— Вот и еще один вечер моей жизни миновал безвозвратно, — произнес Трайс, пригубив амасек и сев в зачехленное кресло.
   Он положил ноги одну на другую, поудобнее уложив тяжелую тогу на своих коленях.
   — Ты знаешь, что все они идиоты? Все до последнего. Дураки, влюбленные только в свои прибыли. Я запросто мог рассказать им, что гажу золотом, и они лишь изъявили бы желание посмотреть.
   — Сброд, — произнес Ревок.
   — Сброд, — кивнул Трайс. — А теперь расскажи, как прошел твой день. Расскажи мне что-нибудь, что подняло бы мне настроение.
   — Ну…
   — Ты принес плохие новости, Торос?
   — Ни в коем случае. Скорее любопытные. Начну с хорошего. Сегодня прошло еще девять частных месс, в полном соответствии с планами и все в храмах, расположенных на рассчитанных осях.
   — А я слышал, сегодня возникли проблемы. Где и что?
   — Часовня на пересечении Зачинания и Благодатного Пути. Обычная история. Бедный безымянный человек, который пришел не на ту службу.
   — Он что-нибудь успел увидеть? — спросил Трайс, раскручивая темный ликер в бокале.
   — О, да почти все, что только можно. Но, к счастью, я охранял тайну этой мессы. А со мной были Моникэ и Дракс.
   — Что насчет Моникэ? Ты все еще не знаешь, кто она?
   — Она «притворщик». Это как-то связано с территорией обитания. А если к делу, то мы прогнали того человека и проследили за ним.
   — Все чисто?
   — Пагуба ободрала его до костей.
   — Я так люблю, когда этот город сам заботится о своих тайнах, — улыбнулся Трайс.
   Ревок пересек комнату и опустился в роскошное кресло напротив Трайса.
   — Как понимаю, этот день был богат на события. Я слышал о том, что произошло в ризнице. Вам понадобятся мои люди, чтобы все зачистить?
   — Нет, все под контролем, — покачал головой Трайс. — На самом деле, может быть, даже очень хорошо, что это вскрылось. Вполне может статься, что все это время мы не знали, где находится истинный центр. Тайна чуть не была вскрыта До этого места добрался один из отделов Магистратума. Но я уже заставил крутиться нужные колеса. Теперь расскажи, что там у тебя интересного.
   — Акунин запросил аудиенцию. Можно даже сказать, он ее требует.
   Трайс прикурил лхо-папиросу, взяв ее из шкатулки, стоящей на столике возле его кресла.
   — Капитану Акунину известно, что это недопустимо. Между мной и контрактерами не должно быть прямой связи.
   — И даже если…
   — Да что бы там ни было, будь он не ладен! Зачем я ему понадобился?
   — Чуть раньше этой ночью, — подался вперед Ревок, — было совершено нападение на дом, занимаемый казначеем картеля. Все сгорело дотла. Множество трупов.
   — Значит, картель состоит из сплошных недоумков, раз уж они прибегают к услугам финансиста, гуляющего так близко к краю. Чайкова вела дела на черном рынке. Врагов у нее было сколько угодно. Нас не касается, что они делают с деньгами, которые мы им платим. Так, говоришь, она тоже погибла?
   — Похоже на то, — кивнул Ревок. — Я уже отправил команду проверить руины. Думаю, банды что-то не поделили. Наверняка это был один из ее конкурентов в преступном мире.
   — Ну и… почему же Акунин просит о встрече?
   — Он считает, что все не так. Ему кажется, что кто-то пытается нас разоблачить.
   Трайс нахмурился. Он отставил бокал в сторону и глубоко затянулся лхо.
   — А это возможно?
   — Сомневаюсь, — ответил Ревок. — Был один потенциальный нарушитель нашего спокойствия, но вы уже расправились с ним.
   — Расправился. Скажи Акунину, чтобы он расслабился и нашел более надежного человека для отмывания своих денег. Но не забудь во всем удостовериться. Не хотелось бы, чтобы нас поймали. Это все?
   — Да, лорд. — Ревок поднялся. — Благодарю вас.
   — Это тебе спасибо. — Трайс затушил папиросу. — Думаю, пора мне вернуться на вечеринку.
   Ревок открыл дверь перед господином, и Трайс вышел из переговорной. Люди из губернаторской охраны тут же окружили его, сопровождая обратно к банкетному залу.
   Восьмиметровое квадратное окно в потолке неожиданно разлетелось вихрем осколков. Вскинув головы и схватившись за оружие, служащие охраны едва успели заметить нападающего.
   Два поющих меча срубили головы двоим, прежде чем вспороть тела оставшейся пары.
   Жадер Трайс обернулся, увидев приземлившегося у него за спиной Бронзового Вора. Осколки стекла все еще продолжали сыпаться вниз, а расчлененные тела еще только оседали, заливая полы кровью.
   Тряхнув плюмажем, Бронзовый Вор обрушил поющие мечи на Жадера Трайса.
   Трайс в ужасе смотрел, как на него синхронно опускаются клинки. Но он умел быстро принимать решения и уже активировал поле дисплейсера, встроенного в его должностной амулет.
   Жадер Трайс растворился в сгустившемся воздухе, снова возникнув уже в десяти метрах от этого места. Клинки инкубулы рассекли пустое пространство.
   Существо помедлило, поворачивая голову в золотом, увенчанном плюмажем шлеме, нашло свою жертву и устремилось к ней.
   Загудела сирена. Полдюжины вооруженных офицеров Магистратума ворвались в длинный коридор, встав между главным управляющим и золотым демоном.
   Инкубула даже не замедлила шаг. Демон прорубился сквозь людей прежде, чем те успели что-либо понять. Еще две головы покатились по полу, еще два тела были пронзены… Демон прыгнул вперед, рассекая последних охранников косыми ударами от плеч до животов. Один из них открыл пальбу, но это стало всего лишь результатом предсмертной агонии. Залпы из хеллгана изрешетили стену коридора, когда мужчина повалился на пол.
   — Изыди! — завопил Трайс на приближающегося монстра, складывая пальцы в гексаграмматический знак.
   Инкубула на мгновение зашаталась, а потом взмахнула мечами и бросилась к главному управляющему.
   Но автоматический огонь сбил демона прямо на лету, не позволив добраться до Трайса. Существо ударилось о стену, раскалывая каменную облицовку, и повалилось на землю.
   Прежде чем оно смогло подняться, по нему снова ударили потоки зарядов, заставив покатиться по мрамору. К этому моменту музыка в зале стихла и ее сменили панические крики.
   Торос Ревок шагал к покореженной инкубуле, наведя на нее хеллган, подхваченный у одного из изрубленных охранников. Тварь еще была жива. Ревок видел это. Ей здорово досталось, но она была по-прежнему опасна, Ревок снова открыл огонь, раздирая тварь и заставляя ее откатываться еще дальше.
   Как только энергетическая ячейка разрядилась, а грохот прекратился, Бронзовый Вор вскочил на ноги, полностью восстановившись, и взмахнул мечами. Первый же удар рассек хеллган на две половины.
   Ревок, точно в танце, крутнулся в сторону, а затем прошелся колесом, опираясь только на одну руку. Вор слегка потряс головой, а потом чуть склонил ее набок, словно заинтересовавшись. Он нанес несколько смертоносных ударов по Ревоку, но тот вновь и вновь избегал их.
   Бронзовый Вор издал странный, пульсирующий звук. Он смеялся, восхищенный тем, что, наконец, нашелся противник, способный причинить ему хоть какое-то беспокойство.
   Бронзовый Вор снова двинулся к Ревоку. Теперь тому отступать было некуда. Человек в черном костюме и золотой демон крутились, прыгали, уворачивались, наносили удары, блокировали их и отскакивали… два размытых пятна, движущиеся быстрее, чем мог различить человеческий глаз.
   Сол Кинер слегка задрожал и простонал. Звук пугающе громко прокатился в полной тишине подвала.
   — Что с ним? — спросила Лейла Слейд.
   Орфео Куллин не отозвался. Темноту вокруг них наполнило свечение монашеских глаз.
   — Сол, — мягко произнес Куллин, — позволь мне посмотреть.
   Он протянул правую руку, прикоснувшись кончиками пальцев к управляющей сфере. Орфео поджал губы, когда тоже стал различать ментальные образы.
   — Я вижу Вора, — сказал Куллин. — Он нашел Трайса. Главный управляющий убегает по очень широкому коридору. Но кто-то нам мешает. Человек. Он не дает Вору приблизиться к Трайсу.
   — Как? — спросила Лейла Слейд.
   — Он… — неуверенно продолжил Куллин. — Он дерется с ним. Похоже, этот человек безоружен, но вступил с инкубулой в ближний бой. Он… О, как быстро! Он отвечает движением на движение, предугадывая всякий выпад, уклоняясь. Его реакция и навыки… феноменальны!
   — Никто не способен на такое, — сказала Лейла Слейд. — Не против же инкубулы. Это невозможно.
   — Похоже, все-таки возможно. Я ведь вижу это, — сказал Куллин. — Я знал, что Трайса будут охранять очень способные бойцы, но это настоящее открытие. Движения текучи и столь стремительны, что я едва успеваю их замечать. Но долго так продолжаться не может.
   — Вы уверены? — спросил магус-таинник.
   — Вор никогда не устает. Чего не скажешь о человеке. К тому же, как я вижу, он безоружен. Он может только обороняться.
   Инстинкты подсказывали Ревоку, что еще два или три удара и удача отвернется от него. Всего несколько секунд, и он уже не сможет выдерживать ритм боя. Торос зашел за спину Вору и произнес не-слова.
   Его сила смяла инкубулу и отбросила ее на пятьдесят метров назад. Существо ударилось о стену, оставив в ней глубокую вмятину, и рухнуло на пол.
   — Что… Что это было? — выдохнул Сол Кинер.
   — Не знаю! — отрезал Куллин. — Не теряй концентрацию, будь ты проклят!
   Ревок изо всех сил бросился бежать по коридору и догнал Трайса. Он начал подгонять начальника к ближайшему выходу.
   — Секуритас! — заорал он в вокс. — Секуритас к главному коридору! Код черный!
   — Что это было? — спросил Трайс, чьи глаза были расширены от пережитого шока.
   — Не было… Оно все еще есть. Не останавливайтесь!
   Практически волоча за собой Трайса, Ревок подбежал к лестничной клетке, ведущей к широкому дворцовому двору. Инкубула за их спиной задрожала и поднялась. Она полетела следом за своей жертвой, минуя коридор, лестницу, двор.
   И остановилась. Перед ней выстроились шестьдесят солдат, вскинувших оружие. Они начали стрелять.
   Плотным огнем разнесло на части каменную облицовку дверей, вынесло косяк и испещрило глубокими выбоинами стены. Ночь озарилась яростным штормом энергетических разрядов.
   Но инкубула вышла из этого огня. Лазерные импульсы дождем барабанили по выкованному в незапамятные времена металлу его доспехов. Поющие мечи, покрасневшие от жара, обрушились на врагов.
   Одному из охранников рассекло лицо, оросив его кровавым ливнем. Второй лишился головы. Третий зашатался, отступая назад, когда ему оторвало левую руку; четвертый лишился и винтовки, и обеих сжимавших ее рук. Но люди продолжали проливать потоки огня на Бронзового Вора. Еще двое бойцов рухнули замертво, рассеченные пополам. Отлетела голова. Солдат упал на колени, пытаясь удержать свои внутренности руками. Другой повалился навзничь, когда ему вспороло грудину. Охранники продолжали стрелять, но начали отступать, поскальзываясь в лужах крови. Отрубленное запястье, нога, оторванная по колено… Разваливающееся на две части тело взлетело в воздух и с хрустом рухнуло на крышу припаркованной неподалеку машины… Машина плюнула выбитыми стеклами. Еще один солдат повалился на бок, прижав руки к визору. Другой пополз по скользким каменным плитам, пытаясь найти свои ноги.
   Последовала резкая, яркая вспышка. В бой вступил расчет с плазменным орудием. Бронзовый Вор покачнулся, развернулся и метнул в стрелков один из своих мечей.
   Помчавшись острием вперед, свистящий клинок прорубил защитный экран орудия и пронзил главного оператора. Энергетический блок плазменной пушки оказался поврежден, и весь расчет сгинул в облаке лилового пламени. Взрывной волной раскидало еще дюжину людей, оказавшихся поблизости. Один из бритвенно-острых осколков, разлетевшихся, когда лопнуло фокусирующее кольцо, прозвенел в воздухе и перерезал горло офицеру.
   — Сол, пожалуйста, попроси его принести этот осколок, — улыбнулся Куллин. — Это для моей коллекции.
   Оставшиеся солдаты дрогнули и в ужасе бросились кто куда. Полыхающие обломки взорвавшегося орудия раскаляли добела плиты в самом сердце внутреннего двора. Дрожащее пламя отражалось в черном, точно нефть, озере крови. Повсюду валялись тела и отсеченные конечности. В этой бойне погибли почти сорок человек из элитного подразделения Гвардии.
   Бронзовый Вор шагнул вперед, и отблески пламени заплясали на его залитой кровью броне. Демон наклонился и подобрал осколок фокусирующего кольца, сунув его за пояс. Затем он простер правую руку, и поющий меч сам собой выдернулся из горящего трупа, полетев в ладонь Вору.
   На противоположной стороне двора Ревок отпихнул себе за спину Трайса, повернувшись лицом к приближающемуся воплощению смерти.
   — Торос, мой старый друг, — сказал Трайс, — прошу тебя, не дай ему прикончить меня!
   Ревок хотел ответить, но почувствовал, что его рот все еще полон крови от не-слова, которым ему удалось вырубить демона в коридоре. Только это как-то действовало на тварь.
   Вместе с тем причиняло серьезную боль и раздирало ему горло. Ревок провыл еще одно не-слово. Приближавшаяся инкубула отлетела назад, словно ее только что ударил в грудь танковый снаряд.
   Ревок неожиданно почувствовал ментальные энергии. Этот след, скорее всего, присутствовал с самого начала, но Торос был слишком занят, чтобы обратить на него внимание. Секретист потянулся сознанием, но не к демону — это было просто бессмысленно, — а к тому разуму, что управлял происходящим с безопасного расстояния.
   — Торос! — закричал Жадер Трайс.
   Бронзовый Вор устремился вперед. Еще два не-слова, произнесенные в муках, вновь заставили его отлететь назад. Но настоящий контрудар Ревок наносил в другом месте. Пока его крик избивал монстра, сознание его неслось огненным вихрем в темноту, в глубины города.
   — Ближе. Ближе. Есть! Какой-то кривляющийся недоумок по имени Кинер.
   — Сол? — произнес Куллин.
   — Ох… — откликнулся Кинер.
   — Сол, немедленно отключайся. Сейчас же.
   Орфео Куллин отнял руку от сферы, чтобы прервать контакт. Он почувствовал то, что приближалось. Мстительная телепатическая ярость ужасающей силы обрушила сокрушительный удар на Сола Кинера. Мозг псайкера мгновенно взорвался. Из глазниц вырвалось пламя.
   По нему прокатилась яростная дрожь, и мертвое тело Кинера повалилось на пол.
   Освободившаяся, внезапно лишенная управления, инкубула зашаталась, потеряв равновесие. Она окинула взглядом двор, и языки пламени отразились на поверхности шлема. Затем существо жалобно простонало, поежилось и взлетело, растворяясь в ночи.
   Ревок обернулся и посмотрел на своего начальника. Из дворца за их спинами доносились крики паники и недоумения.
   — Всемилостивейшие безымянные боги, — пробормотал Жадер Трайс. — Все мои прежние долги перед тобой — просто ничто. Теперь я задолжал тебе своей жизнью.
   Изо рта Тороса Ревока текла кровь. Губы его были разбиты. Он сплюнул кровь на каменные плиты и вместе с ней — выбитый зуб.
   — Я только выполнял свою работу… лорд, — прошепелявил он.
   Орфео Куллин подхватил управляющую сферу, выпавшую из рук безжизненного тела Кинера. Она дымилась и была горячей.
   — Вот дерьмо! — произнесла Лейла Слейд.
   — И в самом деле, — сказал Куллин. Он казался крайне смущенным.
   — Что произошло? — спросил Леззард.
   — Они оказались сильнее, — ответил Куллин. — Я приношу свои извинения, магус-таинник. Я недооценил их возможности.
   — Мы… проиграли? — спросил Артуа.
   — Сегодня? Да, судя по всему. Брат Артуа, моя задача — способствовать вашему делу. Вы обратились ко мне за моими навыками и опытом. Я здесь не только потому, что умею все правильно организовать, но и потому, что знаю, как поступить в случае, если события отказываются разворачиваться в соответствии с планом. Это просто заминка. Мне надо немного подумать и решить, как лучше спланировать продолжение.
   — Заминка? — Артуа высокомерно посмотрел на него.
   — А может, даже и не заминка, — произнес Куллин. — Пусть ваши братья обратятся к своим зеркалам. Исследуйте перспективы и детерминативы на следующий день или около этого. Возможно, что, даже не убивая главного управляющего, мы уже избавились от его причастности к событиям.
   — А что насчет вашего слуги? — спросил Стефой.
   — Он вырвался на свободу. Вернется сюда через несколько часов и самостоятельно отключится. Удостоверьтесь, чтобы его хорошо накормили, иначе он не захочет помогать нам в следующий раз, когда это потребуется. И еще нам понадобится новый псайкер. Кто-нибудь очень способный. В этот раз мне хотелось бы, чтобы его поисками занялась Братия… и лучше, если он будет из другого мира. Доставьте его сюда.
   — Конечно, — сказал Леззард. — Что-нибудь еще, Орфео?
   — Мне надо подумать, магус.
   — Да, но пророчество…
   — Только пророчество меня и беспокоит, магус-таинник. Я сделаю так, чтобы оно исполнилось со стопроцентной вероятностью.
   Орфео Куллин развернулся и вместе с Лейлой Слейд покинул подземелье.
   — Думаю, нам лучше уехать, — прошептала она.
   — А мы и уезжаем, Лея.
   — Я имею в виду планету. Дела идут паршиво. И Братия может разозлиться, если мы не справимся.
   — Мы справимся. Ты просто не понимаешь, почему я присоединился к этой игре. Передо мной редко встает серьезный вызов. И это один из таких случаев, Лея. Предприятие, которое обессмертит мое имя. Разве ты не чувствуешь этого?
   — Кое-что я чувствую. То, что эти чокнутые одноглазые прожигают нас взглядами. Говорю тебе, надо принести свои извинения и сваливать.
   — Лейла Слейд, кажется, я нанял тебя не за этим.
   Она пожала плечами.
   — Я голоден, — сказал Куллин. — Мне нужны плотный обед и какое-нибудь развлечение. Последнее представление в Карниворе еще не закончилось?
   — Я проверю.
   — А завтра все должно быть организовано так, чтобы меня никто не отвлекал. Мне нужно, чтобы ты поискала для меня кое-какие книги и старые альманахи в моей библиотеке. Найди все, что только сможешь, на тему Энунции.
   — Да? А что это такое?
   — Этого на самом деле никто толком не знает. Просто воспоминание, живущее в мифах. Но человек, который сегодня смог остановить нашего Вора… Готов поставить свою профессиональную репутацию на то, что он воспользовался ею.
 

Глава одиннадцатая

   — И как это произошло? — поинтересовался Белкнап, осторожно промывая рану стерильным бинтом, вымоченным в антисептике.
   — Порезался, когда брился, — сказал Гарлон Нейл.
   — Верю, — сказал Белкнап. — Хотя лично мне показалось, что эту рану оставило попадание срикошетившей и закувыркавшейся пули.
   Обнаженный по пояс Нейл сидел на деревянном табурете посреди спартански обставленной кухни «Дома грусти». Доктор вывалил содержимое своего мешка на стол. Кыс и Заэль стояли в дверях, наблюдая за ними. Полночь миновала уже почти час назад, и город словно вымер.
   — А вы так много знаете об огнестрельных ранах? — произнес Нейл.
   — Я знаю многое о многом, мистер. Вот так. Готово. Не допускайте попадания грязи. Я проверю вас дня через два.
   Белкнап посмотрел на Кыс:
   — Вы говорили, что раненых двое.
   — Вторая наверху.
   — Ну что ж, показывайте. И давайте уж говорить начистоту: не нравится мне все это. Этот ушлепок — типичный кланстер, а кто вы, я просто и не представляю.
   — Я все слышал, — сказал Нейл.
   — А мне плевать, — Ответил Белкнап. — Я делаю это только ради Заэля, ясно? И мне бы хотелось, чтобы вы отплатили мне добром.
   — Чего вы хотите? — спросила Кыс.
   — Отпустите его. Оставьте его в покое. Дайте ему пару сотен крон… Думаю, что для таких, как вы, это мелочи. Пусть он начнет собственную жизнь. Я хочу сказать, дайте ему шанс, пока вся эта разбойная жизнь не поглотила его.
   — Для таких, как мы? — произнес Нейл.
   — Заткнись, Гарлон! — предупредила Кыс и перевела взгляд на доктора. — Все не так, как вам кажется.
   — Все действительно совсем не так, — встрял Заэль.
   — Арендованный дом, огнестрельное ранение, вооруженные громилы, потребность в подпольном костоправе. Я не идиот, леди. Все это связано с преступностью. И вы влипли во что-то по самые уши. И еще скажите мне, что я не прав.
   — В этом вы не ошиблись, — признала Кыс. — Мы действительно влипли по самые уши.
   — Покажите мне второго пациента, — произнес Белкнап.
   Они направились к лестнице.
   —  Пэйшэнс?
   —  Да, Гидеон?
   —  Я благодарен этому врачу за то, что он решил нам помочь, но можно ли ему доверять?
   —  Заэль говорит, что он ему доверяет.
   —  Вопрос остается открытым.
    — Верно. Можете считать меня глупой бабой, но я говорю вам: если его разрезать пополам, то внутри, на каждой половинке, вы найдете слово «порядочность».
    — Будем надеяться, что нам не придется делать этого.
   Кыс провела Белкнапа по верхнему коридору, а Заэль семенил за ними.
   — И как вам удалось втянуть его во все это? — спросил Белкнап.
   — Заэля? Честно говоря, нам пришлось взять его с собой ради его же блага.
   — Такие, как вы, всегда это говорят.
   — Однажды, — слащавым голосом произнесла Кыс, — нам все-таки придется поговорить с вами о том, что именно вы вкладываете в это понятие.
   Она открыла дверь, ведущую в спальню Кары.
   Бледная Свол лежала на небольшой кровати, дергаясь в лихорадочном сне. Бинты, наложенные Нейлом на ее живот, пропитались кровью.
   — О… Трон, — прошептал Белкнап. — Это еще что за чертовщина?
   Он присел возле Кары и снял с нее бинты.
   — Ножевое ранение… Проклятье! — Он отдернул руки, когда капельки крови стали подниматься над раной в животе Кары. — Боже-Император, это ненормально! Как она его получила?
   — Это было что-то, что они назвали вампирским клинком, — произнес Заэль. — Они говорили, что оружие попробовало ее. Рана не закрывается. Прошу вас, доктор Белкнап, сделайте что-нибудь. Кара слишком хорошая, чтобы умирать!
   — Даже и не знаю… — проговорил доктор, поднимаясь на ноги и окидывая взглядом Кыс и мальчика. — Что это? Что, черт возьми, здесь произошло?
   Мое кресло бесшумно вплыло в комнату. Несколько долгих секунд Белкнап таращился на меня.
   — Меня зовут Гидеон Рейвенор, доктор Белкнап, — произнес я через динамики. — А эти люди, включая Заэля, — мои помощники. Я благодарен вам за ту помощь, которую вы уже оказали нам. Понимаю, что вы напуганы и, кроме того, беспокоитесь о жизни Заэля Эффернети. Полагаю, что могу успокоить вас.
   Я активизировал дисплейное устройство своего кресла. Из открывшейся щелочки выдвинулся проектор, продемонстрировавший гололитическую копию моей инсигнии.
   Это не была привычная красная печать. Теперь я пользовался лазурным символом особых обстоятельств — мрачным крылатым черепом.
   Но Белкнап все равно узнал его.
   — Я… но Инквизиция?
   — Да, я инквизитор. Ранее был приписан к Ордо Ксенос Геликана. Сейчас, на Юстисе Майорис я действую по положению об особых обстоятельствах.
   — Инквизиция? — повторил еще раз Белкнап.
   — Это моя команда, доктор. Мы находимся на крайне опасном задании и вынуждены сохранять абсолютную секретность. Именно это и означает понятие «особые обстоятельства». Мы не можем связаться с властями и запросить поддержку. Не можем даже получить медицинскую помощь. Именно поэтому Пэйшэнс и Заэль отправились на ваши поиски.
   — Эт-то… это уже слишком… — запинаясь, пробормотал Белкнап.
   — Слишком для вас, доктор?
   — Как я понимаю, каждый инквизитор несет с собой отражение власти самого Бога-Императора, — тихо произнес Белкнап, не сводя с меня глаз. — Не повиноваться приказам имперского Инквизитора то же самое, что не повиноваться голосу Золотого Трона. Так?
   — В общем итоге, так, — сказал я.
   — Тогда я не стану оспаривать ваши просьбы и сделаю все, что в моих силах, — просто произнес Белкнап.
   — Спасите Кару, — сказал я.
   Он вернулся к работе.
   — Есть у меня один бальзам, особого состава. На какое-то время я смогу остановить кровопотерю. Потом надо будет провести несколько тестов, и есть шанс, что я смогу справиться с раной. Но мои ресурсы… Мне нужен аппарат для переливания крови, конечно…
   — Вы получите все, что потребуется, доктор, — сказал я. — Деньги у нас есть. Скажите Пэйшэнс или Заэлю, что вам необходимо, и они достанут это для вас.
   Я развернул свое кресло к Пэйшэнс.
   —  Твои инстинкты тебя не подвели.
   —  Я рада. Мне тоже так показалось, но…
    — Пэйшэнс, я должен рассказать тебе кое-что о Заэле. Кое-что, что Вистану удалось выяснить этой ночью.
    — Проклятье, что еще натворил этот пацан?
   —  Не в этом дело, Пэйшэнс. Вопрос в том… что он может натворить.
    — О чем это ты?
   Я собирался было ответить, когда на меня обрушилась псионическая ударная волна. Приготовиться к ней у меня не было никакой возможности, и меня зашатало. По улью стремительно несся псициклон. Не теряя времени, я сбросил скорлупу своего кресла, бесплотным призраком устремляясь в ночь. Я мог слышать отчаянные крики Кыс, доносящиеся из дома подо мной:
   —  Гидеон? Гидеон?
   —  Со мной все хорошо. Проверь безопасность дома.
   Освободившись от тела, я поднимался в ночное небо, и огромный город сверкал огнями внизу. Над внутренними массивами раскинулось яркое ментальное пламя. Придав своей эфирной оболочке форму лосося, я поплыл туда и увидел…