Когда Го-Ширакава спросил Йоши, готов ли он подвергнуть себя смертельной опасности ради империи, Йоши, не сомневаясь, ответил «да». Но его задача станет еще труднее, если он откажется от меча. И Нами будет хуже защищена. Она и он сам будут отданы на милость таких людей, как разбойник Кисо. Кисо?.. Кисо — распространенное имя, в провинции Шинано проживают сотни мужчин с таким именем. Что, если встреченный ими негодяй и есть Кисо Йошинака, союзник Йоритомо? Йоши в таком случае придется оценивать его качества и пригодность для Го-Ширакавы. Что он сможет сказать о нем? Кисо откроется только вооруженному воину. Сможет ли Йоши дать верный отчет о Кисо и Йоритомо, если они не будут его уважать?
   Но… Кисо был очень близок к тому, чтобы убить его и захватить в плен Нами. Но боги защитили Йоши. Он схватился с Кисо без мечей и сумел его победить.
   — Я буду обучать воинов бою на мечах во имя твое, — поклялся мастер боя Хатшиману, — но я больше не буду носить боевых мечей. Я буду защищать себя и свою семью, но не употреблю меча для убийства.
   С этими словами Йоши прижался лбом к отшлифованной поколениями паломников половице.
   — Меня могут назвать трусом. Я подавлю свою гордость. Ты поймешь, Хатшиман, что проявить сдержанность труднее, чем сражаться. А если настанет час, когда я должен буду нарушить этот обет, чтобы выполнить поручение императора, прошу, пошли мне знак. До того времени я буду служить тебе как можно лучше, с чистыми руками и чистой душой.
   Йоши отошел от алтаря, чувствуя себя легче, чем когда-либо за много месяцев.
   У главного выхода из святилища монах-сторож предложил ему омамори — листок размером с ладошку младенца, на котором было начертано благословение Хатшимана. Йоши заплатил. Монах, который молился в тени, вышел следом за Йоши из святилища и благословил его путь, пожелав ему спокойствия и долгой жизни.
   Это было хорошим предзнаменованием.
 

ГЛАВА 27

   Князю Минамото Йоритомо, главе рода Минамото, в 1181 году исполнилось тридцать четыре года. Он жил на севере с тех самых пор, как его еще ребенком изгнали из Киото. За те двадцать лет, что прошли с того момента, как его пощадила карающая рука Тайра Кийомори, Йоритомо многому научился, набрался сил и дал клятву, что сам никогда не повторит ошибку врага — никогда не помилует поверженного противника. К 1180 году Йоритомо перенес свою ставку в северный приморский городок Камакуру и провозгласил себя князем Камакуры.
   Йоритомо был хрупкого телосложения и физически не силен. Замкнутый по характеру, он при необходимости мог быть очень обаятельным, но этот дар расходовал очень скупо, в основном для достижения политических или общественных выгод. Его сила как главы рода складывалась из ума, безжалостности и твердой решимости когда-нибудь победить Тайра и вернуть дому Минамото былое величие.
   Когда Йоритомо сохранили жизнь и отправили его в изгнание, ему было четырнадцать лет, возраст, достаточный для принятия самостоятельных решений. Он решил оставить двор в прошлом. Уже в молодые годы Йоритомо чувствовал, что придет к власти не этим путем. За его образованием наблюдал Ходзё Токамаса, князь из старинного рода и сторонник Тайра, который, впрочем, на многое смотрел сквозь пальцы и предоставил подростку большую свободу. Йоритомо запретили обучаться дисциплинам, необходимым воину, но юноша воспользовался добротой Токамасы и в течение многих лет прилежно учился военному мастерству и политике.
   Прежде чем Йоритомо исполнилось двадцать лет, его судьбу окончательно определила встреча с Монгаку — полусумасшедшим монахом, который ненавидел Тайра Кийомори. Этот монах посвятил свою жизнь подрывной деятельности против рода Тайра и увидел в Йоритомо хорошее орудие для своих целей. Он принес мальчику череп и объявил, что это череп отца Йоритомо, которого убил Кийомори. Потом Монгаку заставил Йоритомо поклясться, что тот положит все свои силы на уничтожение Кийомори и рода Тайра. Ему не пришлось долго убеждать: хотя Йоритомо тогда был еще молод, он уже мечтал управлять Японией. Монах только подбросил поленьев в огонь снедавшего его честолюбия, и с тех пор Йоритомо был занят лишь одним: поисками путей, могущих вернуть ему и его роду власть, которая — по его мнению — должна была стать благом для империи.
   Но Йоритомо уже понимал, какими губительными могут быть слишком поспешные действия. Минамото были почти полностью уничтожены после поражения в восстании Хоген потому, что недостаточно хорошо подготовились к попытке захватить власть. Йоритомо был осторожным человеком и в политических делах был терпелив. Он решил, что будет обеспечивать себе победу старательной подготовкой каждого шага.
   Одним из первых шагов молодого политика была женитьба на Ходзё Маса, дочери его тюремщика и благодетеля. Этим браком Йоритомо достигал двух целей: с помощью влиятельного тестя он закладывал основы своей власти, а имея жену, мог не растрачивать себя на любовные увлечения. Маса была выше его ростом, широкая в кости, с крупными чертами лица, тяжеловесная и некрасивая, Но… молодая жена Йоритомо с первых дней совместной жизни показала себя большой умницей. Это качество было для честолюбца неожиданным, но приятным открытием, и он внутренне ликовал, что интуиция помогла ему найти такой бриллиант. По натуре княжна была добрее и мягче своего мужа, временами даже немного сентиментальна. Умиротворяющее влияние этой мягкости также шло на пользу Йоритомо. Он был достаточно умен, чтобы понять: его холодные сухие выкладки лучше принимаются людьми, когда окрашиваются ее эмоциями.
   Йоритомо явился организатором провалившегося выступления принца Мочихито, которое произошло в предыдущем году. Этот провал только укрепил решимость князя действовать лишь тогда, когда он уверен в успехе. Принц Мочихито мог придать честолюбивым мыслям Йоримото черты благородного бескорыстия, но августейший отпрыск погиб из-за предательства своего молочного брата. Йоши не сумел спасти принца в бою у моста через реку Удзи, но рассказ о его героической борьбе с непреодолимыми препятствиями дошел до Иоритомо, и с того времени князь Камакуры стремился увидеться с легендарным мастером боя, чтобы добавить его к числу своих многочисленных бойцов.
   И вот теперь в ставку прискакали гонцы с сообщением, что Тадамори-но-Йоши в сопровождении слуги скоро прибудет в Камакуру. Было похоже, что планы Иоритомо использовать военное мастерство Йоши близки к осуществлению.
   Ходзё Маса вошла в комнату с чашкой чая и тарелкой сухих фруктов. Она была облачена в верхнее платье без подкладки с синим узором, изображавшим бамбук, из-под него выглядывали восемь шелковых нижних юбок различных оттенков — от розового до тускло-оранжевого. Княгиня опустилась на колени перед возвышением, где восседал Иоритомо, и с большим вкусом сервировала приборами для чаепития небольшой лакированный столик, подвинув его ближе к мужу, чтобы тому было удобнее.
   В Камакуре многие предметы придворной атрибутики, например, ширмы для знатных дам или вуалетки, были отменены. Большинство мужчин и женщин, хотя и не были равны между собой — и каждый здравомыслящий человек понимал, что никогда не будут равны, — одевались просто и жили просто, по-сельски. Ходзё Маса одна позволяла себе роскошь одеваться как при дворе. Она знала, что наряды позволяют ей скрывать недостатки фигуры. Впрочем, княгиня свободно обходилась без ширм и занавесок и считала себя вполне современной женщиной.
   Йоритомо надкусил ломтик сухого яблока, потом вновь положил его на поднос.
   — Ты слышала? Тадамори-но-Йоши, тот самый знаменитый мастер меча, через час прибудет в наш лагерь.
   — Да, одна из моих фрейлин принесла мне эту новость. Этот тот человек, который едва не спас принца Мочихито?
   — Да. Но мы не должны забывать о главном.
   — О чем?
   — Он его не спас.
   — Но препятствия были слишком велики. Князь Чикара из рода Тайра бросил почти тридцать тысяч человек против горсточки храбрецов, и все-таки Йоши продержал их целых два дня у моста Удзи. А мы так и не вознаградили его!
   — Награждать за поражение? Как бы доблестно ни сражался Йоши, бой закончился смертью принца и нанес огромный урон нашему делу.
   — Ты не можешь винить его.
   — Я не виню, но и не награждаю за такие дела. Впрочем, посмотрим на него, когда он приедет.
   Йоритомо немного помолчал, затем добавил:
   — У Йоши есть дар военачальника: он доказал это. Я хочу, чтобы он принял под свое начало отряд воинов и сразился с передовыми войсками Тайра.
   — У тебя много других военачальников. Зачем посылать именно Йоши?
   — Мои разведчики доложили мне, что молодой Шигехира ведет тридцать тысяч воинов через провинцию Мино. Пусть Йоши проявит свои качества в битве с ними.
   — Да, мой супруг, это мудрое решение, поскольку мы едва ли сможем выделить для этого и вдвое меньше людей, чем у противника.
   Йоритомо улыбнулся тонкой холодной улыбкой и опустил руку в вазочку с фруктами. В этот раз он, не разжевывая, проглотил половину абрикоса и запил его чаем.
   У главного входа звякнул колокольчик: явился посетитель.
   В дверь осторожно постучали. Слуга. Йоритомо невозмутимо раскусил еще один ломтик фрукта и на этот раз стал жевать его очень медленно, Немного подождав, он сказал: «Войди!»
   Слуга торопливо приблизился к нему на коленях, пригибая голову к самому полу.
   Йоритомо улыбнулся Маса, и его губы беззвучно произнесли: «Йоши».
   — Прибыл посланец от князя Кисо и требует, чтобы вы его приняли сейчас же, — сообщил слуга.
   — Требует? — между бровями Йоритомо появились две продольные морщины — признак раздражения и недовольства. — Впусти его.
   Слуга поспешно удалился, и на его месте появился самурай в запыленных доспехах. Посланец Кисо с вызывающим видом подошел к возвышению и приветствовал Йоритомо легким кивком.
   — Я Окабе-но-Сантаро, командир в войске дьявола среди воинов, Кисо Йошинаки. Я прибыл с сообщением и просьбой.
   — Говори, Окабе-но-Сантаро, — произнес Йоритомо.
   — Я скакал много часов без остановки. Сначала я хотел бы освежить пересохшее горло, так мне будет легче говорить.
   Йоритомо нахмурился, но едва заметно, и только Ходзё Маса разглядела его недовольство. Князь подумал, что чопорный придворный этикет имеет и свои хорошие стороны. Эти горские воины нового поколения не соблюдают простейших правил вежливости, которые обеспечивают нормальную работу власти. Йоритомо внимательнее вгляделся в Сантаро и увидел перед собой крепко сложенного широкоплечего горца с густой бородой, судя по всему грубого в общении, но одетого в хорошие доспехи синего цвета, скрепленные фиолетовыми кожаными ремешками. Шлем свой самурай снял, однако остался в башмаках из звериной шкуры, которые оставили пыльные следы на лакированном полу. Неотесанный деревенский малый, но держится как воин.
   Йоритомо шевельнул пальцем. Ходзё Маса поторопилась налить чашку чая посланцу Кисо.
   Сантаро жадно выпил чай, потом вытер рот и бороду тыльной стороной руки.
   — Мы потерпели поражение в провинции Овари, — отрывисто заговорил он. — Генерал Юкийе должен был повести туда небольшой отряд, чтобы отвлечь главные силы генерала Шигехиры. Он попал в засаду на реке Суномата. Его люди отступили в горы с большими потерями.
   — Да, на дядюшку Юкийе нельзя полагаться как на военачальника, — холодно признал Йоритомо. — Зачем же Кисо доверил ему такую важную задачу?
   — Князь Кисо не хотел, чтобы Юкийе вступал в бой. Кисо поручил ему только отвлечь противника, чтобы самому сделать вылазку на побережье за золотом и оружием.
   — Он сделал ее?
   Сантаро покраснел.
   — К сожалению, поход на побережье был неудачным. Поэтому меня и прислали к вам.
   — Вот как? — глаза Йоритомо теперь смотрели в одну точку, он словно отключился от происходящего. Нетерпение, с которым он слушал Сантаро, исчезло, он словно забыл о посланце Кисо. Такое поведение было обычным для князя Камакуры, когда он чувствовал, что вот-вот услышит неприятное требование.
   — Кисо нужно больше людей и оружия: он готовит наступление против Тайра в ближайшие месяцы.
   — А почему ты приехал ко мне?
   — Наши войска будут нести основную тяжесть войны. Мы готовимся отдать свои жизни ради победы над Тайра, которая выгодна и вам, и нам. Мы хотим согласовать ваши планы ведения войны с нашими и также просим помочь нам с продовольствием.
   — Это и есть просьбы Кисо? Я замечаю, что он входит во вкус власти. Если я дам ему своих людей, свое золото, свое оружие, как я могу быть уверен, что он не обратит их против меня? Я усилю его армию, а свою ослаблю.
   — Кисо — Минамото и ручается своей честью самурая, что не замышляет обмана против вас. Этого достаточно.
   — Я хотел бы более надежных доказательств его преданности, прежде чем предоставлю ему своих людей, золото и вооружение.
   Губы Сантаро сжались.
   — Князь Йоритомо, скоро поля выгорят под летним солнцем, и продовольствия будет мало. Мы должны начать свое наступление, пока нам еще хватает еды.
   Сантаро развел руками, показывая, как огромны трудности армии Кисо, недолго помолчал — и решительно закончил:
   — Ответ мне нужен сейчас.
   Гнев Йоритомо усиливался с каждым словом Сантаро.
   — Мой дорогой Сантаро, вы являетесь с непомерными запросами, а потом имеете наглость вырывать у меня ответ сейчас же. Ваше поведение дерзко, ваши требования оскорбительны. Кто вы такой, чтобы говорить со мной таким образом? Вы еще живы лишь потому, что у меня и моего двоюродного брата общие цели. Запомните это хорошо. Я буду обдумывать свое решение столько времени, сколько мне будет нужно.
   Йоритомо повернулся к Ходзё Маса.
   — Передай мой приказ: пусть кто-нибудь следит за этим посланцем и его конем. Он не должен покинуть лагерь без моего разрешения. Пусть ему найдут жилье и держат там под арестом.
   Сантаро качнулся, словно от удара. Его бородатое лицо потемнело от ярости. Он был одним из высших командиров армии Кисо, но переоценил вес своего звания: Иоритомо обходится с ним как с безродным крестьянином. Это оскорбляет честь Сантаро. Самурай злобно смотрел на Иоритомо, решая, что выбрать — защищать свою честь или сдержаться. Смерти он не боялся, но у него были обязанности перед Кисо. Он не поднимет меч на Иоритомо. Сдержанность победила.
   Пока Сантаро стоял неподвижно и его воля боролась с волей Иоритомо, Ходзё Маса выскользнула из комнаты и вернулась с отрядом из шести солдат.
   Сантаро прервал молчание.
   — Кисо не понравится то, как вы меня приняли, — прорычал он.
   — Еще меньше ему понравится, если вы вернетесь, не выполнив его поручения.
   Иоритомо почти презрительно сделал знак солдатам, приказывая увести задержанного.
   Сантаро упустил момент, когда мог защитить свою честь. Теперь он мог лишь попытаться спасти свою миссию. Он проворчал что-то, прикрывая свой позор, повернулся лицом к выходу, даже не поклонившись Иоритомо, — и гордо вышел из комнаты впереди отряда солдат, высоко подняв голову и развернув плечи.
   Ходзё Маса обратилась к мужу:
   — Я думаю, ты слишком строг с ним. В ближайшем будущем нам могут понадобиться хорошие отношения с Кисо.
   — Кисо должен научить своих солдат оказывать нам уважение, а не вести себя подобно грубым разбойникам. Сейчас численность наших обеих армий меньше численности одной армии Тайра. Если мы не будем поддерживать дисциплину, мы погибнем. Этот человек вел себя как разнузданный варвар, Явился в мой дом в пыльных башмаках, не опустился на колени, предъявлял требования! Указывал, как мне поступать! Я оставил его в живых только из-за Кисо.
   — Ты выполнишь его просьбы?
   Йоритомо вновь стал задумчиво жевать половинку абрикоса.
   — Я хорошо обдумаю это. Я не верю Кисо, но он мне нужен.
   Ходзё Маса бросила быстрый взгляд на мужа, решая, заговорить или нет. Наконец она сказала:
   — Воины Кисо — сброд, не знающий дисциплины. Но они в то же время прекрасные бойцы. Мы не должны допустить, чтобы личные амбиции помешали нам принять верное решение.
   — Мои чувства никогда не влияют на мои решения.
   — Я знаю. Прости, что напрасно обеспокоила тебя. Йоритомо впился холодным взглядом в крупное лицо жены. Постепенно выражение его лица смягчилось.
   Ходзё Маса не была красивой, она даже не была привлекательной, но Йоритомо испытывал к ней теплые чувства, которые мало при ком обнаруживал. Даже сама Ходзё Маса редко ощущала его нежность.
   Йоритомо ласково пояснил:
   — .Жизнь вождя — трудная вещь. Хотел бы я, чтобы это было иначе. Я должен взвесить все преимущества и недостатки своего союза с Кисо. С одной стороны, Кисо ставит целую армию под наши знамена. С другой стороны, ему нельзя доверять. Моя цель — помочь империи устранить от власти развращенный двор Тайра. Но я не собираюсь отдавать управление государством двоюродному брату-варвару. Моя ссора с посланцем Кисо лишний раз показывает, что для нас начинаются несчастливые времена раздора. Я надеялся, что первым, кто придет утром, будет Йоши.
   Может быть, когда он окажется здесь, он изменит направление нашей кармы.
   — Гонцы передают, что он вот-вот прибудет.
   — Будем надеяться, что он приедет невредимым и скоро.
 

ГЛАВА 28

   Был час змеи — десять часов утра, когда князю Йоритомо объявили о прибытии Йоши.
   Йоритомо улыбнулся — едва заметно, но искренне. Обстоятельства менялись в лучшую сторону. После трудного утра он мог расслабиться и сменить гнев на милость!
   Как человек, облеченный властью, он не может наградить бойца, проигравшего битву: за поражения не награждают. Но как князь, как вельможа, как истинный владыка ее верных провинций, он может сделать широкий жест и щедро одарить героя битвы при Удзи. Он уверен, что Йоши с благодарностью примет его дар — чин генерала и командную должность в армии Минамото.
   Зазвонил колокольчик.
   — Войдите, — сказала Ходзё Маса.
   Слуга Йоритомо вполз в комнату на коленях и замер в поклоне. Ходзё Маса снова заговорила и велела слуге сообщить, с чем он пришел. Йоритомо смотрел прямо перед собой. Его спокойное лицо ничем не выдавало его чувств.
   — Я имею удовольствие доложить моему господину, что тот, кого он ожидал, находится в прихожей и ждет разрешения войти.
   — Впусти его.
   Ходзё Маса повернулась к Йоритомо и скромно спросила, может ли она остаться: прибытие героя — особо торжественный случай, и, может быть, по этикету женщине лучше не участвовать в такой встрече.
   Иоритомо милостиво кивнул, разрешая жене остаться.
   Йоши вошел твердым шагом и немедленно опустился на колени перед возвышением, склонил голову до пола, потом выпрямился и откинулся на пятки.
   — Я Тадамори-но-Йоши, — представился он, — родился в одной из семей рода Тайра в провинции Суруга. Я названый сын Тайра-но-Фумио, который был храбрым солдатом на службе императора. Я служил моему господину князю Иоритомо в Киото как член Имперского совета и нахожусь здесь для того, чтобы передать ему письмо от императора-отшельника, а потом засвидетельствовать князю Иоритомо свое почтение и предложить ему свои услуги.
   — Хорошо сказано, хорошо, — похвалил Иоритомо и едва заметно кивнул Ходзё Маса. Хотя движение было слабым, она уловила его и поняла, что муж хотел сказать: «Вот это настоящий воин, не то что неотесанный Сантаро из войска Кисо».
   Иоритомо откашлялся.
   — Где же письмо? — поторопил он гостя. Йоши вынул из складок одежды шкатулку, достал письмо из тайника и молча передал его князю.
   Князь Камакуры осмотрел императорскую печать, показал ее Ходзё Маса, затем быстро сломал сургуч. Читая послание, Иоритомо удивленно поднял брови:
   — Го-Ширакава обещает перейти на нашу сторону, если мы начнем поход на Киото в ближайшие полтора года.
   Иоритомо был так потрясен, что даже не скрывал этого. Он задумчиво постучал свитком по подставке для локтя и тихо, словно про себя, добавил:
   — Это значит, что я должен заключить союз с другими знатными родами — Миура, Дои, Одзяи. Чтобы объединить их всех под одним знаменем, потребуются все восемнадцать месяцев, назначенные императором. — Йоритомо задумался. — Смогу ли я сделать это?
   — Конечно, сможешь, — ободрила его Ходзё Маса. — Мой отец поддержит тебя. Великие семейства севера с радостью присоединятся к тебе, когда узнают о поддержке со стороны Го-Ширакавы.
   — Йоши, ваше сообщение имеет величайшую ценность. Я должен вознаградить вас за то, что вы успешно доставили его.
   Йоши коснулся лбом пола.
   — Мы много слышали о вашей службе нашему белому знамени, — продолжал Йоритомо. — Вы говорите, что по рождению принадлежите к роду наших врагов, но уже много раз доказали свою верность нашему делу.
   Йоши поклонился, принимая похвалу.
   — Вы знаете, что я не раздаю награды по любому случаю. Но ваши услуги я хочу отметить, хотя это и не будет называться наградой. Тадамори-но-Йоши, я даю вам должность генерала в армии Минамото. У вас под началом будут пять тысяч самураев. Вы обучите их и поведете в бой против узурпаторов Тайра. Что вы скажете об этом?
   Йоши снова коснулся лбом пола.
   — Для меня это великая честь. Вы предлагаете мне гораздо больше того, что я мог ожидать, и гораздо больше того, что я заслужил.
   Йоритомо не смог полностью скрыть свое удовольствие. Перед ним находился воин старой выучки, самурай, который соблюдал этикет так же строго, как берег свою честь.
   Массивное лицо Ходзё Маса осветилось внезапной улыбкой: она заметила, что Йоритомо доволен, и была счастлива за него.
   Йоши немного помолчал, но продолжил:
   — И все же, как бы я ни ценил вашу щедрость, я вынужден отказаться от нее.
   Глаза Йоритомо чуть-чуть расширились. Ходзё Маса приоткрыла рот и беззвучно ахнула от удивления.
   — Разрешите объяснить, — говорил дальше Йоши. — Я самый верный ваш слуга и хочу служить вам тем, что умею лучше всего. Я преподаватель и мастер боя на мечах. Боги дали мне пережить много схваток. Но я постепенно понял, что мой меч служит больше злу, чем добру. Обстоятельства вынудили меня ради спасения моей жизни совершить тяжелые грехи: я убивал детей… и слуг божьих.
   — Такова судьба всех самураев, — прервал его Йоритомо. — Я знаю историю вашей жизни. Вы всегда вели себя достойно, может быть, даже достойнее, чем большинство воинов в подобном же положении. Вам не следует стыдиться себя.
   — И все же меня мучает чувство вины: я чувствую, что моя эгоистическая любовь к мечу принесла боль и смерть тем, кого я любил.
   — Это тоже часть жизни солдата, — холодно ответил Йоритомо.
   — Я наставник, а не солдат, — упорно стоял на своем Йоши. — Я дал обет Будде и синтоистским богам, что не подниму меча против другого человека, если не получу явный знак небес.
   — Я, Йоритомо, князь Камакуры, теперь даю вам этот знак. Вы поведете моих людей в бой. Это приказ.
   Йоритомо плотно сжал губы и тяжело посмотрел на Йоши.
   Под его взглядом Йоши постепенно опускал голову, пока его подбородок не лег на грудь.
   — Я не могу выполнить ваш приказ. Приказывайте мне что угодно, но не заставляйте меня нарушить мою клятву.
   В продолжение разговора Йоши мысленно оценивал Йоритомо. Стоил ли князь Камакуры доверия императора? Пока Йоши мог сказать «да». Йоритомо казался суровым, но благородным человеком. Йоши решил пока не принимать окончательного решения. Так ли силен Йоритомо, как пытается показать? Кто его союзники?
   В разговор вступила Ходзе Маса.
   — Йоши, — мягко спросила она, — вы знаете, что за вашу голову назначена награда? Наши люди передают из Киото, что Нии-Доно готова заплатить землей и деньгами тому, кто принесет ей вашу голову или голову моего супруга.
   — Не знаю, госпожа, но это ничего не меняет. Йоритомо с отвращением взглянул на мастера боя.
   — Награда за наши головы одинаковая. Разница лишь в том, что я буду сражаться с этой злобной женщиной и со всем бесчестным и порочным кланом, породившим ее. Йоши, мне говорили, что вы храбрейший из людей, а я обнаружил, что вы трус. Вы боитесь нового назначения и потому уклоняетесь от него.
   — Я делаю то, что должен делать.
   — Я презираю вас за это безумие. Я должен бы казнить вас, чтобы вы не заразили им других… но я ваш должник за прошлое. Поэтому я сохраняю вам жизнь и готов выслушать любую просьбу или предложение об устройстве вашего будущего.
   Йоши снова коснулся головой пола, благодаря Йоритомо за великодушие. Он был спокоен и уверен в себе. Обет помогал ему: боги чудесным образом спасли его от карающей руки князя.
   — Я хочу применить свои знания и способности для обучения ваших самураев. Я опытный преподаватель фехтования. В моей школе в Сарашине учились бою на мечах некоторые лучшие фехтовальщики империи. Позвольте мне остаться в Камакуре и организовать здесь школу боевых искусств.
   — Никогда! — резко ответил Йоритомо. — Я не могу позволить трусу учить моих солдат: вы подадите им дурной пример.
   Йоши покорно поклонился. На его лице не было видно ни малейшего признака того смятения, которое царило в его душе. Йоши никогда не предполагал, что Иоритомо может ему отказать. Где же боги, заботящиеся о нем? Он не мог ничем ответить на оскорбления, которыми осыпал его Иоритомо; он отрекся от гордыни и должен покорно сносить их. Йоши знал, что его обет не вызван страхом, знал и то, что новый путь, который он наметил для себя, опаснее старого, и считал естественным, что кому-то уклонение от сражений покажется явным признаком слабости. Но такого сильного возмущения он не ждал от главы рода Минамото. Иоритомо в глаза называет его трусом, и он должен терпеть это?!