— Я должен навестить родственника моего погибшего офицера, — ответил Ян. Голос у него был более живой, чем лицо, хотя ему и не хватало выразительности.
   Чувствовалось, что он привык скорее скрывать, чем выдавать чувства. Тибурн подумал, что с этим человеком будет трудно.
   — Это Джеймс Кенебук?
   — Вероятно, он, — ответил Ян. — У меня в армии был лейтенант Бриан Кенебук. Три месяца назад он погиб. Джеймс Кенебук его старший брат.
   — И вы наносите визиты семьям всех своих погибших офицеров? — недоверчиво спросил Тибурн.
   — Это мой долг. Особенно, если они погибли на боевом посту.
   — Понятно, — Тибурн почувствовал себя неловко и сменил тему разговора.
   — Оружия вы, разумеется, не привезли?
   Так же невозмутимо Ян ответил:
   — Нет.
   — Понимаю. Да это и не особенно важно. — Тибурн снова взглянул на тяжелые спокойные руки, — я думаю, что вы сами очень опасное, а может, и смертельное оружие. Вы в курсе, что у нас на учете в полиции все профессиональные боксеры и каратисты?
   Ян кивнул.
   Тибурн облизнул губы. Он чувствовал, что начинает злиться. Черт бы побрал такую работу. И плевать мне на Кенебука и все его миллионы! Стоит из-за этого нервы трепать.
   — Ладно, командир. Давайте говорить откровенно. Полиция Северного Фриланда сообщила нам, что вы обвиняете в смерти своего офицера его брата Джеймса Кенебука.
   Ян молча слушал, изредка вскидывая глаза на говорившего.
   — Мы хотели бы выслушать ваши объяснения, — Тибурн повысил голос.
   Ян продолжал молчать, и возникла напряженная пауза.
   — Лейтенант Бриан Кенебук, — раздался спокойный голос Яна, — был командиром отряда в 36 солдат. Не рассчитав ситуацию, он завел свои отряд в окружение. Выйти оттуда и добраться до своих частей смогли только пятеро: он и четыре солдата. За это он предстал перед трибуналом. Обвинение в безответственности и непродуманных действиях, в смерти людей. Все четыре уцелевших солдата дали показания против него. Вам известен Кодекс Чести Наемников? Согласно ему Бриан Кенебук был приговорен к расстрелу.
   Ян был так спокоен и убедителен, что слушателям нечего было сказать. Долгая звенящая пауза заставила Тибурна действовать:
   — Непонятно, при чем здесь Джеймс Кенебук. Бриан отличился там у вас и был наказан по вашим законам. Если уж кого-то обвинять в этой смерти, то, скорее, вас и ваше командование. Вы же обвиняете того, кого там и близко не было. Джеймс Кенебук с Земли не выезжал.
   — Вы знаете, — пояснил Ян, — что Бриан был его братом.
   Тяжело и холодно прозвучало в тишине это спокойное утверждение. Тибурн почувствовал, как сжимаются его пальцы. Он набрал воздуха и заговорил, как на докладе начальству:
   — Командир, мне вас, конечно, не понять. Вы, дорсайцы воины от природы, а я только землянин. Но я также полицейский Манхэттена, и я отвечаю за спокойствие и безопасность в этом округе. Джеймс Кенебук проживает здесь, и, следовательно, я отвечаю и за его безопасность.
   Тибурн вдруг почувствовал, что избегает встречаться глазами с Яном, и заставил себя взглянуть ему прямо в лицо. Ян был все так же спокоен.
   — Я обязан предупредить вас, что нам известно о ваших планах. Из вполне достоверных источников мы знаем, что вы решили отомстить за смерть офицера Бриана Кенебука, убив его брата Джеймса Кенебука. Информация неофициальная, поэтому мы не можем задержать вас, пока вы соблюдаете наши законы. Здесь, командир, Земля, а не воюющая периферия.
   Тибурн замолк, ожидая, что Ян хоть как-то отреагирует. Но тот продолжал спокойно слушать.
   — Ни Кодекс Чести Наемника, ни законы пограничных планет не имеют здесь юридической силы. Здесь свои законы, и они исключают самосуд. Как бы ни был виноват человек, пока суд не вынесет ему приговор, его никто не смеет и пальцем тронуть. Нравится вам это или нет, но дело обстоит именно так.
   Тибурн снова взглянул в глаза гостя. Все то же спокойствие. Вздохнув, он продолжал:
   — Возможно, вы твердо решили убить Кенебука, не думая, чего это будет вам стоить. Тогда я бессилен.
   Он снова помолчал, давая возможность возразить, но Ян был так же невозмутим.
   — Я понимаю, что вы можете просто подойти к Кенебуку и убить его голыми руками, и вас никто не успеет остановить.
   Но я вас предупреждаю, что в этом случае вы будете немедленно арестованы. И ни я, ни суд не усомнятся в вашей виновности. Запомните, командир, на Земле убийство — это преступление, которое не остается безнаказанным!
   — Я понимаю, — сказал Ян.
   — Слава богу! — Тибурн, наконец, услышал его голос и по чувствовал себя увереннее, — вы трезвомыслящий человек, как все профессионалы. Я считал, что вы, дорсайцы, избегаете смертельного риска. А убийство Кенебука — для вас риск, безусловно, смертельный. Поймите это как следует.
   Ян взглянул на полицейского, словно спрашивал, закончил ли тот свою проповедь.
   — Минуточку! — Тибурну приходилось нелегко. Все, что было сказано до того, он тщательно обдумал и подготовил, но, честно говоря, не очень верил, что это подействует на дорсайца.
   — Командир, вы человек военный и, значит, должны быть реалистом. Понимаете ли вы, что все, что вы знаете и умеете, на Земле бессмысленно? А того, что вам могло бы по мочь, у вас нет и вы беспомощны? А у Кенебука есть все! Прежде всего деньги и немалые. Знакомства во всех слоях общества до самого дна. Здесь, на Земле, он родился и вырос. Он здесь свой, он знает все и умеет этим пользоваться. — Тибурн внимательно посмотрел на собеседника, решая, стоит ли говорить дальше.
   — Я надеюсь, вы меня поняли. Здесь, на Земле, вы можете просто исчезнуть, и никто не докажет, что в этом виноват Кенебук. А вот если с ним что-то случится, вам не миновать трибунала. Так что обдумайте все как следует.
   Ян был так же невозмутим. Ни одна мысль, ни одно чувство не отразились на его спокойном лице. Если он и понял предостережение Тибурна, то это не было заметно.
   — Благодарю вас, — Ян прочно держался в рамках официальности. — Если вы закончили, то я бы хотел пойти устраиваться.
   — Это все, командир, — Тибурн так и не понял, что из сказанного воспринял собеседник.
   Как только за Яном закрылась дверь, Тибурн откинулся в кресле и закрыл глаза, стараясь избавиться от ощущения унижения.
   Бриген чувствовал себя не лучше.
   Ян вышел из вокзала к стоянке такси и поехал в гостиницу «Джон Адамс». Он снял номер в том крыле здания, где проживали приезжие, и запросил инфослужбу о местопребывании Джеймса Кенебука. Ему ответили, что тот проживает в этом же здании, в крыле для постоянных жильцов.
   Ян отправил Кенебуку визитку с просьбой о встрече и заказал себе завтрак. Потом он занялся распаковкой багажа. Сигнал пневмопочты раздался как раз тогда, когда он вынимал маленькую запечатанную коробочку. На подносе пневмопочты лежала его визитная карточка, и на обороте ее было написано: «Приезжайте немедленно. К.». Тем временем Тибурн поднялся в комнату над номерами Кенебука и включил аппаратуру наблюдения за Яном. Как бы ни злился он на собственное бессилие, сейчас следовало сосредоточиться на получаемой информации. По закону он не имел пока права вмешиваться. Тибурн видел, как Ян прошел по коридору, застеленному мягким ковром, к лифту. Спустился на этаж. Задержался на минуту у толстой стеклянной двери, разделяющей номера приезжих и постоянных жильцов «Джона Адамса». Ян положил свою визитку с приглашением Кенебука под расположенный на двери монитор. С тихим шипением дверь раздвинулась. Ян быстро шагнул вперед к, лифту. Он вышел из лифта на 30 этаже и оказался в холле, где его уже ждали трое мужчин, коренастые и крепкие (один из них, с тяжелой выпяченной челюстью, был даже выше Яна) и чертовски опасные. Тибурн, видевший их на экране телевизора, сразу узнал старых знакомых по полицейской картотеке. Это были асы подворотни. Наверняка, Кенебук нанял их, как только узнал о приезде Яна. Их сила, как и владение любым оружием, делали их достаточно опасными. С первого взгляда было ясно, что они не раз проводили время за тюремной решеткой. Цепные псы, сливки Нью-йоркского дна. И с первого же шага Ян оказался среди них. Он на секунду замер. А дальше началось что-то странное. Эти трое словно окаменели. Тибурн видел, что они собирались обыскать Яна, когда нечто остановило их, как приморозило. Что-то изменилось в самой обстановке, и они это учуяли. Почувствовал это и Тибурн, хоть и видел все только по телевизору, почувствовал, сам не понимая — что. И только через некоторое время до сознания дошло.
   Изменился сам Ян. Он не шевелился и выглядел таким же терпеливо выжидающим, как и в бюро космопорта. Он и был таким до той минуты как, шагнув из лифта, оказался в окружении трех громил. Он был готов и спокойно ожидал их действий. Тибурн мгновенно понял: любой, кто коснется дорсайца, будет мертв. Одного прикосновения смертоносной руки будет вполне достаточно. Тибурн впервые видел влияние силы профессионала с Дорсая, силы настолько очевидной, что она не нуждалась в словах. Сам вид Яна нес угрозу. И если его окружали цепные псы, то сам он мог быть только волком. И эта разница шла и дальше. Пес, почти любой, проигрывая в бою, убегает или сдается. Волк же или побеждает или умирает.
   Когда стало ясно, что никто из встречающих не испытывает желания познакомиться с ним поближе, Ян сделал следующий шаг. Он спокойно прошел мимо громил, не задевая их, подошел к внутренней двери, нажал ручку и вошел.
   Он оказался в салоне с огромным окном, залитым дождем. Огромный, как гимнастический зал, салон был полон людей. Дамы в богатых бальных платьях, парадно одетые мужчины. Кое-кто держал в руках бокалы. Воздух был пропитан сигаретным дымом, запахом духов и вина. Никто не обернулся на входящего Яна, но он чувствовал, что общее внимание сосредоточено на нем.
   Он прошел через весь салон к окну, у которого стоял очень высокий мужчина. Он был атлетически сложен и, седовласый, скуластый, смотрелся совсем неплохо. На подходящего к нему Яна он смотрел с явным изумлением.
   — Грэм? — нервно спросил он. Голос был странный, какой-то неуверенный. Он то отдавал чем-то блатным, то срывался на дискант капризного ребенка.
   — Что с моими людьми, — он заставил себя пошутить, — ты, случаем, не проглотил их?
   — Неважно, — четко проговорил Ян. — Ты Джеймс Кенебук? Вы с братом похожи.
   Кенебук посмотрел в глаза дорсайца.
   — Извините, — он отставил бокал на тут же появившийся поднос и, пройдя через толпу в холл, плотно прикрыл дверь. Во внезапно наступившей тишине отчетливо и громко долетал из-за двери его сердитый голос. Он вернулся в комнату красный от злости и снова обратился к Яну:
   — Они должны были тебя встретить и предупредить меня…
   Он замолчал, ожидая объяснений Яна, но тот молча разглядывал его. И под его взглядом Кенебук краснел все сильнее.
   — Ну, — он решился, наконец, заговорить, — тебя, наверное, прислал Бриан? Что ты мне о нем скажешь? — И добавил, прежде чем Ян успел ответить. — Знаю, что он убит. Не стоило ехать с этим сообщением. Хотя мне приятно было бы услышать, что Бриан был отличным парнем, рисковым и смелым, ну, что просил не завязывать ему глаза перед расстрелом и что-то вообще такое…
   — Нет, — Ян покачал головой, — героем он не был.
   Кенебук как-то резко дернулся.
   — И ты перся в такую даль, чтоб сказать это? Я думал, вы дружили…
   — Я его не любил, — так же спокойно пояснил Ян.
   Кенебук в растерянности уставился на него.
   — Что я могу сказать о Бриане? — продолжал Ян. — Его интересовали только слова, это нехорошо для солдата и еще хуже для офицера. Если бы до начала Фриландской кампании у меня было время разобраться, я снял бы его с командования. По его вине мы потеряли 32 человека.
   — Вот оно что, — Кенебук пристально посмотрел в глаза Яна, — значит, ты в этом винишь себя?
   — Нет, — Ян ничего не добавил к этому отрицанию, но даже Тибурн, наблюдавший все по телевизору, понял его.
   — Так почему бы тебе не оставить все это в покое? Зачем нужно было сюда ехать? — Кенебук не понимал и опять начинал злиться.
   — Из чувства долга.
   Кенебук замер… Ян потянулся к карману, в котором могло быть оружие. Он двигался намеренно медленно, чтоб окончательно не перепугать Кенебука. В руках его оказался маленький пакет.
   — Это личные вещи Бриана.
   Он положил, пакет на столик возле Кенебука. Тот немедленно уставился на пакет. Кровь отлила от его щек, и лицо скоро стало белее седых волос. Он осторожно потянулся к пакету, словно боясь, что тот взорвется. И вдруг быстро схватил пакет. Потом поднял на Яна вопрошающий взгляд:
   — Это здесь? — он подчеркивал слово «это».
   — Это личные вещи Бриана, — повторил Ян.
   — Да… спасибо, — с трудом произнес миллионер. Заметно было, как он старался держать себя в руках, но голос его не. слушался. — Это все?
   — Да, — подтвердил дорсаец.
   Они посмотрели друг другу в глаза.
   — До свидания, — Ян повернулся и вышел. Громилы из холла исчезли, и Ян спокойно прошел к лифту.
   Тибурн опередил его, так как служебный лифт шел без остановок. Он встретил Яна в его комнате. Ян ничуть не удивился и прошел прямо к столику, на котором стояла бутылка дорсайского виски, принесенная, пока его не было. Он налил себе бокал.
   — Слава богу, все кончилось хорошо, — Тибурн был доволен, вы встретились, поговорили и оба остались живы. Когда вы теперь улетаете?
   — Вы ошибаетесь, наш с ним разговор еще впереди. Выпьете немного?
   — На службе не положено, — Тибурн опять расстроился.
   — Мне придется здесь еще задержаться, — спокойно продолжал дорсаец. Он плеснул виски во второй бокал и поднес его Тибурну. И против своего желания тот подчинился и взял выпивку. Ян подошел к огромному, во всю стену, окну.
   За окном уже стемнело. Далеко внизу, у подножья небоскреба, светились огни города. По стеклу ползли тяжелые капли холодного дождя.
   — Бросил бы ты все это, — Тибурн снова принялся уговаривать. — Как ты не поймешь, что все это может плохо кончиться. Для тебя оставаться здесь — значит искать смерти. Я еще раз повторяю, что здесь, в комплексе Манхэттена, беспомощен именно ты, а не Кенебук. И Кенебук, возможно, уже решил, что ему с тобой сделать.
   — Нет, — ответил Ян, отворачиваясь от окна. — Он ничего не решит, пока не будет твердо уверен.
   — Не будет уверен в чем? — Тибурн разозлился уже всерьез. Послушайте, командир, мы здесь не в игрушки играем. Не успели мы получить сведения, что вы собираетесь на Землю с визитом, как Кенебук обратился к нам с просьбой об охране. И не спрашивайте меня, откуда он об этом узнал, — я не знаю. Поймите, наконец, что он Достаточно могуществен. И дело даже не в его деньгах. От него можно всего ожидать — особенно вам. А мы… Хоть он и обратился к нам за помощью, мне кажется, он будет рад оставить нас в дураках. Вы помните этих красавчиков в холле?
   — Да, — невозмутимо произнес Ян.
   — Вот и славно. По крайней мере, поймите, что я вас не даром предупреждаю. И может быть, даже, поверьте, забочусь я прежде всего о вас. Могу добавить, что полиции очень давно известно, что Кенебук хотел избавиться от брата. Очень давно — когда Бриану было только 10 лет. Но, командир, честное слово, Бриан был не многим лучше!
   — Я это знаю, — сказал Ян, усаживаясь в кресло.
   — Вот и хорошо, что знаете. А историю этой семейки вы тоже знаете? Дедушка Кенебук был тут знаменитостью в своем роде. Он умудрялся иметь касательство к любому крупному преступлению на восточном побережье. Из старинного и влиятельного гангстерского клана был этот дедушка. Папаша старательно отмывал деньги и успел все что можно вложить в легальный бизнес. Так что наследники Джеймс и Бриан получили капитал чистеньким. Такие законопослушные граждане, что даже за стоянку в неположенном месте не оштрафуешь. Джеймсу в это время было 20, а Бриану только исполнилось 10. И после смерти отца ничто не напоминало о сомнительном прошлом. Хотя связи с кланом, несомненно, остались.
   Ян потихоньку отхлебывал виски и слушал Тибурна с видимым интересом.
   — Начинаете соображать? — настойчиво повторил Тибурн. — Так вот, по закону к Кенебуку не придраться. Но яблоко от яблони недалеко падает. Он родился в бандитской семье и мыслит, как бандит.
   У них у всех врожденное отвращение к дележке — даже с родным братом. Убить Бриана он не мог, но постарался сломать его и устроил такую веселую жизнь, что мальчик сбежал из дому. А теперь и вообще погиб.
   Ян утвердительно кивнул.
   — Я думаю, вы согласны, — продолжал Тибурн, — что здесь Кенебук выиграл. Он добился своего — Бриан ушел из дому, и завербовался в солдаты. А вот с вами ему связываться совсем не хочется. Да, командир, несмотря на свои миллионы и вздорный характер, это очень трезвый, разумный и сильный человек. Он понимает, что для борьбы с вами ему пришлось бы отказаться от всего, что он ценит, — от женщин, виски, музыки. А зачем ему это? Бриан выбыл из игры. Он по глупости попал в окружение и погиб, что и требовалось Джеймсу. И этого уже никто не изменит. За Кенебука закон, деньги, связи и влияние. А против — вы, в одиночку. И вы рассчитываете в, такой ситуации на победу?
   — Я исполню свой долг, — ответил Ян. Он отпил еще глоток виски и машинально покрутил в пальцах бокал.
   — И вы — офицер, должны это хорошо понимать. Так ли уж важен этот ваш долг? — воскликнул Тибурн.
   Ян быстро взглянул ему в лицо и опять занялся своим бокалом.
   — Самое важное — долг командира перед солдатом, — Ян говорил медленно, как что-то давно и глубоко обдуманное. — Солдат полностью зависит от офицера и имеет право на полную заботу о себе. Офицера, забывшего об этом, судят, и это служит уроком остальным. Это справедливо, и такое положение дел создает взаимную ответственность, которую мы называем долгом.
   Тибурн выглядел ошеломленным.
   — И вы хотите восстановить справедливость во имя солдат, погибших по вине Бриана, — Тибурн только сейчас начал понимать, что руководило Яном, — для этого вы и пришли сюда?
   — Да, — Ян утвердительно кивнул и отсалютовал бокалом.
   — Но Кенебук штатский и не подчинен вашим законам.
   И тут раздался звонок видеофона. Ян поставил пустой бокал и включил ответ. Его широкие плечи полностью загородили экран, но звук Тибурн слышал. Вызывал Джеймс Кенебук.
   — Алло, Грэм?
   Пауза. Спокойный голос Яна:
   — Я вас слушаю.
   — Я сейчас один, — голос Кенебука казался резким и неестественным, — вечеринка кончилась, и я на досуге разобрал вещи Бриана. — Он умолк. Тибурн всей кожей чувствовал какую-то недосказанность и нарастающее напряжение, которое Ян не спешил разрядить. Он выдержал хорошую паузу, прежде чем спросить:
   — И что?
   — Не принимай всерьез нашу первую встречу, — Кенебук почти извинялся, и только резкий тон совсем не соответствовал словам, — может, попробуем еще раз? Поднимайся ко мне и поговорим о Бриане по-хорошему.
   — Иду, — Ян кивнул и выключил экран.
   — Стойте! — Тибурн вскочил на ноги. — Вы не должны с ним встречаться!
   — Почему? — Ян насмешливо улыбнулся. — Вы же видели — он сам пригласил меня.
   Тибурн сразу остыл.
   — Да, конечно. Вы приглашены. А вы не подумали, зачем ему это нужно?
   — Поговорить о Бриане. Сейчас он перебирал его вещи, и он один, и свободен.
   — Но в этом пакете ничего интересного нет! Нам на таможне дали список: часы, бумажник, паспорт… Обычные вещи солдата.
   — Да, ничего интересного, — согласился Ян, — поэтому он и хочет послушать меня.
   — А что вы можете ему сказать?
   — То, что он хочет от меня услышать.
   Полицейский смотрел с нескрываемым удивлением.
   — Джеймс всегда опасался Бриана, — терпеливо, как ребенку, начал объяснять Ян. — Ему казалось, что Бриан может стать более значительной личностью, чем он. Поэтому-то он и пытался сломать его, а когда это не удалось, решил просто убить.
   — Но Джеймс не убивал брата!
   — Вы уверены? — с усмешкой сказал Ян и подошел к двери.
   Тибурн сидел как громом пораженный. Наконец, справившись с собой, он рванулся к двери и положил руку на плечо дорсайца.
   — Постойте, — он почти кричал. — Вы не сможете увидеть Кенебука один на один. Эти трое бандюг — его постоянная охрана. Я уверен, что вас там ждет ловушка.
   Ян осторожно, чтобы не обидеть, отстранил полицейского.
   — Я тоже так думаю, — сказал он и вышел.
   Тибурн замер в дверях и долго смотрел ему вслед. Только когда Ян исчез в лифте, он очнулся. Рванулся к служебному лифту, спеша включить аппаратуру наблюдения.
   В холле никого не было. Ян подошел к двери в салон и, так как она была приоткрыта, вошел без стука. На столах стояли неубранные бокалы и набитые окурками пепельницы. Кенебук сидел перед окном. Увидев дорсайца, он встал.
   Ян подходил все ближе и остановился в одном шаге от Кенебука. Тот пристально вглядывался в лицо гостя, ожидая, что тот заговорит, но так и не дождавшись, махнул рукой в сторону кресла, предложил сесть. Ян непринужденно устроился в кресле, и Кенебук вернулся на свое место.
   — Выпьешь? — предложил Кенебук, кивнув на бутылку и стакан, стоящие на столе.
   — Пакет, который вы мне передали, — медленно заговорил Кенебук потом, пристально глядя в глаза Яну, — содержал только личные вещи Бриана?
   — А что еще там могло быть? — дорсаец, казалось, удивился.
   Пальцы Кенебука вцепились в ножку бокала. Он казался удивленным и даже возмущенным. И вдруг неожиданно рассмеялся, сбрасывая напряжение, громко и вполне искренне.
   — Вы не поняли, командир, — наконец выдохнул он, — здесь я буду спрашивать, а вы отвечать. Итак, зачем ты сюда явился?
   — Исполнить свой долг, — ответил Ян.
   — Какой долг? — удивился Кенебук. — Кому и чего ты должен? — казалось, что он сейчас опять зальется смехом, но что-то удерживало его, и он притих. — Неужели ты должен Бриану? Ты же не был с ним связан.
   — Как бы я к нему не относился, я не забываю, что он был моим офицером.
   — Так ли это важно — быть одним из твоих офицеров? Прежде всего он был моим братом!
   — Нет, — так же спокойно возразил Ян, — когда речь идет о справедливости, родство не в счет.
   — Какой справедливости? — Кенебук все-таки не удержался от смеха. — Ты приехал искать справедливости для Бриана?
   — И для его погибших солдат…
   — 32 солдата, — Кенебук опять рассмеялся. — Эти 32 мертвеца. Но я не знал этих людей и не был с ними. Так что в их смерти не виновен ни сном ни духом. Их подвел Бриан, он и поплатился за это. Ясно, что он со своим отрядом мог захватить штаб противника. И сразу получить всю славу и почести. Кенебук снова ухмыльнулся. — И если это им не удалось, то, черт возьми, при чем здесь я?
   — При том, что Бриан старался для тебя, — сказал Ян. — Он пошел на это, только чтобы доказать тебе, что он парень отчаянный.
   — Я не виноват, что он так и не стал взрослым, и до меня ему было, как до неба, — Кенебук поигрывал бокалом и вдруг выплеснул себе в рот все вино. И попытался опять улыбнуться.
   — Он никогда бы не дорос до меня, — Кенебук все так же крутил бокал, — просто я не хотел признать, что сделан из другого теста, — он поднял на Грэма совершенно пустой взгляд. — И ты запомни хорошенько, я — другой.
   Ян не собирался отвечать. Кенебук уставился на него, изменяясь в лице.
   — Ты не веришь мне? — произнес он настойчиво. — Лучше скажи сразу, но верь, что я не похож на Бриана. Я же рискнул встретиться с тобой наедине.
   — Да неужели?
   Тибурн, наблюдавший все это на экране, впервые услышал в голосе Яна вполне человеческое удовлетворение.
   — Здесь мы вдвоем, — Джеймс снова рассмеялся, но на этот раз в смехе явно слышалось бахвальство. — Разумеется, за стеной сидит моя охрана. В нашем деле стоит быть предусмотрительным. Ну и еще небольшой сюрприз для вас.
   Он свистнул, и тут же к его ногам метнулось нечто, на первый взгляд казавшееся собакой.
   Черное металлическое создание очень быстро скользило на воздушной подушке.
   Ян заинтересованно разглядывал его. На полу стояла металлическая коробка с двумя гибкими щупальцами. Дорсаец удивленно кивнул:
   — Автомед.
   — Точно, — подтвердил Кенебук, — с настройкой на меня. Как бы вторая линия обороны. Если ты разберешься с моей охраной, со мной ничего не случится. Даже если ты доберешься до меня, автомед успеет меня спасти. Так что на похороны я тебя не приглашаю. Тебе со мной не справиться. Лучше сдавайся сразу.
   Кенебук снова рассмеялся и оттолкнул автомед:
   — На место! машина тут же убралась назад под кресло.
   — Теперь ты видел все, — объяснил Кенебук, — я хорошо подстраховался. И думаю, вполне резонно. Ты профессионал, а значит, ты сильнее и опытнее меня. Значит, для того, чтобы выиграть у тебя, я должен был привлечь постороннюю силу, с которой тебе не справиться. И я сумел ее найти. Теперь в этом положении тебе ничего не сделать. Все. Ты выключен.
   Он, наконец, оставил в покое свой бокал.
   — Я не Бриан. Я доказал, что могу справиться и с тобой.
   Грэм молчал. Тибурн буквально впился в экран.
   — А захочешь ли ты? — вдруг усмехнулся Ян.
   Кенебук вытаращил глаза. Кровь бросилась в голову, заливая щеки нервным румянцем.
   — Ты что, издеваешься? Хочешь попробовать?
   Джеймс вскочил на ноги и, уже не сдерживаясь, забегал по салону. Тибурн ни секунды не сомневался, что разыгрывается ранее спланированный сценарий. Он не раз это видел: возмущение, эмоциональный всплеск — и адвокат толкует о «состоянии аффекта».
   Но Грэм об этом, конечно, знать не мог.