— На его руках — кровь тысяч людей! — в ужасе вскричал Брок. — Убейте его, мой господин и повелитель, убейте!
   «Вот-вот, кончай его, да поживее!» — проскрипел дух Гагериса.
   «Только не ты, сын мой!» — простонал дух Драстэна.
   — Не могу, — дрожащим голосом вымолвил Брион. — Он — мой брат.
   Джон победно возопил, отлепился от стены, стукнул кулаком по лезвию меча Бриона и изо всех сил толкнул брата. Брион с криком отлетел и распростерся на каменном полу.
   С радостным воплем Джон подскочил к нему и вырвал меч из его руки. Воздев его наподобие кинжала, он занес его над головой Бриона.
   — Нет! — прокричал сержант Брок и, бросившись вперед, упал и накрыл своим телом Бриона.
   Опустившись, меч пробил кожаные доспехи сержанта и ушел глубоко под лопатку. Сержант закричал от боли. Джон, изрыгая проклятия, попытался вырвать меч из раны, но лезвие не поддавалось. Джон уперся ногой и снова потянул на себя меч.
   В этот миг притаившийся в нише лучник пустил-таки стрелу.
   Стрела, пролетев через весь зал, угодила Джону в глаз. Джон вскрикнул, ухватился за стрелу и упал.
   На миг в зале воцарилась тишина.
   А потом Джон снова стал кричать, но вот только почему-то Мэт слышал его крики не рядом, а где-то как бы вдалеке. Они таяли, таяли, звучали все тише... казалось, они словно бы тонут, уходят вниз, все ниже и ниже...
   Затем в сознании Мэта послышался облегченный вздох Драстэна. Гагерис, надо отдать ему должное, промолчал.
   Брион повернулся набок, поднялся на колени, дополз до Джона и прижал руку к груди брата.
   — Его сердце еще должно биться!
   — Боюсь, оно остановилось, ваше величество, — с печальным лицом встал подле короля Мэт. — Ваш младший брат мертв.
   Брион застонал, запрокинул голову. Отдышавшись и немного совладав с собой, он растерянно огляделся по сторонам.
   — Где тот, кто пустил стрелу? Где тот простолюдин, что посмел поднять руку на принца?
   Все принялись осматриваться, но лучника и след простыл.
   — Куда же он мог подеваться? — озадаченно проговорил сэр Оризан.
   — Просто исчез, — откровенно ответил Мэт и посмотрел в глаза Бриона. — Вашего брата, ваше величество, — объявил он со всей ответственностью подлинного мага и ученого-мифолога, — убил не простой солдат, а дух вашей страны. Сама Бретанглия предпочла сохранить жизнь истинному королю ценой жизни узурпатора.
* * *
   Затем послали гонца за Розамундой, и она вскоре появилась. Она опустилась на колени рядом с Брионом, а придворные унесли тело принца Джона. Были вызваны тюремщики, которые забрали так и не пришедшего в чувство Ниобита. Собственно, прийти в чувство ему и не было суждено, поскольку посредством специального друидского заклинания Мэт погрузил его в то самое коматозное состояние, в коем пребывал в свое время Брион. Только тогда Мэт позволил себе выйти из крепости, преодолеть поле, которое чуть было не стало полем боя, и подойти к деревьям, что росли по краю этого поля. Там он остановился и громко проговорил:
   — Похоже, особых друзей у тебя никогда не водилось, а вот врагов, наверное, было слишком много.
   — Похоже на то, — согласился Бохи и выбрался на свет из тени. — Принц Джон — тому лишнее доказательство.
   — Спасибо тебе за то, что вмешался в последний момент, — поблагодарил бохана Мэт. — Но надо сказать, я удивлен не на шутку. Рад — но все же удивлен. Я полагал, что ты меня окончательно покинул.
   — Пока что нет, — пожал плечами бохан. — Стоит мне сделать это, жизнь моя надолго обратится в сплошную скуку. С тобой куда как интереснее.
   — Но ведь намного опаснее!
   — Что верно, то верно, — признал Бохи.
   — Но вот одного никак в толк не возьму, — сказал Мэт. — Только ты пойми меня правильно: я очень ценю твою преданность, и все такое… но мне казалось, что такого человека, как Джон, ты должен был просто обожать.
   — Так и было, — согласился хобгоблин. — То удовольствие, которое Джон извлекал из своих капризов, мне очень даже понятно и близко.
   — Ну, так почему же тогда ты убил его?
   — А-а-а! — ухмыльнулся бохан и продемонстрировал весьма острые зубы. — Видишь ли, какое дело, маг: я тоже иной раз покапризничать люблю!
   От этих слов Мэта познабливало до конца дня.
* * *
   Мэт и его родители остались на коронацию Бриона. В сложившихся обстоятельствах им показалось, что нужно дождаться этого события. Но на самом деле, если учесть, как радовался народ в Лондоне, волноваться им было не о чем.
   Первым шел сэр Оризан. Он нес на алой подушке королевский скипетр. Затем ехала Розамунда, она держала корону. Все отлично знали, что это — их будущая королева, и потому ее приветствовали с той же страстью, что и высокого широкоплечего молодого человека, ехавшего следом за нею и одетого в мантию, подбитую горностаем, — Бриона, истинного короля Бретанглии. За ним ехали лорды, сопровождавшие его войско на марше от побережья. А за ними шли командиры крестьянского войска в новенькой, с иголочки форме.
   В соборе короля ожидали герцоги и графы — даже те, что были верны Джону, но уже успели присягнуть на верность новому королю. Молодые вельможи, которым были пожалованы титулы отцов, запятнавших себя кровопролитием и разбоем, стояли рядом с пожилыми людьми. Многие из их отцов были связаны с деяниями псевдодруидов и теперь томились за решеткой либо были сосланы под домашний арест в свои поместья.
   В собор набилось столько народа, сколько он смог вместить. Когда же архиепископ возложил на голову Бриона корону, толпа так восторженно и громогласно взревела, что удивительно, как стропила не рухнули.
   А в следующее мгновение в огромном храме воцарилась тишина: король приказал:
   — Приведите убийцу!
   Первыми вошли двое воинов с алебардами, за ними шли еще двое, а между ними шагал закованный в цепи сержант Брок с забинтованным плечом, но при всем том — в новой чистой форме. Он опустился на колени перед Брионом и склонил голову, — Ты убил моего брата Гагериса? — спросил Брион громко, чтобы все слышали.
   — Я, ваше величество! — так же громко отвечал Брок с горечью человека, жестоко раскаивающегося в своих проступках. — Я был глупцом и поверил в ложь Ниобита. Еще большим глупцом я стал, когда согласился исполнить его приказание и убил вашего брата серебряным серпом!
   — Ты покаялся в грехах своих?
   Вперед вышел архиепископ.
   — Ваше величество, он исповедовался мне. Как бы вы ни поступили с его телом, душа его отлетит к Господу — со временем.
   Толпа содрогнулась от последних слов архиепископа. Все понимали, что «со временем» — означает «после мук в Чистилище».
   — Я покаялся, — сказал Брок. — Я снова стал христианином, намного более преданным, нежели прежде. Но никакой исповедью, никаким покаянием не смыть моего страшного греха! Делайте со мной все, что хотите! Хотите — отправьте меня голым и босым в первой шеренге в бой, а хотите — отрубите мне голову прямо здесь и сейчас! Пусть будет так, как вы решите, а я покорюсь вашей воле!
   С этими словами он снова склонил голову.
   Толпа испуганно зароптала.
   — Убийство наследника престола карается смертью, — сурово произнес Брион. — Казнью через повешение и четвертованием. Однако защищал тело истинного короля и, рискуя собственной жизнью, спас меня. Твое злое деяние искуплено добрым, и я не сомневаюсь в твоей верности мне и искренности твоей веры. Поднимись, сержант. Я дарую тебе жизнь!
   Толпа радостно вскричала. Брок поднялся, ошарашенно огляделся по сторонам. Казалось, он настолько приготовился к смерти, что даже немного огорчился из-за того, что остался в живых.
   Когда шум утих, Брион сказал:
   — Однако такое деяние не может остаться совсем безнаказанным!
   Брок приготовился выслушать приговор.
   — Ты отправишься в изгнание, — объявил Брион. — В бою ты служил сэру Оризану оруженосцем, можешь и впредь служить ему таковым в его странствиях. — Он развернулся к рыцарю и обнажил меч. — Сэр Оризан, на колени.
   Рыцарь обескураженно шагнул к королю и опустился перед ним на колени.
   Брион коснулся мечом одного его плеча, затем — другого.
   — За вашу службу вашей принцессе и королевству нарекаю вас графом Оркнейским и моим вассалом! — Он убрал меч в ножны. — Встаньте, милорд!
   Сэр Оризан в полной растерянности поднялся.
   Брион перевел взгляд на сержанта Брока.
   — Остров у побережья Шотландии расположен достаточно далеко для того, чтобы счесть его подходящим местом для ссылки.
   Брок наконец все понял и просиял.
   — Но прежде, чем сэр Оризан вступит в правление своим новым уделом, я попрошу его об одной услуге. — Брион обернулся к новоиспеченному графу. — Заклинаю вас, милорд, отправьтесь в Тулен, на вашу родину, и скажите принцессе-матери, регентше принцессы Розамунды, что к тому времени, когда вы прибудете туда, принцесса уже станет королевой Бретанглии. Расскажите регентше о том, что при малейшей тревоге за судьбу княжества она может просить помощи не только у королевы Меровенса, но и монархов Бретанглии.
   Толпа встретила это известие дружным гомоном. Розамунда зарделась и опустила глаза.
   Брион повернулся к Розамунде и поклонился ей:
   — Ваше высочество, вы позволите мне отправить к вам на родину этого благородного господина с вестями?
   — Ваше величество, — проговорила она, — я даю свое разрешение.
   Брион посмотрел на сэра Оризана.
   — Берите же своего оруженосца, сэр. Позволяю вам пробыть с нами еще два дня, а затем скачите в Меровенс, а оттуда — на юг!
   Сэр Оризан поклонился и отступил. Толпа неистовствовала от восторга.
   — Похоже, все одобряют справедливость короля, — отметил Рамон.
   Они стояли неподалеку от алтаря вместе с верховными лордами, но все же достаточно далеко, так что Брион не мог расслышать их перешептывания.
   — Он славно рассудил, — согласился Мэт. — Но еще вчера вечером, когда я навестил его, он испытывал непередаваемые муки совести. Убийство законного наследника, по здешним поверьям, всегда сказывается на новом короле, но еще более — на его будущих детях, если они у него будут.
   — И что же он решил?
   Мэт пожал плечами:
   — Это я предоставил ему обсуждать с Розамундой.
   — Конечно, — улыбнулась Химена. — Думаю, принцессе из Меровенса придется вложить немало сил в правление этой страной, хотя я и не уверена в том, что ей так уж хочется узнать об этом.
   — Верно, — кивнул Мэт. — Тем более что она уже столько пережила. Надеюсь, Брион сумеет стать для нее надежной опорой. Для чего еще нужны короли, верно?
   — И для этого тоже, — усмехнулся его отец.
   — А как он решил поступить с Ниобитом? — поинтересовалась Химена.
   — Он не допускает мысли о том, чтобы убить колдуна во сне, — ответил Мэт. — Он полагает, что всякому человеку должна быть предоставлена возможность исповедоваться и покаяться. Но я объяснил ему, что если он пробудит Ниобита, то может жестоко за это поплатиться.
   — В буквальном смысле, — мрачно кивнул Рамон. — Ну и?..
   — В Гластонберийском аббатстве есть один молодой монах, подающий большие надежды как маг.
   Химена изумилась:
   — Монах-маг?
   Мэт пожал плечами:
   — Не мы выбираем себе таланты и призвание, мама. Ты сама мне так говорила когда-то.
   — Это верно, — кивнула и нахмурилась Химена.
   — И когда этот юный монах повзрослеет, — сказал Мэт, — и когда я смогу убедиться в том, что он готов встретиться лицом к лицу с пробудившимся Ниобитом, я вернусь и поприсутствую при том, как колдуну будет предложена последняя возможность покаяния. Затем Брион быстро проведет суд и казнь.
   — Независимо от того, покается Ниобит или нет?
   — Да, — кивнул Мэт и зябко поежился. — Понимаю, звучит не слишком справедливо, но Брион убежден, что иного выхода нет. Мне же остается только надеться на то, что Ниобит не изобретет какого-нибудь способа пробудиться раньше.
   — Если его приспешники будут за решеткой или покаются и отрекутся от него, у него не будет причин пробуждаться, — покачал головой Рамон. — Что вы станете делать с ними?
   — Брион намерен отправить всех рвущихся на подвиги молодых рыцарей, дабы они прочесали королевство в поисках мнимых друидов. Он собирается оповестить о таких поисках также всех шерифов и магистратов. При обнаружении шарлатанов их будут арестовывать на месте.
   — Но большая часть их бежала на юг, — заметила Химена.
   Мэт кивнул:
   — Я отправил Стегомана на разведку. Большинство псевдодруидов действительно попали на остров Джерси. Теперь они там неистовствуют, лишившись паствы; и каждый пытается перетянуть одеяло на себя.
   — Что же с ними делать?
   — А я уже кое-что сделал, — усмехнулся Мэт. — Я погрузил Бохи в магический сон и нанял рыбака, чтобы тот перевез его на Джерси. Как только лодка ткнулась в берег, он очнулся и сошел на сушу. — Мэт пожал плечами. — Ну а дальше — дальше он займется деятельностью по своему усмотрению. Так что через месяц все «друиды», которые еще не перебили друг дружку, будут готовы покаяться и сдаться.
   Рамон усмехнулся:
   — Значит, тебе все-таки удалось отделаться от бохана?
   — Так это и есть та последняя услуга, о которой ты его попросил? — улыбнулась Химена.
   — Ага, и очень надеюсь, что она действительно окажется последней... Тихо! Начинается вторая часть церемонии!
   Невидимые, неизвестно где разместившиеся музыканты заиграли торжественную и радостную мелодию. Толпа расступилась, образовала проход. По нему пошла Розамунда, с головы до ног наряженная в белые кружева, с букетом в руке. Сэр Оризан бросился к ней и занял место рядом.
   Подведя невесту к алтарю, сэр Оризан передал ее Бриону. Тот сжал ее руки в своих, с восторгом глядя на ее сияющее невинное лицо.
   — Вот так все это и должно было закончиться, — проговорила Химена. — Так всегда должно заканчиваться.
   — И начинаться тоже, — добавил Рамон, бросив многозначительный взгляд на сына. — Но это только свадьба. Теперь же начинается великий труд — построение семьи.
   — Мне можешь об этом на рассказывать, — усмехнулся Мэт. Он смотрел на пару, вставшую на колени перед архиепископом, но на самом деле видел не жениха с невестой. Он видел Алисанду.