Тетива Атары снова зазвенела, и еще один рыцарь упал. Я убил одного – как и многие лучники на стене. Так отряд рыцарей, бросившихся на Мэрэма, таял под горячим дождем наших стрел. Только одному удалось покрыть последние двадцать ярдов, остановив лошадь у стены.
   – Мэрэм! Сзади!
   Мэрэм, у которого собирались отнять его сокровище и, возможно, жизнь, выхватил меч, повернулся и поднырнул под копье рыцаря. Потом ударил сам и вонзил меч противнику в бедро. По быстроте и ярости это движение казалось более совершенным, чем движения Кейна.
   В этот момент одна из стрел Атары свистнула и поразила рыцаря в горло. Он пал на шею лошади, а Мэрэм начал взбираться по лестнице.
   – Я спасен! Я спасен!
   Радость была преждевременной. Еще одна стрела просвистела в воздухе и воткнулась в другую половину его толстого зада. Похоже, она только заставила Мэрэма быстрее двигаться. Так, с оперенными древками, торчавшими из задней части, он достиг верха стены и перевалился через ограду. Немедленно спрятавшись за одним из зубцов, Мэрэм торжествующе поднял огнекамень.
   – Смотри! – сказал он мне. – Смотри и радуйся!
   Потом любовно посмотрел на кристалл в своей руке.
   – О моя прелесть – не думал ли ты на самом деле, что я позволю кому-нибудь завладеть тобой?
   – Спасибо тебе, Мэрэм Мэршэк! – крикнул лорд Грэйам с вершины башни.
   – Мэрэм Мэршэк! Мэрэм Мэршэк! – подхватили крик библиотекари.
   За мгновение их ликование распространилось вверх и вниз по стене, так что все рыцари и лучники теперь скандировали:
   – Мэ-рэм! Мэ-рэм! Мэ-рэм! Мэ-рэм!..
   Звук такого количества голосов, возносящих хвалу, достиг слуха герцога Юлану. Сотни его людей лежали под стеной убитые, всего несколько мгновений назад был уничтожен отряд лучших рыцарей. Одна из осадных башен и таран теперь превратились в обугленные обломки. А у Мэрэма все еще оставался огнекамень. Так что, когда вражеские рога затрубили снова и герцог Юлану начал отводить войска, чтобы устроить ночной лагерь, никто не удивился.
   – Мэ-рэм! Мэ-рэм! Мэ-рэм!..
   Лорд-Библиотекарь приказал принести веревочную лестницу для себя и нас с Атарой. Мы спустились вниз и обняли Мэрэма. Кровь, стекавшая по ногам, заставила его повернуться и увидеть стрелы.
   – О мой Бог, я теперь никогда не смогу сидеть!
   Он задохнулся от досады и боли.
   – Все в порядке, я тебя понесу, если надо.
   – Ты? Правда?
   Я сжал его руку с великой радостью.
   – Спасибо, Мэрэм.
   Огонь в мягких карих глазах горел ярче, чем в джелстеи.
   – Спасибо тебе, мой друг.
   Лорд Грэйам вступил вперед и тоже пожал его руку.
   – Ты должен хорошо подлечиться в лечебнице, принц Мэрэм, – с остальными воинами , раненными здесь сегодня.
   Мэрэм изобразил болезненную, но гордую улыбку.
   – Мы выиграли, лорд Грэйам.
   Тот посмотрел на развалины стены и окровавленную землю под ней.
   – Да, выиграли один день.
   Но библиотекари потеряли много людей, а Врата Солнца превратились в развалины.
   Завтра , – подумал я, – наступит ещё один день сражения, и он будет страшен .

Глава 34

   Вскоре прибыл посланец и сообщил лорду Грэйаму новости от которых лицо лорда побелело, а руки затряслись: врага отбросили от Врат Солнца, но лорд Николайам пал, обороняя их, а капитана Доналама и нескольких рыцарей взяли в плен. Сами ворота разрушены до основания; сейчас Кейн и сотня рыцарей стояли перед ними, на случай, если герцог Юлану прикажет атаковать город ночью.
   – Они взяли моего сына. – В дрожащем голосе Лорда-Библиотекаря слышались печаль, ярость и великий страх. – И если все пойдет, как сегодня, завтра они возьмут город.
   Лорд Грэйам отдал приказ оставить внешнюю стену – и с ней большую часть Кайшэма. В этот день пало так много библиотекарей, что у него не хватало людей, чтобы удерживать ее по всему периметру. Отчаянное решение, но, как я рассудил, необходимое и правильное.
   Так что жители Кайшэма, те, которых не удалось убить или захватить в плен людям герцога Юлану, отступили за внутреннюю стену города. Она была выше и прочнее, чем внешняя, и окружала Библиотеку со всех сторон, а самая восточная часть стены почти пересекалась с внешней стеной там, где та огибала горы Редрат. На севере, западе и юге от внутренней стены между блоками красного песчаника и домами юрода оставалось пространство в пятьсот ярдов шириной, свободное от зданий и построек. Лучникам лорда Грэйама, быстро занявшим позиции за зубцами стены, оставалось достаточно пространства для стрельбы. Да и у врагов не было возможности перебраться на стену из подходящего окна или с крыши. То, что эту стену никто никогда не штурмовал за все те тысячи лет, что стояла Библиотека, никого особенно не воодушевило.
   Мы отвели Мэрэма в лечебницу, чтобы там позаботились о его ранах. Атара и я почти несли его, перекинув через плечи толстые руки. Мастер Йувейн вытащил стрелы, как раньше у Атары. Однако когда он достал зеленый джелстеи, желая продолжить исцеление, то достиг только частичного успеха. Варистеи еле светился, как, впрочем, и сам мастер Йувейн. Койки лечебницы заполнились стонущими воинами, раненными и покалеченными, так что для него день выдался тяжелый. Хотя варистеи и остановил кровотечение, раны Мэрэма все еще требовали повязок. Но по крайней мере наш друг мог ходить, хотя сидеть ему было нелегко. Все лучше, чем беды других раненых.
   – А, спасибо, сир, уже не так и плохо, – произнес Мэрэм с удивительным самообладанием. Он протянул руку к тому месту, куда попали стрелы. – Мне все еще очень тяжко, но по крайней мере не придется лежать кверху задницей.
   Я посмотрел на место мучений, в которое превратилась лечебница. Запах лекарственных настоев и мазей шибал в нос. Пришлось укрепить свои внутренние стены, делая их еще выше. Хотя сам я не мог дождаться, чтобы вернуться на открытый воздух, меня удивило, что Мэрэм хотел того же. Однажды обретенная храбрость тает не так быстро.
   Мы попрощались с мастером Йувейном и Лильяной, которых ожидала бессонная ночь и врачевание раненых, и пошли через Библиотеку. Почти все в Кайшэме, кто не был мертв или не стоял на стенах, толпились здесь. Это здание выстроили огромным, но предназначали для того, чтобы вместить миллионы книг, а не тысячи людей. Я с болью смотрел на стариков, женщин и детей, жавшихся здесь, пытающихся устроиться на маленьких соломенных матрасах, брошенных на холодный каменный пол. Казалось, не осталось ни ярда свободного пространства ни в центральном холле, ни в боковых крыльях. Даже в галереях, огибавших огромные острова книг, по крайней мере на нижних уровнях, расположились храбрецы, не возражавшие против того, чтобы попытаться поспать на узкой каменной постели, поднятой на тридцать или пятьдесят футов над землей.
   Как хорошо оказалось выйти из Библиотеки через огромный портал в западном крыле и полной грудью вдохнуть свежий воздух. Мы пересекли двор, заставленный тележками с едой, грудами досок, бочонками с водой, маслом, гвоздями и прочими припасами. Связки стрел лежали, словно снопы. И всюду, освещенные оранжевым пламенем факелов, сновали каменщики и плотники, готовя внутреннюю стену к завтрашнему приступу.
   Мы заняли места на западной стене и отыскали там одного из рыцарей лорда Грэйама – тот тихо разговаривал с Кейном. Было очень темно, единственным освещением служили факелы во дворе внизу и отдаленное сияние звезд. Не следовало давать мишени вражеским лучникам, если герцог Юлану решит двинуть их ночью на приступ.
   – Так. – Кейн указал на полоску темной голой земли, отделявшей стены от остального города. – Они по крайней мере попытаются придвинуть свои осадные машины так близко, как только смогут до утра.
   Я посмотрел на городские дома. Их не освещал ни один огонек, и дома казались странно темными. В еще более густой тьме, дальше к западу, я мог различить лишь очертания внешней стены. Пока мы с Мэрэмом сидели в лечебнице, инженеры герцога Юлану разрушили ворота. Звуки собирающейся армии леденили душу. До нас доносился скрип осей множества телег и фургонов и окованных железом колес, катившихся по каменным мостовым пустых улиц. Тысячи ботинок, ударявших по камню, бряцание стали, ржание лошадей, полные ненависти крики и непрерывный вой Синих – эту какофонию нам пришлось выносить долгие часы перед рассветом вместо того, чтобы слушать пение соловья и шум реки.
   Через некоторое время лорд Грэйам прошел по зубчатой стене к Кейну.
   – Спасибо за работу у ворот. Говорят, враги не прорвались внутрь только благодаря твоему мечу.
   – Да, моему мечу. – Кейн кивнул. – И сотням других мечей, особенно мечу капитана Доналама.
   В слабом свете факелов я уловил влажный блеск в глазах лорда Грэйама.
   – Мне говорили, что моего сына оглушили ударом топора и взяли прежде, чем тот смог опомниться.
   Кейн, не любивший лжи, теперь лгал лорду Грэйаму. Я ощущал его ужасающую печаль, темные глаза были полны редкостным состраданием.
   – Я уверен, что он не опомнится никогда, – сказал мой друг. – Он спит вместе с мертвыми.
   – Будем надеяться. – Лорд Грэйам проглотил комок в горле. – Нам теперь осталось мало надежды.
   Чтобы подбодрить его и себя, я наконец рассказал, что мы отыскали сегодня в Библиотеке, принес Фальшивый Джелстеи и вложил чашу ему в руки. Тьма ночи сгущалась, а Кейн и Мэрэм поведали о том, как мастер Йувейн нашел дневник мастера Алуино. А Атара, чья память, подобно сияющей сети, задерживала все, что попадало в нее, процитировала его слово в слово.
   – Возможно ли, что мастер Алуино сказал правду? – воскликнул лорд Грэйам. – Что камень Света все еще в Аргатте?
   Он повертел в руках Фальшивый Джелстеи, словно тот мог помочь ему найти ответ на этот вопрос.
   – Поэтому мы должны сражаться. И выстоять завтра любой ценой. Видите, какие сокровища хранятся у нас? Как можем мы потерять их?
   Он поблагодарил нас за то, что мы рассказали о своей находке и принесли чашу, как и обещали.
   – Вы поистине благородны. С такой чистотой на нашей стороне мы все еще можем выиграть битву.
   Время текло как-то странно. Эта ночь накануне ид Соала, размеренная, словно песок часов, была довольно короткой, как и все летние ночи. Но, наполненная страданиями души, она казалась вечной. Люди герцога Юлану постарались, чтобы никто из нас не спал. Ущербная луна вставала под непрекращающийся вой Синих, который становился все громче и яростнее, пока мир поворачивался к полуночи. Из тьмы за стеной доносился лязг топоров и мечей, стучавших в щиты. Железные молоты заколачивали гвозди, страшные крики разрывали ночь.
   Теарам тек неподалеку от стены, и я прислушивался к очищающему шуму реки, не заглушенному всей этой какофонией. За рекой, на севере, горбилась в тенях гора Салмас, на востоке темнела гора Редрат. Не раз я отворачивался от стены, чтобы посмотреть на эту мрачную вершину. В том направлении лежали Аргатта и мой дом. На востоке через несколько часов должно было взойти солнце, а с ним и надежда нового дня.
   Но когда утро наконец освободилось от серых сумерек и очертания темной земли начали проясняться, ужасное зрелище открылось тем, кто стоял на стенах. Ибо внизу, вкопанные в землю перед стенами, стояли сорок деревянных крестов, неся на себе обнаженные тела мужчин и трех женщин. Поднявшийся ветер донес до нас их стоны и крики.
   – О Боже! О как плохо! – проговорил Мэрэм.
   Атара, прижавшаяся к моему боку и выглядывавшая из амбразуры, тихо вскрикнула.
   – О нет! Вэль, смотри! Это Альфандерри!
   Я посмотрел туда, куда указывала Атара, вглядываясь в сумерки. Глаза мои не так остры, как ее. Сначала все, что я мог разглядеть, – это мучения людей, корчившихся на залитых кровью деревянных перекладинах. Потом, когда света стало больше, увидел на среднем кресте тело нашего друга. Веревки поддерживали его голову, так что она не падала на грудь, и мы отчетливо видели выражение его лица. Мертвые глаза были распахнуты и смотрели в небо, словно бы Альфандерри все еще надеялся увидеть Утреннюю звезду перед тем, как взойдет солнце и яростным светом разгонит ночные сны.
   – Он жив? – спросил Мэрэм.
   На мгновение я закрыл глаза, вспоминая. Потом посмотрел на останки Альфандерри, вслушиваясь в биение его сердца.
   – Нет, он мертв. Уже пять дней, как мертв.
   – Тогда зачем его распяли? Он уже недоступен никакой боли.
   – Он – нет, но мы-то да, а? – сказал Кейн, в ярости сжимая кулаки. Будь его ногти когтями, он распорол бы себе ладони. – Герцог Юлану оскверняет мертвых, чтобы убить надежду живых.
   Потому он распял и остальных. Однако эти люди оставались живы, и все слишком хорошо видели, как они страдают в агонии. На кресте умирают дня за два, а иногда и еще дольше.
   – Смотри! – Один из библиотекарей указал на крест рядом с крестом Альфандерри. – Это капитан Доналам!
   Капитан Доналам беспомощно висел на перекладине, измученное лицо покрывала запекшаяся темная кровь; он с молчаливой мольбой глядел на стену. Я видел, как он встретился глазами с отцом. Этот взгляд было невозможно вынести. Я ощутил, что сердце лорда Грэйама разбито, в нем не осталось ничего, кроме желания умереть вместо сына.
   – Смотрите! – сказал другой библиотекарь. – Это Джозам Шарод!
   Так и пошло, рыцари на стене выкрикивали имена своих друзей и товарищей – и тех нескольких пастухов и фермеров, которых люди герцога Юлану захватили снаружи, проходя по городу.
   Немного погодя кто-то выкрикнул и наши имена. Мы обернулись и увидели Лильяну, подымавшуюся по лестнице с большой кастрюлей супа, который она приготовила нам на завтрак. Она поставила ее и присоединилась к нам, глядя на кресты.
   – Альфандерри! – закричала она, словно тот был ее собственным ребенком. – Почему они сделали такое с тобой?
   – Потому что клирики Дракона сотворят любую гадость, используют каждую возможность, чтобы сломить человеческий дух, – прорычал Кейн.
   В это время четыре рыцаря герцога Юлану выехали из-за линии крестов. Атара наложила стрелу на тетиву, чтобы встретить их, но не стала стрелять, так как один из рыцарей вез белый флаг. Она прислушалась, и мы тоже, а рыцари остановили лошадей под стенами, и один из них позвал лорда Грэйама на переговоры.
   – Герцог Юлану хочет говорить с тобой о том, чтобы заключить мир, – произнес рыцарь с горделивым лицом.
   – Мы говорили с ним вчера. Что изменилось?
   Вместо ответа рыцарь оглянулся на кресты и разрушенную внешнюю стену города.
   – Герцог Юлану предлагает тебе спуститься и выслушать его условия.
   – Предлагает, вот как? – рявкнул лорд Грэйам.
   Потом посмотрел на своего беспомощного сына и понизил голос:
   – Отлично, тогда предложите герцогу Юлану подъехать сюда, и мы поговорим.
   – Из-за вашей маленькой стены? – ухмыльнулся рыцарь. – Почему герцог должен верить, что вы почтите переговоры вместо того, чтобы отдать приказ лучникам?
   – Потому что нам можно доверять.
   Рыцарь, видя, что не добьется больше никаких уступок, коротко кивнул, подал знак троим своим спутникам, они развернулись и поехали мимо крестов к своим рядам, выстроившимся на голой земле, за которой высились городские дома. Через некоторое время герцог Юлану и еще пятеро рыцарей вернулись к стене, драконье знамя развевалось под утренним ветром.
   Как только герцог остановился под стеной, темные глаза впились в нас, словно огненные стрелы. Большую часть своей ненависти он приберег для Лильяны. Герцог безжалостно уставился на нее, не обещая пощады. А та в ответ посмотрела на него и на шрам от своего меча, выдавленный в некогда красивом лице. От носа осталась лишь черная дыра, покрытое струпьями отверстие, выглядевшее так, словно его разъела крепчайшая кислота.
   – Хмф-ф, полагаю, теперь его надо звать Юлану Не-Слишком-Красивый, – заметила Атара, глядя на Лильяну.
   На несколько секунд герцог и Лильяна сцепились взглядами и мыслями. Но Лильяна стала куда сильнее и лучше настроилась на синий джелстеи. Похоже, герцог Юлану не смог вынести ее взгляда, так как неожиданно отвел глаза. Потом он пришпорил лошадь, проехал еще несколько шагов и огласил свои условия лорду Грэйаму:
   – Сдай нам Библиотеку, и все твои люди получат пощаду. Выдай нам сэра Вэлашу Элахада и его спутников – и распятий больше не будет.
   – Предположим, мы поверили тебе. Что ждет моих людей после сдачи?
   – Они должны будут принести присягу мне и повиноваться желаниям лорда Морйина.
   – Ты превратишь нас в рабов.
   – Условия вам предложены такие же, как и Иньяму. А они никогда не скрещивали с нами мечей и не убивали трусливым огнем.
   Тут он посмотрел на Мэрэма, который попытался выдержать этот взгляд, но не смог.
   – Ты очень щедр, – саркастически выкрикнул лорд Грэйам.
   Герцог Юлану указал на кресты.
   – Сколько еще детей твоего города готов ты увидеть здесь?
   – Мы не можем сдать тебе книги. – При этих словах многие библиотекари мрачно кивнули.
   – Книги! – рявкнул герцог Юлану, потом сунул руку в карман плаща и вынул большую книгу, переплетенную в кожу, темную, как сожженный солнцем труп. – Это единственная книга, представляющая ценность. Остальные книги либо подтверждают то, что в ней сказано, и потому излишни, либо же глумятся над ее истинностью и являются скверной.
   Я слышал о сборнике лжи, что он показал нам: «Даракул Эли», Черная книга, написанная Морйином. В ней говорилось о его планах объединить мир под знаменем Дракона, о новом порядке, при котором люди должны служить клирикам Каллимуна, как те служат Морйину – и его лорду, Ангра Майнью. Я знал, что это была единственная книга, которую библиотекари отказались внести в двери Библиотеки.
   – Мы не можем сдать книги, – повторил лорд Грэйам, с отвращением глядя на книгу герцога Юлану. – Мы поклялись отдать жизни в их защиту.
   – Книги для тебя более драгоценны, чем жизни людей?
   Лорд Грэйам расправил усталые плечи и заговорил со всем достоинством, на которое был способен. Тут я наконец понял, как сильны мужчины и женщины библиотекарей. Его слова потрясли меня и навсегда отпечатались в памяти.
   – Человеческие жизни приходят и уходят, как листья, что распускаются на дереве по весне и опадают осенью. Но знание вечно – так как дерево это священно. Мы никогда не сдадимся.
   – Посмотрим! – прорычал герцог Юлану.
   Лорд Грэйам указал на кресты.
   – Если у вас есть хоть капля милосердия, снимите этих людей и перевяжите их раны.
   – Милосердие, вот как? – крикнул герцог Юлану. – Если вы хотите милосердия, то сами его и проявите. Мы предаем их судьбу в ваши руки – точнее, в руки ваших лучников.
   С этими словами он злобно усмехнулся и, развернув лошадь, галопом поскакал со своими рыцарями обратно.
   – Боюсь даже думать, что он имел в виду, – сказал Мэрэм.
   Но смысл этих слов вскоре стал ужасающе ясен. Библиотекари на стенах принялись призывать лорда Грэйама возглавить вылазку за стены и спасти распятых. Лорд Грэйам некоторое время слушал их, потом поднял руку, восстанавливая тишину.
   – Герцог Юлану хотел бы, чтобы мы сделали так. Тогда он сможет убить наших рыцарей, пока мы будем пытаться спасти тех, кто не может быть спасен иначе как смертью.
   – Тогда что нам делать? – спросил печальный рыцарь по имени Джонатам. – Смотреть, как они на наших глазах будут жариться на солнце?
   – Мы знаем, что мы должны делать. – Горечь в голосе лорда ранила сильнее, чем яд, что Морйин оставил в моей крови.
   – Нет, нет, прошу… Давайте сделаем вылазку.
   Сотня рыцарей призывала скакать на боевых конях навстречу врагу и освободить распятых мужчин и женщин. Но лорд Грэйам снова поднял руку.
   – Вы можете убить немало врагов, но времени снять людей с крестов не будет. В конце концов вас всех убьют или возьмут в плен. И так мы потеряем даже ту малую надежду на победу, что у нас осталась.
   Библиотекари, ценившие мудрость книг, склонились перед его логикой.
   – Лучники! – приказал лорд Грэйам. – Возьмите луки!
   Я потрясенно и молча стоял, глядя, как лучники на стенах накладывают стрелы на тетиву и арбалетчики заряжают свои арбалеты.
   – Любую гадость, каждую возможность сломить человеческий дух… – прорычал Кейн.
   Атара единственная отказалась поднять лук. Ее яркие синие глаза наполнились слезами, не желая видеть то, что должно произойти.
   – Юлану Милосердный, – горько произнесла Лильяна. – Юлану Жестокий.
   – Они не должны делать этого! – прошептал я.
   – Нет, Вэль, должны, – сказал Кейн. – Что, если бы твоих братьев распяли там?
   Извращение , – подумал я, прислушиваясь к стонам умирающих. – Что может быть более извращенным, чем превратить любовь к сыну в необходимость убить его?
    Огонь!
   Так было сделано. Лучники Кайшэма дали залп в своих соотечественников и друзей. Вздернутые на крестах всего в семи-десяти ярдах от стен, те были легкой мишенью, как и рассчитывал герцог Юлану.
   – Будь он проклят! – прорычал Кейн. – Лопни его глаза! Будь проклята его душа!
   Лорд Грэйам пошатнулся на стене, словно ему самому в сердце пускали горящие стрелы. Я попытался расслышать крики его сына и других распятых библиотекарей, но теперь до нас доносились лишь стоны ветра.
   Кейн стоял, глядя на тело Альфандерри, чьи руки были широко раскинуты, словно моля небеса о милосердии. Меня захлестнули его ярость и темные мысли.
   – По крайней мере мы должны поехать и забрать тело нашего друга, – сказал я. – Он не должен висеть там на потребу стервятникам.
   – Так. – Кейн сверкнул глазами. – Так.
   Я подошел к лорду Грэйаму.
   – Ваших людей на самом деле невозможно было спасти. Но, может быть, мы хотя бы привезем назад тело нашего друга и пару других для погребения.
   – Нет, сэр Вэлаша. Я не могу этого допустить.
   – Враги сейчас не ожидают вылазки. Мы поскачем как молнии и вернемся, прежде чем герцог Юлану успеет приказать атаковать нас.
   Рыцарь по имени Джонатам вызвался ехать с нами, и еще дюжина других. А потом еще сотня на стенах повернулась к лорду Грэйаму с огнем в сердцах и сталью в голосе, которой невозможно было противоречить. Так что лорд Грэйам, не желая, чтобы дух их был сломлен, наконец согласился на наш дикий план.
   – Хорошо, – сказал он мне. – Вы с Кейном можете взять еще десятерых, но не более. И действуйте быстро, пока враг не начал дневное наступление.
   И действительно, уже били барабаны и трубили рога, призывая воинов строиться.
   Я надел шлем, то же сделал Кейн. Мэрэм из-за своих ран не мог ездить верхом, так что ему пришлось остаться. Но Атара сунула в колчан еще стрел, и высокий тощий Джонатам отправился с нами – двое из десяти. Он и лорд Грэйам помогли мне выбрать еще восемь человек.
   Мы спустились со стены и собрались во дворе внизу. Слуги привели из конюшен наших лошадей. Лорд Грэйам приказал надеть на них доспехи. Эльтару, побывавший со мной в битве против Вааса, привык к длинной закрытой броне на шее и наголовнику, а также к прочим частям конского доспеха. Жеребей Кейна тоже. Но Огонек нет. Атара решила ехать на свирепой кобыле без защиты, как обычно идут в бой сарнийцы на своих степных лошадках. Так она могла управляться с ней с большей свободой, легче находить цели и стрелять.
   Все снарядились и выстроились перед калиткой, проделанной в воротах внутренней стены. Окованные железом створки раскрылись, и мы поехали по каменистой голой земле. Прохладный утренний ветер обдувал лица и проникал под стальные части доспехов. Однако холод не ощущался, ибо сердца наши горели огнем. Лошади, грохоча копытами, поскакали галопом. За несколько секунд мы покрыли расстояние между стеной и линией крестов, но для лучников герцога Юлану этого хватило, чтобы начать стрелять. По его приказу целый отряд рыцарей помчался к нам, чтобы ответить на неожиданный вызов.
   Стрела отскочила от моего шлема, другая ударила о кольчугу на плече, но не смогла пробить крепкую сталь. Еще одна отскочила от пластин, прикрывавших грудь Атары. Но некоторые из рыцарей оказались не столь удачливы. Могучий библиотекарь по имени Брахам вскрикнул, так как свистнувшая стрела неожиданно пронзила ему предплечье. А один из рыцарских коней слева от меня, мощный каштановый жеребец, заржал от боли – стрела воткнулась ему в бедро чуть ниже крупа. Но все равно мы подскакали к крестам, сохранив стройный порядок. У нас оставалось несколько секунд, не более, до нападения рыцарей герцога Юлану.
   Я остановил Эльтару под крестом Альфандерри. Даже оскверненный и оставленный висеть с неприкрытой наготой, он сохранил красоту и благородство, бросавшие вызов смерти. Веревки привязывали его кисти к перекладине, и железные гвозди пронзили ладони. Еще один штырь пригвождал ступни. Я немедленно понял, что будь он еще жив, то нам не удалось бы освободить его в те несколько секунд, что еще оставались. Но он умер, так что, привстав на стременах, я выхватил меч и прикоснулся к веревкам, привязывавшим его руки и ноги – они рассыпались, как стебли травы. Потом я трижды взмахнул Элькэлэдаром, напротив запястий и коленей Альфандерри. Тело рухнуло вниз и Кейн, подъехавший поближе, помог мне. Мы перекинули его через спину Эльтару, меж окованной железом шеей и моим животом. Ступни и ладони Альфандерри так и остались прибитыми к кресту.