— Возможно, очередная проверка Секота? — предположила Мара.
   — Я так не думаю, — сказал Люк, — если только Секот не проверяет сам себя.
   — Остановитесь здесь, — приказал голос Секота устами застывшей на месте Джабиты. — Кто твои сопровождающие, мастер-джедай? Двоих я узнаю, но третий…
   — Его зовут Харрар, — представил йуужань-вонга Люк, обращаясь не к Джабите, а к тоннелю. — Он явился на Зонаму вместе с теми, кто напал на тебя.
   Джабита повернулась к Харрару.
   — Почему мне кажется, что я где-то видел его? Моя память обращается на миллиарды оборотов назад, и он несёт мне послание из дальних времён о давних событиях.
   — Харрар из тех, кого на Зонаме называют Чужаками Издалека, — пояснил Люк. — Йуужань-вонгов, которые пытались захватить Зонаму незадолго до прибытия Вержер.
   Джабита покачала головой.
   — Эти времена не такие дальние, джедай. Но почему я не могу почувствовать его? Ни как детей Первых, ни как джедаев… Да, я вспоминаю этих Чужаков Издалека — кажется, они существуют вне Силы.
   — Нет, Секот, — сказал Люк, — хотя ты и не можешь почувствовать Харрара, он всё же существует в Силе.
   Правая рука Джейсона поднялась к груди, коснувшись шрама, оставшегося от коралла, который в него вживляла Вержер. Он повернулся к Харрару:
   — Почему йуужань-вонги покинули свою родную галактику?
   Харрар сжал изрезанные в бахрому губы.
   — Некоторые интерпретации древних текстов предполагают, что мы… были изгнаны.
   — По какой причине? — настаивал Джейсон.
   — Из-за того, что мы увлеклись войной. Некоторые полагали, что наши долгие странствия — попытка вернуть себе милость богов.
   Джейсон некоторое время обдумывал услышанное.
   — Значит, ваши предки были изгнаны из-за того, что ступили на тропу войны. Они сделали не то, что от них ожидалось… Боги изгнали вас из Силы?
   Когда Харрар поднял взгляд, в нём царило страшное смятение.
   — В наших легендах ничего не говорится о Силе.
   — Но если сравнить Силу с вашими богами… — начала Мара.
   Люк взял Харрара за плечи, как будто намереваясь встряхнуть его:
   — Сила — или боги, если хочешь, — изгнала вас из первоначального симбиоза. Ваш народ испытал нестерпимую боль, и боль стала единственным путём назад, к симбиозу.
   Харрар едва не упал на руки Люка:
   — Изгнала из симбиоза… из нашего изначального мира…
   Люк в удивлении повернулся к Джабите, словно ожидая, что Секот подтвердит то, о чём он думает.
   — Я понял, — сказал, наконец, Секот. — Это существо — и весь его народ — были лишены Силы.

Глава 16

   За бессчётные поколения йуужань-вонгов не существовало церемонии, равной по масштабам этой. Огромные «летающие миры» с видом на далёкие звёзды и не менее далёкие галактики — и те не были достаточно просторными, чтобы вместить всё великолепие ритуала. По сравнению с «ареной» площади Жертвоприношений на Йуужань'таре «летающие миры» были всего лишь театральными подмостками.
   Но сейчас, несмотря на всё великолепие зрелища, Ном Анора слишком изводили опасения, чтобы он мог наслаждаться им. Он шёл в ногу с торжественной процессией, но выражение на его лице скорее подошло бы осуждённому, которого ведут на казнь.
   Площадь Жертвоприношений, расположенная между Цитаделью Шимрры и бункером в форме черепа, где находился Колодец Планетного Мозга, венчалась усечённым йорик-коралловым конусом стометровой высоты, который окружали по спирали изогнутые ступени; специальные каналы служили для стекания крови в фонтаны и бассейны. На плоской вершине конуса свои ритуалы исполняли жрецы, а по кругу располагались зияющие ямы мау лууров, куда сбрасывали трупы. Сбоку от монолита был возведен храмовый комплекс, расположенный по векторам, направленным в освящённые стороны, а с другой стороны был склеп, в котором хранились реликвии с «летающего мира» Шимрры.
   Построенный в согласии со священными текстами и с уважением к древней архитектуре, комплекс утопал в хвойных деревьях, папоротниках, пальмах и прочих цветущих растениях. Воздух был наполнен жужжанием насекомых, звуком крабов-арф и опьяняющим ароматом паалокового фимиама, облачками поднимавшегося от костяных жаровен.
   По периметру площади располагались загоны с кровососущими нгдинами, а в углах сидели мон дуулы с барабанными брюхами, которые усиливали звук проповедей, произносимых жрецами. Поскольку жрецы не доверяли Планетному Мозгу Йуужань'тара, была специально заготовлена пара боевых зверей, известных как Ту-Скарт и Сгауру, вместе с дрессировщиками ожидавших за кулисами церемонии, — на случай если капризный дуриам откажется исполнять свои обязанности и не передаст необходимые команды мау луурам.
   Дуриамы, имевшие более специфические функции по сравнению с йаммосками, управляли процессом терраформирования планет. Их решения основывались на постоянном потоке данных, поступавшем от планетарной сети специальных телепатических существ. Но дуриам Йуужань'тара вёл себя так, будто в потоке данных имелись пробелы, и уже сорвал несколько жертвоприношений, принявшись изрыгать через мау лууров зловонные отходы.
   Однако Шимрра, очевидно, нашёл способ призвать Планетный Мозг к порядку, так как с определённого момента биоформы, обслуживавшие планету, начали слушаться своих хозяев. Ном Анор подозревал, что Верховный владыка обманул дуриама, внушив ему мысль, что подпитка мау лууров поможет расцвести садам.
   В сопровождении нескольких консулов, под бравурный марш Анор взошёл на площадь Жертвоприношений. Толпа зрителей, насытившаяся вкусными йанскеками и закусочными жуками, опьянённая грогом из мёда искропчёл и другими напитками, бурно аплодировала процессии. Тысячи воинов по обеим сторонам огромной аллеи преклонили колени и опустили головы, уперевшись руками, вокруг которых были обвиты амфижезлы, в землю. То тут, то там в толпе сновали стражи порядка; казалось невозможным, чтобы сюда мог проникнуть хоть один «отверженный».
   Несмотря на это, Ном Анора не оставляли дурные предчувствия.
   За надзирателями в процессии следовала вся элита четырёх каст — верховный жрец Джакан и его свита мудрецов; мастер войны Нас Чока и три десятка наместных командующих; мастер Кела Кваад и её ведущие адепты-формовщики; наконец, верховный префект Дратул с жезлом в руке и в сопровождении группы консулов. Процессию замыкал Шимрра в компании четырёх отвратительных с виду провидиц. В этот раз Оними не сопровождал его — будучи «отверженным», он не мог быть допущен на церемонию. Сжимая в руках скипетр, Верховный владыка восседал на санях из йорик-коралла, которые тянул целый выводок биссопов.
   Пока элита йуужань-вонгских каст рассаживалась ярусами под лунным троном Шимрры, у подножия монолита суетились женщины-дервиши — настоящая квинтэссенция клыков, когтей, рогов и лезвий. Ном Анор уселся почти на самом верху, откуда открывался широкий обзор жертвенной платформы, на которую уже поднимался Джакан в сопровождении палачей, жриц и молодых аколитов.
   В определённый момент — когда солнце достигло точки в небе, откуда оно могло зажечь Радужный Мост, — в храмовый комплекс ввели пленных под конвоем погонщиков нгдинов и солдат-чазраков, ехавших верхом на двенадцатиногих квенаках.
   Считая тех, кого доставили бригадники, и тех, кто был захвачен три дня назад на Кэлууле, число пленных почти достигало тысячи. Офицеры, солдаты, политики, партизаны с оккупированных миров вдоль всего коридора вторжения — мужчины, женщины, даже несколько подростков, сражавшихся достаточно храбро, чтобы заслужить столь почётную смерть. Они были очищены, вымыты, надушены ароматическими веществами, утихомирены газом сенсислизней и освящены дымом листьев тишвии. Пленники были скованы наручниками и обряжены в белые одеяния с зелёными узорами и чёрными прожилками кровеносных сосудов.
   Пленных подвели к подножию спиральной лестницы, окружавшей монолит. К этому времени Джакан и его свита уже достигли вершины и теперь застыли в ожидании.
   По кивку Шимрры Джакан воздел руки к небу и заговорил; его голос усиливался четырьмя мон дуулами.
   — Примите наш дар — свидетельство нашего стремления отдать вам то, что по справедливости ваше! Если бы не вы, нас бы не существовало на свете!
   Светляки осветили статуи богов по углам четырёхугольника — статуи, которые вскоре будут обагрены первой кровью. Но из-за особого характера жертвоприношения основная доля жертвенной крови была положена не Йун-Йуужаню, а богу войны Йун-Йаммке.
   Охранники погнали пленных вверх по лестнице. Несмотря на дозу успокоительного газа, пленные пытались сопротивляться, демонстрируя своё пренебрежение по отношению к той чести, которой их удостоили. Однако они мало что могли сделать, ибо по сути сопротивлялись неизбежному.
   Но едва первый пленный подошёл к круглой платформе, снизу донёсся жуткий вой. Зрители в ложе элиты вскочили на ноги, и Ном Анор не сразу смог разглядеть, что происходит. Было похоже, будто между охранниками вспыхнула драка — возможно, из-за соперничества доменов. Ном Анор даже немного пожалел тех, кто не смог сдержать себя и отложить разногласия до конца жертвоприношения. Ну, по крайней мере, он тут ни причём.
   И тут стало ясно, что же случилось на самом деле.
   Словно от взрыва, с йорик-кораллового покрытия площади взлетели тщательно замаскированные крышки чак'а. Раковины моллюсков чак'а закрывали входы в шахты, которые, по всей видимости, вели в лабиринт каньонов под площадью Жертвоприношений — широких улиц, когда-то пролегавших меж высокими зданиями Корусканта, — в сумеречный подземный мир чахлых растений и запутанных переходов и коридоров, который «отверженные» считали своим домом.
   Из открывшихся шахт полезли сотни «отверженных» — толпы еретиков Йу'шаа, вооружённые амфижезлами, куфи, самодельным оружием и даже бластерами! Застигнутые врасплох охранники — многие были облачены в одни лишь церемониальные доспехи — не сразу отреагировали на вторжение, и десятки воинов полегли в первые же секунды. Когда «отверженные» стали рассредотачиваться по толпе, зрителей охватила паника; на площади началась давка.
   Опасаясь, что еретики пришли за Шимррой, телохранители окружили Верховного владыку, выставив перед собой амфижезлы. Однако Ном Анор заметил, что лишь небольшой отряд «отверженных» пытается прорваться к помосту Шимрры, и это явно была диверсия с целью отвлечь внимание охраны.
   В действительности еретики явились за пленными.
   Жертвы были ошеломлены — вероятно, думали, что у них галлюцинации; их быстро хватали под руки и утаскивали в шахты, через которые появилась армия «отверженных». Но не всех удавалось доставить туда живыми. Многие погибали под ударами бритвожуков и прочих снарядов. «Отверженных» гибло примерно в три раза больше.
   Измазанные чёрной кровью провидицы Шимрры в ужасе размахивали руками; Джакан, казалось, потерял дар речи. В то же время палачи, не растерявшись, бросились по ступенькам вниз и принялись наносить удары направо и налево своим острым оружием, предназначенным лишь для ритуальных казней — как будто боги могли удовлетвориться лёгкой закуской, ожидая при этом настоящего пира!
   Кровь, разлившуюся по площади, жаждали отведать нгдины. Не в силах сдержать себя, они вырывались из рук погонщиков, оставляя за собой скользкую массу раздавленных тел; по этой массе бежали воины, гнавшиеся за пленными и освободившими их еретиками.
   Ном Анор не знал, должен ли он в позоре бежать, или ему стоит броситься на куфи одного из «убийц», или ползти на брюхе к трону Шимрры, моля о пощаде. Оглянувшись через плечо, Ном Анор обнаружил на себе исполненный абсолютной ненависти взгляд Дратула. Верховный префект предупреждал, что держать ответ за любую помеху церемонии будет именно Ном Анор, и сейчас Дратул явно был намерен исполнить свою угрозу.
   Зажатый в толпе, Ном Анор приготовил свой плэрин бол; Дратул, размахивая амфижезлом, пробивался к нему сквозь толпу. Неужели Ном Анору придётся убить ещё одного верховного префекта, чтобы спасти свою шкуру?
   Шимрра едва ли ожидал от него меньшего.
   Дратул был уже почти на расстоянии вытянутой руки, когда все звуки битвы: жужжание ударных жуков, щёлканье амфижезлов шипение бластерных выстрелов, — перекрыл голос Шимрры. Его огромная голова поднялась над рядами «убийц», образовавших вокруг Верховного владыки живую цепь.
   — Верховный префект Дратул! Мы не потерпим подобного снова! На этом наше терпение и добрая воля заканчиваются!
   Шимрра встал во весь свой огромный рост, возвысившись над толпой.
   — Я требую принести мне голову каждого йуужань-вонга, замеченного в содействии этому «Пророку»!
   Все поблизости от Ном Анора съёжились от страха — исключая разве что самого Ном Анора, который был слишком тесно зажат толпой. Возможно, именно поэтому он, кинув взгляд мимо Шимрры, заметил, как в толпу скользнул один из «убийц». Да только тип этот явно не был «убийцей». Ном Анор, сам будучи мастером маскировки, сразу распознал напяленный на «дезертира» углит-маскун, который не только скрывал внешность, но и изменял строение его тела.
   И по тому, как «убийца» двигался — слегка дрожащей походкой — Ном Анор понял, что это никто иной, как Оними.
 
* * *
   Весь четвёртый и последний гиперпрыжок, который должен был, наконец, привести их к Мон Каламари, Хан и Лея провели, закрывшись в рубке, в объятиях друг друга. Когда «Сокол» вышел в реальное пространство, Хан просто блаженствовал, а Лея пришла к выводу, что при дефиците укромных мест в галактике их пилотская кабина в чём-то может быть даже уютной, — пока не подвернётся местечко получше.
   Приближаясь к водному миру Мон Каламари со стороны единственной луны, Хан и Лея могли лицезреть необычайное зрелище — скопление в одном месте просто несметного количества военных кораблей. Здесь были боевые группы, флотилии и эскадры со всех регионов галактики: с Ботавуи, Бакуры, Имперского Остатка, Доминации чиссов, Салласта, Хэйпанского Консорциума, Эриаду, Пространства хаттов, Кореллии и самой Мон Каламари. На глаза им попадались каламарианские линейные крейсеры типа «посредник», крейсеры типа «беларусь» (Lol. — прим. пер.), фрегаты типа «улан» и хэйпанские «боевые драконы»; крейсеры типа «новая звезда» и кореллианские канонерки; флотилии куатских тяжёлых транспортников типа «марл»; эскадры звёздных разрушителей типа «император-2»; крейсеры типа «республика» и заградители типа «обездвиживающий», чьи полусферические генераторы гравитационных полей поблёскивали в свете звёзд.
   Здесь были «Ралруст», «Право на власть», «Предвестник», «Элегос А'Кла», «Мон Адапин» и «Мон Мотма»; супер-разрушитель «Страж» и древний дредноут «Старсайдер».
   — Стоило отлучиться на пару дней, — заметил Хан, оправившись от изумления, — как без нас тут уже устроили вечеринку.
   Маневрируя между массивными кораблями, он повёл «Сокола» на посадку в ангар «Ралруста». Все полосы движения были запружены истребителями и космическими баржами; вскоре Хан был вынужден передать управление «Соколом» лучу захвата с ботанского крейсера, при помощи которого их аккуратно опустили на ангарную палубу. Приветствовать возвращение «Сокола» на палубу высыпала целая толпа. Когда Хан, Лея и их влиятельные пассажиры спускались по трапу, ангар наполняли радостные возгласы и аплодисменты.
   Впереди всех, чтобы обнять родителей, вырвалась Джейна.
   Хан был в замешательстве.
   — Мы прилетели бы раньше, но пришлось три дня ползти на субсветовой, занимаясь ремонтом.
   — Я знала, что вы на Кэлууле, — выпалила Джейна, не выпуская их из объятий. — Я должна была прислушаться к Силе и отправиться за вами.
   — И я рада, что ты этого не сделала, — заметила Лея. — Есть вести со станции?
   — Вчера прибыл курьер с Кэлуулы, — сообщила Джейна. — Станция и планета захвачены. Сотни пленных отправлены на Корускант.
   — Жертвоприношение… — буркнул Хан.
   Мрачно кивнув, Джейна повела родителей прочь из ангара.
   Пока они шли, Хан думал о Паше Кракене и всех тех, кто решил остаться на станции «Кэлуула» — обо всех спасённых и вновь попавших в плен. Он хорошо помнил о том, что часто случалось в самом начале войны, когда бесчисленное множество беженцев становилось жертвами пиратов и «Бригады мира».
   — Нет ли новостей с Корусканта? — спросил он.
   Джейна кивнула:
   — Есть одна хорошая и одна плохая — но пусть вам о них расскажет адмирал Кре'фей. Он хочет встретиться с вами лично.
   — Ну, хотя бы намекни, что за новости, — попросила Лея.
   Джейна понизила голос:
   — Йуужань-вонги сколотили огромный флот. Мы ждём, что они нанесут удар по Мон Каламари.
   Хан вздохнул.
   — Теперь понятно, почему здесь столько кораблей.
   — Надеюсь, не это является хорошей новостью, — заметила Лея.
 
* * *
   Джейна тараторила без остановки, пока они поднимались на командную палубу «Ралруста» и ехали на скиммере в конференц-зал, расположенный в средней части корабля. Хан и Лея были огорчены, узнав, что у джедаев нет вестей о Люке, Маре, Джейсоне и других участниках экспедиции. Подолгу не выходить на связь было не в их стиле.
   Адмирал Траэст Кре'фей поднялся с кресла, стоявшего во главе большого стола в конференц-зале; взгляд фиолетовых глаз ботана был обращён на вошедших Хана и Лею. Адмирал широко улыбнулся:
   — Мы все уже начали подумывать, не намерились ли вы улететь не попрощавшись.
   — Ну, у нас свои представления о том, как проводить отпуск, — пошутил Хан.
   Лицо Леи озарила улыбка, но лишь на мгновение.
   Под «всеми нами» Кре'фей подразумевал десяток высокопоставленных офицеров, сидевших с ним за столом. Среди них были командующий Силами Обороны Новой Республики адмирал Сиен Совв, гранд-адмирал Гилад Пеллеон, генералы Ведж Антиллес, Гарм Бел Иблис, Кейан Фарлендер, Карлист Раикен и Эйрен Кракен; коммодор Бранд, королева-мать Тенел Ка и грузный генерал-майор Элдо Давип, повышенный в звании за проявленную доблесть на борту звёздного супер-разрушителя «Лусанкия» в битве при Борлейас.
   Все они не нуждались в представлении, но здесь присутствовали и другие, незнакомые Хану и Лее офицеры. Хан приветственно улыбнулся. Лея пожала руки Пеллеону и Фарлендеру, поцеловала Веджа и Тенел Ка, затем подошла к Эйрену Кракену, с которым имела краткий разговор, ещё находясь на борту «Сокола».
   — Паш был среди тех, кто попал в плен на орбитальной станции «Кэлуула» и был отправлен на Корускант, — сообщил Кракен. — Но я надеюсь на лучшее. Никто не знает Корускант лучше моего сына, и если кто-то и способен оттуда сбежать, то это он.
   Хан, Лея и Джейна расселись по местам.
   — Просто чтобы вы были в курсе, — проговорил Кре'фей. — Церемония жертвоприношения началась в назначенный срок. Но наши агенты сообщают, что, прежде чем хоть кто-то успел попасть под нож, на площадь ворвались несколько сотен еретиков. Еретики не только сорвали церемонию, но и увели с собой более трёх сотен пленных.
   — Просто чтобы напакостить Шимрре? — уточнил Хан.
   — — Мы точно не знаем. Но известно, что в ходе ответной карательной операции было схвачено и казнено немалое число «отверженных». Никто из солдат Альянса не пострадал, так что можно предположить, что пленные хорошо спрятаны.
   — Если они вообще живы, — заметил Хан. — «Отверженные» могли устроить своё собственное жертвоприношение — в честь божества, которому они поклоняются. — Он перевёл взгляд на Кракена. — Извини, Эйрен, но я думаю, что слишком преждевременно рассматривать этих еретиков как союзников.
   — Мы согласны, — произнёс Кре'фей. — Возможность секретного жертвоприношения или сценария с заложниками не должна исключаться. Однако нам стало известно, что жертвоприношение, назначенное Шимррой, было призвано выпросить у богов победу в запланированной операции на Мон Каламари.
   Хан и Лея притворились, что удивлены этой новостью.
   — Известно ли, как и когда они планируют нанести удар? — поинтересовалась Лея.
   На этот вопрос отвечал Сиен Совв. Лицо салластанина сильно напоминало маску с большими ушами и тяжёлой челюстью.
   — По данным разведки противник планирует нанести основной удар прямо с Перлемианского торгового пути. Фланговые удары будут проводиться с направлений Тунг'ла и Кэлуулы; на обеих планетах в настоящий момент размещаются йаммоски. Похоже, что размещение военных координаторов на этих планетах имеет двойную цель: во-первых, координировать проведение фланговых ударов и, во-вторых, организовать оборону арьергарда в случае, если ударные силы получат отпор.
   Хан обвёл взглядом конференц-зал.
   — Сколько кораблей задействуют йуужань-вонги в операции?
   — Примерно пять тысяч, — ровным голосом ответил Бел Иблис, разглаживая усы.
   Потрясённый Хан откинулся на спинку кресла:
   — Тогда у нас нет шансов…
   — В прямом столкновении это действительно так, — промолвил Совв. — Но мы убеждены, что противник допустил стратегический просчёт, задействовав в операции такие отдалённые миры, как Тунг'л и Кэлуула.
   Бел Иблис кивнул.
   — И что более важно, у нас есть преимущество: йуужань-вонги ждут, что мы подожмём хвосты и убежим.
   Хан не мог отвести взгляда от салластанина и седовласого человека. Если во время сражения у Корусканта между Соввом и Бел Иблисом и имела место какая-то личная неприязнь, то сейчас этого не было и в помине. Складывалось впечатление, что все, кто сидел в данную минуту за столом, достигли друг с другом полного согласия.
   — Почему бы нам не увести наш флот из-под удара? — осторожно предложил Хан. — У нас достаточно кораблей, чтобы открыть десяток новых фронтов.
   — И следующий десяток лет вести войну в стиле Восстания, пока противник будет накапливать силы? — уточнил Кре'фей. — Нет! Если мы уведём флот, мы оставим Мон Каламари без защиты. А мы не хотим допустить повторения того, что случилось с Корускантом. Нет более опасных существ, чем те, кто считает убийство очищением от скверны. — Он решительно покачал головой. — Нам пора сделать свой решительный шаг.
   — Не вдаваясь в детали, — добавил Совв, — просто хочу отметить, что мы планируем поддерживать иллюзию того, что противник застиг нас врасплох, и встретим его лоб в лоб. Одно это приведёт йуужань-вонгов в определённое замешательство. В действительности же половина наших сил будет передислоцирована к Контрууму, правительство которого согласилось предоставить нам временный плацдарм — благодаря стараниям генерала Кракена. Мы также рассчитываем на помощь капитана Пейджа — надеемся, что он убедит лидеров Корулага сделать то же самое.
   Хан в замешательстве тряхнул головой:
   — Временный плацдарм для чего? Чем дальше от Мон Каламари вы перебазируете флоты, тем труднее будет поддерживать с ними связь. А если вы надеетесь одним гиперпрыжком неожиданно для противника вернуть их к Мон Каламари, то, быть может, вам напомнить, что произошло с хэйпанцами у Фондора?
   Тенел Ка подтвердила правоту Хана унылым кивком.
   — При Фондоре были особые обстоятельства, — вмешался коммодор Бранд. — Наша стратегия сработала бы, если… Но сейчас мы в любом случае не намерены возвращать флоты к Мон Каламари.
   — Каковы же ваши намерения? — удивлённо спросила Лея.
   Кре'фей выразительно откашлялся.
   — Пока половина наших сил будет защищать Мон Каламари, другая половина будет готовить удар по нашей главной цели — по Корусканту.

Глава 17

   «Всё вернулось на круги своя», — думал Ном Анор, наблюдая за казнью еретиков.
   Эти казни совершались не на площади Жертвоприношений, а за Священными Пределами, в месте, где обычно тренировались воины, убивая специально выращенных чудовищ. Когда-то здесь был округ Западное Море и спортивная арена, сейчас же это место превратилось в кладбище, поросло болотной травой, пропиталось запахом разложения и стало пристанищем для миллионов грызунов метровой длины — йаргх'унов. Чаша арены не могла вместить слишком много зрителей, но Шимрра приказал наполнить её до краёв сборщиками костей, строителями и прочими представителями низших сословий йуужань-вонгского общества. Казнь должна была служить одновременно демонстрацией его гнева и предупреждением для тех, кто подумывал податься в еретики.
   Печальную музыку, играемую оркестром, никто не слушал.
   К блюдам, расставленные на банкетных столах для представителей элиты, никто не притрагивался.
   Когтистые звери, предназначенные для исполнения казни, фыркали и рычали.
   Это была не благородная смерть, а казнь преступников.
   Казнь состоялась через три дня после сорванной церемонии жертвоприношения; Шимрра отдал приказ верховному префекту Дратулу (а тот — Ном Анору), и были арестованы три тысячи «отверженных» — по десять за каждого пленного, которого они помогли освободить во время церемонии. Сколько из арестованных в действительности были еретиками, не имело значения. Репрессии были призваны предотвратить дальнейшее распространение ереси; впрочем, Ном Анор чувствовал, что эффект будет прямо противоположный. Шимрра и раньше посылал отряды воинов для очистки от еретиков подземелий Йуужань'тара, но столь открыто и в таком масштабе он сделал это в первый раз, превратив массовую казнь в мрачное развлечение.