– Я… я… вы… Вон отсюда! Я лишаю вас права находиться в караване! Немедленно исчезните! Я… - он сморщился от боли, лицо побледнело, разом потеряв красную окраску. Некоторые из присутствующих вскочили, готовые помочь адмиралу.
   – Пойдем, капитан, - спокойно сказал Пьер. - Прощайте, господа. Мы с готовностью выполним ваш приказ, адмирал. На этот раз мы будем дисциплинированны.
   Пьер с капитаном вышли на свежий воздух, оглядели дрейфующий караван, улыбнулись друг другу и начали спускаться по трапу в свою шлюпку.
   – Капитан, оповести мои суда об изменении диспозиции. Как будем готовы, тотчас идем своим курсом.
   – Слушаю, сударь. Об этом не беспокойтесь. Позвольте спросить?
   – Валяй, капитан. Спрашивай.
   – Где вы научились так сражаться? Ходят смутные слухи, что вы будто были пиратом в Индии. Может, врут?
   – Все верно, капитан. Служил я у одного замечательного человека. Он стал мне другом и очень многому научил. Да, мы пиратствовали помаленьку, но никогда не делали глупостей, как этот надутый индюк. Говорят, есть такая красивая и вкусная птица в Новом Свете.
   – Не видел, но слышал. Так что вам не в диковинку повадки пиратов, мессир?
   – Так ведь и пираты бывают разные. У каждого свои повадки, и не всегда можно их распознать. Надо всегда мыслить по обстановке, а не по шаблону, как наш адмирал.
   Капитан Сарьет поглядел на молодого человека, в его взгляде было и удивление, и восхищение, и даже зависть.
   Неделю спустя маленький караван входил в воды Кипра. Справа показались неясные очертания мыса Га-та, и можно было уже считать, что путешествие закончилось благополучно. Однако и в этих водах христианские корабли частенько подвергались нападениям турецких и африканских пиратов.
   При противных ветрах пришлось четыре дня добираться до Фамагусты.
   Мощные бастионы встретили моряков грозными бойницами, шпили готических церквей и минаретов вонзались в небо, уже жаркое не по-весеннему. Десятки всевозможных лодок и малых судов пестрели у причалов.
   С бастиона показался дымок пушечного выстрела. Спрашивали, кто заявился. С «Ивонны» грохнул ответный выстрел, взмыл стяг Франции, и суда стали медленно втягиваться в бухту, готовясь принять турецкого чиновника, который уже спешил к ним на шестивесельной шлюпке.
   В Фамагусте Пьер встретился с греком, через которого переписывался с Гарданом, и, к своему изумлению, обнаружил у него письмо от друга. Грек извинялся, говорил, что никак не мог найти достойной оказии, чтобы переслать это письмо в Марсель. Пьер успокоил его и одарил десятью золотыми дукатами.
   По прошествии месяца товары были распроданы, сделки оказались выгодными. Еще две недели ушли на погрузку закупленных товаров и их погрузку. И вот маленькая флотилия подняла якоря, и берега Кипра стали таять в знойной дымке. Знойный южный ветер нес с берегов Африки раскаленное дыхание пустынь.
   – Вот бы теперь нам посчастливилось, дал бы Господь благополучно добраться до Марселя, - мечтательно проговорил Пьер, вспоминая Ивонну, детей, дом.
   – Да, откровенно говоря, - ответил Фома, - мне тоже надоело в море. Скорее бы домой. Даже самому странно, что так быстро прошло желание плавать.
   – У меня оно не прошло, но охота побыстрее увидеть Ивонну, сына, дочь. Какие они стали? Наверное, загорели до черноты, особенно Эжен, - мечтательная улыбка заиграла на лице Пьера.
   – Бог даст, скоро прибудем на место, Петя.
   – Если благополучно завершится путешествие - построю часовню в Марселе или Тулоне. Это мой обет, Фома.
   Месяц спустя суда зашли на Мальту, где предстояло совершить несколько сделок. До Марселя оставалась почти половина пути. На Мальте долго ждали попутного ветра, и лишь к августу удалось выйти в море.
   Начиналась самая опасная часть всего пути. Тут постоянно надо было быть готовыми к встрече с алжирскими пиратами.
   Используя свежий попутный ветер, три судна торопливо бежали на север. Матросы тоже с вожделением поглядывали на север - им надоело море, хотелось понежиться в кругу семьи, истратить заработанное, привезти подарки детям.
   – Слева по борту парус! - крик марсового всполошил людей. Две большие шебеки, вспенивая волны, двенадцатью парами весел каждая, неслись им наперерез с явным намерением захватить.
   – Вот дьявол! - выругался Пьер. - Стало быть, не избежать столкновения.
   – Может, попытаться уйти? - с надеждой в голосе спросил капитан.
   – Не получится, Сарьет. Мои корабли слишком тяжело нагружены. Однако рано унывать, капитан. Их всего-то две шебеки, а у нас целых три судна, да к тому же уже обстрелянных. Будем биться, капитан.
   Пьер внимательно присматривался к пиратам, оценивал их и прокручивал в голове возможные действия. Матросы уже знали, что стычки не миновать, и сноровисто делали свое дело. Грузовые суда подтягивались ближе и тоже готовились к бою. На Кипре Пьер усилил вооружение своих судов пушками и мушкетами, так что захватить их будет трудновато.
   Корабли быстро сближались. Арабы, а их на обеих шебеках было приблизительно около полутора сотен, облепили снасти и фальшборты своих судов, кричали и скалили рожи в предвкушении добычи.
   – Пушек у них, как всегда, маловато, - заметил Пьер, отрывая глаз от зрительной трубы.
   – Гляди, Пьер, они хотят нас охватить с двух сторон, - сказал Фома, указывая на маневр пиратов.
   – Пусть так и будет, Фома. Мы их с двух бортов одновременно шарахнем. Капитан, дай сигнал нашим кораблям бить картечью с близкого расстояния. И плотнее мушкетный огонь.
   – Капитан, сигналят лечь в дрейф! - оповестил марсовый.
   – Выполняй, капитан, - сказал Пьер.
   – Как же так, мессир? - взволнованно спросил Сарьет.
   – Пусть они делают свое дело, а мы будем делать свое. Ложись в дрейф.
   Паруса быстро спустили, суда приостановили ход, а пираты уже были не далее как в двухстах саженях. Их крики уже доносились до матросов, которые залегли за укрепленным фальшбортом, приготовив мушкеты и арбалеты. Пушкари прятали тлеющие фитили, стараясь ввести пиратов в заблуждение.
   Суда Пьера стояли почти неподвижно, сгрудившись очень близко одно к другому. Пьер сказал:
   – Капитан, как только мы сделаем первый залп, гребцы должны тут же вывести шебеку вперед. Это даст возможность другим кораблям произвести свои залпы, что может довершить дело. Мы же бросимся из-за носа дальнего корабля на противника и ударим левым бортом по его корме. Уяснил маневр?
   Когда до пиратов оставалось уже чуть меньше ста саженей, Пьер приказал дать залп. Шебека качнулась от отдачи, окуталась дымом, а гребцы уже налегли на весла. Мушкетная трескотня накрыла море. Матросы едва успевали прицеливаться. Пираты были явно обескуражены.
   Алжирцы даже не успели сделать залп из пушек и теперь торопились наверстать упущенное, но их опередили залпы грузовых кораблей.
   «Ивонна» вылетела под самой кормой второй пиратской шебеки, ее борт опять окутался дымом. Картечь врезалась в толпы арабов, кроша все на своем пути. Потом в ход пошли арбалеты. «Ивонна» шла по инерции - ее гребцы поспешно схватились за оружие.
   – Бомбы швыряй! - кричал Пьер, видя, что суда сблизились уже достаточно.
   Полетело несколько бомб, на баке пиратской шебеки вспыхнул пожар. Парус мгновенно воспламенился, и арабы стали прыгать в воду. Брошенные весла ломались со страшным треском.
   – Пьер, - голос Фомы зазвучал тревожно, и Пьер оглянулся. - Гляди, там купцов одолевают!
   Пираты с шедшего первым судна, не смущаясь большими потерями, уже лезли на абордаж одного из торговых кораблей. Там шла рукопашная. Пьер сразу понял, что немногочисленная команда французов не устоит под натиском озверевших арабов. Схватив рупор, он прокричал сквозь трескотню мушкетов:
   – Спускай шлюпки! Бросайтесь на помощь! Спешите!
   – Пьер, можно я со своими ребятами в одной шлюпке помогу им? - это Фома подскочил к Пьеру со своим предложением. - Вы тут и сами управитесь.
   – Давай! Да быстрее, а то наши остолопы едва держатся. Сопли распустили, канальи!
   В считанные минуты шлюпка была спущена, гребцы навалились на весла. Пролететь сто саженей не составило труда. Два десятка матросов мигом вскарабкались по трапам на палубу - и как раз вовремя.
   Арабы уже оттеснили матросов к корме, но удар людей Фомы был столь неожиданным и мощным, что пираты тут же пустились наутек. Но Фома со своими ребятами рубили и кололи вовсю и на их плечах ворвались на пиратский корабль.
   Два десятка уцелевших пока, уставших и панически настроенных арабов бились уже вяло и вскоре стали сдаваться. Некоторые прыгали в море и там тонули после пары минут отчаянной борьбы со стихией.
   В это время Пьер не собирался идти на абордаж своего противника. Он расстреливал пиратов непрерывным огнем в упор из мушкетов и даже пистолетов. Те едва отвечали, несли большие потери.
   – Мессир, они уходят! - прокричал капитан. Пьер и сам видел, что сопротивление пиратов ослабло и паруса ставят едва держащиеся на ногах матросы. Однако недавний пожар не давал им никаких шансов на успех.
   – Капитан, ставь паруса, не дадим им уйти. Добыча уже в наших руках! Догнать их и расстрелять! Или дай сигнал к сдаче. Сдавшихся пощадим. Они нам еще пригодятся.
   Не прошло и десяти минут, как арабы побросали оружие и подняли руки вверх. Выстрелы затихли, слышались только возбужденные голоса победителей.
   – Неужели мы отбились, мессир? - сияя восторженными глазами, спросил Сарьет, подходя тяжелой походкой к Пьеру.
   – Не просто отбились, капитан, а победили, да еще и отличные призы захватили!
   – Даже не верится, мессир! Но вы ранены?
   – Чепуха! Щепкой прорвало кожу на плече. Заживет, как на собаке! Как с потерями?
   – Еще не знаю, мессир, но думаю, что не очень много. Скоро подсчитаем. А пока займусь призами.
   – Работай, капитан, а я немного займусь собой - надо перевязаться.
   Уже на закате все было готово к продолжению пути. Палубы очищены, мертвецы брошены в море, раненые перевязаны, пленные закованы в цепи и затолканы в трюмы. Было освобождено три десятка гребцов-христиан, и среди них Пьер неожиданно обнаружил четверых русских.
   – Откуда вы, ребята? - спросил он ошалевших от неожиданной свободы изнеможденных гребцов.
   – А ты никак нашенский? Сам-то откуда тут оказался? Вроде пан, а?
   – Я из Новгорода, а вы-то откуда будете?
   – Да из разных мест, пан, - ответил невысокий плотный детина с косматой головой и бородой. - Я с Галичины, слыхал небось?
   – Не приходилось. Я пацаном еще из Новгорода от царя Ивана утек. А остальные?
   – Из Путивля, из Рязани, а этот из курских. Соловей!
   – Не ожидал русаков встретить тут, - сказал Пьер. - Теперь будете до своих пробираться. Вот обрадуете родных-то!
   – Легко сказать, пан! А на какие шиши нам добираться?
   – Ну, это дело поправимое, верно я говорю, Фома? Гляди, нашенские тут оказались! Я отвыкнуть уже успел от своих. - И, обращаясь к бывшим рабам, добавил: - Каждому дам по десять золотых, одежду, обувь и на дорогу харчи. А там сами кумекайте, как путь держать вам.
   – Да благословит тебя Бог, пан! - отвечал все тот же мужик, явно самый словоохотливый из всей четверки.
   – Отдыхайте, устраивайтесь, помойтесь и поешьте. А я занят.
   – Спасибочки тебе, пан! Век помнить будем!

Глава 6 НЕПОПРАВИМАЯ ОШИБКА

   В жарком мареве исчезли желтоватые берега Сардинии. Еще с неделю пути, и Марсель раскроет свои объятия. Нетерпение будоражило Пьера, заставляя его нервно вышагивать по палубе, нетерпеливо поглядывать на север, где ждала его семья, столь дорогая и желанная.
   – Господи, как же мне хочется ускорить ход судов, Фома, дорогой! - восклицал уже в который раз Пьер. Фома ухмылялся в усы, тоже стараясь хоть мысленно заглянуть в чужой дом, где его никто не ждал, но который так притягивал его. Он тоже горел нетерпением, но старался этого не показывать. Это ему было легко, так как Пьер был всецело погружен в свои мысли о скорой встрече с родными.
   И когда марсовый возвестил, что слева по борту появились паруса, Пьер воспринял это спокойно. Мало ли ходит тут Кораблей разных стран?
   Однако прошел час, и марсовый уже тревожным голосом закричал:
   – Капитан, сдается мне, что это опять пираты! Уж очень явно они стремятся сблизиться с нами! Четыре судна откровенно преследуют нас!
   – Мессир, - обратился капитан к Пьеру. - Думаю, что это серьезно. Поглядите внимательно, мессир.
   Пьер впился глазом в окуляр зрительной трубы и тут же срывающимся от волнения голосом заорал:
   – Готовьтесь к бою. Пираты за кормой! Всем по местам!
   «Ивонна» шла последней, грузовые суда и две призовые шебеки с бывшими рабами ушли далеко вперед. Пьер немного подумал.
   – Что будем делать, капитан? Уж очень не хочется ввязываться в драку у самого порога собственного дома.
   – Думаю, что есть еще возможность уйти. Наши все-таки впереди, у них есть время, «Ивонна» ходок прекрасный. Можно попробовать.
   – Хорошо бы, но корабли слишком тяжелы, а ветер не настолько крепок, чтобы позволить им уйти от преследования.
   – Так что же предпринять, мессир?
   – Полагаю, что наши корабли пусть спешат в порт - об этом их надо немедленно оповестить сигналами. Мы же пойдем навстречу противнику и отвлечем пиратов на себя. Иначе все можем погибнуть.
   – Но что мы сможем сделать одни против четырех пиратских кораблей?
   – Можем, мой капитан. Во всяком случае, задержать их часа на три вполне в наших силах. За это время наши корабли смогут скрыться за горизонтом, и потом их трудно будет отыскать, если в головах капитанов есть хоть чуточку мозга.
   – В таком случае, мессир, не стоит терять времени даром. Я приступаю к маневру?
   – Начинай, капитан, да благословит нас Господь! Грузовые суда, получив сигнал, спешно прибавили парусов, сократили дистанции между собой и поспешили к горизонту, поняв, какая опасность их подстерегает.
   «Ивонна» стремительно изменила курс и ходко шла под острым углом к пиратам. До них было не более двух миль, и Пьер, глядя в трубу, старался определить силы противника.
   – Фома, пушки заряжать только ядрами. Будем бить по корпусам. Авось хоть одного выведем из игры, а там видно будет. Картечью по палубе стрелять только с близкой дистанции.
   – Эх, Петька! Поздно мы спохватились. Нам бы с дюжину лишних людей, а то маловато для такой свалки. Но что теперь говорить - время упущено. Жаль.
   – Не верещи, на настроение действуешь! Займись лучше людьми.
   «Ивонна», направляемая рукой опытного рулевого, стремилась проскочить под бушпритом переднего судна пиратов. Это лишало противника возможности дать залп из пушек, можно было бы попасть по своим. Судя по поведению пиратов, они не принимали всерьез столь незначительного противника, рассчитывая разделаться с ним за считанные минуты. Потому маневр «Ивонны» не изменил их поведения.
   – Вот вам пример зазнайства и пренебрежения к противнику, - заметил Пьер, в голосе которого звучали нотки радости. - Сейчас, господа пираты, мы изменим ваше о нас мнение, - и, повернувшись к левому борту, скомандовал: - Дистанция не более семидесяти саженей. Левым бортом ниже ватерлинии! Под бушприт!
   Сам бросился к пушке и припал к ней, как к любимой женщине. Вскоре прямо перед бортом возник высокий бушприт шебеки пиратов, облепленный ликующими и орущими арабами.
   Пушкари тщательно наводили пушки. Пьер махнул рукой, фитили воспламенили затравники. Грохот залпа пяти пушек качнул судно. Дым быстро снесло в сторону, и все увидели, как разворочен нос пиратской шебеки под бушпритом и пробоины жадно поглощают забортную воду.
   Французы не смогли удержать воплей восторга и радости. Арабы ответили криками отчаяния, злобы и страха. Их корабль стал медленно крениться на нос, а матросы начали прыгать в воду в надежде, что их подберут следом идущие суда.
   – Капитан, лево руля! Быстрее! Не обращать внимания на поврежденный корабль! Выходи на залп по второму! - Пьер надрывал горло, выкрикивая команды.
   «Ивонна» вильнула носом и накренилась, круто разворачиваясь влево.
   Пираты палили из мушкетов, но их пули летели мимо или просто не доставали. «Ивонна» почти поравнялась со вторым судном, которое вылавливало плавающих матросов с первого. Пьер резко выкрикнул, размахивая для убедительности шпагой:
   – Румпель направо! Разворачивайся кормой к противнику! Кормовые орудия, готовься!
   Он помчался на корму, нырнул в низкие двери и скрылся там.
   Мушкетная пальба стала особенно сильной. Арабы тоже отвечали, теперь было видно, что они готовят залп из пушек. Но «Ивонна» уже заканчивала разворот, и Пьер вместе с другим пушкарем запалили затравники. Корма вздрогнула, и ядра, прочертив слабые дымные следы, ударили в борт пиратской шебеки. Щепки разлетелись по волнам.
   В ответ пираты тоже успели произвести залп. Пушки у них были малого калибра, да и тех было всего две. Однако картечь снесла с полдюжины матросов и расщепила фальшборт «Ивонны» в нескольких местах.
   Пьер выскочил из надтрюмного помещения, озираясь, как затравленный волк, обложенный охотниками. В трехстах саженях надвигался очередной корабль пиратов. Противник пытался охватить «Ивонну», зажать между двух судов и взять на абордаж.
   – Капитан, ты жив? - закричал Пьер, не видя своего начальника.
   – Жив пока, мессир! Что прикажете?
   – Разворачивай судно направо! Надо уйти от охвата! В полумиле идет четвертый корабль. Держи к нему, благо ветер нам помогает. Ставь все паруса и сажай команду на весла!
   Приказ мгновенно стал выполняться. Огонь пираты не ослабляли, но их мушкеты уже не доставали до «Ивонны». Наступило некоторое затишье. На палубе спешно наводили порядок, убирали раненых, исправляли повреждения и готовили пушки к очередному залпу.
   Передний корабль пиратов оставался еще на плаву, но команда его покинула, шлюпки плавали вокруг, выискивая тонущих матросов.
   – Капитан, держи точно на корабль пиратов! Отвернешь лишь тогда, когда я пальну из носовой пушки! - прокричал Пьер Сарьету.
   – Слушаюсь, мессир!
   Суда довольно быстро сближались. Пьер приказал зарядить пушку картечью и стал медленно наводить ствол вдоль палубы пирата.
   – Пороху подсыпь побольше и картечи прибавь, парень, - приказал Пьер штатному пушкарю, не отрывая глаз от приближавшегося пиратского корабля.
   – Хозяин, опасно, может разорвать ствол.
   – Сейчас всюду опасно, парень. Делай, что тебе говорю. Теперь не время осторожничать. Капитан, чуть влево отверни - надстройка мешает! - прокричал Пьер. - Теперь в самый раз… Парень, пали!
   Пушка рявкнула, обдав людей едким пороховым дымом. Картечь унеслась сеять смерть, а «Ивонна» отвернула и пошла в обратном направлении по отношению к курсу корабля пиратов.
   – Правый борт, приготовься! - это был голос Фомы, уже понявшего, что надо делать. - Картечью по неверным, пали!
   Корабль качнуло от залпа. Пьер внимательно наблюдал за пиратами. Десятка два арабских матросов были ранены или убиты. Вопли проклятий раздались в ответ вместе с яростным мушкетным огнем. Французы палили еще яростнее. Корабли сближались. Однако Сарьет не рассчитал, и сцепиться не удалось. Слишком далеко прошли друг от друга борта.
   – Канальи! Капитан, что происходит?! Почему разошлись? Собачье племя! Право на борт! Кормовые орудия, к бою! Капитан, разверни корабль для залпа кормовой батареей!
   Сарьет сам встал за румпель и остервенело вцепился в него руками.
   – Марсовый, - закричал Пьер, задрав голову кверху. - Почему пушки пиратов молчат?
   – Мессир, их просто у них нет!
   – Отлично! Фома, укрой матросов, а то слишком они видны у тебя! На корме! Огонь!
   Пушки дали залп картечью в корму пирата. Туча щепок взметнулась в воздух. Арабы завопили сильнее и ослабили огонь.
   «Ивонна» разворачивалась, пытаясь вновь сблизиться с пиратской шебекой и решить исход абордажным боем. Пьер крикнул Фоме:
   – Фома, даем залп картечью и тут же идем на абордаж! Готовь команду! Капитан, приглядывай за остальными их кораблями! Я один за всем не услежу!
   – Капитан! - голос марсового едва доносился сверху за трескотней мушкетов и криками. - Пират уходит!
   – Команда гребцов, на весла! Быстрей, черти! - это капитан орал в рупор, не выпуская румпель из другой руки.
   «Ивонна» быстро догоняла пирата, который уже не желал столкновения. Борта поравнялись, гребцы убрали весла, и тут громыхнул залп пушек. Картечь с визгом дырявила фальшборт, тела пиратов и паруса. Полетели крючья, гранаты с зажженными фитилями. Пистолетные выстрелы были едва слышны в страшной кутерьме криков, стонов и проклятий.
   – Ребята, вперед! - голос Фомы дискантом врезался в общий грохот боя. - Не робей, бей неверных! Круши!
   Матросы с абордажными саблями и пистолетами в руках бросились на палубу пирата, завязывая рукопашную схватку.
   Французы медленно, но уверенно теснили пиратов. С марсов продолжался прицельный огонь. Он выбивал наиболее опасных бойцов, и арабы пятились, отбиваясь, поглядывая по сторонам, надеясь на помощь покалеченных судов.
   Брошенный азартом в кучу дерущихся, Пьер орудовал шпагой и кинжалом, пробивался вперед. Победа, казалось, была явной, но тут он услыхал за спиной тревожный крик:
   – Братцы, неверные подбираются с другого борта! Пьер не мог оглянуться, так как в это время два араба наседали на него, а он отмахивался шпагой, чувствуя удары по панцирю и шлему. Он лишь крикнул:
   – Отходи назад! Встретить каналий картечью! Не давайте сцепиться! - и продолжал сражаться.
   Один его противник упал, сраженный ударом шпаги. Другой отскочил, и тут Пьер краем глаза увидел человек пять арабов, выскочивших откуда-то со стороны кормовой надстройки. Он попятился назад, не смея оглянуться, рядом махали клинками его товарищи. Он увидел мельком приближающийся корабль пиратов, которые готовились уже забросить абордажные крюки и сети, и крикнул:
   – Руби сети, отваливай! Ребята, залп картечью! Что-то обожгло ему ногу, и одновременно в голове взорвалась бомба.
   Очнулся Пьер, лежа на палубе. Руки и ноги его были крепко связаны. В голове болело и гудело. Глаз заплыл кровью, и он никак не мог его открыть. Любое шевеление головы отдавалось неимоверной болью.
   Пьер лежал и силился понять, что происходит, шум долетал до него как бы издалека, и он не мог сосредоточить на нем свое внимание. Рядом кто-то пошевелился. Пьер скосил глаз и тут же закрыл - боль пронзила голову. Он полежал еще немного и стал различать отдельные звуки, но осознать ничего не мог.
   В глаза ему ударил свет неяркого пожара. Какие-то люди суетились и пытались залить пламя забортной водой, черпая ее кожаными и деревянными ведрами. Перед глазами мелькали босые смуглые ноги в коротких штанах. Голоса людей были ему непонятны.
   Вдруг мозг ожгла мысль: а не плен ли это? Но как же так могло случиться? Ведь они так хорошо начали! Не может быть, чтобы свои его бросили!
   Он закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. Это оказалось трудным делом. Голова слишком болела, да и не только голова. Пьер ощутил сильную боль в бедре, но откуда она взялась, вспомнить не мог. Он попытался повернуться, но и тут ничего не вышло. Путы были достаточно крепкими. Руки и ноги занемели и почти ничего не чувствовали.
   Превозмогая боль, Пьер повернул голову. Взгляд его уперся во француза, с которым он бился рядом совсем недавно. Тот тоже лежал связанный, но в глазах было осмысленное выражение. Пьер спросил:
   – Где мы? Что случилось? Где остальные?
   – Мессир, вы очнулись? Хорошо. А мы теперь пленники. Нас захватили. Ребята не могли нас спасти. Так уж случилось, мессир…
   – Как же так? Как тебя зовут, что-то я запамятовал. Голова чертовски раскалывается…
   – Я Арман, мессир. Матрос, а был когда-то бродячим артистом. Вот теперь буду рабом, мессир. Судьба… Рассчитывал заработать, ибо вы хорошо платили. И вроде уже заработал, ан нет! Судьба!
   – Судьба, - повторил Пьер. До него еще не дошел весь ужас случившегося. - Судьба, говоришь? Нет, видимо, здесь есть моя ошибка, Арман. Где-то я проглядел. Ну, конечно! Увлекся дракой, делом, которое и без меня отлично могли сделать. Вот и получили мы в результате перст судьбы.

Глава 7 ПАЕН

   Превозмогая боль в голове и ноге, Пьер повернулся и оглядел просторы моря. Он впился глазами в парус, узнал в судне дорогие очертания «Ивонны». Она медленно удалялась, а глаза Пьера непроизвольно наполнились влагой. Тяжелый вздох сотряс его грудь, он отвалился назад и закрыл глаза, пережидая всплеск боли в голове. Потом он услышал негромкий голос Армана:
   – Мессир, как вы?
   – Как настоящий раб, Арман. Страшно болит голова.
   – Еще бы ей не болеть, мессир. Шарахнули вас отменно. И если бы не шлем, то были бы вы уже поставлены перед Господом нашим.
   – Все же, Арман, как так случилось, что мы остались у пиратов? Неужели нас бросили?
   – Да вот так и случилось, мессир. Вы же сами приказали рубить сети и отваливать. Видимо, вы рассчитывали в последний момент прыгнуть к себе, а я прикрывал вас. А когда суда стали расходиться - вас оглушили, да и мне досталось, когда я отвлекся, защищая вас.
   – Стало быть, никто нас не заметил из своих?
   – Как же, мессир! Заметили и попытались было забрать, но ваш друг месье Фома ответил, что есть ваш приказ отходить. Ни я, ни тем более вы не смогли уже перепрыгнуть на свой корабль. А пираты уже навалились на нас и отсекли от борта.