— Память кончается, — сказал он и выжидательно посмотрел на одного из техников.
   — Там на улице, в машине, — восемь блоков с оптическими кристаллами, — сказал тот дрожащим голосом. — Я могу сходить.
   — Да, но только не один, — ответил Самурай.
   Печеный легко поднялся и повел техника к выходу.
   Антон продолжал следить за работой установки. Два сверхтонких электрода выкачивали из-под черепа Мусы его знания, мысли, впечатления. Не все, конечно, а лишь самый верхний слой. Но и этого хватало, чтоб за несколько минут переполнить мощный сервер.
   Наконец вернулся Печеный, волоча за собой странно возбужденного техника.
   — Там, на улице, за каждым деревом, по пять ментов! — выпалил он.
   — Они уже здесь? — удивился Самурай.
   — Ты не понял! Это не ЭКОПОЛ, это милиция!
   — Милиция? — медленно, словно не веря своим ушам, проговорил Самурай. — Откуда?!
   — Наверно, кто-то из местных успел поднять тревогу. Да какая разница!
   Самурай отделился от кресла и маленькими осторожными шагами подступил к окну. За забором лениво подмигивал красно-синий маячок милицейской машины. Люди в униформе переходили от дерева к дереву.
   Самурай отпрянул от окна, панически оглядев комнату.
   — Когда приедет Сергеев? — набросился он на Антона. — Что он тебе сказал?
   — Сказал, скоро, — ответил Антон, перепугавшись не меньше остальных. — Но теперь — не знаю.
   — Что не знаю?! Он приедет обязательно — и вытащит нас. Но когда? Если после штурма — будет поздно!
   — А он сможет нас вытащить?
   — Сможет, — Самурай, похоже, справился со своими эмоциями. — Просто привезет распоряжение, что ЭКОПОЛ берет эту операцию на себя.
   Он взял в руки телефонный аппарат, осмотрел со всех сторон.
   — Без определителя... Знать бы, откуда он позвонил.
   Стоило ему положить телефон, как он разразился громкой трелью. У Самурая в глазах вспыхнула надежда, он схватил трубку и поспешно прижал ее к уху. И тут же глаза его потухли.
   — Это милиция, — сообщил он, опуская руки. — Командир группы немедленного реагирования. Предлагает не трогать заложников и сдаться. У нас три минуты.
   — А потом? — спросил Печеный.
   — Сам не знаешь? Потом — штурм! — Самурай сел, обхватив голову руками. — Три минуты. Надо что-то придумать... Что-то надо делать...
   — Мы можем сказать, что мы из ЭКОПОЛа, — напомнил Печеный. — Помнишь, Сергеев нам говорил...
   — Да не говори ты ерунды! — раздраженно ответил Самурай. — Мы вообще не должны входить в контакт с милицией. Шанс только один — дождаться Сергеева.
   Антон посмотрел на белокурую женщину, которая все так же прижимала к себе ребенка. Она нервничала и, похоже, не могла решиться что-то сказать. Возможно, она хотела уйти, услышав разговор про намечающийся штурм.
   — Они же сейчас позвонят! — выходил из себя Самурай. — Что же сказать? Нужно тянуть время, как можно дольше...
   Снова возникла тишина, и стала слышна возня и царапанье за стеной. У Антона в груди бродил холодок. Он не мог решиться произнести свою догадку вслух. Он вовсе не был уверен, что полиция поспешит им на помощь. Опыт подсказывал, что для полицейских чинов безопасность бойцов «Фантома» — не самый главный вопрос.
   Печеный поднялся, не спеша подошел к женщине.
   — Как нам выйти из дома? — спросил он, припев перед ней на корточки. — Не бойся, мы ничего тебе не сделаем.
   Женщина только всхлипнула, но ничего не ответила.
   — Даже не думай об этом, — осадил его Самурай. — Они все окружили, можешь мне поверить на слово. Пока мы в доме — мы в безопасности. И не шатайтесь вы по комнате!
   — А что делать?!
   — Подожди... — Самурай что-то обдумывал. — Антоха, ты садись рядом с хозяином, а ты, Печеный, оставайся с женщиной. Если они будут смотреть дом на просвет, подумают, что мы держим заложников на мушке.
   Опять запиликал телефон. Самурай вполголоса выругался и взял трубку.
   Антон сидел рядом с Мусой. Тот уже начал приходить в себя. Из-за этого Антон не прислушивался, о чем говорил Самурай. Долетали только обрывки фраз — что-то об условиях, гарантиях безопасности... Самурай тянул время, как мог. Наконец он повесил трубку.
   — Они позвонят еще через пять минут.
   Муса тем временем полностью вышел из-под воздействия стимулятора, и теперь ему предстояло понять, что происходит. Оба техника сидели на корточках рядом у стены и боялись привлечь к себе лишнее внимание.
   — Нет, я так сидеть не могу! — Печеный вскочил. — Пойду осмотрю дом.
   — Сиди! — не очень настойчиво бросил вслед Самурай.
   Печеный лишь махнул рукой. Из гостиной выходило несколько дверей. Печеный сунулся в одну, в другую, но не заинтересовался. Потом он скрылся за третьей. Несколько секунд его не было видно, затем послышались какие-то непонятные звуки — возня, урчание, глухие удары. Секунда — и Антон все понял. Он догадался, что означали те поскребывания за стеной, похожие на мышиную возню.
   Самурай едва лишь успел вскочить, а Печеный уже с криком ввалился в комнату, падая прямо на пороге. На спине у него висела здоровенная кавказская овчарка со вздыбленной шерстью. Обученная сторожевая собака не подняла лая раньше времени, а лишь скреблась в двери, почуяв, что за ними творится неладное. И она дождалась своего часа...
   Печеный, не переставая выть, скользил по окровавленному полу, стараясь оторвать от себя свирепого зверя, а Самурай прыгал вокруг и никак не мог выстрелить — человек и животное слились в один клубок.
   Наконец выстрел грянул. За ним еще один. Собака завизжала, закрутилась волчком и тяжело ударилась о пол, продолжая бить лапами воздух. Антон был уже рядом — он подставил под Печеного плечо и помог Самураю дотащить его до дивана.
   На Печеного было страшно смотреть. Клыки овчарки почти сняли кожу с половины его лица, одна кисть была насквозь прокушена и, кажется, раздроблена, а на сгибе руки пульсировала порванная вена, пропитывая кровью одежду.
   — Принесите что-нибудь — аптечку или бинт! — крикнул Самурай, оборачиваясь к Мусе и его молодой жене, но оказалось, тех уже нет в комнате. Воспользовавшись переполохом, они исчезли.
   — Я сейчас найду, — проговорил Антон, выходя на середину комнаты и лихорадочно озираясь. Сначала он кинул Самураю белоснежную скатерть со стола, чтоб хоть как-то перевязать Печеного. Затем завалил набок телевизор и вырвал из него сетевой шнур — им можно было перетянуть руку, чтоб остановить кровь. Кровь, которая была уже везде — на мебели, на полу, на стенах, она скользила под ногами и делала липкими ладони.
   Наконец Печеного удалось перемотать тряпками и приостановить кровотечение. Антон и Самурай уставились друг на друга, тяжело дыша.
   — Это все ерунда, — сказал Самурай, указывая на импровизированные повязки. — Если не придет врач...
   Антон молчал. Было слышно, как стонет Печеный и скребется о пол умирающая собака.
   — Я пошел, — Самурай наконец решился. — Скажу, что мы сдаемся. Иначе он умрет.
   — Не надо... — начал было Антон. Он хотел сказать, что не надо говорить вслух «он умрет», но Самурай его не понял.
   — К черту! — закричал он. — Пусть они делают с нами, что угодно, я не буду сидеть и смотреть, как он умирает.
   Не дожидаясь ответа, он вскочил и ринулся к двери. Антон смотрел ему вслед и понимал, что должен сделать что-то очень важное. Настолько важное, что от этого зависела, возможно, сама жизнь... Но он никак не мог собрать в голове нужные слова. И лишь когда Самурай скрылся в проходе, он вспомнил:
   — Оставь автомат!!!
   В ту же секунду с улицы раздались несколько сухих отрывистых щелчков.
   Антон почувствовал, как волосы на голове встают дыбом. Звякнуло разбитое стекло... Глухо ударилось падающее на крыльцо тело...
   Антон встал, но колени подогнулись, и он вновь опустился, бессильно привалившись к краю дивана.
   Как жаль, что никогда нет времени подумать.
   Иначе и быть не могло. Муса с женой и ребенком убежали — конечно, прямо к стоящей за забором милиции. Штурмовики поняли, что преступники остались без заложников, и получили возможность стрелять, не опасаясь ничего.
   Они это и сделали.
   Антон сидел, не шевелясь, глядя в пустоту. Он не слышал шума на улице, не видел, как к крыльцу подкатывает кавалькада машин ЭКОПОЛа, как бежит по ступеням побледневший Сергеев и несколько спецназовцев, как, подчинившись приказу, бойцы милицейской штурмовой группы грузятся в свои бронемобили и покидают район операции.
   Какая разница?
   Слишком поздно...


ЭПИЛОГ


   После четырех часов вечера в Переулке начинал собираться народ. Именно в это время Антон обычно приходил в свой магазин, чтобы попасть к основному наплыву посетителей. Он мог бы и не ходить — с торговлей прекрасно справлялись продавцы, но была потребность поговорить с людьми, узнать новости, что-то посоветовать.
   Прошло несколько месяцев с тех пор, как ЭКОПОЛ помог ему выкупить софт-салон — тот самый, с которого и начинался в свое время Переулок. Первое, что сделал Антон в качестве нового хозяина, — поменял персонал. Продавцов он набирал лично, по одному простому принципу — поменьше самомнения, побольше знаний и умений.
   Те лощеные мальчики в белоснежных рубашках, что работали до него, под эти критерии никак не подходили.
   Какое-то время ушло, чтобы придать магазину первоначальный вид. Антон убрал со стен вульгарные стереопанели и повесил взамен обычные рекламные плакаты, отпечатанные в типографии. Помещение сразу стало домашним, и теперь здесь мог почувствовать себя уютно даже самый небогатый покупатель. Пришлось поменять и часть товара. Элитные компьютеры, которые продавались из-за своей цены в год по полштуки, были сданы обратно на фирму. Зато появились в изобилии подержанные машины, а также огромное количество запасных частей к ним.
   И магазин заработал. Сюда любили заходить самые разные люди — не только что-то купить, но и просто поболтать, получить грамотный совет. Постоянные клиенты могли приобрести что-то в долг, а иногда и вовсе взять бесплатно. Публика из Переулка с удовольствием отметила, что, уйдя в бизнес, Антон остался тем же нормальным парнем, каким и был.
   Сам же Антон теперь был избавлен от необходимости проводить дни напролет на рынке и мог сколько угодно заниматься сочинением программ, которые отлично шли на продажу. И хотя из-за низких цен магазин давал вовсе небольшой доход, Антон считал, что жизнь его наконец пошла, как надо. Он занимался любимым делом и обрел уверенность в будущем, у него были единомышленники и была хорошая репутация.
   В тот день он против обычных своих правил пошел в магазин сразу после завтрака. С час посидел в подсобке, занимаясь с почтой и документами. Потом зазвонил телефон.
   — Доброе утро, — раздался в трубке голос Сергеева. — Ты не забыл?
   — Не забыл, — ответил Антон. — Сегодня — ровно год.
   — Где мы встретимся?
   — Я у себя в магазине. Может, вы за мной заедете?
   — Хорошо, — Сергеев повесил трубку.
   Антон поспешно закончил дела и вышел на улицу. Вскоре возле него остановился, скрипнув тормозами, темно-синий «Варяг».
   — А где Анна? — спросил Антон, садясь в машину.
   — Анны не будет, — ответил Сергеев. — Она сейчас в Швейцарии. Как перешла в новый отдел, так теперь все время в командировках.
   Антон не смог скрыть разочарования. Еще со вчерашнего вечера он с нетерпением ждал, что сегодня увидит Анну. Они почти не встречались с тех пор, хотя и сохранили дружеские отношения. Иногда перезванивались. Анна не держала на Антона зла. Да и о какой злопамятности могут говорить люди, побывавшие вместе в такой мясорубке и вырвавшиеся только благодаря друг другу?
   — Сначала на кладбище? — предложил Сергеев.
   — Да, — согласился Антон.
   Сначала — на кладбище. Постоять возле четырех одинаковых холмиков с одним общим обелиском, поговорить, вспомнить все заново... Потом проехать по городу и развезти родственникам деньги, выделенные из специального фонда ЭКОПОЛа. Антон знал, что в доме Сержанта их встретит одетая в дорогой халат мать, которая будет всхлипывать и прикладывать кружевной платок к сухим глазам. От денег она, конечно, будет отказываться, потому что денег у нее и так хватает. Но Сергеев все равно оставит серый конверт на столике в гостиной. Отца в доме скорее всего не будет — он кадровый военный, высокий чин и неделями пропадает на службе.
   В доме Самурая дверь откроет бледный неопрятного вида мужчина, настолько испитый, что за сетью морщин нельзя определить возраст. В первый раз Антон не сразу понял — отец он Самураю или старший брат. Он непременно пригласит в свою запущенную тесную квартирку, будет представлять себя трезвым и разумным гражданином, считая, что общается с очень высокими и важными государственными людьми. Непременно плеснет водки — и себе, и гостям, затем сморщится, пустит слезу, пробормочет: «Не уберегли мальчишечку...»
   Еще будет дом Обжоры. Им откроет совсем молодая девушка, двухлетний ребенок выглянет и застенчиво улыбнется незнакомым дядям. В этот дом их не пустят. Девушка просто возьмет конверт, поблагодарит и закроет дверь. Будет горько и обидно, но от этого никуда не денешься. У молодой хозяйки просто нет желания принимать людей, которые виновны в смерти ее мужа, вот и все. За минувший год Антон не раз пытался понять, как мог Обжора пустить себе пулю в сердце, зная, что его ждут жена и сын. Но он сделал это — чтоб друзья смогли уйти и спастись.
   В жилище Гоблина Антон с Сергеевым и сами не задержатся. Толстая женщина с бессмысленным взглядом, вечно окруженная грудами грязного белья, возьмет пособие, долго будет разглядывать конверт, ничего не говоря. Потом, не закрыв двери, скроется в глубине квартиры, отвешивая затрещины чумазому мальчишке, что будет путаться у нее под ногами. Еще в первый раз, когда Сергеев объяснил, кто он и зачем пришел, она молча сидела, переводя взгляд с него на Антона, но так ничего и не сказала. Антон не был уверен, поняла ли она, что произошло, и откуда берутся деньги.
   Эти деньги — просто единовременная помощь семьям. Кроме этого, каждый месяц по четырем адресам приходит пенсия. Сергеев добился, чтобы лежавшие в его сейфе приказы не были аннулированы. Бойцы «Фантома» остались в списках ЭКОПОЛа как кадровые сотрудники. Их и похоронили, как офицеров, со всеми почестями и на воинском кладбище. Хотя неизвестно, хотели ли они того. Только Гоблин не попал в их число и был похоронен в другом месте, под табличкой «Неизвестный». Но это было сделано гораздо раньше и по особым причинам.
   А вот за Леденца никто не получил ни пенсии, ни серого конверта с пособием. Просто потому, что у него никого не было.
   — С Печеным бы повидаться, — сказал Антон.
   — Вряд ли ты его увидишь, — ответил Сергеев. — Он живет за границей, под другим именем, возвращаться не собирается. Мы сделали все, что он просил.
   — Как он?
   — Думаю, нормально.
   Возле кирпичной ограды кладбища Сергеев остановил машину. Они долго стояли молча возле обелиска с четырьмя именами, которые Антон перечитывал раз за разом. Там, на Немой земле, он как-то позабыл, что у его друзей были обычные человеческие имена. Имя — не кличка. По имени их называли матери, друзья, имя было записано в школьном журнале — у всех, оказывается, было прошлое. А значит, могло быть и будущее.
   Антону понадобилось несколько месяцев, чтобы осознать до конца — его друзья ушли из команды навсегда. В подсознании еще долго таилась наивная надежда, что смерть может быть не настоящей и не окончательной. Возможно, путешествия в виртуальных мирах приучили его к этому. Но, к сожалению, «Фантом» действовал в реальном мире, где герою дается только одна жизнь...
   — Все это на моей совести, — сказал вдруг Сергеев.
   Антон ничего не ответил. Сказанное было чистой правдой.
   — Знаешь, раньше я представлял себе все иначе, — вновь произнес Сергеев. — Я давно уже понял, что полиция никогда не будет сильнее воров или убийц. Она — лишь часть общества, а общество само ограничило себя путами, которые называются «законы». Мне всегда казалось это несправедливым. Я думал: почему мы, делая правильное дело, вынуждены осторожничать, постоянно себя одергивать, бояться любого неверного движения? А они — воры — вольны делать все, что угодно. Я мечтал, чтоб было наоборот. Тем более ты же знаешь, у меня были на это причины...
   — Да, знаю, — согласился Антон.
   — Ведь и в шахматы можно играть по-разному. Можно надрывать мозги, продумывать каждый ход, пытаться предугадать, что сделает соперник. А можно просто ударить противника по голове дубиной. И в том, и в другом случае он будет проигравшим.
   — Вы так думаете?
   — Так я думал раньше. Тем более я точно знал, что противник — негодяй и преступник.
   — А теперь?
   — Теперь? Теперь я думаю: стоит ли жизнь этих ребят очередного скандала, который мы смогли раздуть с их помощью?
   — Это был не просто скандал.
   — Да, может, ты и прав... Кстати, я тебе еще не говорил, мы ведь расшифровали ту информацию, которую вы записали в доме Мусы. Это вы, кстати, здорово придумали. Знаешь, кто помог? Твой знакомый.
   — Джамбул?!
   — Да, он теперь работает на нас и очень доволен. И вот что оказалось. Проект «Третий глаз» — очень опасная и преступная разработка. Они хотели научиться передавать сигналы в мозг человека так, чтоб у него появлялись навязчивые желания. Сам представь, очень многие бизнесмены время от времени пользуются нейростимуляторами, чтобы просто снять усталость мозга. И не только бизнесмены. Иностранцы хотели получать через сеть доступ к этим приборам и программировать людей, чтобы те принимали решения по чужой воле. Например, заключали невыгодные для себя сделки. Представляешь, во что это могло вылиться?
   — Я же говорил, что это не просто скандал.
   — Да, но... Муса сейчас где-то за границей и осваивает новые области бизнеса. Он — один из многих, кто ушел от наказания.
   — А как же расшифрованные мысли?
   — А что мысли? Их же к уголовному делу не пришьешь... Повторяю, я все себе представлял не так. Знаешь, с каким настроением я работал, когда мне разрешили начать создавать команду? Я нашел все — и экспертов, и хороших инструкторов, и деньги. На команду работали даже психологи — скажем, ваши «фестивали» происходили не сами по себе, а были особо рассчитаны. И название для вас нашлось подходящее — «Фантом»! Мы представляли, как вы появляетесь из ниоткуда, наносите удар по мерзавцам — и снова исчезаете в никуда. Все казалось так просто...
   Антон поднял глаза к небу. Далеко, прямо под серой пеленой облаков, кружила одинокая птица.
   — Теперь об этом не хочется вспоминать, — продолжал Сергеев. — Я не смог понять главного — нельзя восстанавливать справедливость грязными руками. Мне доказала это сама судьба. Вот эти могилы — ее ответ. Хотя не все со мной согласны.
   — Кого вы имеете в виду?
   — Разве это важно? План «Фантом» одобрен и получил высокую оценку руководства. Пусть все прошло не так гладко, но, как говорят, первый блин...
   — Одобрен? — оторопел Антон.
   — А почему нет? Цель была достигнута. Иностранная разведбаза уничтожена, бравый рапорт лег на стол президента. Но я в этих делах больше не, участвую и не знаю, что было дальше. Может, сейчас кто-то готовит к новому заданию другую команду...
   Одинокая птица все так же кружила над голым пустынным кладбищем, засыпанным желтыми листьями.
   «Люди-фантомы, — подумал Антон. — Вас заперли от чужих глаз, вас вычеркнули из всех списков. И все, что вам оставалось, — это держаться друг за друга. Вас уже нет, но я слышу ваши голоса. Я вижу вашими глазами. Я чувствую вашу боль — она всю жизнь будет со мной. Боль фантомов...»
   — Пойдем, Антон, — тихо сказал Сергеев. — Я сказал тебе все, что хотел. Спасибо, что выслушал, мне стало легче.
   — Да, — ответил Антон. — Пора ехать. Они повернулись и пошли к машине...