Рэпу очень не понравилось последнее замечание, особенно когда он вспомнил, как странно светилось окно, если к нему приближались. Он вспомнил также о явлении ему старухи, которая вполне могла быть Блестящей Водой, волшебницей Севера. Она бормотала что-то о предвидении, что Рэп якобы мешает ее предвидению. Могло ли все это быть как-то связано?
   Инос поспешно пересекла опочивальню, где недавно умер король.
   — Давайте пойдем прямо наверх, — сказала она, и ее голос чуть не сорвался.
   Рэп испытал безумное желание побежать вслед за ней, заключить ее в объятия и утешить. Он хотел этого так отчаянно, что весь дрожал. Юноша все вспоминал, как она поцеловала его на прощание почти год назад. Но теперь Инос — королева, а королевы не могут целовать помощников управляющих, а тем более конокрадов.
   Все в Краснегаре отвернулись от него, а она — нет. Рэп почему-то никогда не сомневался, что она останется его другом, как только освободится от чар Андора. Как трудно все время помнить, что она королева! Если бы еще она была в платье и в короне! А то в этом кожаном костюме Инос уж слишком походила на подругу его детских игр. А как они скакали верхом...
   Сагорн все еще задыхался от подъема по лестнице.
   — А знаете, я была здесь всего один раз в своей жизни! — сказала герцогиня Кэйдолан. Она тоже отдувалась, но, похоже, было, что это только из вежливости, за компанию с доктором. — А я думала, что мой дед умер при пожаре.
   Спальня была освещена лучше, чем комната внизу. Несколько свечей до сих пор горело в подсвечниках. Сагорн подошел к портретам и стал вглядываться в них.
   — Да, — ответил он, — но к тому времени он уже сошел с ума.
   — Боже мой! Вы думаете, что он увидел свою смерть в окне и от этого помешался?
   Старик пожал плечами.
   — Во всяком случае, так считал ваш брат, отец. Интересный парадокс. Пророчество лишило его рассудка, но если бы он не был безумным, то его не посадили бы под замок и он мог бы спастись. Любопытно, не правда ли?
   Вновь подумав, что ему не нравится этот хладнокровный старый циник, Рэп начал двигать шкаф к двери, а гоблин принялся ему помогать.
   Импы уже были в гардеробной и направлялись к ступеням, ведущим в переднюю. Как только Рэп войдет в верхнюю комнату, он не сможет следить за ними. Хотелось бы надеяться, что Инос не делает ошибки, доверяя Сагорну, впрочем, это не дело Рэпа — советовать ей. Да он и не знал, что посоветовать. Положение казалось безнадежным. Скоро обнаружат труп проконсула, и обвиняемым очень повезет, если их бросят в темницу, а не обезглавят сразу же.
   Сопровождаемый гоблином, Рэп последовал за остальными и стал неохотно подниматься по лестнице, ощущая пустоту над головой. Когда его голова преодолела уровень незримого барьера, он почувствовал себя червем, вылезающим из земли. И опять его голова слегка закружилась от огромной высоты и от возможности видеть сверху весь Краснегар.
   Сагорн оперся рукой о стену и тяжело дышал. Инос стояла вместе с теткой в дверях, глядя через пустую комнату на волшебное окно. Оно было темным и не отличалось от других окон лишь размером. Одно из окон открылось и хлопало на ветру. Герцогиня Кэйдолан начала дрожать от холода и обхватила себя руками. Флибэг вилял хвостом, обнюхивая постели и другие вещи юношей, в беспорядке валяющиеся на полу.
   Маленький Цыпленок прошел мимо Рэпа, сказав ему: «Смотри!» Он подошел к южному окну. Как и раньше, оно начало светиться красновато-желтым светом, и множество рисунков-символов ожило на его створках. Гоблин остановился в нескольких шагах, изучая неуловимые изменения.
   — Любопытно! — сказал Сагорн. — Свет ламп?
   — А посмотрите, сэр, что будет, когда я подойду. — Рэп отозвал Маленького Цыпленка, и окно снова погасло. Тогда Рэп медленно двинулся вперед, и окно опять засияло пульсирующим белым светом, а рисунки стали лихорадочно меняться. Он обернулся и увидел, что его спутники освещены как бы отблесками радуги, пробегающими по лицам. Все выглядели встревоженными, даже старик.
   — Я не волшебник, — напряженно проговорил Сагорн. — Я только читал об этом, но никогда не видел ничего подобного. — Он помолчал. — У нас ведь есть и еще один способ спастись.
   Рэп догадывался, к чему он клонит, но Инос с надеждой спросила:
   — Какой?
   — Я знаю слово силы. Вы тоже знаете слово, мадам, а также мастер Рэп. Знание трех слов делает человека волшебником — не самым сильным, конечно, но любой волшебник сможет остановить банду глупых импов. Мы можем поделиться своими словами.
   Рэп увидел, что Инос прикусила губу.
   — Даже Андор говорил, чтобы я этого не делала.
   — Тем не менее он собирался вытянуть его у вас, как только вы останетесь наедине.
   — Не думаете ли вы, что это была единственная причина, чтобы сделать мне предложение? — гневно спросила она.
   — Не думаю, а знаю! — также повысив голос, ответил Сагорн. — Мы имеем общую память. Андор использует людей, как ложки или вилки, — женщин для удовольствия, мужчин для выгоды. Он абсолютно циничен.
   — А я не знаю никакого слова, — вмешался Рэп. — Так что я не могу делиться.
   Сагорн внимательно посмотрел на него, прикрыв глаза рукой от сияния окна.
   — Джалон не поверил, когда ты сказал ему это. Я тоже не поверил. И Андор. И Дарад. Теперь твоя жизнь снова в опасности, а для Иносолан это, возможно, единственный шанс добиться трона. И ты опять утверждаешь, что не знаешь слова.
   — Да.
   — Тогда, может быть, ты действительно говоришь правду, — со вздохом сказал старик.
   — Я скажу Рэпу свое слово, если вы тоже скажете, — предложила Инос.
   У Рэпа дыхание перехватило от ужаса.
   — Но это легионеры империи! — возразил он. — Разве они не подчиняются одному из Хранителей?
   Сагорн посмотрел на него долгим холодным взглядом.
   — Действительно, армия Империи — прерогатива волшебника Востока. Если воздействовать на этих импов с помощью колдовства, то можно навлечь гнев волшебника Востока, а его, вполне вероятно, поддержит вся Четверка.
   Рэп чувствовал, что отыграл очко, хотя и не знал, что за игра идет у них с Сагорном.
   — Тогда скажите мне, если бы я поделился словом с Джалоном или Андором, позвали бы они Дарада, чтобы убить меня?
   Сагорн равнодушно пожал плечами.
   — Возможно. Я что-то не припомню, чтобы они решили что-то определенное. Но Дарад все равно бы появился раньше или позже, когда один из нас попал бы в беду. И тогда он нашел бы тебя, чтобы усилить свое могущество. Он человек простой. Понимаешь, если бы делиться словами было так легко, то в мире было бы множество волшебников. Это требует полного доверия.
   — А если обмануть? Сказать не то слово?
   Старик криво усмехнулся.
   — Думаю, большинство людей так и делает.
   — Так, значит, — торжествующе заключил Рэп, — вопрос с Дарадом остается, если мы сейчас поделимся, ведь так?
   Сагорн сжал губы, отчего морщины по сторонам рта обозначились сильнее.
   — Думаю, да. Ну что, королева Иносолан, значит, вместо этого мы попробуем окно Иниссо?
   Напряжение всего этого невыносимого дня отпечаталось на ее лице, однако Инос гордо подняла голову и спокойно ответила:
   — Если вам угодно, доктор.
   — До чего интересно! — радостно сказала Кэйд. — Я всегда хотела увидеть настоящее волшебство. Кто пойдет первым? Вы, доктор Сагорн?
   Он недоверчиво посмотрел на нее и кивнул.
   — Почему бы и нет? Вернитесь сюда, мастер Рэп.
   Рэп присоединился к остальным, и комната мгновенно погрузилась в полумрак. Свеча Инос почти не давала света. Затем Сагорн медленно пошел к окну. Опять свет заиграл на пыльных досках пола, и теперь он казался обычным дневным светом, а не тем слепящим сиянием, которое вызвал Рэп.
   Сагорн подошел ближе и стал изучать рисунки на створках. Как и раньше, Рэп чувствовал, что они меняются, но не мог поймать сам момент преображения. Красная спираль в нижнем левом углу была правее, чем казалось сначала, золотисто-зеленая раковина выше, а несколько серебряных колокольчиков на лазурных лепестках...
   В этот момент старик, по-видимому, набрался храбрости. Он протянул руки к запору, с усилием нажал и потянул обе створки к себе. Потом он отступил на шаг, и окно распахнулось.

2

   По комнате пролетел порыв горячего сухого ветра, подняв тучи едкой пыли. Солнечный свет ослепил Рэпа, и он на минуту зажмурился, успев все же заметить, что залитый солнцем песок за окном кажется немного ниже уровня пола в комнате, как будто башня вросла в землю. Когда его глаза привыкли к свету, он увидел, что перед ним равнина, покрытая песком и камнями, а вдали видна черная скала. Ее основание было окружено камнями. Единственной растительностью были группы каких-то колючих кустов, которых он никогда не видел. Ветер дышал жаром.
   Это было и реально, и нереально. Органы чувств говорили, что он находится в комнате, расположенной на первом этаже, и глядит в окно. Реальным был даже запах, даже волны тепла, поднимавшиеся от песка. Но ясновидение не ощущало за окном ничего. Рэп настолько уже привык к двойному зрению, что такое разночтение вызвало у него легкую дурноту.
   Вдали у скалы пробирались между камнями трое мужчин. Рэп удивился, почему они не выйдут на открытое пространство и не пойдут по ровной земле. На них были широкие одеяния с капюшонами, защищающими лица от солнечного света. Тот, кто шел впереди, был самым высоким, и его походка казалась знакомой.
   — Ведь это вы, доктор, правда? — спросила тетушка Кэйд. Сагорн отступил на шаг, не отрывая глаза от окна.
   — Да, скорее всего, я. Интересно, кто же другие?
   Не было слышно ничего, кроме шуршания сухих травинок в чахлых кустах за окном. Вдруг идущие остановились и все, как один, посмотрели на небо. Средний из них на что-то указывал. Они опять двинулись вперед, и когда идущий первым огибал большой валун, он повернул лицо к окну. Несомненно, это был Сагорн, пряди седых волос обрамляли его исхудалое костлявое лицо, но он был слишком далеко, чтобы слышать его голос.
   За ним шел второй. На нем было зеленое одеяние с капюшоном, а лицо было таким светлым, что это мог быть только джотунн, хотя рост его был невелик для джотунна. Единственное, в чем Рэп был уверен, это что у него были великолепные седые усы. Такие усы носили многие моряки, так что это ни о чем не говорило. Затем прошел третий, но его голова была наклонена. Все трое исчезли среди огромных валунов.
   — Это же Рэп! — воскликнула Инос. — Тот, в черном.
   — Нет, не Плоский Нос! — сердито проворчал Маленький Цыпленок.
   Рэп не мог ничего сказать, потому что не знал, как выглядит со стороны, но почувствовал себя очень неловко.
   — Это совершенно ничего не дает! — фыркнул Сагорн. — Невозможно сказать, где это происходит. Вероятно, со мной мастер Рэп, но я не уверен. А узнал ли кто-нибудь второго? Где? Когда? Что мы делаем?
   Но вдруг большая черная тень пронеслась над двумя идущими. Они бросились на землю, прячась за камнями и глядя на небо. Оттуда донеслись слабые крики.
   Сагорн хрипло вскрикнул и отпрянул от окна. Изображение задрожало и рассыпалось. Окно потемнело и пропало. Ледяной ветер бросил в комнату горсть снежинок. Старик опять подошел к окну и закрыл створки, оставив снаружи холодную краснегарскую ночь. Он обернулся, почти невидимый, поскольку ветер давно задул свечу, и только восточное окно давало хоть какой-то свет.
   — Может ли кто-нибудь из вас узнать это место? — спросил он слегка дрогнувшим голосом.
   — Нет! — в один голос ответили Инос и Рэп, но тетушка Кэйд сказала:
   — Да, думаю, что могу. Не дракон ли это был?
   — Я тоже так подумал. Что еще может быть таким большим? Мне показали мою собственную смерть!
   — Значит, вы должны держаться подальше от Земли Драконов, сэр, — сказал Рэп, чувствуя себя все более и более несчастным. Под воздействием волшебства кожу на голове покалывало, скорее всего потому, что ясновидением он ничего не ощущал. Естественно, что оно не заметило и Блестящую Воду, когда он впервые столкнулся с ней.
   — И с вами был Рэп! — воскликнула Инос.
   — Нет! — упрямо повторил Маленький Цыпленок.
   Принцесса Кадолан и Сагорн склонялись к мнению, что Инос права. Рэп не был уверен. Но это было возможно, а вот второго человека никто не знал, хотя все согласились, что он, скорее всего, моряк. Это мало что давало, потому что большинство джотуннов были моряками, а Земля Драконов лежала где-то на юге Империи, около Летних Морей, очень далеко от Нордландии.
   — Ну ладно, сейчас здесь драконов нет, — сказал Рэп, сердясь на себя за то, что голос его слегка дрожит, как у испуганного ребенка. Сейчас здесь были импы, и мерный стук топоров раздавался все ближе.
   — Кто еще хочет попробовать? — спросил Сагорн, отводя их к дальней стене. — Это нам не очень-то помогло.
   — Я могу попробовать, если хотите, сэр, — ответил Рэп. На самом деле он не особенно стремился узнать, чем вызвано такое слепящее сияние за окном. Похоже, что и другие разделяли его отношение.
   — Я бы предпочел, чтобы вы оставались подальше, молодой человек, — сказал Сагорн. Его голос звучал теперь в обычной жесткой манере. Женщины поддержали его.
   — Тогда я попробую, — сказала Инос без особого энтузиазма. — Я больше других нуждаюсь в совете.
   В темноте прозвучали шаги, и вот силуэт девушки четко обозначился на фоне окна, которое начало светиться. Похоже, что это опять дневной свет, решил Рэп, но довольно пасмурный, совсем не такой, как у Сагорна. Свечение рисунков на стекле было слабее, оттенки цветов — нежнее. Инос потянулась к запору и открыла створки... И тут же отскочила, зажимая рукой рот, чтобы сдержать крик. Прямо за окном, спиной к ним, стоял мужчина. Не думая, Рэп бросился вперед. Внезапно — непростительно — Инос оказалась в его объятиях. И никто из них не обратил на это внимания, не отрывая глаз от происходящего за окном.
   Несомненно, мужчина был джотунном. На нем была меховая набедренная повязка, но грудь была обнажена, а такая светлая кожа могла быть только у джотунна. Мускулистые спина и плечи блестели от дождя. Руки были покрыты шрамами. Ноги были скрыты подоконником. Густые серебристые волосы спадали до плеч. Это не был Дарад, как сначала подумал Рэп. Этот человек был моложе, и его тело не было таким волосатым. У него было меньше шрамов, чем у Дарада, и совсем не было татуировок. Но он был почти так же высок. И он начинал оборачиваться.
   Рэп заметил, что Инос вцепилась в него и прижимается все крепче. Человек оборачивался. Сможет ли он увидеть их, раз они видят его? Рэп готов был уже отпустить Инос и закрыть створки, как послышался голос Сагорна:
   — Это Калкор! Тан из Гарка. И это — Вече Нордландии.
   Мужчина перестал поворачиваться и явно не замечал зрителей, которые видели теперь в профиль его худощавое лицо джотунна. Рассмотрев его, Рэп понял, чем Калкор заслужил такую славу, а Инос начала дрожать в его руках. Калкор был молод и в своем роде даже красив, но Рэп никогда не встречал лиц с таким жестоким выражением. Надо быть храбрецом, чтобы посметь рассердить тана Калкора!
   Очевидно, там происходила какая-то церемония. Мужчина ждал. Но вот сбоку подошел еще один человек — пожилой мужчина в красном шерстяном одеянии, промокшем от дождя, и в церемониальном шлеме, украшенном рогами. Он нес большой топор и сейчас поднял его, держа перед собой вертикально. Тяжелый топор качался в его руках. Он поспешно проговорил какие-то слова на неизвестном Рэпу языке.
   Калкор протянул одну руку и взял огромный двуручный боевой топор. Должно быть, он весит не меньше тонны, подумал Рэп, глядя, как напряглись плечи Калкора, держащего топор в вытянутой руке.
   Вече Нордландии? Теперь, вглядываясь в туманную даль, Рэп увидел то, что Сагорн заметил еще раньше, — большое квадратное пространство среди вересковой равнины. Вокруг теснились ряды зрителей, плохо видные из-за тумана и дождя. Это была мрачная и зловещая картина.
   Все-таки странно... зрители казались такими нечеткими в тумане...
   На дальнем плане было что-то призрачное и нереальное, что резко контрастировало с осязаемостью двух фигур у окна. Всему виной дождь, или причина кроется в другом.
   Внимание Рэпа переключилось на движение на переднем плане. Калкор поднес топор к губам, затем положил его на плечо, двигаясь с военной четкостью. Он взялся покрепче и развернулся, опять оказавшись спиной к окну. Блестящее лезвие топора было почти внутри комнаты.
   Стук топоров внизу на минуту прекратился, затем возобновился гораздо громче. Судя по всему, импы уже ломали дверь королевской спальни.
   Калкор пошел вперед, направляясь в центр круга, держа топор на плече. На нем не было ничего, кроме набедренной повязки. Ноги были босыми. Человек в красном исчез. Рэпу показалось, что уже можно говорить.
   — Что такое Вече Нордландии? — спросил он.
   — Оно проходит ежегодно в середине лета на Нинторе, — тихо ответил Сагорн. — Таны решают свои споры в ритуальном бою.
   — Готов поклясться, Калкор никогда не проигрывает.
   — Но это пророчество для Инос! Ты что, не видишь, мальчик? Калкор захватит ее королевство, и она обратится с жалобой к Вече!
   — Надеюсь, мне разрешат пригласить кого-нибудь, чтобы драться за меня, — сказала Инос. — Сомневаюсь, что смогла бы сама поднять такой топор. Калкору будет слишком большая фора.
   Никто не засмеялся. Приглушенные голоса, доносящиеся снизу, были единственным слышным звуком.
   — Иногда такое допускается. Дарад заработал хорошие деньги, участвуя в этих боях. Надо ли говорить, что мы не получаем удовольствия от таких воспоминаний!
   Вдруг картина начала колебаться и бледнеть, и как раз в этот момент стал виден противник Калкора, идущий ему ему навстречу с другого конца площадки. Все потемнело, снег опять закружился по комнате. Сагорн подошел, чтобы закрыть окно.
   Инос опять схватила Рэпа за руку.
   — Это точно был ты! — воскликнула она, испытующе глядя на него. — Правда?
   На этот раз Рэпу тоже так показалось. Гоблин и Сагорн согласились с этим. Герцогиня Кэйдолан ничего не могла сказать, ссылаясь на плохое зрение. Но кто бы это ни был, он был виден гораздо четче, чем остальные фигуры вдали.
   Был ли это дефект окна или все имело какое-то значение? Рэп не знал, насколько опасно для них использовать все эти сверхъестественные силы. Он чувствовал, что это может плохо кончиться.
   — Это безумие! — сказал он. — Чтобы я дрался с Калкором на топорах? Тебе бы стоило найти защитника получше!
   Он вдруг заметил, что одной рукой все еще обнимает Инос, и быстро отстранился.
   — Это очень странно, — прошептал Сагорн. Даже в темноте Рэп заметил недоуменное выражение на его исхудалом лице. — Площадь Воронов отмечена кругом вертикально стоящих камней. Здесь же я их не заметил, а вы?
   Все покачали головами.
   — Кроме того, на Нинторе редко идут такие дожди. И потом, мастер Рэп, почему вы появляетесь в пророчествах двух других людей? И почему ваше приближение так воздействует на окно?
   Опять Рэп вспомнил о старой гоблинке. Она сердилась, что не может предвидеть его будущее.
   — Должно быть, у меня вообще нет будущего, — горько сказал он. — Но я действительно нарасхват в чужих пророчествах. Интересно, что будет раньше — драконы или Калкор?
   — Что бы ни было — ты выживешь! — заявил Сагорн, и все согласились с ним. — Ты спасешься и от легионеров, — добавил он менее твердо.
   — Но вы уверены, что это устройство не дурачит нас? — в волнении спросила тетушка Кэйд. — Оно до сих пор не сказало нам, что делать с импами. Послушайте!
   Рэпу не понадобилось прислушиваться. Если импы прорвались в спальню, то оставалась всего одна запертая дверь. Он направился к ступеням, чтобы выяснить это.
   — Я следующий! — Маленький Цыпленок подошел к окну, отчего оно опять зажглось красноватым светом.
   — Нет! — Рэп остановился и повернулся к нему. Он предвидел, что сейчас будет показано, но его протест запоздал. Створки в очередной раз распахнулись, и комнату наполнил звук аплодисментов и едкий дым костра.
   Как Рэп и боялся, он видел перед собой дом гоблинов. В середине каменной площадки потрескивал огонь, освещая собравшихся вдоль стен зрителей — почти нагих мужчин и мальчиков и укутанных женщин. Они все возбужденно переговаривались и смеялись. Обнаженная жертва была распята на полу, а мучитель, стоящий над ней с горящей ветвью в руках, был, несомненно, Маленький Цыпленок. Рэп отпрянул, закрыв лицо руками и чувствуя спазмы в желудке. Инос вскрикнула, ее тетка тоже, Сагорн что-то пробормотал под нос
   Сильные руки схватили Рэпа.
   — Это ты! — вопил Маленький Цыпленок, сам не свой от возбуждения. — Вот! Видишь? — Он потащил Рэпа к окну, невзирая на его сопротивление. — Слышишь, как хлопают? Ты заслужил! Ты делаешь хорошее зрелище! А я хорошо работаю! Видишь свои руки? Видишь ребра?
   — Нет, нет! — застонал Рэп, отчаянно пытаясь отвернуться. — Закрой окно!
   — Хорошее зрелище! — настаивал Маленький Цыпленок, повизгивая от восторга. — Это дом Ворона. Вот мои братья! Смотри, что я сейчас делаю!
   Рэп заставил себя посмотреть и опять поспешил закрыть глаза. Жертва действительно выглядела похожей на него и не намного старше, чем он сейчас. И все-таки здесь было что-то не так! Он бросил еще один, быстрый взгляд и опять вынужден был закрыть глаза, чтобы избежать приступа дурноты. Это было его лицо, но оно казалось каким-то неясным и расплывчатым. Маленький Цыпленок захихикал над очередной пыткой, а зрители опять разразились аплодисментами. Затем, к большому облегчению Рэпа, свет погас, шум толпы умолк, и он ощутил на своем лице ледяной ветер полярной ночи. Он вздохнул и открыл глаза.
   Хлопок по плечу чуть не сбил его с ног.
   — Я говорил правду! — возбужденно хихикал Маленький Цыпленок. — Я тебя убиваю! Мы делаем хорошее зрелище!
   — Ни дракон, ни Калкор... — язвительно промолвил Сагорн. — Вас не так-то просто убить, молодой человек! Возможно, все это говорит об одном — мы спасемся от импов. Так что нечего и волноваться.
   — Скорее это говорит, что я все равно, что труп! — крикнул Рэп и смутился, услышав, что его голос срывается. — Или о том, что импы принесут мне гораздо более легкую смерть, чем что-либо другое в моем будущем.
   — Если так, то окно показало бы, как вас убивают импы, — невозмутимо заметил старик.
   Инос обняла Рэпа одной рукой и увела его подальше от окна. Он может спастись от джотунна или дракона, мрачно подумал Рэп, но ему не хотелось бы спастись от гоблина, потому что жертва в последнем видении была уже сильно искалечена.
   — Это правда был я? — тихо пробормотал он, пытаясь овладеть собой. — Мне показалось, что лежащий там выглядел странно — как-то расплывчато. — Скажите же кто-нибудь, что это был не я! — Ничего удивительного, что прадед Инос сошел с ума, насмотревшись такого!
   Сагорн поколебался.
   — Да, — пробормотал он задумчиво, — я это заметил. Я думал, что это от дыма, но ваш друг был виден очень четко... Так, значит, мы видели вас три раза. Первые два были двусмысленными, а третий — странно нереальным. Хотелось бы мне больше разбираться в таких вещах! Это все так эфемерно! Нам нужен волшебник, чтобы истолковать эти видения.
   Бах! Дверь затряслась под ударами. Импы были здесь. Теперь только один засов отделял Рэпа от возмездия.
   Инос обняла его еще крепче.
   — Ты будешь сражаться за меня! — воскликнула она.
   Эта мысль была приятна, но теперь до конца своей жизни он будет знать, что его судьба — вернуться в племя Ворона в заботливые руки Маленького Цыпленка, будучи при этом не намного старше, чем сейчас.
   Интересно, что будет, если он убьет гоблина первым? Он где-то оставил шпагу, а лучше было бы иметь ее под рукой. Можно ли было доказать, что окно ошибается? Не поэтому ли Блестящая Вода предупреждала его не вредить гоблину, что предвидела подобный момент?
   Топор опять ударил по двери. Осталось уже недолго.
   — С тем же успехом можно было бы их впустить, — устало сказал Рэп. — Думаю, я согласен с окном, что быстрое повешение может быть даже к лучшему.
   — Нет! — закртчала Инос. — Доктор Сагорн, правда, что только волшебник может победить дракона? И Калкора? Вот что это значит! Мы должны сказать Рэпу свое слово! Он не может поделиться с нами, но мы можем сделать его волшебником, тогда он сможет спасти вас от дракона и победить Калкора, сражаясь за меня. Неужели вы не видите? Это для него единственный способ преодолеть все опасности, которые его ждут. А он должен их преодолеть, по крайней мере две из них. Надеюсь, Рэп, что и остальные тоже! А та расплывчатость значила, что он использует против гоблинов свое волшебство.
   Рэп застонал. Только не волшебником! Хватит с него и ясновидения! Уж лучше попасть импам в руки!
   — Дарад... — начал было Сагорн, но запнулся. — Я слишком стар, чтобы рисковать ослабить мою силу, дитя мое. Мое здоровье... Вы тоже должны поделиться своими словами со мной.
   — Да! — сказала Инос. — Я поделюсь с вами, а потом мы оба поделимся с Рэпом. Мы будем знать по два слова, а Рэп — три.
   Рэп опять застонал.
   — Почему нет? — Она топнула ножкой и с силой сжала руку Рэпа.
   Ему было очень трудно сосредоточиться, когда Инос вот так держала его.
   — Инос, — хрипло произнес он, — я не хочу быть волшебником или магом. Сагорн говорит, что ты должна сказать слово ему. Тогда он станет почти волшебником. Он может вызвать Дарада, чтобы убить тебя и усилить действие слова. Я не думаю, что тебе стоит настолько доверять ему.