— Так и было, милорд, — ответила Розамунда и бросила взгляд на Мэта. Глаза ее ярко сверкнули при свете разведенного сержантом костра. — Давным-давно одна мудрая женщина научила меня кое-каким заклинаниям — тогда, когда мне нужно было покинуть родной дом. Я сотворила своего двойника из полена, с помощью этого двойника обманула стражников и ночью бежала оттуда, где меня держали по приказу короля. С тех пор я и бежала, пока не повстречала вас. Бежала я по вечерам и в предутренних сумерках.
   — Не сказал бы, что вы выбрали для бегства самое удачное время, учитывая повадки фейри, — нахмурился Мэт. — Но с другой стороны, это время и не самое опасное, если учесть, что, разыскивая вас, страну прочесывают солдаты. Ну а в остальном как? Днем вы спали, а ночью бодрствовали?
   — Откуда вы знаете? — изумилась Розамунда. — Ой, да, как я могла забыть! Ведь вы же маг! Да, конечно, днем я где-нибудь пряталась, чтобы меня не разыскали солдаты, а ночью тоже пряталась, но не спала, потому что боялась ночных духов. Но при малейшей возможности я бежала, и все время на восток, к морю, чтобы как-нибудь попасть на корабль и уплыть подальше от это страшной страны!
   — Вот мы и встретились — ведь мы тоже движемся к побережью, — проговорил Мэт. Вообще-то он подозревал, что к их встрече причастны и святые — покровители Бретанглии и Меровенса, но решил, что лучше не высказывать собственно-то мнения об их планах. — А почему вы решили бежать? Узнали о гибели Бриона?
   — Да... Бедный... милый... дурачок.
   Глаза Розамунды наполнились слезами. Сэр Оризан тоже чуть было не прослезился. Похоже, ему передавались все чувства его подопечной.
   А вот сержант Брок оскорбился:
   — Дурачок? Да принцу Бриону равных не было в военном ремесле!
   — В военном — быть может, но только не в том, что имеет значение для женщин, — объяснил сержанту Мэт. — Да он и не мог себя проявить в этой области, поскольку его возлюбленная была помолвлена с его братом.
   Розамунда одарила его взглядом, полным искреннего изумления.
   — Я тоже влюблен, — пояснил Мэт. — И не первый год.
   — Но я не влюблена в Бриона! — пылко возразила Розамунда и тут же смутилась. — Но... он был единственным в королевском семействе, кто не стал бы унижать меня... ну, вы понимаете как.
   На глаза ее вновь набежали слезы.
   — И теперь, когда его нет в живых, ваша жизнь стала невыносимой?
   — Мне известно, каковы замыслы короля насчет меня, милорд, — гордо вскинула голову Розамунда. — И мне эти помыслы ненавистны! Скорее я была готова пасть от рук посланных за мной в погоню солдат или разбойников!
   — Чуть было не пали, — кивнул Мэт. — Что ж, я очень рад, что они не успели догнать вас и что прежде вы успели найти нас. — Мэт скатал одеяло и уложил его в мешок. — Пора трогаться. Мертвых не трогайте, лошадей возьмем. А нам вовсе ни к чему задерживаться здесь и ждать возвращения уцелевших с подмогой.
* * *
   Сержант Брок первым шел по темному лесу. Сэр Оризан и Розамунда шли пешком и негромко разговаривали — обменивались новостями. Мэт шел последним и заметал следы.
 
О нет, вам не помогут ни азимут, ни карты,
Не вызнать вам, ребята, каков у нас маршрут,
Не отгадать с трех раз вам ни финиша, ни старта,
Ведь мы ушли с запасом в четырнадцать минут!
 
 
За эти минуты уйдем далеко
При свете полночной звезды,
Любая погоня вовек не найдет
Моих заклинаний следы!
 
   Наверное, спутники успели пройти уже с тысячу футов по полночному лесу, когда Мэт вдруг обернулся и заметил футах в ста позади долговязую фигуру с непропорционально длинными руками. Тот, кто шел за ними, пятился и весьма своеобразно размахивал руками.

Глава 18

   Мэт поджал губы. Он мог вполне представить себе, что за стишок декламировал Бохи. Суть этого стишка наверняка заключалась в том, чтобы придать волшебству, с помощью которого Мэт заметал следы, столь пикантный аромат, что его учуяла бы за целую милю любая колдовская ищейка в королевстве, будь у нее даже большие проблемы с обонянием. Мэт прищурился и проговорил:
 
Коварный бохан, ты уж нас прости,
Но нам с тобой, увы, не по пути
Ты за собой погоню поведешь,
А нас, голубчик, больше на найдешь!
 
   С нескрываемым удовольствием Мэт понаблюдал за тем, как плавно водящая длиннющими руками фигура еще некоторое время двигалась вдоль тропы, но затем стала уходить все левее от нее. Ни о чем не подозревая, бохан продолжал размахивать руками и, наверное, все еще напевал свой коварный куплет, но вскоре скрылся из глаз, углубившись в лес. Мэт же решил закрепить достигнутый успех и еще несколько минут передвигался по тропе, никуда не сворачивая, но при этом пятился и непрерывно читал придуманный стишок.
   Розамунда настояла на том, чтобы ей позволили принять участие в подготовке к ночевке. Похоже, она действительно не была белоручкой и кое-чему обучилась в детстве, во время тех вылазок на природу, в которые ее вместе с принцами брал сэр Оризан. Она умела разводить костер, от которого почти не было дыма. Сержант Брок, конечно, был обескуражен тем, что принцесса выказала такое жгучее желание взять на себя часть, по его мнению, чисто мужских дел, и, настоял на том, чтобы ужин готовил он, а не принцесса. В итоге Розамунда стала резать лапник и укладывать его на землю, чтобы затем положить поверх одеяла.
   На ужин было два блюда — похлебка из солонины и рассказ Розамунды о том, как протекала война. Девушка, конечно, могла рассказать только о том, что слышала сама. К концу ее рассказа у всех слипались глаза. Первым вызвался постоять в дозоре сэр Оризан. Он уселся на большой валун и долго любовался своим уснувшим сокровищем. Наблюдая за ним, Мэт пришел к выводу, что Оризан не влюблен в принцессу, что в его сердце она занимает место дочери, которой у рыцаря никогда не было. С этой мыслью Мэт и уснул.
   Разбудил его жуткий вой вдалеке. Все остальные тоже проснулись и сели, а вскочивший на ноги сэр Оризан пошептал:
   — Что это за жуть такая, лорд маг?
   — Это охотники и их псина, — ответил ему Мэт. Вой перешел в истеричный визг и растаял вдали, сопровождаемый криками напуганных людей. Вслед им, казалось, вопили, лаяли, визжали и топали ногами зверей эдак двенадцать сразу.
   — Собака пошла по самому пахучему магическому следу, который учуяла, — пояснил Мэт. — Этот след навел ее на весьма удивленного бохана, который в данный момент жутко зол. Надеюсь, злобу свою он удовлетворит тем, что прогонит тех, кто его потревожил, а к тому времени, как у него иссякнет запас азарта, он уже будет слишком далеко для того, чтобы успеть вернуться к нам к утру.
   — А что такое «бохан»? — спросила принцесса Розамунда. Мэт снова улегся спать, а сэр Оризан стал отвечать принцессе на ее вопрос. Когда рыцарь умолк, принцесса заключила:
   — По-моему, это очень полезный дух.
   — В крайне редких случаях, — уточнил Мэт. — В виде исключения. Как сейчас, к примеру.
* * *
   Как выяснилось, дорога до побережья оказалась намного короче, чем думали Мэт и его спутники. Уже на второй день они добрались до рыбацкой деревушки, и теперь нужно было до темноты разыскать лодку. Рыбаки как раз возвращались домой после рыбной ловли и привязывали свои суденышки к длинному причалу. Мэт переходил от одного рыбака к другому и выспрашивал дорогу до Эрина.
   Все, кого бы он ни спрашивал об этом, отворачивались, качали головами, бормотали что-то неразборчивое. Почему рыбаки так вели себя, выяснилось, когда Мэт подошел к последнему, самому старому.
   — Эрин? — Старик с жадностью уставился на золотую монетку на ладони Мэта. — Я бы с превеликой радостью отвез вас туда, да вот только вчерась сюда наведались солдаты королевские и сказали, что ежели кто кого за море повезет, так помирать потом тому человеку в страшных муках. Вот дела-то какие.
   — Так и сказали? — У Мэта противно засосало под ложечкой. — Ну а вплавь, само собой, не получится?
   Старик ухмыльнулся, продемонстрировав обломанные желтые зубы.
   — Это, парень, навряд ли. Есть у нас сказочка, правда, одна — про великана Финна Маккумейла, так тот не плыл — он море вброд перешел.
   — Как-то не тянет, — покачал головой Мэт. — А на продажу лодки ни у кого не найдется?
   — За хорошие-то денежки? А чего ж не продать? Можно и продать. Ежели, конечно, не подумать головой: а что с тобой будет, когда обратно приплывешь?
   — Вот этого я и боялся, — вздохнул Мэт и, обернувшись, увидел, что на причале, ближе к берегу, появилась старуха в оборванном платье, с морщинистым лицом. Ее спутанные седые волосы развевались на ветру, а взгляд безумных глаз был устремлен на Мэта.
   — Кто... Кто она такая и почему так странно сморит на меня? — спросил Мэт. Старик обернулся.
   — Это ты про кого? А, старая Марг! — Во взгляде рыбака мелькнуло сострадание. — Ну, ее, парень, не бойся. Пятьдесят лет уж прошло, как суженый ее не вернулся с моря, а она все ходит на причал каждый вечер, все ждет, не приплывет ли его лодочка. Ежели она тебе что скажет, так ты ей сразу отвечай, кто таков будешь и откуда, — она сразу отвяжется.
   — Спасибо за совет, — кивнул Мэт и пошел по причалу к берегу, поглядывая на стоявших неподалеку товарищей. Но когда он проходил мимо старухи Марг, та ухватила его за руку костлявыми пальцами так цепко, что Мэт чуть было не вскрикнул.
   — А-а-а... леди, — выдавил Мэт, — вы бы полегче!
   — Что ж, хоть леди во мне признал, и на том спасибо, — довольно проговорила старуха. — Через море перебраться хочешь, парень?
   — Ну да... переплыть хотелось бы, — уточнил Мэт. — Но можно сказать, перебраться.
   — В Эрин, что ли, собрался?
   — Туда, — кивнул Мэт, но ему стало совестно. — Но тут были люди от короля, они не велели никого отвозить.
   — Люди от короля! — презрительно фыркнула старуха Марг. — Стоит ли бояться солдат этого слабака! Вот его дед, Талорк, вот это, я понимаю, был король!
   Мэт присмотрелся к старухе повнимательнее и решил, что ей, наверное, больше лет, чем кажется на первый взгляд.
   — Мне бы не хотелось, чтобы вы помогали нам, рискуя собственной жизнью, — сказал он.
   — Жить мне немного осталось, молодой человек, — успокоила его старуха. — Есть у меня лодчонка. Не такая уж большая, но тебе и твоим троим друзьям места в ней хватит, и довольно крепкая — я на ней каждый день в море хожу и рыбу себе на обед добываю. Ну, плывешь со мной или как?
   — Да! — горячо согласился Мэт. — Завтра, на рассвете, — сказал он и протянул старухе золотой.
   — Не нужны мне твои деньги, — презрительно отвела его руку Марг. — Помогу я тебе не за деньги, а ради истинного короля, а меня ты здесь завтра не найдешь. Если плыть, так плыть сейчас, и никак иначе!
   Мэт ахнул:
   — На ночь глядя? В утлой лодчонке?
   — А кто только что из-за солдат переживал? — прищурилась Марг. — Ну, так плывешь ты или нет?
   — Плы... вем! — кивнул Мэт.
   Мэт подвел старуху к спутникам и все им объяснил. Розамунда при взгляде на старуху поежилась. А старая Марг только улыбнулась ей и медленно кивнула, а сказала:
   — Подойдешь.
   Что она при этом имела в виду — сказать трудно. Марг сразу отвернулась и зашагала по берегу, да так проворно, что Мэт едва за ней поспевал.
   Сэр Оризан нагнал его, и Мэт шепнул ему:
   — Весьма необычная старая дама!
   — Я тоже так подумал, — кивнул сэр Оризан и устремил вослед старухе задумчивый взгляд.
   Марг провела спутников до самого конца деревни к покосившейся хибарке под полусгнившей крышей. Хибарка стояла у самой воды. Здесь старуха резко свернула к берегу и пошла к небольшой лодке с короткой мачтой. Мэт и его спутники поспешили за ней. Когда Мэт рассмотрел лодку вблизи, ему стало весьма и весьма не по себе.
   Лодочка была латаная-перелатаная, краска на бортах облупилась, канаты разлохматились, местами перетерлись. Казалось, в ней с трудом могли разместиться и двое людей, не говоря уже о пятерых.
   — Протекает маленько, — сообщила Мэту старуха Марг. — Придется вам вычерпывать воду по очереди, но переплыть переплывем, не бойтесь.
   — Хотелось бы верить, — пробормотал Мэт, еще раз окинул лодку недоверчивым взглядом, но все же подошел ближе.
   — Помоги-ка мне, молодой человек, — протянула Мэту руку Марг. Мэт подал ей руку, и она ловко взошла на сходни, к которым была привязана лодка, а со сходней спустилась в лодку и уселась на скамью под мачтой, после чего крикнула Розамунде:
   — Леди, садитесь! А вы, мужчины, толкайте лодку на глубину, а уж когда штаны намочите, тогда и садитесь.
   Сэр Оризан подал Розамунде руку и помог сойти в лодку. На принцессу лодка Марг явно произвела не лучшее впечатление. Мэт, рыцарь и сержант налегли на корму и оттолкнули лодку от берега. Ноги засасывал песок, и Мэт подивился тому, каким же образом старуха ежедневно управляется с лодкой без посторонней помощи, и решил, что скорее всего она просто забирается в лодку и ждет, когда ту подхватит волна.
   Лодка тронулась с мели. Мэт, успевший промочить сапоги и штаны, ворча, перебрался через борт и уселся на скамью ближе к носу. Он продрог, и настроение у него сразу упало. Одно утешало — теперь можно было не волноваться насчет того, что он мог промочить ноги в той воде, что натекала в лодку через щели. Мэт нашел на корме кожаное ведерко и принялся вычерпывать воду.
   Старуха Марг ухитрилась поставить парус и перебралась на корму, чтобы управлять рулем. Ветер наполнил парус, и Марг развернула лодку по ветру. К ужасу Мэта, оказалось, что парус еще более ветх и залатан, чем корпус лодки. Как же это утлое суденышко держалось на плаву? Не с помощью ли волшебства? Кто знал? А вдруг эта полуотшельница и вправду была колдуньей?
   Мужчины сгрудились на корме, промокшие и озябшие. Лица их были угрюмы и несчастны. Розамунда сидела там, куда не доплескивала просачивающаяся в лодку вода. Она с широко раскрытыми глазами слушала наставления старухи Марг на предмет того, как следует управлять лодкой.
   — Если ветер переменится, девушка, то вот эта палка, к которой снизу привязан парус, видишь? — эта палка повернется, и порой она поворачивается очень даже быстро. Так что если ты прозеваешь такой поворот, то получишь по голове, а то и вообще за борт вылетишь. Так что следи за переменой ветра.
   Мэт слушал внимательно. Какое-то шестое чувство подсказывало ему, что эти знания в один прекрасный день ему очень даже пригодятся. Но скоро у него голова закружилась от обилия подробностей, сопряженных с искусством мореплавания: старуха Марг выдавала их отнюдь не в систематизированном виде, а по ходу дела, управляясь то с парусом, то с рулем. Мэта подташнивало от качки, каждую минуту он думал, что они того и гляди перевернутся. Волнение его усиливалось по мере удаления лодки от берега. К тому времени, когда деревня исчезла за кормой, Мэт окончательно уверился в том, что сам бы ни за что с этой посудиной не управился.
   Резко стемнело — солнце село, а луна еще не взошла. Старуха Марг вдруг опустила парус, и как только лодка замедлила ход и закачалась на волнах, спросила:
   — Зачем вам надо в Эрин?
   Мэт даже вздрогнул, потрясенный резкостью ее вопроса, и ответил первое, что пришло в голову, и при этом, по большому счету, не было ложью:
   — Пытаемся удрать от одного надоедливого бохана, вот и пустились в плавание.
   Раскатистый басок из-под скамьи подтвердил:
   — Да, Маргоша, пришла нам охота поплавать!
   Мэт подпрыгнул дюймов на шесть, которые ему самому показались милей.
   Сэр Оризан и сержант Брок обернулись и вытаращили глаза, Розамунда забеспокоилась, а старуха Марг только прищурила глаза и сказала:
   — Бохан, вот как? У меня в лодке? Тебя сюда не звали, злокозненный дух, так что проваливай!
 
А ну-ка, брысь на берег, бохан!
Нам здесь и без тебя неплохо!
 
   После этого незатейливого двустишия она начала стихотворение на непонятном языке, сопровождая его «помешиванием» воздуха указательным пальцем. Затем она резко указала пальцем в сторону берега. Нечто косматое вдруг пулей вылетело из-под скамьи, на которой сидел Мэт, и побежало по волнам к берегу, схватившись за ягодицы и жалобно причитая.
   Мэт проводил убегавшего бохана изумленным взглядом.
   — О! Вот это да! Мне бы так уметь его изгонять! — Смысл собственного восклицания дошел до него, он обернулся и, прищурившись, посмотрел на Марг. — А ты не сказала нам, что ты — волшебница.
   — Ты мне этого тоже не говорил, — парировала Марг. — Да я-то сразу поняла, кто ты такой. Только учти, маг, на мне свое волшебство и не вздумай пробовать, а не то тебя ждут большие неприятности.
   — Ну, если ты так настроена, так зачем нам предложила свою помощь? — удивился Мэт.
   — Боялась, что ты пакостей каких-нибудь натворишь, если я тебя в Бретанглии оставлю. И вообще, если бы ты пришел ко мне один, лежать бы тебе, друг милый, на песочке, лишившись чувств. Еще и ослепила бы тебя вдобавок.
   Мэт с минуту молча смотрел на старуху и только потом решился перевести взгляд на сэра Оризана.
   — Кажется, это очень здорово, что вы пошли со мной.
   — Да не они, глупая твоя голова! — фыркнула Марг. — Все дело в девушке! Вас, всех троих, я бы вышвырнула за борт и не задумалась, а вот с ней я поговорю. — Она посмотрела на Розамунду. — Что скажешь, девица? Зачем ты хочешь попасть в Эрин?
   — О... — смутилась Розамунда. — Я хочу скрыться от короля и принца Джона, а мои защитники отправились в Эрин, вот и я с ними.
   — Защитники, говоришь? — Марг придирчиво оглядела мужчин. — А откуда мне знать, что вы защищаете эту девушку, а не имеете намерение покуситься на ее невинность?
   Сэр Оризан оскорбленно запрокинул голову.
   — Оттуда вам знать об этом, сударыня, что уж десять лет, как я оберегаю эту юную леди, и готов сразиться со всяким, кто поднимет на нее руку!
   Марг внимательнее присмотрелась к рыцарю и заключила:
   — Честный ответ и славный. Но почему же вы странствуете с этим магом?
   — Для того, чтобы раскрыть тайну убийства принца Гагериса, — отвечал рыцарь. — Этого сержанта и меня приставили к лорду магу, дабы мы охраняли его.
   Марг некоторое время молча глядела на него, затем устремила долгий взгляд на Брока.
   — И снова ты сказал мне правду, — кивнула она. — Но чего-то здесь недостает. Хотя ты можешь об этом и не знать — Она перевела взгляд на Мэта. — А теперь, маг, скажи мне всю правду: тебе-то зачем надо в Эрин?
   — Хочу поискать там тело принца Бриона, — ответил Мэт. — Ходят слухи о том, что он не умер, что он лишь покоится в колдовском сне. Если это так, мы намерены разыскать его и попробовать разбудить. Если получится, хотелось бы вернуться в Бретанглию вместе с ним и сразиться с мнимыми друидами, расплодившимися в королевстве.
   Розамунда коротко вскрикнула, Марг тут же воззрилась на нее.
   — Ты об этом не знала, девица?
   — Нет, не знала, — призналась Розамунда. — Я только хотела убежать подальше от короля Драстэна и принца Джона, и эти добрые люди взяли меня с собой.
   — Но ты отправилась бы в это путешествие, если бы знала, что они ищут принца Бриона?
   — О да! — выдохнула Розамунда. — Конечно, отправилась бы. На крыльях бы полетела!
   Марг некоторое время изучала ее взглядом, затем удовлетворенно кивнула и снова подняла парус.
   — Что ж, решено: плывем к Эрину.
   Мэт вообще-то решил помалкивать, но любопытство взяло верх.
   — А почему вы решили помочь нам? Это ведь вас не касается.
   — Еще как касается, — буркнула Марг, обернулась и пронзила Мэта жгучим взглядом. — Знай, о маг, ты не одинок в своем желании покончить с мнимыми друидами.
   Мэт только глаза вытаращил. И сержант Брок тоже.
   — Знай, что были и женщины-друиды, — сказала Марг. — Они еще встречаются в королевстве.
   Она выждала, дав мужчинам опомниться. У Мэта, надо сказать, возникло очень странное чувство. Ему казалось, что его кожа завибрировала в ответ на прикосновение древней, таинственной магии. Сержант Брок откровенно задрожал.
   — Итак, — сказал Мэт негромко, — вы — друид. Самый настоящий друид.
   — О да, и я могу назвать тебе имя своего учителя, и ее учителя, и учителя ее учителя — вплоть до тех самых времен, когда земля Моны по праву принадлежала нам. В Эрине и по сей день живут истинные друиды. Их там больше, чем в Бретанглии, но не так много, как должно было бы быть.
   Слова «должно было бы» очень заинтересовали Мэта, но он счел за лучшее не выспрашивать. Он только снова спросил:
   — Так почему же ты помогаешь мне?
   — Потому что я терпеть не могу этих притворщиков, нынешних мнимых друидов, оскорбляющих и развенчивающих нашу древнюю веру! — брызжа слюной, вскричала Марг. — Им бы только закрепощать людей, они не стремятся освобождать их сердца и разум! Боги для них — только орудия для достижения собственной цели, они не преданы им душой и телом! В богохульстве своем они бросают тень на честные имена тех, кто по-прежнему привержен вере в древних богов. Они навредили нам сильнее, чем христианские монахи и монахини!
   — Так получается, у нас общий враг?
   — О да, и общая цель! Я же сказала, что мечтаю помочь истинному королю, а мое мнение о Драстэне вам известно!
   — Истинным королем вы считаете его сына Бриона, — сделал вывод Мэт. Розамунда ахнула.
   — Он честен сердцем и помыслами, он предан стране и народу, который в ней обитает, он более чист, чем его отец и оба его брата! Так уж и быть, скажу: действительно, тело Бриона находится на острове Эрин. Жрецы-друиды перенесли его туда с помощью волшебства!
   — Но вы не можете сказать нам, жив ли он по сей день, — предположил Мэт.
   — Если и жив, то на вид очень даже кажется мертвым, хотя тело его не подверглось тлену. Все обстоит именно так, если верить слухам, передаваемым друидами из уст в уста. — Марг жгла Мэта пылающим взором. — Но жив он или мертв, он принесет вам удачу, это я знаю твердо! Путь ваш ведет вас в Эрин, на остров целителей и святых, и возвращайтесь оттуда с войском Истины, дабы оно помогло вам разогнать сеятелей лжи, бесчестящих мою касту!
   — По... попробую, — протянул Мэт, не отводя глаз от старухи жрицы. — Но дело явно небезопасное. Быть может, нам стоило бы оставить принцессу с вами — так ей было бы безопаснее.
   — О нет! — вскричала Розамунда. — Я должна отправиться вместе с вами на поиски Бриона!
   — Она права, — кивнула Марг. — Ее судьба — не в маленькой рыбацкой деревушке на берегу Бретанглии! Везите ее в Эрин, маг, пусть она обретет то, что ей предначертано!
* * *
   В покоях, казалось, царил полумрак, а у кровати не горела свеча. Король Драстэн хотел приподнять руку и попросить света, но рука отказалась его слушаться. Он раскрыл рот, пошевелил губами, но издал лишь нечленораздельное мычание. Возле кровати появился принц Джон. Его отец сумел разглядеть и в сумраке. Джон наклонился к отцу и вкрадчиво проговорил:
   — Занавеси на окнах открыты, отец мой, в комнате светло. Пусть лекарь осмотрит тебя. Быть может, он сумеет сделать так, что свет дня засияет ярче, но вряд ли; небо затянуто тучами.
   Драстэн промямлил нечто утвердительное и успокоился. Его, как обычно, подташнивало, и с каждым днем все сильнее.
   Джон отошел от кровати, его место занял королевский лекарь. Сосредоточенно нахмурив брови, он выслушал пульс короля, наклонился, внимательно заглянул Драстэну в глаза. Сдвинув брови еще сильнее, он выпрямился и пощупал живот короля.
   Драстэн взвыл от боли и выпучил глаза.
   — Вы давно не опорожняли кишечник, — заключил лекарь с притворной заботливостью. — Только и всего, мой повелитель, не более. Вам предписан покой и немного пива. Будем ждать.
   Но как только доктор отошел от его постели, у Драстэна разболелось сердце. Он нечленораздельно выругался, распознав в тоне лекаря неискренность. А когда к кровати вместо доктора шагнул архиепископ, разболевшееся сердце Драстэна и вообще ушло в пятки. Он попытался сесть и всем своим видом продемонстрировать нежелание общаться со священником.
   — Тише, тише, ваше величество, — принялся уговаривать его архиепископ. — Каждый месяц я исповедовал вас, каждую неделю давал вам причастие на протяжении шести лет. Не стоит и теперь что-то менять.
   Несколько утешившись, Драстэн опустился на подушки и пробормотал нечто путаное.
   — Миновал месяц, верно, и даже более месяца, — согласно кивнул архиепископ. — Ваше высочество, я прошу вас отойти в сторонку на несколько минут. Все, что поведает мне его величество, предназначено для его и моих ушей и для Господа Бога нашего.
   — Но как вы поймете его слова? Ведь я должен буду разъяснить вам, что он говорит!
   — Господь все поймет, — сказал архиепископ. — Я шестьдесят раз исповедовал его величество. Думаю, пойму и теперь все, что он пожелает мне поведать. Оставьте нас, ваше высочество. Предоставьте вашего отца мне и Господу Богу.
   Джон вышел за дверь.
   Потом архиепископ вышел из королевской опочивальни и сказал:
   — Теперь вы можете войти.
   Джон поспешил обратно и почувствовал запах ладана, распространенный ароматическими свечами. Торопливо подойдя к кровати отца, Джон заметил, что лоб того блестит от елея. Злорадно ухмыльнувшись, Джон наклонился к отцу.
   — Так он тебя соборовал? Это он правильно сделал, старик, потому что смерть твоя близка, можешь в этом не сомневаться!
   Драстэн вытаращил глаза и свирепо забормотал бессмысленные, неразборчивые слова.