите, Люциус? — спросил Думбльдор. Он говорил вежливо, но в голубых глазах по-прежнему полыхал огонь.
— Ужасноеизвестие, Думбльдор, — лениво растягивая слова, сказал Малфой и достал длинный пергаментный свиток, — но правление школы считает, что настало время, когда вы должны отступить в сторону. Вот приказ об отстранении — с двенадцатью подписями. Боюсь, нам всем кажется, что вы потеряли чутье. Сколько сегодня произошло нападений? Ещё два? Такими темпами, в «Хогварце» совсем не останется муглорожденных, а ведь мы все знаем, какая это будет невосполнимаяпотеря, не так ли?
— Послушайте, Люциус, — забеспокоился Фудж. — Отстранить Думбльдора — нет, нет — это последняя вещь, которой бы нам хотелось в настоящий момент…
— Назначение — или отстранение — директора всегда являлось прерогативой правления, Фудж, — ровным голосом сказал мистер Малфой. — И, поскольку Думбльдору не удается остановить маньяка…
— Послушайте, Малфой, если Думбльдоруне удалось, — настойчиво произнес Фудж, над верхней губой у него выступил пот, — то, я хочу сказать, кому тогда удастся?
— Об этом мы позаботимся, — с отвратительной улыбкой ответил мистер Малфой. — Но двенадцать членов правления проголосовало за…
Огрид вскочил на ноги и смёл своей косматой головой паутину с потолка.
— А скольким ты угрожал, шантажировал, чтоб они согласились, а, Малфой? — проревел он.
— Дорогой Огрид, этот ваш неуемный темперамент, знаете ли, однажды доведет вас до беды, — невозмутимо проговорил мистер Малфой. — И уж во всяком случае я бы не советовал вам кричать подобным образом на охранников Азкабана. Им это совсем не понравится.
— Нельзя трогать Думбльдора! — завопил Огрид. Немецкий дог Клык сжался и заскулил в своей корзине. — Заберете его, так ни один муглёныш не выживет! Будут ещё убивства!
— Успокойся, Огрид, — строго приказал Думбльдор и посмотрел на Люциуса Малфоя.
— Если правление настаивает на моем отстранении, Люциус, я, разумеется, отойду в сторону…
— Но… — заикнулся Фудж.
— Нет! — взвыл Огрид.
Думбльдор не отводил своих голубых глаз от холодных стальных глаз Люциуса Малфоя.
— Однако, — продолжал Думбльдор, произнося слова медленно и раздельно, чтобы никто ничего не пропустил, — я действительнопокину эту школу только тогда, когда здесь не останется ни одного преданного мне человека. Кроме того, в стенах «Хогварца» те, кому нужна помощь, всегда смогут найти её.
Какую-то долю секунды Гарри был почти уверен, что Думбльдор бросил молниеносный взгляд в угол, где стояли они с Роном.
— Как трогательно, — бросил Малфой, кланяясь. — Нам всем будет не хватать вашего — ммм — в высшей степени своеобразного метода ведения дел, Альбус. Мне остается лишь выразить надежду, что ваш последователь сумеет предотвратить любые — как там? — убивства.
Он распахнул дверь хижины перед Думбльдором и с поклоном проводил его наружу. Фудж, по-прежнему неловко перебиравший в руках поля котелка, ждал, пока Огрид выйдет впереди него, но Огрид не двигался. Великан сделал глубокий вдох и, тщательно подбирая слова, сказал в пространство:
— Ежели кто хочет чего выяснить, так ему надо идти за пауками. Они выведут куда надо! Вот чего я скажу.
Фудж уставился на него в полнейшем недоумении.
— Всё, иду, — сказал Огрид, набрасывая на плечи кротовую шубу. Но, уже почти на пороге, он снова остановился и опять громко сказал в пространство: — и кому-то придется кормить Клыка, пока меня нету.
Дверь с грохотом захлопнулась, и Рон вылез из-под плаща.
— Ну мы и вляпались, — хрипло заявил он. — Думбльдора нет. Школу вот-вот закроют. Вот увидишь, завтра опять начнутся нападения.
Клык завыл и стал скрестись в закрытую дверь.
Глава пятнадцатая
— Да, пожалуй, тебе тоже лучше пойти с нами, Уэсли…
Некоторые проходившие мимо ребята выражали недовольство по поводу отмены матча; другие молчали, но выглядели испуганными. Гарри с Роном прошли вслед за профессором МакГонаголл в замок и вверх по мраморной лестнице. Но на этот раз их вели не в чей-то кабинет.
— Для вас это будет шок, — предупредила профессор МакГонаголл неожиданно мягко, когда они подошли к больничному отделению. — Произошло еще одно нападение… двойное нападение.
Внутренности у Гарри исполнили жуткое сальто. Профессор МакГонаголл распахнула дверь, и они с Роном прошли внутрь.
Мадам Помфри стояла склонившись над длинноволосой кудрявой девочкой из пятого класса. Гарри узнал эту девочку — она была из «Равенкло», это у нее они спрашивали дорогу в общую гостиную «Слизерина». А на соседней кровати…
— Гермиона! — простонал Рон.
Гермиона лежала абсолютно неподвижно, глядя в потолок стеклянными глазами.
— Их обнаружили возле библиотеки, — сообщила профессор МакГонаголл. — Видимо, у вас нет никаких объяснений? Возле них на полу было найдено вот это…
Она показала маленькое, круглое зеркальце.
Гарри с Роном отрицательно покачали головами, не отрывая потрясенных взглядов от Гермионы.
— Я провожу вас в гриффиндорскую башню, — сказала профессор МакГонаголл убитым голосом, — мне в любом случае нужно выступить перед учениками.
— Все учащиеся должны возвращаться в общие гостиные своих колледжей к шести часам вечера. После этого никто не должен выходить. В классы, а также в туалет, вас будут сопровождать учителя. Квидишные тренировки и матчи временно отменяются. Также запрещается проведение любых мероприятий в вечернее время.
Гриффиндорцы, набившиеся в общую гостиную, слушали профессора МакГонаголл, не издавая ни звука. Она скатала свиток с текстом объявления и произнесла сдавленным голосом:
— Вряд ли нужно добавлять, что я редко чувствовала себя настолько обеспокоенной. Весьма вероятно, что школу закроют вплоть до поимки преступника, ответственного за все эти нападения. Я убедительно прошу тех из вас, кто может дать хоть какую-то информацию по этому поводу, сделать шаг вперед.
Потом она с некоторой неловкостью перебралась через отверстие за портретом. Гриффиндорцы сразу же неудержимо начали обсуждать происшествие.
— Значит, так: минус двое гриффиндорцев, не считая гриффиндорского привидения, одна из «Равенкло» и один из «Хуффльпуффа», — посчитал по пальцам приятель близнецов Ли Джордан, — Интересно, почему никомуиз учителей не приходит в голову, что все слизеринцы целы? Разве не очевидно, что всё зло идет из «Слизерина»? НаследникСлизерина, монстр тоже слизеринский— почему бы им попросту не разогнать этот колледж? — прокричал он под одобрительные кивки и разрозненные аплодисменты.
Перси Уэсли сидел в кресле позади Ли Джордана, однако, на сей раз почему-то не спешил высказать своё мнение. Он был бледен и растерян.
— Перси в шоке, — тихонько шепнул Джордж на ухо Гарри. — Эта девочка из «Равенкло», Пенелопа Кристаллуотер, она — староста. Мне кажется, Перси не ожидал, что монстр посмеет напасть на старосту.
Но Гарри слушал вполуха. Он не мог избавиться от преследовавшего его образа Гермионы, неподвижно, как статуя, лежавшей на больничной кровати. И, помимо всего прочего, если преступника вскоре не поймают, то ему предстоит провести неизвестно сколько времени у Дурслеев. Том Реддль выдал Огрида из-за того, что не мог вынести мысли о пребывании в детском доме. Гарри прекрасно его понимал.
— Что же нам делать? — на этот раз в ухо шептал голос Рона. — Как ты думаешь, они подозревают Огрида?
— Надо пойти и поговорить с ним, — решил Гарри. — Я не думаю, что на этот раз виноват он, но, если в прошлый раз монстра выпустил Огрид, то он должен знать, как попасть в Комнату Секретов, а это уже кое-что.
— Но МакГонаголл сказала, чтобы мы никуда не выходили из башни, только на занятия…
— Кажется, — сказал Гарри очень-очень тихо, — пришло время достать папин плащ.
В наследство от отца Гарри досталась одна-единственная вещь: длинный серебристый плащ-невидимка. Этот плащ давал им с Роном шанс тайно, чтобы никто не узнал, выбраться из замка и посетить Огрида. Ребята в обычное время отправились в постель, подождали, пока Невилль, Дин и Симус перестанут обсуждать Комнату Секретов и наконец уснут, затем встали, снова оделись и укрылись плащом.
В путешествии по мрачному, темному замку не было ничего приятного. При этом Гарри, который и раньше выбирался из гриффиндорской башни по ночам, никогда ещё не встречал во время своих блужданий такого количества народу. Преподаватели, старосты, привидения парами дежурили в коридорах, зорко оглядываясь по сторонам — нет ли чего подозрительного. Плащ-невидимка не скрывал звуков, и Гарри с Роном пережили несколько неприятных мгновений, когда Рон ушиб большой палец на ноге буквально в нескольких метрах от того места, где на посту стоял профессор Злей. К счастью, Злей чихнул почти одновременно с тем, как Рон ругнулся. Словом, мальчики испытали огромное облегчение, когда наконец добрались до дубовых дверей и незаметно выскользнули наружу.
Ночь была ясная, звёздная. Они поскорей побежали навстречу освещенным окошкам хижины, где жил Огрид. Плащ они сняли у самого порога.
Через секунду после того, как они постучали, Огрид распахнул дверь. Мальчики оказались лицом к лицу с устремленной на них стрелой — Огрид стоял с арбалетом. Немецкий дог Клык громко лаял за спиной у хозяина.
— Ой, — сказал Огрид, опуская оружие и недоумённо глядя на гостей. — Чего вы тут забыли?
— А это зачем? — входя в дом, в свою очередь спросил Гарри и показал на арбалет.
— Так, ерунда… ни зачем, — проворчал Огрид. — Жду кой-кого… неважно… садитесь… чайку сготовлю…
Было видно, что он с трудом отдает себе отчёт в том, что делает. Он чуть не залил огонь в очаге, пролив туда воду, и тут же неосторожным движением руки сшиб со стола заварочный чайник.
— Что с тобой, Огрид? — спросил Гарри. — Ты знаешь про Гермиону?
— Ага, знаю, слыхал, — ответил Огрид слегка дрогнувшим голосом.
Огрид постоянно поглядывал на дверь. Он налил мальчикам по огромной кружке кипятку (пакетики с чаем положить забыл) и как раз выкладывал на тарелку твердый ломоть фруктового пирога, когда раздался требовательный стук в дверь.
Огрид уронил пирог. Гарри с Роном обменялись паническим взглядом, затем одним движением набросили на себя плащ-невидимку и отползли в угол. Огрид убедился, что ребят не видно и еще раз распахнул дверь.
— Добрый вечер, Огрид.
Пришёл Думбльдор с серьёзным, почти суровым выражением лица. Следом за ним вошёл человек очень странного вида.
У незнакомца были седые взъерошенные волосы и озабоченное выражение лица. Одет он был в неподходящие друг к другу одежды: костюм в полоску, малиновый галстук, длинная черная мантия и пурпурные остроносые сапоги. Подмышкой он держал котелок цвета липы.
— Это папин начальник! — выдохнул Рон. — Корнелиус Фудж, министр магии!
Гарри ткнул Рона в бок, чтобы тот замолчал.
Огрид побледнел и покрылся потом. Он рухнул на стул и посмотрел сначала на Думбльдора, потом на Корнелиуса Фуджа.
— Плохи дела, Огрид, — проговорил Фудж отрывисто, — очень плохи. Пришлось приехать. Четыре нападения на муглорожденных. Дело зашло слишком далеко. Министерство вынуждено принимать меры.
— Я ни в жисть, — пролепетал Огрид, умоляюще глядя на Думбльдора, — вы ж знаете, я ни в жисть, профессор Думбльдор, сэр…
— Я хотел бы довести до вашего сведения, Корнелиус, что я целиком и полностью доверяю Огриду, — нахмурился Думбльдор, глядя на Фуджа.
— Послушайте, Альбус, — неловко проговорил Фудж, — прошлое Огрида работает против него. Министерство вынуждено действовать — к нам поступили сигналы от членов правления школы…
— Я ещё раз повторяю, Корнелиус, что отстранение Огрида не даст ни малейшего результата, — сказал Думбльдор. В его голубых глазах горел такой огонь, какого Гарри ещё никогда в них не видел.
— Посмотрите на дело с моей стороны, — пробормотал Фудж, вертя в руках котелок, — Я нахожусь под большим давлением. Нужно, что люди видели, что я принимаю меры. Если выяснится, что это не Огрид, то он просто вернется в школу, и никаких вопросов к нему больше не возникнет. Но я обязан забрать его. Обязан. Если бы я не должен был выполнять свои обязанности…
— Забрать меня? — спросил Огрид. Он дрожал с головы до ног. — Куда забрать?
— Совсем ненадолго, — ответил Фудж, избегая взгляда Огрида. — Это не наказание, Огрид, скорее мера предосторожности. Если поймают кого-то другого, то тебя сразу же отпустят с надлежащими извинениями…
— Не в Азкабан? — хрипло простонал Огрид.
Раньше чем Фудж успел ответить, снова раздался громкий стук в дверь.
Думбльдор открыл. На этот раз Гарри получил локтем в бок; он издал почти что слышимый вскрик.
Мистер Люциус Малфой уверенно вошёл в хижину, укутанный в длинную черную дорожную мантию. На лице его играла холодная, удовлетворенная улыбка. Клык завыл.
— Уже здесь, Фудж, — одобрительно кивнул головой он, — молодец, молодец…
— Тебе чего тут? — яростно вскинулся Огрид. — Вон из моего дому!
— Дорогой вы мой, прошу, поверьте, я не испытываю ни малейшего удовольствия от пребывания в вашем — ммм — вы называете это домом? — проговорил Люциус Малфой, окидывая презрительным взором маленькую хижину. — Просто я прибыл в школу, и мне сообщили, что я могу найти директора здесь.
— И чего же вы от меня хотите, Люциус? — спросил Думбльдор. Он говорил вежливо, но в голубых глазах по-прежнему полыхал огонь.
— Ужасноеизвестие, Думбльдор, — лениво растягивая слова, сказал Малфой и достал длинный пергаментный свиток, — но правление школы считает, что настало время, когда вы должны отступить в сторону. Вот приказ об отстранении — с двенадцатью подписями. Боюсь, нам всем кажется, что вы потеряли чутье. Сколько сегодня произошло нападений? Ещё два? Такими темпами, в «Хогварце» совсем не останется муглорожденных, а ведь мы все знаем, какая это будет невосполнимаяпотеря, не так ли?
— Послушайте, Люциус, — забеспокоился Фудж. — Отстранить Думбльдора — нет, нет — это последняя вещь, которой бы нам хотелось в настоящий момент…
— Назначение — или отстранение — директора всегда являлось прерогативой правления, Фудж, — ровным голосом сказал мистер Малфой. — И, поскольку Думбльдору не удается остановить маньяка…
— Послушайте, Малфой, если Думбльдоруне удалось, — настойчиво произнес Фудж, над верхней губой у него выступил пот, — то, я хочу сказать, кому тогда удастся?
— Об этом мы позаботимся, — с отвратительной улыбкой ответил мистер Малфой. — Но двенадцать членов правления проголосовало за…
Огрид вскочил на ноги и смёл своей косматой головой паутину с потолка.
— А скольким ты угрожал, шантажировал, чтоб они согласились, а, Малфой? — проревел он.
— Дорогой Огрид, этот ваш неуемный темперамент, знаете ли, однажды доведет вас до беды, — невозмутимо проговорил мистер Малфой. — И уж во всяком случае я бы не советовал вам кричать подобным образом на охранников Азкабана. Им это совсем не понравится.
— Нельзя трогать Думбльдора! — завопил Огрид. Немецкий дог Клык сжался и заскулил в своей корзине. — Заберете его, так ни один муглёныш не выживет! Будут ещё убивства!
— Успокойся, Огрид, — строго приказал Думбльдор и посмотрел на Люциуса Малфоя.
— Если правление настаивает на моем отстранении, Люциус, я, разумеется, отойду в сторону…
— Но… — заикнулся Фудж.
— Нет! — взвыл Огрид.
Думбльдор не отводил своих голубых глаз от холодных стальных глаз Люциуса Малфоя.
— Однако, — продолжал Думбльдор, произнося слова медленно и раздельно, чтобы никто ничего не пропустил, — я действительнопокину эту школу только тогда, когда здесь не останется ни одного преданного мне человека. Кроме того, в стенах «Хогварца» те, кому нужна помощь, всегда смогут найти её.
Какую-то долю секунды Гарри был почти уверен, что Думбльдор бросил молниеносный взгляд в угол, где стояли они с Роном.
— Как трогательно, — бросил Малфой, кланяясь. — Нам всем будет не хватать вашего — ммм — в высшей степени своеобразного метода ведения дел, Альбус. Мне остается лишь выразить надежду, что ваш последователь сумеет предотвратить любые — как там? — убивства.
Он распахнул дверь хижины перед Думбльдором и с поклоном проводил его наружу. Фудж, по-прежнему неловко перебиравший в руках поля котелка, ждал, пока Огрид выйдет впереди него, но Огрид не двигался. Великан сделал глубокий вдох и, тщательно подбирая слова, сказал в пространство:
— Ежели кто хочет чего выяснить, так ему надо идти за пауками. Они выведут куда надо! Вот чего я скажу.
Фудж уставился на него в полнейшем недоумении.
— Всё, иду, — сказал Огрид, набрасывая на плечи кротовую шубу. Но, уже почти на пороге, он снова остановился и опять громко сказал в пространство: — и кому-то придется кормить Клыка, пока меня нету.
Дверь с грохотом захлопнулась, и Рон вылез из-под плаща.
— Ну мы и вляпались, — хрипло заявил он. — Думбльдора нет. Школу вот-вот закроют. Вот увидишь, завтра опять начнутся нападения.
Клык завыл и стал скрестись в закрытую дверь.
Глава пятнадцатая
Арагог
К замку потихоньку подкрадывалось лето; небо и озеро приобрели одинаковый барвинковый оттенок; огромные, размером с кочан капусты, цветы распустились в теплицах. Но, как бы хорош ни был вид из окон, без Огрида, который расхаживал бы по двору вместе со своей неизменной тенью — Клыком — всё казалось не таким как надо. Впрочем, внутри замка Гарри преследовало точно такое же ощущение: дела шли из рук вон плохо.
Гарри с Роном хотели навестить Гермиону, но, как выяснилось, в больницу теперь не пускали посетителей.
— Мы больше не можем рисковать, — суровым голосом сообщила мадам Помфри, совсем чуть-чуть приоткрыв дверь. — Нет-нет, извините, но мы боимся, что преступник может проникнуть в палаты и прикончить этих несчастных…
С отсутствием Думбльдора леденящий ужас парализовал обитателей замка. Создавалось впечатление, что солнечные лучи доходили до стен, но по какой-то причине отказывались проникать в окна. В школе не видно было ни единого лица, не охваченного тревогой или страхом; если вдруг и раздавался смех, то звучал он пронзительно и ненатурально и вскоре обрывался.
Гарри постоянно повторял про себя последние слова Думбльдора: « я действительно покину эту школу только тогда, когда здесь не останется ни одного преданного мне человека. Кроме того, в стенах «Хогварца» те, кому нужна помощь, всегда смогут найти её.» Да только что толку от этих слов? Кого конкретно можно попросить о помощи, если все до единого перепуганы до смерти?
Намёк Огрида про пауков понять было гораздо легче — беда в том, что в замке, кажется, не осталось ни одного паука, за которым можно было бы пойти. Везде, где бы ни оказался Гарри, он искал пауков, Рон помогал ему (правда, очень неохотно). Разумеется, им сильно мешало то, что теперь они не могли передвигаться по замку самостоятельно, а обязаны были ходить большими группами вместе с другими гриффиндорцами. Практически все ученики были довольны, что их повсюду сопровождают учителя, но Гарри находил это крайне неудобным.
И всё-таки был один человек, который откровенно наслаждался атмосферой всеобщего страха и подозрительности. Драко Малфой расхаживал по школе так гордо, как будто его произвели в лучшие ученики. Гарри никак не мог взять в толк, чем так доволен Драко. Но вот однажды на зельеделии, через две недели после того, как забрали Думбльдора и Огрида, Гарри, сидя за спиной у Малфоя, подслушал его разговор с Краббе и Гойлом.
— Я всегда рассчитывал, что именно мой отец избавит школу от Думбльдора, — упивался Малфой, даже не делая попыток понизить голос. — Помните, я говорил вам, он считает, что Думбльдор — самый плохой директор, который когда-либо управлял «Хогварцем». Может быть, теперь мы наконец получим нормального директора. Кого-нибудь, кто не захочетзакрывать Комнату Секретов. Кстати, МакГонаголл тоже долго не продержится, она так, только замещает…
Злей прошествовал мимо Гарри, не сказав ни слова по поводу отсутствия Гермионы.
— Сэр, — громко спросил Малфой, — сэр, почему бы вам не стать директором школы?
— Перестаньте, Малфой, — увещевающе произнес Злей, но его тонкие губы расползлись в довольной улыбке, которую он не сумел скрыть. — Профессор Думбльдор всего-навсего отстранен по решению правления. Осмелюсь предположить, что достаточно скоро он вновь приступит к своим обязанностям.
— Конечно-конечно, — ухмыльнулся Малфой. — Но вы, сэр, вы бы обязательно получили папин голос, если бы захотели выставить свою кандидатуру на этот пост — я обязательноскажу папе, что вы самый лучший учитель в школе, сэр…
Злей, довольно кривя губы, продолжал расхаживать по классу, к счастью, не заметив, как Симус Финниган притворился, будто его вырвало в котел.
— Удивляюсь, как это ещё не все мугроды собрали своё барахло, — не унимался Малфой. — Спорю на пять галлеонов, что следующая жертва обязательно умрет. Жалко, это будет не Грэнжер…
В этот момент прозвонил колокол — к счастью; при последних словах Малфоя Рон соскочил со стула, но, в общей суматохе окончания урока, его попытка треснуть Драко по роже прошла незамеченной.
— Пусти, я его урою, — рычал и рвался Рон, а Гарри и Дин висели у него на руках. — Мне плевать, мне даже палочка не нужна, я его голыми руками удавлю…
— Поторопитесь, я должен отвести вас на гербологию, — рявкнул Злей поверх голов, и класс отправился строем, с Гарри, Роном и Дином в арьергарде. Рон все ещё пытался освободиться. Отпустили его только тогда, когда Злей вывел ребят из замка, и они через огород направились к теплицам.
На гербологии занятия проходили в подавленной атмосфере; из рядов учащихся выбыли уже двое: Джастин и Гермиона.
Профессор Спаржелла велела провести обрезку абиссинского фигисмаслома. Гарри отправился выкинуть охапку обрезанных веток в компостную кучу и столкнулся лицом к лицу с Эрни Макмилланом. Эрни набрал воздуху и, очень официальным тоном, объявил:
— Я хочу тебе сказать, Гарри, что я очень сожалею о том, что подозревал тебя. Я знаю, ты никогда бы не причинил вреда Гермионе Грэнжер, поэтому я приношу тебе свои извинения за всю ту чушь, которую про тебя говорил. Мы, как говорится, теперь в одной лодке и, в общем…
Он протянул пухлую руку, и Гарри пожал её.
Эрни и его подруга Ханна подошли и занялись тем же фигисмасломом, что и Гарри с Роном.
— Этот тип Драко, — сказал Эрни, обламывая сухие сучки, — по-моему, ужасно доволен тем, что происходит, вам не кажется? Знаете, что я думаю? Я думаю, Наследник Слизерина — он!
— Какой ты умный, — сказал Рон. В отличие от Гарри, он не был готов так легко простить Эрни.
— А ты тоже думаешь, что это Малфой, да, Гарри? — спросил Эрни.
— Нет, — ответил Гарри так твердо, что и Эрни, и Ханна удивленно посмотрели на него.
И тут Гарри кое-что заметил.
Несколько больших пауков ползли к земле по другой стороне стекла, вытянувшись неестественно ровной линией, словно их задачей было попасть в некое заранее известное место по кратчайшему пути. Гарри ударил Рона по руке секатором.
— Ой! Ты что?…
Гарри показал на пауков. Сильно прищурившись от яркого солнца, он взглядом проследил за ними.
— Да, — сказал Рон, тщетно пытаясь выглядеть обрадованным. — Но мы же не можем следить за ними сейчас…
Эрни и Ханна прислушивались с любопытством.
Глаза у Гарри всё больше сужались, по мере того, как удалялись пауки. Если они идут в какое-то назначенное место, то нет никаких сомнений в том, куда они рано или поздно придут.
— Похоже, они направляются в Запретный лес…
Это расстроило Рона ещё больше.
После урока профессор Спаржелла проводила класс на защиту от сил зла. Гарри с Роном отстали от остальных, чтобы спокойно поговорить.
— Придется снова воспользоваться плащом-невидимкой, — сказал Гарри. — Можно взять с собой Клыка. Он привык бывать в Запретном лесу с Огридом, может быть, он нам чем-то поможет…
— Точно, — согласился Рон. Он вертел в руках свою волшебную палочку. — А там… там, в Запретном лесу, вроде бы оборотни? — якобы небрежно спросил он, когда мальчики, как обычно на уроках Чаруальда, уселись за заднюю парту.
Предпочитая не отвечать на последний вопрос, Гарри сказал:
— Хорошие существа там тоже есть. Кентавры, например, или единороги…
Рон ещё ни разу не был в Запретном лесу. А Гарри побывал там всего один раз, после чего очень надеялся, что никогда больше туда не попадет.
Чаруальд беззаботной птичкой впорхнул в класс. Все глаза уставились на него с недоумением. У остальных учителей улыбка уже давно не появлялась на лицах, но Чаруальд был жизнерадостен как всегда.
— Эй, народ! — бодро крикнул он, искрясь от счастья. — Что за вытянутые лица?
Народ обменялся раздражёнными взглядами и ничего не ответил.
— Разве вы, ребята, не понимаете, — заговорил Чаруальд медленно, почти по слогам, так, как будто учил в школе для умственно-отсталых, — что опасность миновала! Виновный пойман…
— Кто это сказал? — громко осведомился Дин Томас.
— Мой милый юноша, министр магии не арестовал бы Огрида, если бы не был на сто процентов уверен, что тот виновен, — сказал Чаруальд тоном человека, вынужденного объяснять, что один плюс один будет два.
— О, да, разумеется, — крикнул Рон ещё громче Дина.
— Льщу себя надеждой, что знаю чу-у-уточкубольше об аресте Огрида, чем вы, мистер Уэсли, — самодовольно бросил Чаруальд.
Рон начал было говорить, что он, вообще-то, в этом не уверен, но остановился посреди предложения, потому что Гарри сильно пнул его под столом.
— Нас там не было, ты что, забыл? — прошипел Гарри уголком рта.
Однако, отвратительная весёлость Чаруальда, его намёки на то, что он всегда подозревал, что в Огриде нет ничего хорошего, его уверенность, что все несчастья закончились, довели Гарри до того, что он всерьёз боролся с желанием запулить «Ужином с упырями» Чаруальду в лоб. Вместо этого он удовлетворился тем, что написал Рону записку: «Давай пойдем сегодня ночью».
Рон прочитал записку, сглотнул слюну и скосил глаза на пустое место рядом с собой. Обычно там сидела Гермиона. Это зрелище, похоже, укрепило его дух, и он утвердительно кивнул.
Общая гостиная «Гриффиндора» последнее время всегда была переполнена, потому что с шести часов вечера гриффиндорцам никуда нельзя было отлучаться. Кроме того, имелась неисчерпаемая тема для разговора, поэтому в гостиной даже после двенадцати обязательно кто-то сидел.
Гарри забрал плащ-невидимку из сундука сразу после ужина и провёл вечер, сидя на нём, в ожидании, пока опустеет гостиная. Фред с Джорджем заставили Гарри и Рона играть в хлопушки, а притихшая Джинни грустно наблюдала за ними из кресла, где обычно сидела Гермиона. Гарри с Роном нарочно проигрывали, чтобы игра поскорее закончилась, но, несмотря на это, перевалило за полночь, когда близнецы и Джинни наконец-то отправились спать.
Гарри и Рон дождались, когда до них донесутся звуки двух захлопнувшихся дверей, схватили плащ, укутались в него и вылезли через отверстие за портретом.
Поход через замок оказался трудным, как и в прошлый раз, настолько часто приходилось уворачиваться от учителей. Но в конце концов они всё-таки дошли до вестибюля, открыли засов на дубовых дверях, проскользнули наружу, стараясь, чтобы двери не заскрипели, и вышли на залитый лунным светом двор.
— Конечно, — срывающимся голосом сказал Рон, когда они шли по черной траве, — мы можем дойти до леса и обнаружить, что следить-то нам и не за кем. Может быть, пауки шли вовсе не туда. Я, конечно, согласен, в принципе они направлялись куда-то туда, но…
Полная надежды фраза повисла в воздухе.
Они добрались до хижины Огрида, печальной и безмолвной. В окнах не было света. Когда Гарри открыл дверь, Клык на радостях стал прыгать как сумасшедший. Испугавшись, что он всех в замке перебудит своим гулким, как из бочки, лаем, ребята поскорее накормили его ирисками из жестяной банки, которая стояла на каминной полке, и те надёжно склеили челюсти пса.
Гарри оставил плащ-невидимку на столе в хижине. Он не понадобится в кромешной тьме Запретного леса.
— Пойдем, Клык, пойдем гулять, — сказал Гарри и похлопал себя по ноге, Клык радостно выскочил за мальчиками из дома, стремительно кинулся к самому краю леса и, остановившись у большого платана, задрал ногу.
Гарри вытащил волшебную палочку, пробормотал: « Люмос!», и крохотный лучик света зажегся на ее конце. Этого лучика было достаточно, чтобы искать на тропинке следы пауков.
— Ловко придумано, — одобрил Рон. — Я бы свою тоже зажег, но ты ведь знаешь — она может взорваться или ещё чего похуже…
Гарри с Роном хотели навестить Гермиону, но, как выяснилось, в больницу теперь не пускали посетителей.
— Мы больше не можем рисковать, — суровым голосом сообщила мадам Помфри, совсем чуть-чуть приоткрыв дверь. — Нет-нет, извините, но мы боимся, что преступник может проникнуть в палаты и прикончить этих несчастных…
С отсутствием Думбльдора леденящий ужас парализовал обитателей замка. Создавалось впечатление, что солнечные лучи доходили до стен, но по какой-то причине отказывались проникать в окна. В школе не видно было ни единого лица, не охваченного тревогой или страхом; если вдруг и раздавался смех, то звучал он пронзительно и ненатурально и вскоре обрывался.
Гарри постоянно повторял про себя последние слова Думбльдора: « я действительно покину эту школу только тогда, когда здесь не останется ни одного преданного мне человека. Кроме того, в стенах «Хогварца» те, кому нужна помощь, всегда смогут найти её.» Да только что толку от этих слов? Кого конкретно можно попросить о помощи, если все до единого перепуганы до смерти?
Намёк Огрида про пауков понять было гораздо легче — беда в том, что в замке, кажется, не осталось ни одного паука, за которым можно было бы пойти. Везде, где бы ни оказался Гарри, он искал пауков, Рон помогал ему (правда, очень неохотно). Разумеется, им сильно мешало то, что теперь они не могли передвигаться по замку самостоятельно, а обязаны были ходить большими группами вместе с другими гриффиндорцами. Практически все ученики были довольны, что их повсюду сопровождают учителя, но Гарри находил это крайне неудобным.
И всё-таки был один человек, который откровенно наслаждался атмосферой всеобщего страха и подозрительности. Драко Малфой расхаживал по школе так гордо, как будто его произвели в лучшие ученики. Гарри никак не мог взять в толк, чем так доволен Драко. Но вот однажды на зельеделии, через две недели после того, как забрали Думбльдора и Огрида, Гарри, сидя за спиной у Малфоя, подслушал его разговор с Краббе и Гойлом.
— Я всегда рассчитывал, что именно мой отец избавит школу от Думбльдора, — упивался Малфой, даже не делая попыток понизить голос. — Помните, я говорил вам, он считает, что Думбльдор — самый плохой директор, который когда-либо управлял «Хогварцем». Может быть, теперь мы наконец получим нормального директора. Кого-нибудь, кто не захочетзакрывать Комнату Секретов. Кстати, МакГонаголл тоже долго не продержится, она так, только замещает…
Злей прошествовал мимо Гарри, не сказав ни слова по поводу отсутствия Гермионы.
— Сэр, — громко спросил Малфой, — сэр, почему бы вам не стать директором школы?
— Перестаньте, Малфой, — увещевающе произнес Злей, но его тонкие губы расползлись в довольной улыбке, которую он не сумел скрыть. — Профессор Думбльдор всего-навсего отстранен по решению правления. Осмелюсь предположить, что достаточно скоро он вновь приступит к своим обязанностям.
— Конечно-конечно, — ухмыльнулся Малфой. — Но вы, сэр, вы бы обязательно получили папин голос, если бы захотели выставить свою кандидатуру на этот пост — я обязательноскажу папе, что вы самый лучший учитель в школе, сэр…
Злей, довольно кривя губы, продолжал расхаживать по классу, к счастью, не заметив, как Симус Финниган притворился, будто его вырвало в котел.
— Удивляюсь, как это ещё не все мугроды собрали своё барахло, — не унимался Малфой. — Спорю на пять галлеонов, что следующая жертва обязательно умрет. Жалко, это будет не Грэнжер…
В этот момент прозвонил колокол — к счастью; при последних словах Малфоя Рон соскочил со стула, но, в общей суматохе окончания урока, его попытка треснуть Драко по роже прошла незамеченной.
— Пусти, я его урою, — рычал и рвался Рон, а Гарри и Дин висели у него на руках. — Мне плевать, мне даже палочка не нужна, я его голыми руками удавлю…
— Поторопитесь, я должен отвести вас на гербологию, — рявкнул Злей поверх голов, и класс отправился строем, с Гарри, Роном и Дином в арьергарде. Рон все ещё пытался освободиться. Отпустили его только тогда, когда Злей вывел ребят из замка, и они через огород направились к теплицам.
На гербологии занятия проходили в подавленной атмосфере; из рядов учащихся выбыли уже двое: Джастин и Гермиона.
Профессор Спаржелла велела провести обрезку абиссинского фигисмаслома. Гарри отправился выкинуть охапку обрезанных веток в компостную кучу и столкнулся лицом к лицу с Эрни Макмилланом. Эрни набрал воздуху и, очень официальным тоном, объявил:
— Я хочу тебе сказать, Гарри, что я очень сожалею о том, что подозревал тебя. Я знаю, ты никогда бы не причинил вреда Гермионе Грэнжер, поэтому я приношу тебе свои извинения за всю ту чушь, которую про тебя говорил. Мы, как говорится, теперь в одной лодке и, в общем…
Он протянул пухлую руку, и Гарри пожал её.
Эрни и его подруга Ханна подошли и занялись тем же фигисмасломом, что и Гарри с Роном.
— Этот тип Драко, — сказал Эрни, обламывая сухие сучки, — по-моему, ужасно доволен тем, что происходит, вам не кажется? Знаете, что я думаю? Я думаю, Наследник Слизерина — он!
— Какой ты умный, — сказал Рон. В отличие от Гарри, он не был готов так легко простить Эрни.
— А ты тоже думаешь, что это Малфой, да, Гарри? — спросил Эрни.
— Нет, — ответил Гарри так твердо, что и Эрни, и Ханна удивленно посмотрели на него.
И тут Гарри кое-что заметил.
Несколько больших пауков ползли к земле по другой стороне стекла, вытянувшись неестественно ровной линией, словно их задачей было попасть в некое заранее известное место по кратчайшему пути. Гарри ударил Рона по руке секатором.
— Ой! Ты что?…
Гарри показал на пауков. Сильно прищурившись от яркого солнца, он взглядом проследил за ними.
— Да, — сказал Рон, тщетно пытаясь выглядеть обрадованным. — Но мы же не можем следить за ними сейчас…
Эрни и Ханна прислушивались с любопытством.
Глаза у Гарри всё больше сужались, по мере того, как удалялись пауки. Если они идут в какое-то назначенное место, то нет никаких сомнений в том, куда они рано или поздно придут.
— Похоже, они направляются в Запретный лес…
Это расстроило Рона ещё больше.
После урока профессор Спаржелла проводила класс на защиту от сил зла. Гарри с Роном отстали от остальных, чтобы спокойно поговорить.
— Придется снова воспользоваться плащом-невидимкой, — сказал Гарри. — Можно взять с собой Клыка. Он привык бывать в Запретном лесу с Огридом, может быть, он нам чем-то поможет…
— Точно, — согласился Рон. Он вертел в руках свою волшебную палочку. — А там… там, в Запретном лесу, вроде бы оборотни? — якобы небрежно спросил он, когда мальчики, как обычно на уроках Чаруальда, уселись за заднюю парту.
Предпочитая не отвечать на последний вопрос, Гарри сказал:
— Хорошие существа там тоже есть. Кентавры, например, или единороги…
Рон ещё ни разу не был в Запретном лесу. А Гарри побывал там всего один раз, после чего очень надеялся, что никогда больше туда не попадет.
Чаруальд беззаботной птичкой впорхнул в класс. Все глаза уставились на него с недоумением. У остальных учителей улыбка уже давно не появлялась на лицах, но Чаруальд был жизнерадостен как всегда.
— Эй, народ! — бодро крикнул он, искрясь от счастья. — Что за вытянутые лица?
Народ обменялся раздражёнными взглядами и ничего не ответил.
— Разве вы, ребята, не понимаете, — заговорил Чаруальд медленно, почти по слогам, так, как будто учил в школе для умственно-отсталых, — что опасность миновала! Виновный пойман…
— Кто это сказал? — громко осведомился Дин Томас.
— Мой милый юноша, министр магии не арестовал бы Огрида, если бы не был на сто процентов уверен, что тот виновен, — сказал Чаруальд тоном человека, вынужденного объяснять, что один плюс один будет два.
— О, да, разумеется, — крикнул Рон ещё громче Дина.
— Льщу себя надеждой, что знаю чу-у-уточкубольше об аресте Огрида, чем вы, мистер Уэсли, — самодовольно бросил Чаруальд.
Рон начал было говорить, что он, вообще-то, в этом не уверен, но остановился посреди предложения, потому что Гарри сильно пнул его под столом.
— Нас там не было, ты что, забыл? — прошипел Гарри уголком рта.
Однако, отвратительная весёлость Чаруальда, его намёки на то, что он всегда подозревал, что в Огриде нет ничего хорошего, его уверенность, что все несчастья закончились, довели Гарри до того, что он всерьёз боролся с желанием запулить «Ужином с упырями» Чаруальду в лоб. Вместо этого он удовлетворился тем, что написал Рону записку: «Давай пойдем сегодня ночью».
Рон прочитал записку, сглотнул слюну и скосил глаза на пустое место рядом с собой. Обычно там сидела Гермиона. Это зрелище, похоже, укрепило его дух, и он утвердительно кивнул.
Общая гостиная «Гриффиндора» последнее время всегда была переполнена, потому что с шести часов вечера гриффиндорцам никуда нельзя было отлучаться. Кроме того, имелась неисчерпаемая тема для разговора, поэтому в гостиной даже после двенадцати обязательно кто-то сидел.
Гарри забрал плащ-невидимку из сундука сразу после ужина и провёл вечер, сидя на нём, в ожидании, пока опустеет гостиная. Фред с Джорджем заставили Гарри и Рона играть в хлопушки, а притихшая Джинни грустно наблюдала за ними из кресла, где обычно сидела Гермиона. Гарри с Роном нарочно проигрывали, чтобы игра поскорее закончилась, но, несмотря на это, перевалило за полночь, когда близнецы и Джинни наконец-то отправились спать.
Гарри и Рон дождались, когда до них донесутся звуки двух захлопнувшихся дверей, схватили плащ, укутались в него и вылезли через отверстие за портретом.
Поход через замок оказался трудным, как и в прошлый раз, настолько часто приходилось уворачиваться от учителей. Но в конце концов они всё-таки дошли до вестибюля, открыли засов на дубовых дверях, проскользнули наружу, стараясь, чтобы двери не заскрипели, и вышли на залитый лунным светом двор.
— Конечно, — срывающимся голосом сказал Рон, когда они шли по черной траве, — мы можем дойти до леса и обнаружить, что следить-то нам и не за кем. Может быть, пауки шли вовсе не туда. Я, конечно, согласен, в принципе они направлялись куда-то туда, но…
Полная надежды фраза повисла в воздухе.
Они добрались до хижины Огрида, печальной и безмолвной. В окнах не было света. Когда Гарри открыл дверь, Клык на радостях стал прыгать как сумасшедший. Испугавшись, что он всех в замке перебудит своим гулким, как из бочки, лаем, ребята поскорее накормили его ирисками из жестяной банки, которая стояла на каминной полке, и те надёжно склеили челюсти пса.
Гарри оставил плащ-невидимку на столе в хижине. Он не понадобится в кромешной тьме Запретного леса.
— Пойдем, Клык, пойдем гулять, — сказал Гарри и похлопал себя по ноге, Клык радостно выскочил за мальчиками из дома, стремительно кинулся к самому краю леса и, остановившись у большого платана, задрал ногу.
Гарри вытащил волшебную палочку, пробормотал: « Люмос!», и крохотный лучик света зажегся на ее конце. Этого лучика было достаточно, чтобы искать на тропинке следы пауков.
— Ловко придумано, — одобрил Рон. — Я бы свою тоже зажег, но ты ведь знаешь — она может взорваться или ещё чего похуже…