Некоторые люди никогда не могут заблудиться, сказал Сагорн, и чутье никогда не подводило Рэпа. В абсолютной темноте ночи и в белом ледяном тумане он всегда знал, где юг, и всегда мог сказать, где проходит проезжая дорога, направления которой они в основном держались. Но дорогу скрывали сугробы, и людям, как и лошадям, было легче идти по лесу.
   На седьмой день они все еще были живы.

4

   — Рэп! Давай сделаем привал! — прохрипел Андор. Луны сейчас не было, и ощущение полной темноты действовало ему на нервы и беспокоило лошадей. Рэп же настолько отточил свое умение, что иногда даже днем, если солнце светило в лицо, ехал с закрытыми глазами. Теперь же солнце только что село, и Рэпу хотелось пройти еще немного. Однако в глубине души он начинал беспокоиться за Андора — импы вообще были мало приспособлены к зиме. Рэп, будучи наполовину джотунном, чувствовал себя намного лучше.
   — Прекрасная мысль, — сказал он. — Я только что собирался это предложить.
   Они выбрали место на маленькой полянке и занялись разведением костра. Вскоре отблески пламени затанцевали на снегу и окружающих поляну деревьях, и Андор опять повеселел. Он полез за едой, пока Рэп заготавливал хворост и нарезал еловые лапы, чтобы устроить ложе. Это оказалось намного удобнее, чем ставить палатку, и они давно уже избавились от нее как от лишней тяжести.
   Рэп стоял среди деревьев, невдалеке от пляшущего костра. Его внимание было рассеяно, и потому сначала он почувствовал тревогу лошадей, и потом уж его ясновидение подтвердило приближение опасности. Он бросился к костру и крикнул:
   — Андор! Какие-то люди!
   Андор, склонившийся к костру, поднял на него глаза. В его черной щетине блестели льдинки. Лицо было покрыто грязью, и только глаза сверкнули из глубины капюшона.
   — Сколько? — спросил он. Рэп посчитал.
   — Двадцать или около того. Они окружают нас.
   Руки Рэпа задрожали. Он был поражен, услышав хриплый смешок Андора.
   — Тогда это может быть твой последний шанс!
   — Последний шанс для чего? — Рэп не хотел говорить в полный голос, хотя костер и звук его топора уже явно выдали их расположение.
   — Твой последний шанс поделиться со мной словом! Знающий два слова будет вне опасности, тогда как один мой талант вряд ли подействует на этих парней. Ну давай же Рэп! Говори!
   — Я не знаю слова! — воскликнул Рэп. Он был в ужасе — неужели Андор все это время считал его лжецом?
   Андор бросил на землю нож, которым резал пемикан, и положил руки на колени.
   — Последняя возможность, мастер Рэп!
   — Андор... — Рэп вдруг почувствовал, что мир рушится. Его страх перед гоблинами померк. — Так это все подстроено? И король не умирает?
   — О, он действительно умирает. Теперь это не имеет значения, ведь правда? Ты ведь знаешь, что сделают с нами гоблины?
   Они уже смыкали свой круг. Видеть их было еще нельзя, и они не производили шума. Только ясновидящий мог знать.
   Рэп испытал прилив панического страха.
   — Я не знаю слова! Лучше ты скажи мне свое! Если у меня оно есть, то с двумя я смогу спасти нас!
   Андор насмешливо хмыкнул.
   — Вряд ли! — Он поднялся на ноги. — Так с какой стороны они идут?
   Рэп напряг внутреннее зрение. Круг перестал сжиматься, к ним приближалась группа людей.
   — Оттуда! — показал он.
   — Так ты твердо решил не говорить мне? Это ведь лучше, чем быть разрезанным на кусочки!
   — Я не могу! Скажи мне свое!
   Андор с безнадежностью покачал головой.
   — Это не поможет. Ты должен иметь время, чтобы научиться владеть им. А мне оно нужно для другого. Я упрочу талант, который уже имею. Тогда я покорю гоблинов, и мы будем желанными гостями. Так что ты должен сказать мне свое, понял?
   Талант? Покорит? Как он мог так долго ничего не замечать!
   — Так это не женщины, так ведь? — горько сказал Рэп. — Это вообще люди. В том числе и мужчины. Ты обманул меня!
   Андор сделал с ним то, что сам Рэп сделал с Огненным Драконом и его кобылами. Предатель! Вор!
   Андор пожал плечами.
   — Но гоблины — это не обман, и я не собираюсь оставаться и развлекать их. Ты поступаешь глупо, мастер Рэп!
   И он повернулся, чтобы встретить пришедших. Три темные фигуры вышли из мрака и стали видны в свете огня.
   Если гоблины уважают мужество, то на них вряд ли произвели хорошее впечатление дрожащие губы Рэпа и его судорожно сведенные колени. Он боролся с искушением спрятаться за спину Андора.
   Трое медленно приблизились, держа копья наперевес, осторожно осматривая свою добычу. Они были приземистыми и коренастыми, одеты в куртки, штаны и сапоги, сделанные не из меха, а из оленьей кожи, разукрашенные бусами и бахромой. Свет костра высветил суровые смуглые лица со сложной татуировкой вокруг глаз.
   Тот, что в середине, казался старше остальных и имел больше украшений на одежде и более сложную татуировку. Он заговорил первым, рявкнув какой-то вопрос на непонятном Рэпу языке и сопроводив его угрожающим движением копья.
   Андор, казалось, стал выше и мощнее. Он произнес длинный ответ на том же самом языке, и его голос звучал грубее и ниже, чем обычно. Рэп подскочил от удивления, услышав его. Он не думал, что гоблины говорят на другом языке.
   Потом он удивился, откуда Андор знал их язык.
   Копья немного опустились. Главный задал еще вопрос, голос его звучал удивленно.
   Андор ответил и показал на свое лицо. Теперь Рэп смог разобрать одно-два слова. Это был грубый диалект, а не совсем другой язык. Вождь резко скомандовал что-то своим двум спутникам, а сам подошел поближе, держа копье на уровне пояса и пристально всматриваясь в лицо Андора.
   Рэп только сейчас заметил, что почти не мог заглянуть за плечо Андора. Тот казался намного выше и крепче, чем раньше. Его парка натянулась, обрисовывая могучие руки и плечи. Это казалось странным как глазам Рэпа, так и его ясновидению. Перед ним стоял уже другой человек, а не Андор.
   Вождь задал еще несколько вопросов, Андор отвечал. На лице гоблина появилась широкая ухмылка. Он протянул руку и развернул Андора к костру. Он хотел получше разглядеть его татуировки, но одновременно дал Рэпу возможность увидеть его лицо.
   Это был не Андор. Это был огромный человек с самым страшным и отвратительным лицом, которое когда-либо видел Рэп, — нос свернут на сторону, угол рта поднят шрамом, один глаз искривлен другим шрамом. Черная щетина Андора тоже исчезла, человек был свежевыбрит. Он не был гоблином, но имел гоблинские татуировки вокруг глаз — голубых джотуннских глаз, которые сейчас смотрели на Рэпа с веселым презрением. Он улыбнулся. Два передних зуба у него отсутствовали, сверху и снизу, отчего его ухмылка напоминала уродливый и угрожающий волчий оскал.
   Рэп сделал шаг назад, чуть не попав в костер.
   — Где Андор?
   — Ты вряд ли когда-нибудь его увидишь!
   Сердце Рэпа бешено стучало, он боялся, что потеряет сознание. Ведь Андор был здесь всего минуту назад!
   — Кто ты? — закричал он.
   — Я его друг, — сказал великан. — Дарад. Тебя предупреждали обо мне.

5

   Вождь внимательно изучил татуировки Дарада в дрожащем свете костра и, по-видимому, остался доволен. Он улыбнулся, бросил копье и обнял гиганта. Это должно было означать добрый знак для Дарада, но кто собирался обнимать Рэпа?
   Два спутника вождя тоже подошли поближе с улыбками, чтобы познакомиться с Дарадом. Остальные гоблины появились из леса, бесшумно, как призраки. Они были в основном моложе, вооружены луками и копьям и одеты в кожаные костюмы с бахромой.
   Что же произошло, мучительно думал Рэп. Здесь, очевидно, подействовало какое-то колдовство, но ведь Андор точно не был волшебником. Волшебнику бы не пришлось долгое время выносить тяготы пути, пробираясь через глухую тайгу, у него была возможность избежать подобных неудобств. Если бы Андор был волшебником и хотел узнать это проклятое слово у Рэпа, он наверняка сразу бы проявил свою власть.
   И кто был этот Дарад, о котором его предупреждал Джалон и который так кстати имел гоблинские татуировки и знал их язык? Рэп задрожал, когда вспомнил о Крандербаде и других, которые пытались драться с Андором и были так жестоко изувечены. Мысль о том, чтобы Андор с его изящными манерами и мягкой речью мог сделать нечто подобное, была просто невероятна. Дарад же, по всей видимости, был на все способен. Возможно, Дарад был демоном, приходящим на помощь Андору в минуты опасности. Если так и если гоблины будут хорошо к ним расположены, появится ли Андор обратно?
   Но гоблины были совсем не так уж дружелюбны. Четырех лошадей поймали и привели на поляну. Дарад принялся оживленно спорить с вождем, размахивая руками и указывая на лошадей. Они почти кричали, и Рэп различил некоторые слова: лошадь, четыре и седло. Старый вождь повернулся и посмотрел на Рэпа, отчего тот моментально задрожал. Он постарался напомнить себе, что гоблины уважают мужество, но это не принесло ему облегчения.
   Вождь задал вопрос, Дарад ответил. Рэп разобрал собственное имя, но ничего больше. Спор опять перешел на лошадей, затем опять на него.
   Дарад подошел к Рэпу, взял его за руку так, что затрещали кости, отвернул лицом от костра.
   — Я даю тебе еще один шанс, — проговорил он мрачно своим низким голосом.
   — Я не знаю никаких слов силы!
   Хорошо бы Дарад и гоблины приписали его дрожь ужасному холоду. Ну почему он не может остановиться?
   — Вождь требует дани. Я предложил две лошади. Он хочет все четыре. Но он согласен на кое-что другое.
   — Что?
   — Тебя.
   — Ты не сделаешь этого!
   Дарад издевательски усмехнулся. Из-за отсутствия двух зубов его усмешка казалась нечеловеческой. Глаза были холодными, как полярная ночь. Если бы Рэп способен был дать ему то, чего тот добивался, то один лишь этот взгляд мог вполне убедить его.
   — Я не знаю никаких...
   Дарад презрительно оттолкнул его, Рэп упал в сугроб. Когда он поднялся на ноги, вождь и Дарад опять обнимались.
* * *
   Люди, знакомые с жизнью в лесу, не стали бы разбивать лагерь в полумиле от деревни гоблинов. Как только Рэпа повернули в нужном направлении и подтолкнули концом копья, он смог почувствовать это где-то на границе своего видения. Он был неосторожен, и теперь ему придется дорого заплатить за глупость.
   Он плелся потихоньку, смутно ощущая охранников вокруг себя и Дарада с вождем идущих впереди. Они были неподходящей парой, потому что соседство с огромным Дарадом делало гоблина похожим на карлика. Великан ступал неловко, видимо, сапоги Андора были ему малы.
   Отметив, что лошади и снаряжение гоблины забрали с собой, Рэп сосредоточил свое внимание на поляне впереди, где стояли, образуя квадрат, четыре бревенчатых строения. Он скоро понял, что ближайшее было конюшней, где стояли три низкорослых пони — неудивительно, что вождь хотел получить всех четырех краснегарских лошадей! Дальнее строение было самым большим, и там находилось много людей, преимущественно женщин. Из двух других одно предназначалось для женщин и девочек, а самое маленькое — для мальчиков. Все три дома посылали в морозное небо ленивые струйки дыма. Самое большое из них было предназначено для общественных мероприятий, так что вся процессия направилась именно туда. Когда они вышли из леса на заснеженную поляну, собаки приветствовали их дружным лаем.
   Прежде чем Рэп успел изучить все детали, они дошли до большого дома и его торопливо впихнули внутрь. Ослепленный светом, задыхающийся от едкого дыма и зловония, юноша попятился, но его толкнули прямо в кучу раздевающихся мужчин. Он споткнулся и упал на пол среди вонючих ног. Рэп закашлялся, из глаз потекли слезы, он задыхался в тепле, непереносимом после недели арктического холода.
   Все мужчины вокруг него снимали одежду, Рэп поневоле последовал их примеру. Гоблины остались почти нагими, в нижних штанах, как он видел их в Краснегаре. Чувствуя головокружение и тошноту от противного запаха, дрожа и покрывшись потом, Рэп мучительно старался овладеть собой. «Будь мужественным! — говорил он себе. — Настоящие мужчины не страдают от тошноты».
   Он разделся до рубашки и трусов и увидел, как его меховой костюм кинули в общую кучу верхней одежды у двери. Потом какой-то старик закричал на него. Видя, что Рэп не понимает, он стащил с него рубашку и яростно швырнул ее на пол. Очевидно, ношение рубашки в доме воспринималось как оскорбление. Он подтолкнул Рэпа в угол и сделал ему знак сесть. Смущенный своей наготой, Рэп рад был подчиниться. Он сел, обняв колени.
   Дом представлял собой одну гигантскую комнату, превосходившую по длине парадный зал короля Холиндарна, он был сложен из огромных бревен. В центре находилось почетное место — каменная площадка вокруг очага. Там, на куче мехов, расположился Дарад, потягиваясь с видимым удовольствием.
   Женщины собрались у меньшего очага в дальнем конце комнаты, и ясновидение подсказало Рэпу, что они готовят еду. Ни один из очагов не имел трубы. Дым, не желая выходить через отверстие в крыше, собирался в беловатые облака, колеблющиеся подобно морской зыби.
   Видимо, дом не был достаточно теплым, если не считать мест у огня. Рэп был сначала введен в заблуждение, когда попал сюда с холода да еще в меховой одежде. Там, где он сидел сейчас, воздух был ледяным и сквозняки свободно проникали через щели дома. Рэп дрожал и с трудом удерживался, чтобы не стучать зубами. Запах тут, внизу, не был так уж силен, но глаза все еще слезились. Это было нечестно — требовать от человека мужества, когда он так замерз, а воздух так задымлен.
   Женщины были почти не видны в своих просторных одеждах из оленьей кожи, доходящих почти до земли. Их головы покрывали платки из ткани, так что были видны только лица и кисти рук. Те гоблинские женщины, которых Рэп видел в Краснегаре, тоже были так закутаны, даже летом.
   Мужчины, напротив, были почти обнажены, их кожа, смазанная жиром, отливала в свете огня тем самым зеленоватым оттенком, которым гоблины так гордились. Они заплетали свои густые черные волосы, также густо смазанные жиром в косу. Все мужчины казались малорослыми, но отчасти это было вызвано присутствием Дарада, который возвышался над ними, как лебедь среди уток, но все они были коренастыми и сильными, с крепкими конечностями. Глаза их были странной формы и расположены под необычным углом, тела лишены растительности, хотя лица покрывала черная щетина, рты у всех были большие, а зубы казались слишком крупными и острыми.
   Дарад среди них казался великаном. Его бледно-розовое тело джотунна было покрыто золотистым пушком, но кроме этого — и многочисленными шрамами и татуировкой. Тонкое белье Андора висело на нем клочьями, вызывая громкое веселье, пока ему не нашли достаточно больших нижних штанов. Ему дали самую толстую меховую подстилку, рядом с вождем, а две молодые девушки начали втирать жир в его кожу. Похожий на большого белого моржа, нежащегося на солнышке среди тюленей, он явно приготовился наслаждаться приятным вечером.
   Рэп сознавал, что должен казаться гоблинам таким же странным, как и они ему, и старался быть как можно незаметнее. Но выяснилось, что он не только выглядит не так, а и пахнет не так. Предупрежденный своим чутьем, он обернулся вовремя, чтобы встретить прищуренный взгляд огромного пса. Это, впрочем, мог бы быть и настоящий волк, серебристо-серый, весящий почти столько же, сколько и Рэп. В оскаленной пасти виднелись клыки, похожие на белые кинжалы. Шерсть на загривке поднялась, зверь уже напрягся, чтобы прыгнуть. Никто из гоблинов не обращал на них внимания, и пленнику грозила серьезная опасность.
   Рэп мгновенно попробовал найти с ним общий язык, как он делал это с собаками и лошадьми дома. Он улыбнулся, поднял руку...
   — Ну-ка, Флибэг, — прошептал он, — хорошая собачка!
   Флибэг остановился, раздумывая. Как только успокаивающие мысленные посылы Рэпа стали доходить до пса, его шерсть улеглась. Он подозрительно потянулся вперед, обнюхал руку Рэпа, завилял хвостом.
   Рэп осознал, что его всего колотит. Смерть от зубов волка могла быть не так ужасна в сравнении с тем, что ожидало его у гоблинов, но все-таки было приятно ее избежать.
   Другие собаки подбежали посмотреть, что интересного нашел Флибэг, обнюхали Рэпа и стали лизать. Видимо, вкус Рэпа им понравился. Собаки тоже неприятно пахли, но гораздо лучше хозяев, и Рэп не возражал против их общества, тем более что они загораживали его от взгляда гоблинов. Вскоре они утратили интерес к Рэпу и улеглись на полу вокруг него. В Краснегаре дворцовые собаки тоже стремились держаться поближе к Рэпу.
   Люди у главного очага — старшие на возвышении, на меховых подстилках, молодые — на краю его или на полу — все были заняты втиранием жира в свое тело или друг в друга, некоторые расчесывали и смазывали жиром волосы.
   Вождем гоблинов был человек средних лет с бочкообразным животом и тонкими ногами. Весь вид его говорил, что он не терпит возражений. Татуировки на его лице были сложнее, чем у остальных, в косу вплетен серебряный шнур, шею украшало ожерелье из нескольких рядов медвежьих когтей, позвякивавших при движении. Вождь устроился рядом с Дарадом и разговаривал исключительно с ним.
   Дарад был гостем. Кем же был Рэп, гостем или пленником? Никто не подумал предложить ему питья или хотя бы подстилку. Он мог бы быть и рабом, если Дарад действительно отдал его вождю. Да, не очень-то почетно — быть заменой двум лошадям, но своя логика тут была.
   А пока он мог только сидеть, дрожа от холода, страха и одиночества. Надо было бы прочитать одну-две молитвы, но Рэп вообще редко молился, и было нечестно спохватываться сейчас, попав в беду. В Краснегаре он так редко благодарил Богов за свою благополучную жизнь! Боги могли решить, что своей неблагодарностью он заслужил несчастье. Если бы он серьезно помолился раньше, то, возможно, сообразил бы, что кража королевских лошадей — не лучший поступок. В конце концов Рэп посчитал подходящим помолиться Богу Храбрости, попросив послать ему достаточно мужества, чтобы перенести предстоящие испытания.
   Дарад разглагольствовал, одной рукой держа кубок, а другой показывая на свои шрамы и татуировки. Гоблины внимательно слушали. Рэп начинал понимать отдельные фразы и часто повторяемое имя Волчий Зуб. Он заключил, что это было гоблинское имя самого Дарада, и он просто рассказывал о себе в третьем лице, хвастаясь подвигами Волчьего Зуба и принадлежностью ко многим племенам разных стран, свидетельством чего были татуировки. Названо было и Сайсанассо.
   Упоминались также и убийства, и насилие. Вполне очевидно, что Дарад был страшен и настолько отличался от мягкого, общительного Андора, насколько вообще возможно. Однако, если хотя бы четверть его рассказов была правдой, он путешествовал ничуть не меньше Андора. Дарад был хвастуном и не отличался умом, но гоблинам, по-видимому, это нравилось. Через некоторое время женщины стали подавать мужчинам блюда с едой. Рэп сидел и наблюдал за трапезой в напрасной надежде, что кто-нибудь сжалится и бросит ему хотя бы кость.
   Собаки храпели и ворочались во сне. Рэп устал, но страх и холод заставляли его держаться настороже. Он удивлялся, почему женщин больше, чем мужчин. Направляя внутренний взор на другие дома, он видел, что здесь соотношение практически равное — в одном доме девочки, в другом — мальчики. Напрашивалась догадка, что остальные мужчины отправились в какой-нибудь поход.
   Время от времени женщины выскальзывали за дверь, чтобы принести дров для очага. На них хотя бы были платья, тогда как мужчины, выходящие облегчиться, не давали себе труда одеться. Одна мысль об этом вызывала дрожь у Рэпа.
   Кожаная одежда гоблинов была намного холоднее меховой, так что они, видимо, бьши гораздо более привычны к холоду, чем полукровок фавна и джотунна, а место у очага было скорее почетным, чем удобным.
   Еда закончилась. Гоблины продолжали пьянствовать. Через час или два вождь посмотрел на Рэпа и что-то спросил Дарада. Дарад ухмыльнулся и поманил пальцем. Рэп неохотно приблизился к кружку молодежи у очага, чувствуя себя очень уязвимым. Хозяева изучали его сначала с любопытством, обмениваясь презрительными замечаниями, которые он не понял. Раздался смех. Рэп знал, что должен казаться им странным, так же как и они ему. Он выглядел слишком бледнокожим, жилистым и высоким. Копна курчавых волос тоже должна была казаться смешной. Менестрель Джалон говорил Рэпу, что у фавнов волосатые ноги, и действительно, ноги Рэпа недавно стали обрастать пушком. Это тоже забавляло гоблинов.
   Но выяснилось, что он проглядел еще одну свою черту, которая больше всего развеселила зрителей. Одно из замечаний вождя вызвало особенно громкий смех. Ответ Дарада добавил веселья. Оскалившись, он пояснил Рэпу:
   — Вождь предложил мне взять твой нос, раз мой сломан. Я ответил, что мой все равно красивее. — Он опять захохотал и отпил из кубка.
   Лица всех гоблинов были широкими и мясистыми, но их носы были тонкими и очень длинными. Они имели также большие уши.
   — Когда мне дадут поесть? — спросил Рэп. Дарад опять ощерился, показав волчий оскал.
   — А зачем переводить еду?
   — И что же со мной будет? — Даже если мужество было необходимо, Рэп не мог заставить себя быть мужественным. Но теперь на помощь ему пришел гнев. Если они собираются убить его, то пусть начинают сейчас, чем держать в неведении!
   Еще одна волчья ухмылка.
   — Подожди — и увидишь! Не хочу испортить тебе удовольствие от сюрприза.
   Вождь повернулся и отдал распоряжение. Один из юношей вскочил и выбежал из дома. Рэп следил, как он пробежал до дома, где находились мальчики племени. Там был один постарше, видимо руководитель, и сейчас он встал и последовал за гонцом. Но если гонец обратно побежал, то юноша пошел не торопясь, пошвыривая комья снега босой ногой и не замечая арктического холода, хотя был одет только в набедренную повязку из оленьей кожи.
   Войдя в дом, он медленно прошел к очагу, сложил на груди руки и вопросительно посмотрел на вождя. По возрасту он, должно быть, был ровесником Рэпа, еще не взрослый, но уже и не мальчик. Ростом он был пониже Рэпа, но в два раза шире, с торсом не менее мощным, чем у любого гоблина в комнате. Его усы были заметнее, чем у большинства, а черная коса спускалась почти до талии. На его лице не было татуировок, но его просто распирало от самоуверенности.
   Вождь что-то сказал. Юнец посмотрел на Рэпа и хищно осклабился. Он вытянул сильную руку, чтобы сравнить с рукой Рэпа, и присутствующие разразились довольным смехом.
   — Это Маленький Цыпленок, — любезно пояснил Дарад. — Сын Большого Ворона. Ты будешь много общаться с ним в будущем. Больше, чем тебе бы хотелось! — Он захохотал и перевел свою шутку аудитории, которая нашла ее очень остроумной.
   Большой Ворон, по всей вероятности, был вождем. Это, как и крепкое сложение, объясняло манеру юнца держаться свысока.
   — Я что, должен с ним драться? — спросил Рэп, озабоченно рассматривая мощную грудную клетку и бицепсы Маленького Цыпленка.
   — Ты просто должен держать крепче свой конец! — сказал Дарад, опять смеясь.
   Вождь отдал короткое приказание. Маленький Цыпленок кивнул и схватил Рэпа за запястье. Гоблины уважали мужество, а Рэп потерял всякое терпение в результате насмешек и плохого обращения. Он выдернул руку и нанес быстрый удар. Но удар прошел мимо. Он даже не успел ничего сообразить, когда Маленький Цыпленок заставил его согнуться пополам, пнув в живот, а потом добил коротким ударом по затылку. Лежа на полу, он слышал, словно сквозь туман, как присутствующие разразились радостными воплями.
   Маленький Цыпленок мог быть не таким высоким, но, несмотря на большой вес, он действовал с большей скоростью. Гоблин пнул Рэпа, чтобы подчеркнуть свою победу, и отец крикнул что-то, что звучало как предупреждение. Тогда Маленький Цыпленок спокойно наклонился, подхватил Рэпа одной рукой и под несмолкающие крики восторженных зрителей потащил к выходу.
   В таком виде, с руками и ногами, волочащимися по снегу, Рэп был с позором принесен в дом к мальчикам и брошен там в угол. Мальчики сгрудились вокруг, чтобы получше рассмотреть еще оглушенного и плохо соображающего пленника. Они, как и взрослые, нашли его забавным.

6

   Принцесса Кэйдолан внимательно оглядела южную гостиную, стараясь сделать это незаметно. Ей казалось, что знатной даме не подобает пристально таращиться, чтобы что-то увидеть. Тотчас же она заметила бордовое платье, которое искала, и медово-светлые волосы, уложенные в высокую прическу. Она направилась туда не спеша, кивая и улыбаясь знакомым по пути. Большая комната была почти пуста и казалась странно унылой. Идущий за окном снег не пропускал дневной свет и приглушил обычно веселые тона оформленного герцогом Анджилки интерьера.
   Стремясь уловить побольше света, Инос свернулась клубочком на софе у окна. Ее платье ярко выделялось на фоне снежной белизны снаружи и зелени растений внутри. За ней, у окна, огромные старинные часы методично отсчитывали секунды, противопоставляя неумолимый ход времени юности и красоте. Кэйд прекрасно знала, что у большинства женщин такая поза была бы результатом продуманной стратегии, но у Инос это получалось чисто инстинктивно. За время пребывания в Кинвэйле ее девическая угловатость как-то незаметно исчезла, и Инос преобразилась в поразительно красивую молодую женщину. Она обрела грацию, умение держаться, но все еще сохраняла обаяние невинности. Это, конечно, пройдет, как только она сама осознает произошедшую перемену, но, безусловно, как заметила Экка лишь несколько минут назад, теперь им не приходилось думать, как привлечь к девушке внимание возможных женихов.