Они пинками провели Такера через коридор и вышли из тюремного корпуса, причем ночной дежурный все время упирался в позвоночник дулом пистолета. Пройдя еще один коридор, они очутились в административном помещении. Скитер вынул оружие.
   – Все в порядке. Выводить его буду я, – заявил он ночному дежурному. – А ты оставайся здесь. Тебе незачем видеть лишнее.
   – Куда это вы меня забираете? – потребовал ответа Такер. Облаченный в тонкий тюремный халат, в наручниках, он чувствовал себя совершенно беззащитным.
   – Туда, куда мне давным-давно следовало отправить тебя, ниггер! – выплюнул Скитер ему в лицо. Он развернул Такера и стал подталкивать его к выходу. И вдруг оба остановились. Проход загородил Билли Ли, а за спиной у него находились Джон Хауэлл и двое патрульных.
   Билл подошел к Скитеру и предъявил ему аккуратно отпечатанный на машинке документ.
   – Это постановление об освобождении Такера Уоттса, подписанное судьей Хиллом и нотариально засвидетельствованное. Снимите с него наручники.
   Скитер стоял на своем.
   – Судьи Хилла нет в городе, Билли. Не верю, что это распоряжение подлинное. Уоттс никуда не пойдет.
   Билли обернулся и обратился к одному из стоящих позади патрульных.
   – Сержант!
   Тот сделал шаг вперед.
   – Я только что предъявил шерифу Уиллису надлежащим образом подписанное распоряжение об освобождении начальника полиции Уоттса. Я собираюсь поставить его в известность об этом факте еще раз. Если он проявит колебания, исполнить ли ему это распоряжение, немедленно арестуйте его за неповиновение закону. Ответственность беру на себя.
   – Так точно, сэр! – произнес сержант, повернулся и уставился на Скитера.
   Билли вновь обратился к Скитеру:
   – Шериф Уиллис, вам предъявляется постановление об освобождении этого человека. Снимите с него наручники. И немедленно.
   Скитер поглядел на Билли, затем на патрульного. Тот сделал еще один шаг вперед.
   – Ладно, ладно, – проговорил шериф и стал искать ключи.
   – Вы! – бросил Билли ночному дежурному. – Принесите одежду.
   Тот пошел к шкафчику, достал оттуда форму Такера и выложил ее на стойку.
   Такер, потирая кисти рук, немедленно прошел за стойку, открыл ящик и вынул пояс с оружием. Положив его рядом с вещами, быстро оделся, проверил, заряжен ли револьвер, а затем пристегнул пояс.
   – Все в порядке, губернатор, – проговорил он.
   – Сержант, – обратился Билли к патрульному. – В стоящей на улице машине находятся четверо. Прошу вас вместе с капралом пройти туда и перевернуть эту машину вверх дном. Проверить наличие оружия и разрешений на него; проверить права у водителя, регистрационные документы на машину, проверить все, что вам придет в голову. Если кто-либо является нарушителем чего бы то ни было, задержать его и посадить под арест в штабе патрульной службы штата в Лагрейндже.
   Оба патрульных отправились исполнять распоряжение. Билли же занялся шерифом.
   – Уберите его отсюда, – сказал он, показывая пальцем на ночного дежурного. Уиллис сделал жест рукой, и тот удалился. – Скитер, – продолжал Билли, не сводя взгляда с грязных брюк шерифа, – от вас не слишком хорошо пахнет. – Уиллис бешено сверкнул глазами, но не произнес ни слова. – Но от вас дурно пахнет уже давным-давно. Скоро этому придет конец. С вами покончено. Если я выиграю, я воспользуюсь каждой унцией собственного веса и влияния, чтобы вышибить вас с этой должности. А, если это окажется возможным, пристроить вас в ваш же собственный загородный лагерь, а на ваш возраст мне наплевать. И даже, если мне не удастся выиграть, мое влияние у меня все равно никто не отнимет, и я с удовольствием погоняю вас до самого ада и обратно. – После этого он обратился к Такеру: – Пошли отсюда!
   И они вышли из административного помещения, оставив шерифа с разинутым ртом.
   – Несмотря на храбрые речи, – заметил Билл, – я, вероятно, ничего не смогу с ним поделать. Уверен, что эта хитрая лиса умеет заметать следы, но ему не помешает лишний раз помучиться и поломать себе 1 олову, где он что-то прошляпил. – Тут он обратил взгляд на патрульных, поставивших четверых пассажиров лицом к машине и обыскивавших их. Одним из них оказался Эмметт Спенс.
   – Четыре пистолета, губернатор, – сообщил сержант. – И ни одного разрешения. В машине еще есть два ружья и моток веревки.
   – Отправьте их, куда следует, – отреагировал на все это Билли. – Извините, что мы так долго вытаскивали вас оттуда, – сказал он Такеру. – Надо было разыскать судью, ехавшего на север, затем продиктовать, отпечатать и нотариально заверить распоряжение, и мы старались сделать это как можно быстрее.
   – Губернатор, не могу найти слов, чтобы высказать радость по поводу того, что вообще вас вижу, – заявил Такер. – Они утаскивали меня из тюрьмы, и одному Богу известно, что они собирались со мною сделать. Спасибо.
   – Не стоит благодарности. А теперь послушайте, Такер. Обвинения против Хосса Спенса надо будет ограничить нарушением правил уличного движения. Я уже разговаривал с судьей Хиллом на эту тему. В обмен на это он снимет обвинения против вас, ибо иначе в суде присяжных заварится каша. Спенса на какое-то время лишает водительских прав, а вы получите возможность предъявить ему гражданский иск за незаконное задержание.
   – Извините, но я не могу позволить Спенсу столь дешево отделаться. Это вовсе не значит, что я не признателен вам за все ваши труды и заботы.
   – Я делал все это с удовольствием и радостью. А теперь хочу вам сказать, что вас ждут. – Такер кивнул. Он увидел, что в машине сидит Элизабет. Она вышла, подошла к ним и обняла Такера. Они сели в машину и уехали домой.
   Билли отправился назад, в Атланту. Ему предстоял долгий рабочий уик-энд: кампания не закончилась, и, вдобавок, его тревожила решимость Такера привлечь к ответу Хосса Спенса.

Глава 19

   Воскресным утром Билли проснулся оттого, что кто-то молотил в дверь его номера в атлантском отеле.
   – Кто там? – заорал он, приподнимаясь с постели.
   – Джон Хауэлл. Открывайте!
   Билли, спотыкаясь, добрался до двери и отпер ее.
   – Сколько времени? – сонно спросил он, когда Хауэлл ворвался в комнату с пачкой газет под мышкой.
   – Чуть больше десяти. В одиннадцать вам надо быть в церкви. Не забыли, что вам по плану предстоит посещение баптистской церкви в Эбенезер-стрит? Вы опаздываете, но это еще не главная из ваших проблем. Я пытался дозвониться до вас, но телефонистка гостиницы отказывалась подключить к линии ваш номер.
   – Это я просил ее не соединять. Мне нужно было выспаться. Так в чем же дело?
   Хауэлл свалил на постель кипу воскресных газет.
   – Полюбуйтесь.
   Поверх логотипа шел гигантский заголовок:
   «АРЕСТОВАН ЧЕРНЫЙ НАЧАЛЬНИК ПОЛИЦИИ ПО ОБВИНЕНИЮ В ИЗБИЕНИИ ПОЖИЛОГО ЧЕЛОВЕКА»
   А под логотипом был помещен подзаголовок: «Маллинз обвиняет Ли в том, что он злоупотребляет полномочиями вице-губернатора, чтобы добиться освобождения Уоттса».
   – Вот дерьмо! – выругался Билли, усаживаясь на кровать и накидывая на плечи одеяло. Он стал читать:
   "Вчера канцелярией шерифа графства Меривезер произведен арест начальника полиции города Делано Такера Уоттса, первого на Юге черного, назначенного на ответственную должность по охране общественного порядка. Ему предъявлено обвинение в физическом нападении и словесных оскорблениях известного фермера из графства Меривезер Хораса Спенса семидесяти четырех лет. Это случилось после того, как Уоттс остановил машину Спенса якобы за превышение скорости. Вице-губернатор Уильям Г. Ли, которому предстоит на выборах во вторник тяжкая схватка за пост губернатора, по-видимому, воспользовался своим служебным положением и дал указание командующему патрульной службой штата Джорджия обнаружить местонахождение судьи, имеющего полномочия подписать бумаги об освобождении Такера Уоттса. Затем Ли лично направился в Гринвилл, а тюрьму графства Меривезер, в сопровождении двух телохранителей из патрульной службы штата, где добился освобождения начальника полиции Уоттса и распорядился 0 задержании четырех жителей графства Меривезер, находившихся на автостоянке рядом с тюрьмой, по обвинению в наличии незарегистрированного оружия и просрочке технического осмотра машины. Задержанные утверждают, что они возвращались с охоты и остановились, чтобы с машины сошел один из их компании, живущий в Гринвилле. Из штата патрульной службы штата их ' освободил на следующее утро судья верховного суда штата, курирующий Лагрейндж.
   Шериф Джон Б. («Скитер») Уиллис заявил: «Это уже второй случаи у нас в округе, когда этот так называемый полицейский преследует пожилых белых граждан, и мы более не будем с этим мириться». Он, вероятно, имел в виду историю с гражданином города Делано семидесятидевятилетним Фокси Фандерберком, который, когда его попросили прокомментировать слова шерифа, заявил: «Перед нами не стояла бы эта проблема, если бы Билли Ли не навязал этого типа нашему городу с тем, чтобы для обеспечения собственного избрания заполучить голоса цветных». Фандерберк, известный собаковод, отказался прокомментировать конкретный характер предполагаемых преследований со стороны начальника полиции Уоттса.
   Джексон Маллинз, независимый соперник Ли на выборах губернатора, передал из своего дома на юге штата Джорджия: «Это еще один пример наглого злоупотребления властью со стороны кандидата, готового пойти на все, лишь бы заполучить на выборах голоса черного блока». Маллинз постоянно критикует Ли за ненадлежащее использование им своего служебного положения в процессе подготовки к выборам. Как стало известно, вице-губернатор Ли уединился в одном из атлантских отелей после упомянутого инцидента и недоступен для вопросов прессы".
   Зазвонил телефон, и Билли снял трубку.
   – Губернатор, – сказала телефонистка, – на проводе какой-то мистер Холмс, и он требует, чтобы я соединила его с вами. Я знаю, вы дали указание не беспокоить, но, сэр, он настаивает...
   – Все в порядке, соедините меня с ним. Мистер Холмс?.. Да, сэр, я только что просмотрел газеты... Это верно. Через сорок пять минут я должен быть в церкви на Эбенезер-стрит... Я обязан туда пойти, сэр, это запланировано заранее. Если я не пойду, это будет выглядеть так, словно я ухожу в кусты. По правде говоря, я думаю, что «черная» церковь – наилучшее место для ответа на подобные обвинения, тем более, церковь доктора Кинга... Послушайте, уж мы-то знаем, что будет, если эти обвинения попадут в суд: Такер будет оправдан... Да, тогда это может оказаться слишком поздно, но курс я менять не собираюсь и проеду по всему намеченному пути... Спасибо, сэр, это очень любезно с вашей стороны, тем более, я опаздываю и у меня просто нет времени позвонить.
   И он положил трубку.
   – Мистер Холмс полагает, что мне следует отменить поездку на Эбенезер-стрит, но этого я сделать не могу. Он хочет при помощи добровольцев устроить телефонный опрос и выяснить, как это может повлиять на результаты голосования во вторник.
   – Билли, – сказал Хауэлл, – по-моему, вам надо устроить импровизированную пресс-конференцию прямо на лестнице у церкви и в самых сильных выражениях дать отпор. Ведь журналистов там соберется уйма, поскольку это посещение стоит в графике.
   – Вы правы, – ответил Билли.
   – Свой материал я уже даю в утреннюю «Таймс», и там будет обрисована вся картина. Его немедленно подхватят агентства новостей, и это тоже поможет.
   – Прекрасно. Похоже, пора двигаться, – проговорил Билли и направился в душ.
   Такер удивился, до какой степени его вывело из равновесия пребывание в тюрьме. Утром в субботу он проснулся совершенно разбитый, а когда начались звонки журналистов, он быстренько заехал в участок, а затем провел субботу и воскресенье в доме матери, предупредив Бартлетта, чтобы его вызывали только в случае крайней необходимости.
   Несколько раз он мылся с применением специального медицинского шампуня, чтобы полностью освободиться от вшей и прочих паразитов, подцепленных в камере. Ощущение личной нечистоты делало его восприятие происшедшего еще более мрачным. Он решил следить за тем, чтобы у него в тюрьме регулярно проводилось окуривание против паразитов, и пришел к мысли, что больше не будет столь легко относиться к помещению человека в камеру.
   Он смотрел выступление Билли в вечерних воскресных новостях, где тот пытался расставить все по своим местам, однако, это попытка показалась Такеру безуспешной. Сам же он, по совету Холмса, сделал краткое письменное заявление, где говорилось, что арест Спенса был произведен обоснованно после совершения на него нападения, и что он верит, что последующее рассмотрение дела в суде докажет, что он действовал правильно и в соответствии с ситуацией. Он надеялся, что это поможет.
   В понедельник и вторник он почти не сидел в участке, вместо этого, особенно в день выборов, он бесцельно ездил по городу и в подавленном настроении размышлял, стоит ли ему продолжать работать на этом посту.
   В ночь после выборов у Билли появилось ощущение «повторения пройденного»: он сидел и ждал результатов подсчета голосов, что, как он полагал прежде, будет уже не нужно. К полуночи стало ясно, что на абсолютное большинство рассчитывать не приходится. Маллинз добился даже лучших результатов, чем предполагалось. В итоге Билли не добрал четыре пункта до той цифры, за которой вопрос о губернаторстве решался сам собой, а не на сессии палаты представителей штата.
   – Как вы думаете, каково на данный момент наше положение в палате? – спросил он Холмса. Банкир вынул записную книжку.
   – Все выходные я висел на телефоне, – заявил он. – Мы в гораздо лучшем положении, чем во время предварительных выборов, но все еще есть человек десять – двенадцать, не определившихся до конца. Если бы надо было дать точную цифру на данный момент, нам бы не хватило четырех-пяти голосов. На будущей неделе вам придется названивать до упаду.
   – Думаю, что мы поступим еще лучше, – проговорил Билли. – Думаю, что нам лучше всего взять небольшой самолетик и самим побывать у кое-кого в разных уголках штата.
   – Отличная идея.
   – Мистер Холмс, а что вы сами думаете о наших шансах? Только честно. – И Билли подумал, что еще никогда не видел банкира таким постаревшим и усталым.
   Холмс покачал головой.
   – Сынок, за всем этим для тебя стоит слишком многое. Думаю, что относительно вице-президентства Кеннеди рассматривает вопрос всерьез. Я действительно так думаю. Мне бы хотелось сказать уверенно и твердо, что мы победим, но я не знаю. Просто не знаю.
   И тут до Билли дошло, что где-то в глубине души он позволил себе воспринимать свой будущий пост не только, как ступеньку на пути к вице-президентству, но как отправную точку в направлении к собственно президентской должности. Если он проиграет в палате, всему конец. И он ощутил себя дураком, поверившим в несбыточную мечту.

Глава 20

   В среду утром Такер почувствовал себя достаточно хорошо, чтобы по-настоящему приступить к работе. В участок он приехал рано и занялся просмотром почты и служебной информации, накопившейся за его отсутствие. И с радостью удостоверился, что ничего существенного за это время не поступило. Но радость его тут же улетучилась, как только он добрался до основания бумажной горы. Во-первых, там лежала и ждала его папка с подобранными материалами по пропавшим без вести мальчикам. Во-вторых, из управления патрульной службы штата по телетайпу пришло сообщение о том, что молодого человека, объявленного в розыск последним бюллетенем, видели в городке Буэна-Виста, в сорока милях к югу от Делано. Сообщение было датировано третьим числом, то есть, было двухдневной давности.
   Поскольку за время своего отсутствия он постарался в максимальной степени выбросить из головы все, относящееся к работе, он точно так же избавился от мыслей о Фокси Фандерберке. Но вот перед ним лежит эта папка; вот на него опять глядят эти мальчики. Он подумал, а не съездить ли к Фокси, но тут же отказался от этой мысли. Холмс заранее предостерег его от подобного шага, вдобавок, каким-то образом Фокси стал частью проблемы, связанной с Хоссом Спенсом и Скитером Уиллисом. Единственный вариант – строго следовать совету Холмса и действовать через соответствующие каналы, а именно, через шерифа графства Тэлбот Бобби Патрика.
   Ему была отвратительна сама, мысль обратиться к Патрику за помощью, а, побывав в тюрьме у Скитера, он с огромной неохотой думал о поездке в подобное же заведение, принадлежащее Патрику. Но другого выхода не было, и он прекрасно отдавал себе в этом отчет. Такер засунул папку в конверт из плотной бумаги и прошел в служебное помещение. Бартлетт ел пирог с бататом и запивал его кофе прямо на рабочем месте.
   – Бадди, я еду в Тэлботтон повидаться с Бобби Патриком по одному делу. Постараюсь вернуться как можно скорее. Если я понадоблюсь, звоните в канцелярию шерифа графства Тэлбот, а если меня там не будет, пошлите машину на перевал и свяжитесь оттуда со мной по радио. Для нашей стационарной антенны эта гора – непреодолимое препятствие.
   – Это как-то связано с пропавшими без вести? – Такер не делился с Бартлеттом своими соображениями?
   Такер кивнул.
   – Да, но для меня это недоступно. Все в юрисдикции Патрика.
   Бартлетт забеспокоился.
   – Начальник, будьте осторожны, О'кей?
   – А как же! – пообещал Такер и уехал. Пока он добирался до Тэлботтона, за двадцать миль пути его опасения несколько поубавились. Наконец, он решился действовать, и это улучшило его настроение. Тут ему пришло в голову, что следует позвонить Джону Хауэллу и ввести его в курс дела, как он и обещал.
   Он поставил машину перед зданием суда на платной стоянке, а не на резервированном пространстве для официального транспорта, отдавая себе отчет В том, что он инстинктивно стремится исключить даже намек на конфликт. В канцелярии шерифа его вежливо, но холодно принял вольнонаемный служащий, очевидно, знавший, кто он такой. У Патрика кто-то был, и пришлось подождать.
   Ждал он почти час, и нервы его уже были на пределе. Он просмотрел лежащие на столике старые номера журналов «Сайнпост» и «Форд Таймс» и специально не пил холодные напитки, имевшиеся у него в машине, чтобы избежать необходимости отправиться в туалетную комнату, где мог возникнуть инцидент из-за того, что это помещение, быть может, предназначено только для белых, а спрашивать, куда ему пойти в подобном случае, он не желал. Наконец, из кабинета выплыл Патрик, пожал руки посетителю на прощание и заметил Такера.
   Рот у Патрика расплылся в улыбке.
   – Да это же старина Такер! Каким ветром занесло тебя сюда, парень?
   Слово «парень» Такер пропустил мимо ушей, поскольку знал, что белые южане часто называют так друг друга, так что это не было расовым оскорблением, хотя в устах Патрика это могло быть и так.
   – Я к вам по делу, Бобби.
   Патрик жестом пригласил его в кабинет и усадил в кресло. Такер заметил, что Бобби нацепил на себя все существующие среди полицейского инвентаря жестянки и медяшки: значок, зажим для галстука, по золотому орлу на каждый из погонов полицейской габардиновой формы цвета хаки. На шляпной вешалке в углу висела белая, как снег, стетсоновская шляпа.
   – Ну, ну, парень, – чуть ли не ликуя, проговорил он, – чем могу служить?
   Такер выложил перед ним дело и раскрыл его. Шаг за шагом он познакомил Патрика с историей исчезновений, подчеркнул географическое распределение мест, где пропавших, без вести видели в последний раз, затем ознакомил его со своими выводами. И когда Такер кончил, Патрик некоторое время не говорил ничего, а лишь слегка улыбался. Затем захлопнул папку и вернул ее Такеру.
   – Вот что я скажу, Такер, – проговорил он. – Надо спуститься вниз и пройти через холл к судье Грину. Расскажите ему обо всем. Ведь это он должен будет выписать постановление на обыск, О'кей?
   – Прекрасно, – успокоившись, произнес Такер. Он не представлял себе, с чем придется столкнуться, но на столь быстрый отклик не рассчитывал.
   В аппарате судьи их приняли сердечно и без проволочек. Судья вел себя, как добрый дедушка, внимательно выслушал то, что рассказывал ему Такер, то и дело глубокомысленно кивая по ходу рассказа. Когда Такер закончил, судья посмотрел на Бобби Патрика и чуть-чуть усмехнулся. Патрик усмехнулся в ответ. Затем судья громко расхохотался, и Патрик расхохотался в ответ. Затем захохотали одновременно оба, и хохотали они до тех пор, пока слезы не потекли у них из глаз. Такер встал и вышел из кабинета.
   Патрик догнал его, когда он уже заводил машину.
   – Эй, послушай, Такер, – улыбаясь, проговорил он, давясь от смеха. – С того дня, как я вступил в должность, меня еще никто так не веселил. Знаешь, судья и Фокси дружат уже тридцать лет. Вместе охотятся. Вот как! – Тут он скрестил пальцы. – Как только у вас появится что-нибудь такое же веселенькое, обязательно приезжайте к нам. Рады будем послушать! – Затем лицо его стало холодным и жестким. – Послушайте, я знаю, что ваша жопа затеяла спор со Скитером Уиллисом, и лучшего парня вы выбрать не могли. И если вы думаете, что способны выкрутиться и одержать верх, притащив сюда подобное говно, подумайте дважды, прежде чем сюда зачем-то приехать. Я вас с Крючка снимать не собираюсь, а старину Фокси оставьте в покое. И если я услышу, что вы его потревожили в очередной раз, то я засуну вашу жопу под тюрьму графства Тэлбот! Понятно?
   Такер, не говоря ни слова, вывел машину со стоянки и медленно двинулся по направлению к Делано, внимательно глядя в зеркало заднего обзора, пока не доехал до границы графства. Он чувствовал себя оскорбленным до глубины души. Ненадолго заглянув в участок, он провел остаток дня в бесцельной езде по городу с папкой, лежащей рядом на сиденье. Он очутился в тупике. Больше идти было некуда.
   В среду утром Билли, позаимствовав у одного из своих активистов одномоторную «Сессну», вылетел вместе с Хью Холмсом из Мемориального аэропорта имени Франклина Д. Рузвельта в Уорм-Спрингсе и направился на север штата. Холмс уточнил, что двенадцать членов палаты еще не решили твердо, чью сторону принять, и Билли предстояло переговорить с каждым из них. Поскольку к востоку от Миссисипи Джорджия была самым большим штатом, для такого дела потребовался самолет.
   Его беспокоило состояние Холмса. Банкир выглядел усталым и вымотанным, Билли хотелось, чтобы он остался дома и довольствовался телефонными звонками, но Холмс настоял на совместном вылете.
   – В свое время меня то и дело просили об одолжениях, – заявил он. – Пора собирать дань. Только не возлагайте на это излишних надежд.
   В четверг утром за завтраком Элизабет, подавая Такеру яйца, сказала:
   – У тебя скоро отпуск. Я поговорила со своим братом Джоном, живущим в Нью-Йорке; они хотят, чтобы мы приехали к ним погостить. Почему бы нам этого не сделать? Может быть, даже походим по театрам? Тебе надо отдохнуть.
   Идея пришлась Такеру по душе. Дойдя до края со своей теорией насчет Фокси и пребывая в состоянии неопределенности, пока не будет разрешен вопрос с Хоссом Спенсом, он полагал, что других срочных дел, требующих его внимания, нет. Кроме того, судя по тому, как развиваются события, жить в Делано ему предстоит недолго. Доверие к нему со стороны местных жителей подорвано из-за газетной публикации о его аресте, и его не покидало ощущение, что Билли не выиграл на выборах из-за него. И если палата проголосует против Билли, то бремя станет невыносимым, даже если суд полностью его оправдает. Он. не был уверен, куда именно они отправятся, но им всегда нравился Нью-Йорк, когда бы они туда ни приезжали, вдобавок, возможность раствориться в огромном городе была очень заманчивой. Возможно, там для него нашлась бы работа частного охранника или детектива, а за несколько дней пребывания в городе это удастся выяснить.
   – Милая, – произнес он. – Если мистер Холмс и управляющий городским хозяйством не будут возражать против моего ухода в отпуск почти немедленно вслед за подачей уведомления, я бы привел все в порядок прямо сегодня, и вечером мы могли бы вылететь из Атланты.
   В участке он передал дела Бартлетту, причем проблем не предвиделось. Холмс выехал из города, а управляющий городским хозяйством не возражал. Он заказал билеты и стал предвкушать перемену обстановки.
   – А как насчет пропавших без вести, начальник? – спросил Бартлетт. – Что-нибудь вышло?
   – Нет, ничего, – устало проговорил он. – Дело уже прошлое.
   – Мне бы хотелось знать, что, по-вашему, было у нас в руках.
   – Когда я вернусь, то выложу вам все. А вдруг когда-нибудь что-нибудь проклюнется!
   Зазвонил телефон, и Бартлетт взял трубку.
   – Это вас, начальник. Джон Хауэлл. Такер подошел к телефону.
   – Как дела, Джон?
   – Неплохо, ноя просто хотел узнать новости. Не назначили ли дату слушания дела Спенса или вашего?
   – Нет. Предполагаю, что к этому вернутся после голосования в палате на будущей неделе. А я как раз беру неделю отпуска. Мы с Элизабет едем в гости к ее брату и его жене в Нью-Йорк. Я страшно устал. Правда.
   – Могу себе представить. А что вышло из детективных изысканий по поводу пропавших мальчиков?
   – Серединка на половинку. Появился новый материал, зато я попал в тупик. Я дам вам папку, если вы считаете, что из нее можно сделать книгу. По-моему, хватит на целый роман.