34

   – Эд, извини, но с оружием пока что невезуха, – доложил Берн, наблюдая, как Хауард с Макдоналдом набросились на огромные тарелки с едой. Мужчины сидели втроем за столом в кухонном помещении баданахского лагеря, была середина дня. – А вот со всем остальным, похоже, нормально. Мы с Бобом подыскали кое-какое медицинское снаряжение и поснимали все что можно с лагерной «скорой». Тони с Крисом для убедительности смонтировали еще кое-что – думаю, две наши лжесанитарные машины проверку выдержат.
   – А что представляют собой сами машины? – поинтересовался Хауард сквозь полный рот, набитый горячим карри и лепешками чапатти.
   После путешествия они с Макдоналдом оголодали до смерти, и улыбающийся повар-пакистанец приготовил для них обильный ленч.
   – Лучше и быть не может. Все четыре – одинаковые и почти что новенькие. Всего по две тысячи миль на спидометрах, кроме одной, та прошла десять. Выбирай любую – без разницы. Все равно мы уже раскурочили одну на запчасти – практически разули ее догола. С механикой должны бы закончить дня через два, а потом мы их перекрасим.
   – Хорошо. Я приду и посмотрю на все через минутку. М-м-м, как вкусно! Жить две недели в консервной банке и питаться консервами – удовольствие не для меня. – Хауард подчистил тарелку кусочком чапатти. – Думаю, нам лучше оставить мысль раздобыть оружие здесь – можно напроситься на неприятности, да мы на это особо и не рассчитывали. Что-нибудь захватим, когда попадем в Ирак. Между прочим, у кого-нибудь были сложности с саудовскими иммиграционными властями?
   – Нет, ничего такого не было. Ну, если только у Энди, но по мелочи. Да и то не с иммиграционной службой, а с таможней. Они обнаружили в его ручной клади экземпляр журнала «Пентхауз» и поэтому решили перерыть все его остальные шмотки. Ну, и мои заодно, поскольку мы были вместе. Конечно же, у нас все было чисто. Ты бы видел лицо Мела – готов поклясться, он заранее знал, чем это все кончится. Они с Крисом стояли сбоку и делали вид, что нас не знают. А потом чуть не надорвали от смеха свои чертовы животы. Хорошо еще, никто не прихватил с собой спиртного для оттяжки в свободное время.
   Вздохнув, Хауард подумал, что как раз Денарду только и не хватало засветиться. Ладно, пока что обошлось.
   – Как там Мел со своим подопечным? – спросил он.
   – Вообще без проблем. Я говорил с ним сегодня утром. Очевидно, с Салливаном и впрямь легко управляться: спокойный, не дергается – никаких сложностей. Ты знаешь, Мел все еще переживает, что ему пришлось остаться.
   – Ничего не поделаешь. – Хауард пожал плечами. – Он все знал с самого начала. Выбор был между ним и Бобом, а Боб ни бе ни ме по-арабски. А наставнику Салливана, если что не так, язык может понадобиться. У Мела очень важная задача – помимо всего прочего, он будет прикрывать наши спины. Порядок, – заключил он со счастливым видом, – я наелся. Пойдем-ка глянем, как там дела.
   Они пошагали в лагерную мастерскую. Под «тойотой-лендкрузером», загнанной на эстакаду, работал Тони Акфорд, ему помогал Боб Ашер. Рядом находились еще две таких же машины и лишенный колес остов четвертой, которую разобрали на запчасти.
   – Как дела, Тони? – Хауард подошел поближе, чтобы рассмотреть, чем тот занят.
   – Отлично, босс. Никаких проблем. Иди сюда – посмотри, что я тут придумал и теперь осуществляю. Я немного переделываю выхлопную трубу на этой машине. Поставил в кабину вот этот рычажок; повернув его, можно пустить выхлопные газы в обход глушителя, понятно? Когда он в этом положении, звук будет, как будто прогорел глушитель. Что-то вроде трещетки. Мы сможем включать и выключать ее по желанию.
   Хауард поразмышлял и кивнул головой.
   – Хорошая идея – мне нравится. Со второй машиной сделаешь то же самое?
   – Я считал, что хватит и одной, но, если хочешь, я могу переделать обе.
   – Думаю, что одной будет достаточно. Как насчет электрики?
   – Ну, это-то не долго – совсем простая работа. Всего лишь закрепить на крышах фары. Между прочим, ты привез инфракрасные фильтры? Мне, наверно, придется менять крепление для прожекторов.
   – Они в одном из мешков, – ответил Хауард. – Майк и Дэнни как раз их распаковывают. Вам чем-то помочь?
   – Ты не подсобишь нам вот с этим зажимом? Мне нужно закрепить его как можно точнее. Если из этой дыры попрет слишком много дерьма, да еще и не туда, куда надо, может засориться воздушный фильтр.
 
   Джулиет Шелли целиком погрузилась в работу, чтобы отвлечь свои мысли от Джонни. Это был ее предпоследний день на старой работе. Оставалось еще только завтра. В субботу и воскресенье она будет предоставлена сама себе, а в понедельник, 18-го, она уже доложится на новом месте в Нью-Скотленд-Ярде. Ну а пока она намеревалась сдать свой старый письменный стол в хорошем порядке.
   Она подумала, что это будет довольно грустное расставание. У них тут подобралась неплохая команда. Вчера вечером ее вытащили на прощальную пирушку. Кое-кто из них слегка перебрал со спиртным, но в целом все прошло очень мило. Даже суперинтендант присоединился к вечеринке. Это надо было где-то записать – она никогда не считала его общительным, но он оказался сама любезность. Кое-кто из ребят был, как бы это… ну, возможно, они чуть-чуть не рассчитали собственные силы и немного забыли о благоразумии. Джулиет надеялась, что суперинтендант не станет пенять им за это впоследствии. Даже агенту сыскной полиции Форду. Гэвин Форд и впрямь выставил себя дураком. Джулиет видела, как суперинтендант тихонько перемолвился с новым сержантом, и тот вскоре отправил Форда восвояси. Послужит уроком этой неотесанной деревенщине.
   Она прибрала на столе и надела китель, чтобы идти домой. Еще один день, а потом – новое испытание, новая жизнь. Новая жизнь…
   Пока автобус медленно полз сквозь сутолоку вечернего потока транспорта, она размышляла о своем будущем с Джонни. Как ей не хватает его! Его нету каких-то восемь дней, а она уже смертельно соскучилась. Что с ней происходит? Еще две недели, возможно, три… она никогда больше не позволит ему уезжать и оставлять ее одну. Никогда! Она достала портмоне и, наверно, уже в сотый раз стала разглядывать фотографию. Всего лишь один взгляд на его лицо заставил ее сердце забиться чуть-чуть быстрее. Абсурд какой-то!
   Автобус подъехал к ее остановке, и она сошла на тротуар. Вместо того, чтобы прямиком направиться в квартиру, Джулиет свернула за угол, в сторону магазинов. Химчистка, слава Богу, еще была открыта.
   Поискав квитанцию, она с раздражением поняла, что где-то ее оставила.
   – Простите, но, похоже, я потеряла квитанцию. Фамилия – Шелли. Я приходила сегодня утром. Черная юбка.
   – Ваш адрес, милочка?
   Джулиет назвала адрес, и приемщик вышел за юбкой.
   Когда он вернулся и передал сверток, она тут же его развернула, чтобы посмотреть, вывелось ли на юбке пятно. Пятно вывелось. Слава Богу, еще раз подумала она. Если бы оно не вывелось, Форда она бы просто убила. Плеснул «Кровавой Мэри» по всей юбке – сверху донизу. Она принюхалась: ни малейшего запаха – ни соевого соуса, ни перечной приправы.
   – Спасибо огромное! Сколько я вам должна?
   – Это будет два фунта шестьдесят центов, милочка. А вторую вещь забрать не хотите? Это будет еще два сорок.
   – Что еще за вещь?
   Приемщик передал ей сетку с голубыми джинсами.
   – На квитанции тот же адрес, милочка.
   Джулиет заглянула в квитанцию – там стояла фамилия «Берн». Джинсы Джонни.
   – Да, я заберу их. Это – моего жениха. – Она расплатилась и вышла из химчистки.
   По пути домой Джулиет слегка размахивала сумкой в такт собственным шагам. Какой глупенький, думала она. Почему все мужчины такие ленивые? Лень воспользоваться даже стиральной машиной. Курам насмех: отдавать джинсы в химчистку – слишком накладно. Глупенький. Она улыбнулась сама себе.
   Джулиет вошла в квартиру и сняла китель. В спальне она достала юбку и джинсы из тонких пластиковых пакетов и открыла дверцы платяного шкафа. Она уже было собралась развесить одежду, но тут же заметила на джинсах отметину пятна – прямо на ягодице. Джулиет нахмурилась – вот же болван. Неужели он не знает, что в химчистке нужно предупреждать о характере пятен, если они есть? Как бы то ни было, мог бы и сам запросто его вывести. Она отнесла джинсы на кухню и пошарила в тумбочке под раковиной в поисках тюбиков с пятновыводителем. Оранжевый тюбик был от масляных и жирных пятен, желтый – от клея и жвачки, белый – от ржавчины, а светло-зеленый – от фломастеров… ага, вот он где. Темно-зеленый тюбик. Именно то, что ей нужно.
   Джулиет начала отчищать пятно. Пятью минутами позже она подняла джинсы перед собой и удовлетворенно их оглядела. Пятно исчезло.
 
   У Хауарда и остальных оставалась еще уйма времени. Дата их прибытия в Саудовскую Аравию во многом определялась расписанием еженедельных рейсов контейнеровозов по маршруту Феликстоу–Восточная Африка. Хауард решил оставить в запасе дополнительное время на случай осложнений в Суэце или неожиданного отставания от графика в самой Аравии. Эти соображения перевесили его желание оставаться здесь как можно меньше – неожиданный визит Хьюза или заведенная по здешним порядкам очередная проверка местной полицией могли все расстроить. Они не собирались покидать Баданах до 25 апреля.
   Денард взял с собой Хауарда и Зиглера пролететься 17-го числа. Они выбрали пятницу – магометанскую «джуму» [19]– день, когда всякая деловая активность сведена до минимума. Денард зарегистрировался на местный исследовательский полет на запад, в район шоссе, идущего вдоль Трансарабского нефтепровода, – именно туда и лежал их путь. В шестидесяти милях от Арара они пролетели над взлетно-посадочной полосой Эль-Джаламид – признаков жизни там почти не было. Движение по шоссе вдоль ТАНа было очень оживленным. Это была основная автострада, пролегающая через безлюдную пустыню из Иордании в государства на берегу Персидского залива, и огромные грузовики грохотали по ней днем и ночью. Все они, как сообщил Хауарду Берн, были с саудовскими номерами. Саудовское правительство, которое частенько издавало деспотичные законы и меняло правила, как ему заблагорассудится, издало указ, согласно которому все перевозки внутри Королевства должны осуществляться местными подрядчиками.
   Местность была монотонной и почти совсем однообразной: миля за милей покрытого разбросанными валунами каменистого безлюдья. Хауард заметил необычный зеленоватый оттенок на поверхности пустыни: этой зимой прошли обильные дожди и находившиеся в долгой спячке цветы и растения на короткое время вернулись к жизни. Далеко-далеко на юге мелькнуло начало огромного песчаного моря самой пустыни Нефуд.
   В пятнадцати милях за Эль-Джаламидом Денард указал на темный прогал в пустыне милях в двух к северу от шоссе.
   – Полоса Эль-Мира, – сообщил он Хауарду через ларингофоны.
   Хауард всматривался в правый иллюминатор, пока Денард сделал круг над полосой. Та выглядела заброшенной.
   – Собираешься здесь сесть?
   – Не-а. Только взгляну. Если карта не врет, твой проселок находится в каких-то нескольких милях отсюда. Эта полоса может оказаться лучшим местом для посадки, если понадобится. На шоссе было бы лучше, но оно слишком оживленное – кто-нибудь нас заметит.
   – Да уж, наверное, – согласился Хауард.
   Удовлетворенный, что полоса Эль-Мира им подходит, Денард снова поднялся выше и полетел на запад. Почти сразу же он указал на грунтовый проселок, уходящий на север от шоссе ТАНа.
   – Думаю, это он. Как ты считаешь?
   – Поднимись чуть повыше, Энди. Я хочу как следует осмотреть район, чтобы убедиться, что это именно тот проселок. На карте их полным-полно, а еще больше, вероятно, даже не обозначено.
   Денард поднял «айлендер» до одиннадцати тысяч футов. Несколько минут Хауард потратил на изучение карты и сравнение ее с почти безликой панорамой под ними. Он оказался прав. Земля была изрезана множеством дорог, видимых с воздуха, но лишь немногие оказались отмечены на его карте.
   – Порядок, Энди, я почти наверняка уверен, что это та самая. Опустись-ка пониже, убедимся еще раз и оставим метку. Твое мнение: как далеко ты смог бы отклониться на север?
   – На доступной радарам высоте миль на пять, на десять, прежде чем кто-то начнет задавать вопросы. На таком расстоянии я еще смогу объяснить, что отклонение было случайным. Но все зависит от того, кто за нами присматривает и насколько серьезно их волнует этот район. Я могу опуститься ниже лучей радаров, но если в воздухе будет АВАКС, [20]то он нас засечет, и тогда наш маневр наверняка будет расценен как нарушение. Да и дежурным службы контроля за полетами не нравится, когда люди исчезают с экранов их локаторов. А дежурные здесь все военные и очень суровые. Полагаю, после прошлогодних событий это вполне объяснимо. Конечно, я могу оставаться так низко, что нас потеряет даже АВАКС. Видишь, на карте отмечен уэд – долина пересохшей реки. Это – уэд Эль-Мира. Если я полечу по-над ним, то смогу держаться довольно-таки низко – ниже окружающего рельефа. Но если я буду лететь на такой высоте, тебе от этого не будет никакого толку. Ты не сможешь ни определиться по карте, ни увидеть проселок. И вот такой-то маневр уж точно заставит АВАКС почесать у себя в затылке. После этого мне придется ответить на кое-какие вопросы.
   – Вполне справедливо. Держись на высоте, которую никто не сочтет подозрительной, и следуй вдоль проселка так далеко, насколько ты считаешь, это не вызовет нареканий. В конце концов, мы осуществляем исследовательский полет. Если возникнут какие-то вопросы, мы сможем отговориться именно этим.
   Еще через десять минут Хауард был удовлетворен. Денард пролетел вдоль дороги на север достаточно далеко, чтобы он увидел, что та ведет в направлении, указанном на карте. Денард развернул самолет обратно на юг и направился вдоль проселка к тому месту, где тот выходил на автостраду вдоль ТАНа. Хауард обернулся в хвост самолета и подал Зиглеру сигнал приготовиться. Зиглер достал из сумки три пластиковых банки и приоткрыл заднюю грузовую дверь.
   – О'кей, Энди, – произнес Хауард, – мы готовы к разметке, как только ты скажешь. Зайди к перекрестку с запада вдоль шоссе. Выбери момент, когда в движении по шоссе появится промежуток, и опустись так низко, как только сможешь. Дашь Майку отсчет: «один» – за четыреста ярдов до перекрестка, «два» – сам перекресток и «три» – в четырехстах ярдах после него. Ладно?
   – Сделаем. – Денард покружил с минуту, пока не увидел, что на шоссе относительно свободно.
   Тогда он бросил «айлендер» в крутое пике. Он выровнялся на высоте сто футов, затем снизился до десяти, и самолет понесся, едва не задевая поверхности шоссе. Еще секундой позже Денард крикнул:
   – Один!
   Зиглер выкинул в дверь одну из банок и взял в руку вторую. Через восемь секунд, по команде «два», он сбросил еще одну банку, а еще через восемь секунд, по команде «три», третью.
   Денард навалился на штурвал, и самолет стал круто забирать вверх. От такого высшего пилотажа Хауард начал испытывать легкое подташнивание. Когда они вновь поднялись на две тысячи футов, Хауард посмотрел вниз.
   В тех местах, где банки лопнули от удара об асфальт, вдоль по шоссе расположились три кляксы ярко-белого цвета. Их ни с чем не перепутаешь – даже в темноте. Средняя клякса растеклась как раз у того перекрестка, откуда начинался проселок, ведущий на север в Ирак.
   – О'кей, Энди, порядок. Пора расходиться по домам.
 
   Все утро ушло на приготовления к покраске автомашин. Третий «лендкрузер» был песочно-бежевым, и они решили оставить его, как есть. Все равно он был резервным и оставался в распоряжении Денарда и Палмера. Берн, Ашер, Хауард и Макдоналд обклеивали липкой лентой стекла, хром и другие поверхности двух «лендкрузеров», не подлежащие окраске, в то время как Акфорд наладил краскопульт и опробовал его на остове раскуроченной машины.
   Наконец все было готово. Все, кроме Акфорда, вышли, закрыв за собой двери, чтобы внутрь не надуло частицы пыли и песка. Тони еще раз поправил защитные очки и респиратор и начал напылять краску. Без всякой вентиляции в мастерской скоро стало жарко, как в печке, и Акфорд взмок от пота. Через сорок минут он вышел наружу, быстро прикрыв за собой двери. Внутри два «лендкрузера» сверкали свежей белой краской.
   Они оставили машины сушиться на двадцать четыре часа, после чего вскрыли мастерскую, дабы проинспектировать труды Акфорда. Белая краска смотрелась безукоризненно.
   – О-о, прекраснаяработа, Тони! – воскликнул Ашер с преувеличенным восхищением. – Просто блистательно! Какой способный мальчик. Ты упустил свое призвание, приятель. И чего это тебя понесло в море? Они что, использовали тебя просто как балласт, или тебе постоянно поручали красить трюмы?
   – Пошел в зад, маленький лысый хрен! – ухмыльнувшись, огрызнулся Акфорд. – Работа сделана так, что не придерешься. Только взгляни – идеально! Кстати, кто-то изъявлял желание потрудиться. Мог бы нанести следующий слой, когда мы закончим переделки.
   – Я уж было подумал, что ты так и не попросишь. Давай-ка добавим в краску чуть больше олифы. Ты промыл краскопульт?
   – Конечно, промыл. Ладно, иди вон туда и попрактикуйся.
   Акфорд проследил, как в машины было аккуратно вмонтировано несколько панелей, снял часть молдингов и целиком задний бампер. Когда команда закончила свою часть работы, Ашера оставили наносить второй слой краски. На следующий день, когда двери открылись, машины предстали перед ними в преображенном виде – теперь они были зеленого защитного цвета. Когда команда стала отдирать от краски куски липкой ленты и бумагу, Акфорд заволновался.
   – Поосторожней с краской! Верхний слой непрочный. Пленку с краски надо снимать вот так. Дэнни, поаккуратней, это тебе, дружочек, не селедку чистить!
   Когда вся лента и бумага были удалены, они внимательно изучили «лендкрузеры». Заявив, что он удовлетворен осмотром, Хауард извлек из кармана листок с рукописными пометками.
   – Так, – сказал он, – давайте нанесем последние штрихи.
   Они стали обходить вокруг «лендкрузеров», сверяясь с записями в бумажке. Мощными ударами были разбиты стекла двух задних подфарников. Третий был убран, лампочки вывинчены. Передние подфарники ожидала та же участь, а в одном из боковых стекол после удара молотком появилась звездообразная трещина. Берн достал из объемистого пакета переводные картинки с арабскими буквами и крестами красного цвета. Он отделил их от бумажной основы и прилепил на капоты, передние и торцевые дверцы. С мигалками на крышах «лендкрузеры» теперь походили на видавшие виды полувоенные санитарные машины в жалком состоянии.
   – Так, ребята, – скомандовал Акфорд, раздавая окружающим огромные кисти, – хватит ломать. Пришло время нанести верхний слой. Начинайте красить.
   Зиглер изучил стоящую перед ним банку с жидкостью.
   – Тони, что это за чертовщина? Выглядит ужасно непотребно.
   – Непотребное и есть, дружочек, – радушно подтвердил Акфорд. – Это прелестная смесь из отработанного двигательного масла и солидола. А теперь приступайте. Все окрашенные детали. Не очень толстым слоем и подальше от стекол – мы ведь хотим через них что-то увидеть, не так ли?
   Двадцатью минутами позже два зеленых «лендкрузера» были покрыты тонким слоем грязного масла.
   – Так, – сказал Хауард, – мы еще должны немного потренироваться в вождении этих штуковин. Джонни, мы с тобой первые. Шесть кругов вокруг лагеря: три круга – ведущий я, затем три круга – ты. После нас – Майк и Дэнни. За ними – Боб и Тони. И не вздумайте их разбить.
   – С виду они и так уже разбиты, – пробормотал Дэнни.
   По периметру лагерь опоясывала грунтовая дорога где-то с милю длиной. Две автомашины подняли клубы пыли и песка и быстро растворились в их круговерти. Под конец, когда Ашер и Акфорд въехали в лагерь после последнего круга, Тони перевел рычажок в кабине, и утробный рев незаглушенного двигателя произвел такой грохот, что пакистанский повар выскочил из своего жилища узнать, что еще стряслось. Берн быстренько препроводил его обратно, успокоив, что все в порядке.
   – Черт побери, – пробормотал впечатленный Хауард, – даже у менятакое ощущение, что эти колымаги не протянут и десяти миль. И под всем этим дерьмом скрываются новехонькие автомобили!
   – Я рад, что их здесь не видит Тони Хьюз, – поделился Берн. – Бедного малого хватил бы удар.
   – Боюсь, небольшой шок его ожидает в любом случае. Но не сейчас, я надеюсь.
   Они снова заперли «лендкрузеры» на ночь в мастерской. Была вторая половина четверга, 23 апреля. На следующую ночь, если все пойдет по плану, они пересекут границу Ирака.

35

   Баданах они покинули с наступлением сумерек. Хауард про себя отметил, что по каким-то причинам сам выезд на операцию всегда заставляет его нервничать больше остальных этапов. Просто нелепо, думал он. Все, что им предстояло сделать, так это проехать каких-то семьдесят миль по шоссе вдоль ТАНа, пока они не увидят пятна краски, а затем – свернуть на проселок. Что может быть проще? Но риск быть обнаруженными все же был. Случайный полицейский патруль, хоть Джонни и уверяет, что они здесь крайне редки; донос водителя трейлера, проехавшего по шоссе, что две странных, мерзко выглядящих санитарных машины с заляпанными номерами проследовали в таком-то направлении; а может быть, какая-то особо усердная дорожная бригада, которая соскребла краску с дороги… Достаточно какой-то толики невезения, чтобы месяцы работы и планирования пошли прахом. Потерпеть неудачу позже, когда они по крайней мере попытались бы, – другое дело.
   Но испытать поражение сейчас – это было бы так… унизительно!Хауард терпеть не мог проигрывать даже в малом. Человек, подверженный острому чувству соперничества, он редко терпел неудачи, за что бы ни брался… «Пожалуйста, только не сейчас, только не так…» – Хауард разозлился на собственные мысли и постарался их отбросить. Без всякой надобности он сверился с навигационным прибором уже в четвертый раз.
   Берн, находившийся на водительском сиденье рядом с Хауардом, заметил напряжение своего пассажира, но ничего не сказал. Он понимал всю тяжесть ответственности, которая лежала на его старшем товарище. Что касалось его самого, то Берн испытывал лишь острое возбуждение, чувство предвкушения – то, чего он не ощущал уже очень давно. Он мельком вспомнил о Джулиет, и его сердце при этом, как всегда, екнуло. Он постарался представить ее лицо, но образ получился каким-то смутным. Это его поразило. Прошло каких-то полмесяца с тех пор, как он с ней попрощался, пообещав, что пробудет в отъезде три, от силы четыре недели. Их свадьба была назначена на субботу, 23 мая, – всего лишь через месяц. Но было что-то иное в этих подернутых дымкой глазах, когда они прощались, что-то, говорившее ему о том, что она отныне испытывает к нему какое-то недоверие. Джонни нахмурился при этом воспоминании. Как она могла что-то узнать? Он был очень скрупулезен в предосторожностях. Две его жизни – в качестве «мистера Брайса» и Джонни Берна – велись абсолютно раздельно и лишь ненадолго ежедневно накладывались одна на другую в безликости долговременной автостоянки в Хитроу, где он менял машины. Между ними не было никакой связи, которую она смогла бы обнаружить. Джулиет ничего не знала ни о Брайсе, ни о «БМВ», ни о его другой работе. Должно быть, он сам себе все навоображал. Должно быть, выражение на ее лице означало беспокойство вкупе с огорчением от того, что какое-то время они не увидятся. Да, именно так – беспокойство. Он отбросил эти мысли и взглянул на спидометр «лендкрузера».
   – Эд, по спидометру мы отъехали от Баданаха на шестьдесят миль. Как наши дела?
   – Эль-Джаламид появится в любую минуту. Поворот находится милях в пятнадцати после него.
   В задней части «лендкрузера», лежа на санитарных носилках, Дэнни Макдоналд тоже предавался размышлениям. То и дело он приподнимал голову, чтобы всмотреться в темноту, протянувшуюся впереди. К собственному удивлению, он осознал, что для него именно это и есть настоящая жизнь. Ему нравились эти люди. Их жизнь отстояла от его на световые годы – этот странный военный жаргон, то, как каждый из них, похоже, знал, о чем думает другой, прежде чем тот вымолвит слово, их профессионализм, – но он понимал, что у него с ними есть и много общего. Как и он, они были крепкими, здоровыми, уравновешенными и полагались лишь на собственные силы. Неожиданно ему пришло в голову, что он ни разу не замечал ни у кого из них ни малейших признаков плохого настроения. Они должны были ощущать напряжение – он и сам его чувствовал, – но никакого недовольства, ни намека на раздражение не было. Находиться с ними вместе было приятно. Хорошая команда. Но в то же время, как ни странно, они не были по-настоящему коллективистами, не более, чем он сам. Это были личности. Возможно, именно поэтому из них вышла столь незаурядная комбинация – каждый был вполне способен побеспокоится о себе сам, но они решили быть вместе, тем самым приумножив свои таланты. Не один лидер с группой бездумных исполнителей, а шесть сильных характеров – девять, считая Мела, Энди и Криса, – каждый из которых (кроме, как он считал, его самого) смог бы руководить операцией с момента, когда был утвержден план.