— Меня зовут Инна Владимировна. Так что там у вас стряслось?
   — Мой знакомый — слепой.
   — Это не болезнь, — сухо отпарировала врач.
   Анна тут же захотела ей возразить. Ведь получалось, раз это не болезнь, то ее и вылечить невозможно. Нет, это определенно болезнь! Он же называл какие-то там причины, отчего не видит. Но, с другой стороны, она же ничего в этом не понимает. Вдруг это и правда просто порок и его нельзя никоим образом устранить?
   — Да, я понимаю. Я не знала, как по-другому выразиться.
   Анне стало неловко. Чего она добивается? Из сумочки извлекла блокнот. Останавливаясь, сбиваясь, прочла названия болезней, которые перечислял ей Андрей.
   — Так о чем вы хотите узнать?
   — Можно ли вернуть зрение у нас, или нужно ехать за границу?
   — Так сразу и не ответишь. Нужно обследование, — потом, после небольшой паузы, врач добавила: — Если вы все правильно перечислили, то я даже не уверена, лечится ли эта патология вообще. Не знаю, что вам и сказать.
   Очень исчерпывающий ответ…
   — Но в принципе это возможно? У нас делают такие операции? — у Анны все сжалось внутри.
   — Вы понимаете, я не специалист в этой области. Вам, конечно, лучше к профессору попасть.
   Анну стали раздражать неконкретные ответы. Наверное, это оттого, что она задает неправильные вопросы. Но как задавать правильные, она не могла сообразить.
   — Скажите, хоть по отдельности что-то из того, что я перечислила, можно вылечить?
   — Но у вас же не одна болезнь?
   Анна закипала от нетерпения.
   — Представьте гипотетически! — взмолилась Аня.
   — Гипотетически, наверное, можно, — женщина-доктор внимательно посмотрела на странную посетительницу. — Но имейте в виду, скорее всего, это очень дорого стоит. Но за границей, к слову, дороже будет раза в два.
   — Что значит дорого? Как это звучит в цифрах?
   — Это звучит в тысячах, — серьезно сказала врач.
   — Понятно.
   Анна поднялась и, сухо сказав “извините”, направилась к выходу.
   — Девушка, ваши деньги.
   — Это вам за консультацию.
* * *
   Ну и чего она добилась? Что узнала? То, что и ожидала? В принципе, были бы деньги. Не здесь, так за границей наверняка можно попробовать заняться лечением. А вдруг выйдет?
   Анна вышла из центра, улыбаясь.
   “Может, все-таки у него есть шанс”.
   Захотелось немедленно ему об этом сказать. А еще тут же услышать в ответ что-нибудь такое, как вчера на берегу. Она еще никогда и ни от кого подобного не слышала.
   “Ха-ха-ха! И больше никогда не услышишь! Но почему он ушел? Разве я его чем-то обидела? Я не заслужила такого обращения!”
   И опять тоска и новая, еще сильнее прежней, волна злости и обиды.
   “Спать, надо ехать спать. А вечером помириться с Виталиком. Это легко. Спокойно. Виталик хороший. Он меня, наверное, любит. Он меня простит. Я что-нибудь придумаю. В конце концов, ничего предосудительного мы с Андреем не делали, когда явился Виталька.
   Минуточку, значит я вот так запросто опускаю лапки? Тоже еще «зайчонок». А что прикажете делать? А разве у меня нет его телефона, или я не знаю, где он работает? Ну и что? По телефону ни о чем не поговоришь. Не караулить же его у завода! А что изменится от того, что я его встречу? “Ах, простите, друг мой, я тут гуляла случайно, надо же какая неожиданная встреча”. Он вполне ясно дал понять, что я ему неинтересна. Это же было в конце? И в начале, и в середине. Но между этим началом и концом было же что-то и другое. Или мне показалась? Или я себе все придумала? А может, он надо мной просто издевался? Мстил? А когда надоело… Нет, не когда надоело… А тогда, когда все, что интересно, уже произошло, пропал интерес? Ну неужели такое может быть? Неужели Андрей такой? Даже голова закружилась. Нужно успокоиться. Подумать и успокоиться. “Они из разных жизней”. Что он имел в виду? Социальный статус или то, что он слепой? Какая разница! Его нет, и скорее всего не будет”.
   Анна вытерла набежавшие слезы досады. Домой. Ей нужен отдых.
* * *
   Игорь заехал за Андреем в половине восьмого вечера. Свой старенький «Форд» он умело втиснул между грузовиками, стоящими на стоянке. Закрыв дверь машины ногой, Игорь, насвистывая, ловко взбежал на третий этаж и нажал на звонок. Дверь открыла тетя Полина, мама Андрея. Увидев Игоря, она очень обрадовалась:
   — Игорек, как хорошо, что ты заехал! Может, хоть ты на моего сына повлияешь. Он прямо больной какой-то.
   — И каков диагноз у сына? — смеясь, спросил Игорь.
   — Боюсь ошибиться, но, кажется, прямо как у Онегина — хандра, — тетя Поля, Полина Викторовна, была учителем-филологом, поэтому при каждом удобном случае старалась либо ввернуть какую-нибудь цитату, либо сравнить кого бы то ни было с литературным персонажем. По большому счету, не практиковала она это только с собственным сыном: он этого терпеть не мог.
   — Будьте спокойны, сейчас разберемся, — и он направился в комнату Андрея.
   — Привет, Гарик.
   — Здорово, Андрон. Что там у тебя случилось? — поинтересовался Игорь.
   — С чего ты взял?
   — Не приехал вчера, не перезвонил.
   — Не смог. Был далеко от города.
   — Ну-ка, ну-ка, подробней, — Игорь плюхнулся в кресло, включил вентилятор и направил поток горячего воздуха на себя.
   — Гарик, отстань, — Андрей был не в настроении. — Лучше поехали.
   — Поедем сейчас. А что, уже все готово?
   — Кое-что имеем.
   — Дай посмотреть.
   — Возьми, возле принтера лежит.
* * *
   Игорь был старше Андрея на пять лет. Он тоже закончил в свое время университет, физфак, но, как и друг, не работал по специальности ни дня. Чтобы не внедряться в систему образования, хотя ему прочили блестящую карьеру, он поступил в аспирантуру. А когда учеба осталась позади, выяснилось, что она никому не нужна. Ни любимой Родине, ни ее сыну. Игорь стал заниматься продажей видеокассет. Имел не одну точку. Со временем переключился на оргтехнику. Именно он подарил Андрею стоящий на столе компьютер (Полина Викторовна, освоив нехитрую программу, с удовольствием набирала на нем стихи Андрея.) Но несколько лет назад решил круто изменить свою жизнь и подался на радио. Но было еще кое-что, существующее всегда, в любое время и при любой погоде. Игорь был талантливым музыкантом. У него не было специального образования: музыкальную школу он забросил на третьем году обучения. Но на гитаре играл столько, сколько себя помнил. И играл не просто хорошо, а виртуозно. Не нужно говорить, что он всегда и везде был «первым парнем на деревне». Да и на курсе он заметно выделялся. Всегда с длинными волосами и бородой, со всевозможными «фенечками». Такой себе преподаватель физики.
   Лет в двадцать он начал сочинять музыку. В университете, на своем курсе он организовал группу, и с тех пор его не покидала мысль посвятить этому жизнь. Все деньги, что он заработал до этого, занимаясь мелким бизнесом, вбухал в аппаратуру, в помещение, в раскрутку своей группы. Он и его ребята участвовали во всех фестивалях, которые проходили в области, кстати, небезуспешно. За последний год он даже успел помелькать на местном телевидении, но все это было не то. Нужны были деньги. Большие деньги, а еще нужные знакомства, чтобы заявить о себе во весь голос. Оттого он и подался на радиостанцию. Не телевидение, конечно, но связи с музыкальным миром можно было наладить без особых усилий, чем он и занимался последнее время. И сейчас, видя, что мечта вот-вот может стать реальностью, он решил слабать пару стопроцентных хитов. Так как подходящего материала катастрофически не хватало, оставалось дело за малым. Нужен был человек, талантливый поэт, который взорвет все. Тогда-то он и вспомнил об Андрее.
   — Андрон, молодца! — довольно произнес Игорь, закончив читать новые стихи, вернее, новые слова песен. — Я всегда знал, что ты неисчерпаемый источник. Ты не представляешь, как я горжусь, что ты — это мой источник.
   — Гарик, иди к черту. Ничего особенного, как всегда.
   — Да обломись ты, брось прибедняться, — сказал Игорь. — Ну все, поехали, у меня уже руки чешутся попробовать это с ребятами.
   Игорь поднялся и, не глядя на Андрея, уже напевая себе под нос и не прощаясь с тетей Полей, направился в прихожую.
   Выходя, Андрей поцеловал мать в подставленную щеку и, сказав, что будет поздно, вышел вслед за Игорем.
* * *
   Анна проснулась в семь вечера. Автоматически сварила себе кофе и с чашкой в руках, зевая через каждые пять секунд, поплелась на диван. Она еще не решила, чем займет себя, но то, что сидеть дома не будет, это уж точно. Она хорошо потрудилась, можно и отдохнуть. Недолго думая, позвонила Инге.
   — Опа! — вместо «привет», произнесла подруга. — Анна, что там у тебя вчера произошло с Виталькой? Он приехал злющий, как сто чертей. Сказал, что ты его хотела застрелить и что у тебя был хахаль. Правда, что ли? Хорошенький?
   — Мне уже можно говорить? — надменно спросила Аня.
   — Ой, подруга, ну конечно. Так ты и не ответила. Что было?
   — Была проведена воспитательная работа в целях профилактики, — сухо пояснила Анна. — Лучше скажи, где будете сегодня вечером.
   — В джаз-клубе.
   — Я подъеду часам к девяти. Виталий будет?
   — А куда он денется?
   — Предупреди его, что я хочу поговорить с ним.
   — Ну ты даешь!
   — Так скажешь?
   — Естественно.
   — Тогда до вечера. Бай-бай.
* * *
   Виталик был в замешательстве. Сообщение Инги о том, что Анна хочет с ним поговорить, вывело его из себя. Выходило, что он ничего не понимает в этой жизни — и в бабах тоже. Хотя ему было приятно, что Анна сама изъявила желание общаться. Вот уж он отыграется! От удовольствия молодой человек расплылся в улыбке, ничего хорошего она не предвещала.
   Анна, как всегда, была несказанно хороша и величава. Вопреки ожиданию Виталика, она на него даже не взглянула. Зато почти без предисловия начала рассказывать о том, как три дня занималась поиском материала для статьи. Рассказ начала с поездки на трамвае. Вот уж друзья потешились. Потом плавно перешла к тому, что ей для достоверности понадобился кто-нибудь, кто поделился бы проблемами слепых людей — статья-то о них. Один молодой человек, не бесплатно, а, между прочим, за сто долларов, согласился все ей рассказать. И в тот момент, когда началась самая задушевная беседа, в ее квартиру буквально ворвался Виталий и, к ее стыду, устроил сцену ревности.
   Произнеся это, она наконец-то повернулась к Виталику. Тот сидел с низко опущенной головой.
   — Так вот, милый, — без комментариев было понятно, что всё последующее будет касаться только его, — Андрей, которого ты вчера видел, и есть тот человек, который мне помог. Ясно тебе? Он мой материал, моя статья. А ты что устроил? — высокомерно спросила Анна.
   — Так объяснила бы по-людски, — у Виталика все клокотало внутри.
   — А разве мы не договорились, что ты не будешь меня беспокоить, пока я не закончу статью?
   — Анечка, но он был у тебя дома, и было уже поздно.
   — А где, по-твоему, я должна была с ним общаться, на природе, что ли?
   Ну и актриса! Нона Мордюкова. Даже не покраснела.
   Виталик был уничтожен. Отыгрался, называется.
   — Представляете, — обратилась она к остальным, — он с ним разборки хотел проводить. А ничего, что Андрей слепой?
   — Как слепой?
   — Так — слепой!
   — Анечка, прости, я, видно, лишнего выпил. Стань на мое место, — Виталик поднял глаза, полные тоски и стыда. — И потом, ты меня застрелить хотела. Забыла?
   — Как же я могу тебя застрелить, если ты меня любишь. Или уже нет?
   Ну вот, пожалуйста. Она у любого вырвет признание, причем с легкостью. И, между прочим, еще ни разу никто не возразил. Кроме него…Сволочь!!!
   — Люблю. Очень люблю. Они — свидетели, — он умоляюще посмотрел на друзей.
   — Ань, ну ты и впрямь перегибаешь. Да Виталя вчера чуть с ума не сошел, мы еле его успокоили, — вступился Генка.
   — Так значит, любишь?
   — Анечка, прости.
   — Хорошо. Тогда поехали к тебе.
   — Со всеми?
   — Со мной. Я хочу, чтобы ты доказал, как ты меня любишь. Мне это очень нужно. Надеюсь, возражать никто не станет, — она окинула собравшихся пустым взглядом и, не прощаясь, пошла к выходу.
   Только когда Виталий и Анна скрылись за дверью, Инга со злобой сказала:
   — Ну и крыса! Бедный мальчик, — посочувствовала она Виталику.
   — Ничего он не бедный, — вступилась за Анну Эмма. — Маленький расчетливый козел! Слышали бы вы, что он вчера об Анне говорил.
   — Интересно, как бы мы могли это слышать, если ты утащила его к себе? — с презрением заметил Геннадий.
* * *
   Примирение прошло на два с минусом. Зачем она к нему поехала? На что надеялась? После Андрея Виталик показался слепым котенком, мальчишкой. Как она раньше не замечала? А может, это произошло оттого, что она сама витала где-то в облаках и была совершенно равнодушна к тому, что проделывали с ее телом. Она опомнилась только после того, как почувствовала, что все близится к завершению, во всяком случае, у Витальки. Без особого напряжения она сымитировала приступ безумного восторга, от чего молодой человек пришел в дикое восхищение.
   Когда Виталик уснул, Анна поднялась с постели и подошла к окну. Было уже далеко за полночь. Дача, на которой они находились, была за городом, поэтому ночь отличалась от той, что она видела из своей квартиры. Она открыла окно, вдохнула ночную прохладу, а вместе с ней нежный запах фиалки. Аромат был густым и пьянящим. Неожиданно включился сверчок и стал старательно выводить свою мелодию. У Ани на глаза навернулись слезы. Нюта-Анюта. Она посмотрела на небо. Луна, как в голливудском фильме, низко нависала над чернеющим вдали лесом.
   — Как я тебе завидую, Луна, — прошептала Анна. — Ты можешь видеть всё и всех. Так же, как ты сейчас тоскливо смотришь на меня, ты смотришь и на него, — слезы закапали на подоконник.
   А потом, откуда-то из глубины души вырвалось неконтролируемое:
   — Господи, ну пожалуйста, если ты есть, помоги мне его увидеть еще раз. Я не очень-то верю в тебя, но ты не обижайся: я еще не научилась. Я еще молодая. Но так хочу поверить! Знаешь, мне не с кем поделиться и не с кем посоветоваться, поэтому и обращаюсь к тебе. Ты же всемогущий, Господи. Как мне быть? Мне кажется, что я по-настоящему влюбилась. И, кажется, не в того, в кого надо было! Ему совершенно на меня наплевать. Ну почему такая несправедливость? Ну почему любовь не дружба? Я не хочу играть одна в игру под названием любовь. Господи! Ну сделай так, чтобы я поверила, что любить самой — это лучше, чем быть любимой. Нет, все равно не поверю. Я хочу любить и быть любимой. Неужели я слишком многого хочу? Ну испытай меня. Я не боюсь, я сильная. Ты знаешь, я готова пройти через любые трудности. И не сомневайся, я устою, я не струшу, дай мне еще один шанс, Господи. Мне так нужно быть с ним, это просто жизненно необходимо, это больше, чем воздух, это больше, чем сама жизнь.
   Последние фразы она почти выкрикнула, совершенно позабыв, что находится в комнате не одна.
   Виталик заворочался во сне. Анна с опаской повернулась к нему. “Вдруг не спал и все слышал?” Но дыхание было ровным и почти неслышным. Все же спал. Анна всхлипнула и легла в постель. Виталик повернулся во сне и положил на нее руку. Девушка испытала невероятную тяжесть. С какой-то небывалой брезгливостью и ненавистью сбросила ее с себя. “Ах, если б это был Андрей! Его рука?” От воспоминаний она вздрогнула.
   Руки любимого. Разве про них еще не сочинили балладу? Вот Анна непременно бы сочинила, если бы могла. Разве это не они одним прикосновением могут привести в трепет? Разве это не они могут так сжать в объятиях, что забываешь обо всем на свете и помнишь только их. Только руки любимого готовы прикрыть от всех напастей, защитить от всех невзгод и поражений. Только руки любимого могут поддержать в любой беде. Как здорово прижаться к любимым ладоням губами и целовать каждый бугорок, каждую линию. Линию ума, линию судьбы, линию любви… Эх, Андрей, Андрей…
* * *
   В редакции ее встретили букетом гладиолусов и сухим щелчком выстрелившей пробки от шампанского. Анна с удивлением оборачивалась, ничего не понимая. Весь коллектив был в сборе. Вперед выступила Зоя Васильевна.
   — Дорогие мои коллеги, сегодня мы поздравляем нашу новую журналистку с боевым крещением и, судя по-всему, довольно удачным, — Зоя подошла к Ане, передала ей цветы и поцеловала в щеку. — Ребята, разлили уже?
   Юра держал в руках разнос, на котором ютились одноразовые стаканчики, наполненные шампанским. Анна от смущения покраснела. Все, что происходило, было с виду очень простым, но таким душевным и искренним, что она растрогалась до слез.
   — Анечка, мы рады, что ты выбрала нашу газету, что ты оказалась настойчивым и серьезным человеком, и надеемся на долгое сотрудничество с тобой. И, конечно, новых тебе идей, впечатлений и хорошего материала. За тебя, Нюта, за твой успех.
   Окончание фразы подхватил весь коллектив. Анна снова почувствовала себя счастливой.
   — Спасибо вам, — проговорила она.
   — Э, нет, — перебила ее Катерина, — «спасибом» не отделаешься. Вечером с тебя шампанское и конфеты.
   — Ой, ну, конечно. Как я сама не догадалась. Сегодня вечером, часов на восемь, я приглашаю всех в кафе, какое — уточню позже. Приходите, пожалуйста.
   — Класс, Анька! — Юрка подлетел к ней и затряс за плечи. — Оторвемся на полную. Обещаешь?
   — Обещаю.
   Все одновременно зашумели, обсуждая приятную новость, но через пятнадцать минут каждый вернулся к своим обязанностям. Анна поставила букет в вазу и зашла к Зое Васильевне.
   — Зоя Васильевна, я так тронута, что готова расцеловать всех и каждого, спасибо вам, — Анна сияла.
   — Что ты, девочка. Это элементарное внимание. Но в случае с тобой оно заслуженное. Надеюсь, что это только начало.
   — Так, может, мне нужно уже приступить к новому заданию?
   — И можно, и нужно. Опять за слезливое возьмешься?
   — Если честно, хотела бы немного передохнуть от этого. Можно?
   — Отчего же нельзя. Дня три у тебя есть, можно заняться другим. Кстати, — Зоя внимательно посмотрела на Анну, — я давно мечтала сделать страничку для молодых, для подростков. Освещать интересующие их темы, устроить переписку на страницах газеты. Как ты смотришь на это?
   — Давайте попробую, — Анна была уверена, что теперь ей все по плечу. — Только вот о чем писать?
   — Думаю, о музыке. Сейчас чем молодежь интересуется? Телевизор и музыка — вот и все, что востребовано. Да, забыла, еще сериалом «Бригада». Видела?
   — Я почти не смотрю телевизор, — виновато сказала Аня.
   — Правильно делаешь. Я тоже не смотрю. Так вот. Ребята пытались раскрутить эту рубрику, но как-то не очень у них вышло. Все больше походило на то, что мы крадем статьи у других газет и журналов. Тут нужен другой подход. Ты знаешь что, подойди к Юре. У него остались телефоны наших местных знаменитостей, попробуй пообщаться с ними. У тебя получится. Только на этот раз попробуй уложиться в два дня. Договорились?
   — Два так два. Тогда я пошла общаться с Юрой, потом со знаменитостями, потом вечером с вами. Какой чудесный, заполненный день! И как он здорово начался, — она поднялась и, строя на ходу план действий, отправилась к коллеге.
* * *
   Анна стояла перед входом в огромное здание. Некогда здесь размещался какой-то НИИ-проект, или еще что, лично она не знала. Теперь все было сдано в аренду. Первые этажи занимали магазины, на втором размещались всевозможные агентства по трудоустройству, недвижимости. Следующие два этажа были отданы под офисы торговым фирмам и, наконец, на пятом находилась интересующая ее радиостанция. Ей нужно было туда. Это был уже восьмой адрес, который она сегодня посетила. Передвигалась она на «Толике», отец дал, поэтому по времени выходило все быстро и оперативно. У нее уже было предостаточно информации, но так же, как и в случае со слепыми, она чувствовала, что это неинтересно. Анна не расстраивалась. Уже по личному опыту она знала, что главное — быть настойчивым, и тогда наверняка подвернется что-то оригинальное.
   Ей нужен был один работник по фамилии Игнатов. Юрка сказал, что он вредный и общаться с газетчиками не любит. Но, как назло, из всех имеющихся у него на примете музыкантов он был самым ярким. Еще в машине Анна подправила губы и припудрилась. Остальное все было в порядке.
   Слава богу, был лифт, и к тому же работал. Выйдя на нужном этаже, она очутилась в длинном полуосвещенном коридоре. Всюду сновали люди. Вернее они не сновали, а носились, как угорелые, и всё молодежь.
   — Прошу прощения, мне нужен Игнатов, — обратилась Анна к пробегавшей мимо с кипой бумаг в руках девушке.
   Та, не останавливаясь и даже не глядя на нее, махнула рукой куда-то назад. Не то указывая Анне дорогу, не то показав жестом, чтобы она проваливала и не мешала работать. Аня не обиделась, но на всякий случай пошла в том направлении, куда указали. Решила спросить у других. Но еще две попытки оказались такими же безрезультатными, как и первая. Тогда Анна решила остановиться и выбрать не молодых людей, а кого-то постарше. Несколько минут спустя из какой-то двери, она даже не заметила какой, вышел тот, кто внушал ей больше доверия. Это был мужчина около сорока лет, с пышными волнистыми волосами, прикрывающими шею, и аккуратной бородкой с проседью. Он не был обременен никакой ношей, и Анна сосредоточилась на нем. Мужчина, поравнявшись с девушкой, внезапно остановился. Анна растерялась и забыла, что хотела как спросить.
   — Красотуля, чего это ты так перепугано на меня уставилась? Мы знакомы?
   От неожиданности Анна даже вздрогнула.
   — Извините, мне нужен некто Игнатов. Вы не знаете, где я его могу найти? — от волнения у нее даже губы пересохли.
   — Пошли со мной. У него обеденный перерыв, — и мужчина пошел быстрее.
   — Подождите, — чтобы сократить расстояние, на которое уже удалился мужчина, Ане пришлось бежать.
   И только она его нагнала, как он остановился у двери с надписью «Только для сотрудников». Не глядя на девушку, он открыл дверь, а потом, опомнившись, пропустил Анну вперед.
   Оказалось, что они зашли в маленькое уютное кафе.
   — Вы мне его покажите?
   — Покажу, но вначале что-нибудь съем. Есть хочешь? — бесцеремонно спросил он.
   — Спасибо, нет.
   — Значит, будешь пить кофе с булочкой. Сядь за этот столик и никого не пускай, — приказал мужчина и пошел за подносом.
   Анна, не задумываясь, уселась за столик и обернулась. Интересно, кого надо было не пускать? Зал был почти пустым. Шутник, однако. Мужчина возник так же внезапно, как и исчез. Через минуту весь стол был уставлен пирожными, бутербродами, салатиками. Последними на стол стали две чашки кофе и два стакана с соком. Анна удивленно уставилась на эту «скатерть самобранку».
   — Приступим, — мужчина сел напротив и с удовольствием потер руки, — ешь все, кроме салатов — это мне.
   — Но я не хочу.
   — И нечего мне тут вредничать и строить из себя светскую даму. У тебя такой перепуганный и замученный вид, как будто ты только что вышла из подземелья. Ешь, тебе сказано.
   Анна дважды моргнула и, видя, что на нее больше не обращают внимания, решила все же попробовать эклер. Пирожное оказалось очень свежим и с настоящим масляным кремом. Она отпила несколько глотков кофе, и ее осенило.
   — Значит, вы и есть Игнатов? — Анна стала потихоньку приходить в себя.
   — Угу, — с полным ртом ответил мужчина.
   — Приятного аппетита, — она улыбнулась.
   — Не болтай, у меня времени мало. Через двадцать минут прямой эфир. Доедим, пойдем на перекур, там и расскажешь, чего тебе надо.
   — Ладно, — Аня съела эклер и взяла булочку.
   — А говорила, есть не хочешь, — заметил Игнатов.
   — Сейчас на место положу, — Анна притворно надулась.
   — Очень мне нужна твоя надкусанная булочка.
   Аня не вытерпела и рассмеялась.
   — Просто невероятно. Впервые меня укротили за три минуты.
   — Три? Старею. Обычно я укладываюсь в одну, — потом оторвался от тарелки и начал смеяться вместе с девушкой.
* * *
   В курилке был туман от сигаретного дыма и уймы людей. Игнатов всех растолкал и прошел к открытому окну, ведя за собой девушку.
   — Вот здесь хорошо. Давай кури по-быстрому и рассказывай, что там у тебя. Небось, на прослушивание?
   — Я не курю.
   — Да? Какое совпадение — я тоже. Ну и зачем мы сюда пришли?
   — Я думала, что вы курите.
   — Понятно, побежали ко мне в кабинет.
   — Обязательно бежать?
   — У тебя осталось восемь минут.
   — Побежали.
   Кабинет был небольшой, но уютный. В глубине виднелась еще одна дверь. Игнатов оседлал стул, перевернув его спинкой вперед. Анна, недолго думая, взяла другой стул и, развернув его таким же образом, села напротив.
   — Ну, давай знакомиться. Меня зовут Игорь. Можно Гарик.
   — А меня Анна, можно Нюта.
   — Годится. Итак, Нюта, что нужно?
   — Нужно договориться с вами о встрече, когда будете посвободней, — сказала Анна.
   — Завтра в семь вечера, — на всякий случай сказал он. — А зачем нам встречаться? Хотя, как сказал Миронов в «Обыкновенном чуде»: “Вы привлекательны, я чертовски привлекателен…” Так?
   — Так-то оно так. Но у меня к вам дело. Я журналист.
   — О-о-о, — Игорь скривился. — Какая досада.
   — Пожалуйста. Меня назначили ответственной за музыкальную рубрику. Ну неужели вы, тот, кто не дал мне умереть с голоду, позволите бедной девушке лишиться работы?!
   — Все ясно. В оборот взяла. Охмурила, соблазнила, а теперь вьешь из бедного парня веревки.
   — Из вас совьешь…
   — А чего ты меня на «вы» называешь? — прищурившись, спросил Игорь.