Ни годы, ни разлука с родиной так ничему и не научили Бориса Абрамовича; как и прежде, он продолжал существовать в мире собственных иллюзий, веря в то, во что хочется ему самому; и истово убеждая в том окружающих.
   Первое время кое-кто на эти заклинания мог, действительно, купиться; даром убеждения обладал он отменным. Знакомый с Березовским ровно 30 лет Петр Авен так объяснял этот его феномен:
   «Он вселяет уверенность в тех, кого вербует. Он убеждает людей: „Мы победим, всех скрутим в бараний рог, они все сядут…“ Когда человек уверенно говорит, что можно заработать миллиард долларов, то в это никто не верит, но люди думают: ну, миллионов 20, значит наберется.
   И если Березовский говорит, что Путин уйдет этой осенью – так, значит, лет через пять Путин может уйти…»
   Еще более образно эту особенность Березовского определяет один из его соратников, бывший компаньон и сослуживец Юлий Дубов:
   «Он необычный человек. Сконцентрированный в пространстве сгусток энергии, который и сам не может находиться на месте, и других втягивает в движение, заставляя их следовать в своем фарватере… за счет энергии, психологического влияния, умения убеждать, покорять, тащить за собой. Просто вырваться не можешь. Находишься в окружении черной дыры, она засасывает».
   Когда Березовский создавал, например, «Либеральную Россию» – затея совершенно никчемная – он искренне пытался убедить всех вокруг, что это партия будущего. От находившегося тогда рядом с ним экс-директора «Росконверсвзрывцентра» Никиты Чекулина знаю, что Борис Абрамович на полном серьезе разглагольствовал в том смысле, что «Либ. Россия» получит на думских выборах, как минимум, десять процентов голосов. «В декабре 2003-го мы все триумфально вернемся в Москву уже с мандатами».
   И о том, что Путин вот-вот вынужден будет уйти, авгур Березовский повторял едва ли не ежедневно; он просыпался с этими словами, и с ними же отходил ко сну.
   «Подождите, – упрямо твердил он, – еще немного, совсем чуть-чуть… Путин не досидит до конца этого года… первого срока… второго срока…»
   Однако время шло, а Путин оставался незыблем; более того – власть его укреплялась прямо на глазах. И чем сильнее становилась она, тем быстрее растворялась в воздухе черная магия Березовского. Даже те немногие впечатлительные граждане, что как-то еще верили ему поначалу, начали, наконец, осознавать всю бессмысленность этих предсказаний. Постепенно окружение его стало разбегаться.
   Трагедия Березовского в том, что он всегда одинок. Сколь бы шумными не были собираемые им пиршества и банкеты, все равно потом наступал вечер, и он оставался один на один с самим собой.
   За 61 год Березовский так и не научился дружить. Все люди в его понимании были лишь инструментарием, материалом в достижении поставленных целей. Или – только приятелями, с которыми весело проводить время; но случись что – их и след уже простыл. Дружба по Березовскому – это чисто женское явление; обнялись, расцеловались, а уже через пять минут – давай за глаза обливать друг друга помоями.
   Самый яркий пример – история отношений с Владимиром Гусинским, его вечным альтер-эго. (Об этом мексиканском сериале упоминал я уже не раз.)
   Последняя стычка двух заклятых друзей случился в 1999-м, когда НТВ Гусинского, в пику ОРТ Березовского, обрушилось с критикой на «Семью». После этого недавние соратники вновь рассорились и принялись выяснять отношения в судебном порядке. Зимой 2000-го Симоновский межмуниципальный суд Москвы даже рассматривал иск Гусинского к Березовскому о защите чести своей и достоинства; поводом к нему послужили заявления ответчика, что позиция истца«была далеко не бескорыстна в чеченской войне».
   Суд Гусинский тогда выиграл. Но это была истинно Пиррова победа, потому что вскоре под суд попал он сам – только теперь уже уголовный. Летом 2000-го по обвинению в хищении у государства 11-го телеканала (т. н. дело «Русского видео») владелец «Медиа-Моста» был посажен в Бутырскую тюрьму, между прочим, Березовский сыграл в том не последнюю роль.
   Злоключения Гусинского начались с разработки питерской налоговой полиции, в 1998-м по этим материалам Генпрокуратура возбудила даже уголовное дело, но потом Гусинский сумел спустить его на тормоза.
   «Я понял, что если срочно не заручиться поддержкой кого-то из его недругов, о „Русском видео“ можно будет забыть, – рассказывал мне впоследствии инициатор всей разработки, налоговый полицейский Вячеслав Жарко, входивший в состав оперативно-следственной бригады Генпрокуратуры. – Через Александра Невзорова я вышел на Березовского; он как раз воевал тогда с Гусем. Надо отдать ему должное – Борис Абрамович отреагировал мгновенно».
   После вмешательства Березовского у оперативно-следственной группы открылось буквально второе дыхание. В июне 2000-го Гусинский был арестован. Борис Абрамович радовался, как ребенок, когда Жарко в деталях описывал ему обстоятельства задержания.
   Но потом – из России уехал один, за ним потянулся второй. В итоге Новый, 2001-й год, встречали они уже вместе – под безоблачным небом Испании…
   Теперь – Гусинский и Березовский – снова лучшие друзья, ездят друг к другу в гости, выпивают на брудершафт. О прошлых войнах стараются больше не вспоминать, во всяком случае – пока…
$$$
   Всю публичную жизнь Березовского условно можно разделить на два этапа: до и после эмиграции.
   Если первая часть развивалась, в основном, в жанре трагикомедии, то вторая – превратилась уже в форменный водевиль.
   С момента отъезда все помыслы Березовского были отныне подчинены лишь одному – жажде возмездия. Он готов был идти на любые ухищрения, блокироваться и объединяться, с кем угодно – с коммунистами, демократами, украинскими националистами, антиглобалистами – только б нанести Кремлю удар посильнее.
   «Я начал войну не на жизнь, а на смерть с президентом Путиным», – эта фраза из очередного его интервью стала рефреном всей нынешней жизни Бориса Абрамовича.
   Правда, со стороны война эта выглядит довольно уморительно. Представьте себе на секунду, что граф Юсупов не забил, допустим, подсвечником старца Григория Распутина, и тот, благополучно дожив до февраля 1917-го, бежал потом за кордон, где объявил о крестовом походе против тоталитаризма.
   Так вот, Распутин в образе лидера демократической оппозиции и пламенного защитника гражданских свобод смотрелся бы намного убедительней, нежели Борис Абрамович.
   Как ни странно, это мнение разделяли далеко не все. В его лондон-скую штаб-квартиру на Даун-стрит (одно название говорит само за себя) друг за другом потянулись оппозиционеры, авантюристы и просто обиженные. Березовский в теплом приеме не отказывал никому, в его положении было не до разборчивости. Любая, даже самая затрапезная, ничем невыразительная личность, принималась им с почестями, достойными особ королевской крови.
   «В первых же словах, обращенных к собеседнику, на него изливается такой поток славословия, что уже трудно не поверить, что ты его кумир, – описывает тактику Березовского тележурналист Владимир Соловьев, также побывавший на Даун-стрит. – Он всю жизнь ждал этой встречи, и вот наконец-то она случилась, и почему же ты не ехал так долго, и о да, говори, говори, говори – каждое слово твое бесценно, как ты это сейчас сказал – гениально, – ты абсолютно прав, все проблемы чушь, сейчас решим…»
   В этом новоявленном Смольном все смешалось: коммунисты, демократы, националисты, правозащитники, чеченцы; каждому Борис Абрамович оплачивал гостиницу, билеты и визы, сутками напролет обсуждая планы революционного восстания – один гениальнее другого.
   Но на борьбу с режимом постоянно требовались деньги; скрепя сердце, ему пришлось распродавать оставшиеся активы.
   Если в 2002 году состояние Березовского оценивалось журналом «Форбс» в 3 миллиарда долларов, то сегодня эксперты говорят максимум о 700–900 миллионах. Бориса Абрамовича такие скромные характеристики очень обижают; за всю историю он оказался единственным богачом, кто публично обвинил «Форбс» не в завышении, а в занижении своих активов.
   «Куда это вылетели два с половиной миллиарда долларов по сравнению с прошлыми оценками? – возмущается он. – Я их что, выкинул на ветер?»
   Ничего удивительного: политика – удовольствие дорогое. Кроме того, Березовский привык жить на широкую ногу – он по-прежнему содержит несколько поместий, личный самолет, яхту, кучу прислуги.
   По оценкам знатоков, ежемесячно его траты составляют несколько десятков миллионов долларов. Если дело так пойдет и дальше, уже через пару лет Березовский вновь рискует оказаться на мели, ибо, чтобы продать что-то ненужное, надо сначала купить что-то ненужное.
   Сегодня – можно сказать это с полной уверенностью – никакого серьезного бизнеса у Березовского просто не осталось, на алтарь отечества он бросил все, чем владел. Немногочисленные активы, сохранившиеся в России, были распроданы партнерам; скажем, строящийся в Москве бизнес-центр на углу Садового кольца и Нового Арбата. Или – остатки «ЛогоВАЗа».
   Последней его сделкой стала продажа старому другу Бадри Патаркацишвили всего их совместного бизнеса, включая «Боржоми», «Коммерсантъ», производство минеральной воды «Миргородская» и шоколадную фабрику «Бэмби». Ушла на сторону и «Независимая газета».
   Всякой продаже очередной порции активов неизменно предшествовала полоса безденежья. Однажды дошло до того, что он был вынужден распустить большинство сотрудников своего офиса. В такие моменты Борис Абрамович пускался во все тяжкие, не гнушаясь ничем, он даже вынужден был опускаться до откровенного предательства по отношению к старым соратникам. Начал, например, шантажировать судом Романа Абрамовича. Или – подал иск против бывшего своего партнера Руслана Фомичева.
   Имя это мало известно широкой публике, хотя 38-летний банкир Фомичев входил в число наиболее доверенных лиц олигарха. С 1995-го он работал в «Объединенном банке» Березовского, был здесь председателем правления. Одновременно Борис Абрамович кооптировал Фомичева в советы директоров ОРТ, «МНВК» (компании, учредителя канала «ТВ-6»), в наблюдательный совет «АвтоВАЗбанка» и даже пытался ввести его в руководство «Аэрофлота».
   После воцарения нового президента Фомичев тоже предпочел покинуть Россию и занялся своими собственными проектами. В 2001 году он одолжил у бывшего работодателя 12 миллионов долларов – не за красивые глаза, разумеется, а под 15 процентов годовых – но отдать успел только половину. Оставшуюся часть арестовала в швейцарском банке местная прокуратура, в рамках дела против самого же Березовского. (Деньги-то приходили к Фомичеву с его счетов.)
   На языке бизнеса подобное именуется форс-мажором, тем более, пусть и косвенно, спровоцированным непосредственно кредитором. Однако Березовский и слушать ничего не желал; на все аргументы Фомичева он отвечал одной-единственной фразой: взяли – отдайте, деньги нужны.
   Суд против Фомичева тянется уже четвертый год, и конца края ему не видно; аресты со счетов не сняты до сих пор.
   Коли уж упомянули мы «Объединенный банк», окрещенный когда-то в финансовой среде «Объебанком», необходимо сказать несколько слов и его судьбе.
   Весной 2003-го банк был признан банкротом и лишился государственной лицензии. «Объебанк» сгубила самая обыкновенная жадность.
   В конце 1995 года Березовский повесил на него кредит «Газпрома» в 20 миллионов долларов, взятый якобы под президентские выборы.
   Деньги, как водится, были мгновенно распылены и расхищены, но до тех пор, пока повелевал российским газом добрейший Рэм Иванович Вяхирев, об исчезнувших миллионах никто и не думал вспоминать. Однако Березовскому не повезло; в «Газпром» пришла новая власть, начавшая, естественно, проводить ревизию своих активов. Очень скоро всплыл и этот кредит. Отдавать долги банку было нечем – с учетом набежавших процентов цифра подошла уже к 30 миллионам – и Березовский решил попросту его обанкротить; «Объебанк» – он и есть «Объебанк».
   Всю команду и активы Борис Абрамович предусмотрительно перевел в новое свое детище – «Имидж-банк». Но и этот проект закончился очередным скандалом.
   Надо сказать, что изначально «Имидж-банк» принадлежал Владимиру Гусинскому, но после скоропостижного бегства тот уступил его своему новому другу в счет каких-то прежних долгов. В 2002-м «Имидж-банк» заработал с новой силой. Однако случилось непредвиденное.
   Когда-то, еще при Гусинском, банк выдал «ЮКОСу» вексель на 4,6 миллиона долларов. О нем давно уже все позабыли, благо Гусинский божился и клялся, что никогда этот вексель не будет извлечен на свет. Однако буквально за 4 дня до истечения его срока, в «Имидж-банк» заявились адвокаты «ЮКОСа» и потребовали миллионы на бочку.
   Что было дальше – выясняет сейчас Генпрокуратура, где расследуется соответствующее уголовное дело. По официальной версии, руководство банка не захотело возвращать миллионы законным владельцам, и самым пошлым образом подделало финансовые документы, оформив все так, будто оплата прежде уже была произведена. Обескураженные адвокаты написали заявление в прокуратуру; первая же ревизия без труда установила факт подлога.
   Однако председатель совета директоров «Имидж-банка» Валерий Мотькин утверждает, что сделано это было не корысти ради, а токмо волею его патрона Березовского.
   В заявлении, которое банкир отправил генеральному прокурору, черным по белому сказано, что он был вынужден «предпринять действия по выпуску векселей ЗАО АКБ „Имидж“ под давлением и по прямому указанию Березовского Б. А.». Дескать, Березовский прямо велел ему подделать документы, гарантируя полную безопасность, в противном случае угрожая расправой.
   Но стоило лишь подлогу этому вскрыться, как Березовский позабыл обо всех своих обещаниях и бросил Мотькина перед лицом смертельной опасности, перестав отвечать на его звонки.
   Сейчас Мотькин находится в бегах, генпрокуратура объявила его в розыск. Впрочем, неизвестно еще, кого боится он больше – правосудия или бывшего своего хозяина. Недаром в том же заявлении беглый банкир прямо просит «обеспечить защиту мне и моей семье от преследования и возможной расправы со стороны Березовского».
   И дело не только в конкретном этом расследовании, Валерий Мотькин – слишком опасный для Березовского свидетель. На протяжении нескольких лет через «Имидж-банк» шла оплата многих его политических прожектов – таких, например, как финансирование украинской «оранжевой» революции, российских маршей несогласных и даже – подпитка лидеров чеченских боевиков….
   Впрочем, с другой стороны, я не стал бы преувеличивать масштаб и размах его щедрости, Борис Абрамович исстари отличался завидной прижимистостью.
   Стало уже обыденностью, когда политики или оппозиционные движения, которых якобы он финансирует, открещиваются от него, точно от прокаженного, уверяя, что ни копейки в кассе Березовского не получили.
   Так было и с вождями «оранжевой революции», с «Другой Россией», с коммунистами.
   Не быть, а слыть…
   А ведь начиналось все весьма и весьма бравурно. Борьбу с ненавистным кремлевским режимом Березовский начинал с громогласных заявлений о своей готовности спонсировать российскую оппозицию во всех ее планах и проявлениях.
   Первым, кто клюнул на эту удочку, оказался наивный демократ Сергей Юшенков, создавший незадолго до того политическое движение «Либеральная Россия».
   В лондонском офисе на Даун-стрит Юшенков и его соратники – депутаты Головлев, Рыбаков, Похмелкин – бывали теперь едва ли не чаще, чем на пленарных заседаниях. Они свято верили в рассказы Березовского о его раскаянии в прошлых грехах и готовности искупить свою вину перед отечественной демократией по безналичному расчету.
   Особенно впечатлило их покаянное письмо эмигранта, зачитанное с трибуны съезда «Либеральной России», Юшенков признавался мне в этом сам.
   Он, вообще, был на удивление романтичным и доверчивым для политика человеком. И когда в один ужасный день Юшенков понял, наконец, что становится пешкой в чужой игре, и все клятвы Березовского в верности либеральным ценностям – лишь обычный политиканский прием, это стало тяжелейшим для него ударом.
   Их разрыв произошел после того, как Борис Абрамович начал заигрывать с коммунистами и радикалами; подружился вдруг с редактором маргинальной газеты «Завтра» Прохановым, идеологом КПРФ Кравцом. Несколько раз к нему в Лондон приезжал финансовый мозг компартии Виктор Видьманов, ходили разговоры о его поддержке Сергея Глазьева на выборах в губернаторы Красноярского края.
   Осенью 2002-го в газете «Завтра» появилось развернутое интервью Березовского, данное Проханову, где признавался он среди прочего, что членский билет КПСС «никогда не рвал, не сжигал». Памятую о том, что еще недавно Борис Абрамович именовал коммунистов не иначе, как фашистами и публично призывал к разгону КПРФ, выглядело это по меньшей мере странно; все равно, как появление оберштурбанфюрера СС Эйхмана в парадном мундире со всеми регалиями на чтении проповеди в синагоге.
   Через несколько дней после этой нашумевшей публикации Юшенков заявил журналистам, что его партия прекращает всяческие отношения с Березовским по идейным соображениям и денег от него не возьмет больше ни копейки.
   «Сам факт интервью этой газете, – дословно сказал Юшенков, – которая как рупор наиболее реакционной части левой оппозиции является антиподом либерализма, а также ранее сделанные заявления, демонстрирующие благосклонное отношение Березовского к коммунистической оппозиции, вынуждают нас… рассмотреть вопрос о возможности его дальнейшего пребывания на посту сопредседателя партии».
   9 октября Борис Абрамович был с позором исключен из рядов «Либеральной России». Поначалу он пытался сопротивляться и даже, как рассказывал мне Юшенков, предлагал ему отступного – 100 миллионов долларов в обмен на объединение «Либ. России» с коммунистами. Но было уже поздно.
   Тогда изгнанник не нашел ничего лучше, как затеять обычную коммунальную свару – он создал свою, параллельную партию с одноименным названием, поставив во главу ее некоего Михаила Коданева – человека никому неизвестного и совершенно никчемного. (Когда тележурналист Владимир Соловьев спросил у Березовского, какими мотивами руководствовался он при выборе кандидатуры, тот без обиняков ответил: понимаешь, он ведь похож на Путина, плюс ко всему он каратист.)
   …17 апреля 2003 года Сергея Юшенкова убьют у подъезда собственного дома; организатором этого преступления будет признан именно каратистКоданев. Действовал он по собственной инициативе или же выполнял волю своего спонсора – следствие и суд установить не смогли, сам Коданев от показаний упорно отказывался. Лишь однажды, в минуту откровенности, он сказал следователю, что слишком хочет еще пожить, рано или поздно ему все равно ведь придется выйти на волю.
   Разругавшись с демократами и либералами, Березовский окончательно сосредоточивается на работе с левой оппозицией. Поначалу это ему удается.
   Не в пример щепетильным либералам, коммунисты никогда не терзались муками совести; им было все равно, от кого получать деньги – лишь бы давали побольше. Неслучайно, в Госдуму 4 созыва по списку КПРФ было избрано несколько функционеров «ЮКОСа» – сиречь, представителей той самой антинародной, воровской олигархии, против которой столь яростно выступает тов. Зюганов и прочие тт.
   И все бы шло ничего, кабы не длинный язык Бориса Абрамовича; амбиции и желание постоянно быть на виду отбили у него последние остатки осторожности. Ему мало было манипулировать оппозицией – надо еще, чтобы все – в первую очередь Кремль – непременно знали об этом, на роль бестелесного серого кардинала Березовский упорно не соглашался.
   В бесконечных интервью Борис Абрамович очень любит жаловаться на постоянную слежку, которую ведут за ним российские спецслужбы; слушать это – довольно смешно.
   Чтобы быть в курсе его тайных планов и замыслов, совсем не нужно обкладывать Березовского со всех сторон, разрабатывать какие-то хитроумные шпионские операции, внедрять к нему в окружение агентов и соглядатаев. Достаточно лишь набрать его номер телефона, который известен, кажется, уже всему журналистскому миру, и попросить об интервью.
   Когда Борис Абрамович слышит это магическое слово, он мгновенно приходит в экстаз, забывая о всякой осторожности и конспирации; только торопись записывать.
   Особенность Березовского заключается в том, что слово бежит у него впереди мысли; он просто не успевает думать наперед…
   Вот и о контактах его с лидерами компартии первым поведал именно наш герой, точно не понимая, что самолично наносит оппозиции удар, равный которому Кремль с Лубянкой вместе взятые придумать были не в силах.
   Весть о желании Березовского «приватизировать» КПРФ и Народно-патриотический союз взорвала стройные шеренги большевиков. На форуме левых сил, прошедшем летом 2003-го в Подмосковье, участники даже устроили бурную дискуссию по вопросу, морально ли получать деньги у криминала и олигархов. Мнения разделились. Ярче всего высказался руководитель информационного центра КПРФ Илья Пономарев. На голубом глазу он изрек, что ничего в том постыдного нет, даже Ленин «не гнушался брать деньги как у российских, так и у иностранных промышленников, а затем использовал эти средства против них же самих».
   Вообще, исторический пример с деньгами от Вильгельма и запломбированным вагоном особо воодушевлял активистов оппозиции; ровно о том же говорил, например, и сопредседатель НСПР, новый друг Березовского Александр Проханов:
   «Товарищи избиратели, вспомните Владимира Ильича Ленина, вспомните, как в трудный для партии час он ангажировал немецкий генштаб… Вспомните Савву Морозова, который финансировал РСДРП, наконец, еврейские деньги, которые пригодились… Деньги Березовского – это не его, это ваши деньги. Благодарите нас за то, что эти деньги опять идут на пользу вам и нашему движению».
   (Странно, что тт. Пономарев и Проханов не упомянули также о вооруженных налетах на почтовые дилижансы, в которых преуспели некогда Сталин, Камо и Котовский, экспроприируя экспроприированное; видимо, приберегали на будущее – если вдруг лидеры Солнцевской, Люберецкой, Подольской и прочих преступных группировок тоже изъявят желание проспонсировать КПРФ.)
   Однако возникший скандал оказался для коммунистов слишком опасен, проценты могли стать дороже вклада.
   После того, как Березовский предложил, например, взять на содержание легендарную «Правду», очередной номер газеты вышел с аршинной шапкой на первой полосе – «Ленинская „Правда“ не была и не будет печатной трибуной Березовского и КО?». Главного редактора Александра Ильина после этого демарша, правда, уволили, но определенные выводы сделать были вынуждены.
   Кончилось все тем, что лидеры КПРФ – по крайней мере, публично – открестились от контактов с лондонским сидельцем и заклеймили его позором. Геннадий Зюганов во всеуслышанье объявил, что не позволит замарать светлое имя ленинца; никакие деньги не смогут восполнить потом нанесенный коммунистам урон.
   Что ж, другого ожидать и не следовало – погоня за двумя зайцами никогда еще не приносила ощутимых результатов. Но Борис Абрамович не отчаялся, как и всякого оппозиционера, неудачи лишь укрепляли его.
   Не сумев повлиять на исход парламентских выборов, Березовский обращает свой взор на выборы президентские. На каждом углу он теперь кричит, что Путин ни за что не изберется на второй срок; правда, механизм этого ноу-хау разглашать он пока не спешит и лишь загадочно улыбается в ответ на расспросы журналистов.
   План его стал понятен лишь позднее, уже в самый разгар кампании…
   Известный тележурналист Владимир Соловьев описывает в своей документальной книге, как в канун президентских выборов Березовский пригласил вдруг его в Лондон и даже выслал специально личный самолет.
   «Ты должен баллотироваться в президенты от объединенной оппозиции, – объявил он изумленному Соловьеву. – Под тебя мы поставим „Либеральную Россию“ плюс всех демократов, и ты сможешь выиграть».
   Володя, ясное дело, отказался. Но уже, провожая его в аэропорт, Березовский неожиданно решил приоткрыть карты:
   «Есть план – понимаешь, популярность Путина может и упасть, но надо принести сакральную жертву в интересах демократии, чтобы все содрогнулись и отвернулись от Путина».
   «С этого момента, – подытоживает Соловьев, – разговор потерял для меня всякий смысл, стало очевидно, что Борис перешел все возможные границы. Говорить с ним было не о чем, я думал, кого он выбрал на роль сакральной жертвы – Немцова, Хакамаду?».
   Немцов на выборы не пошел, а вот Хакамада – пошла. Как и бывший секретарь Совбеза Иван Петрович Рыбкин – один из немногих людей, кто не прервал тогда еще прежней дружбы с Березовским.